Убийца волшебников и мистическая корпорация
Анатомия позолоченного мусора и синдром кошачьего сопротивления
Утро в доме мэра Джанет Неттлс началось не с запаха свежемолотой арабики и даже не со свежих муниципальных сплетен, а с глухого, ожесточенного сопротивления законам ньютоновской механики.
– Гарри, отпусти столб, – ровным, ледяным голосом градоначальницы произнесла Джанет, стоя на крыльце викторианского особняка и скрестив руки на груди. На ней был наделен безупречный темно-синий брючный костюм, в котором она обычно выбивала субсидии из сенаторов штата.
– Ни за какие коврижки в этом проклятом измерении! – раздался сдавленный, полный вселенского трагизма вопль со стороны резной колонны веранды.
Гарри Поттер, одетый в выглаженную белую рубашку, черные брюки и подаренный Джанет шелковый бордовый галстук, выглядел как человек, которого ведут на публичную казнь через расчленение тупыми садовыми ножницами. Парень превратился в сплошной комок отчаянной сухожильной ярости.
Он обхватил массивную деревянную опору всеми четырьмя конечностями с цепкостью полудикого кота, которого пытаются засунуть в таз с теплой мыльной водой. Пальцы подростка побелели, впиваясь в лакированное дерево с силой гидравлического пресса, а подбородок уперся в балясину.
– Моя душа ликвидатора чиста и непорочна, женщина! – орал он, вращая серыми глазами в манере Сакаты Гинтоки, пытающегося избежать визита к дантисту. – Я готов штурмовать гнездо колумбийского картеля в одних трусах и с вилкой! Я согласен выпить чай с мышьяком в компании британских аристократов! Но я не пойду на выставку авангардного искусства! Меня физически тошнит от одного вида небрежно налитой акриловой краски на куске ржавой жести! У меня аллергия на хипстеров в черных водолазках! От них пахнет экзистенциальной пустотой и дешевым соевым латте!
– Гарри Джеймс Поттер, – Джанет сделала медленный, тяжелый шаг вперед, и гравий под ее каблуком хрустнул так, словно его раздавил гусеничный трактор. – Шериф Бронсон Стоун лично прислал мне вип-приглашение в галерею современного искусства на открытие персональной выставки Рэнди Ворсо. Это главное культурное событие сезона. Там будет вся элита Кристальной Пещеры. Велма будет там. И ты будешь там.
– Велма идет туда в исследовательских целях, потому что в этом городе любой вернисаж неизбежно заканчивается появлением мутанта-людоеда! – заверещал парень, сжимая колонну так, что краска затрещала. – А я заслужил законный выходной! Я вчера потратил три часа на чистку патронников после купания в соленом шлюзе! Мои Кольты плачут в оружейном шкафу! Им нужно тепло моих рук, а не бокал кислого шампанского за сорок долларов!
– Последнее предупреждение, юноша.
– Только через мой хладный труп! Моя стойка несокрушима! Школа скрытого древесного клеща клана Миядзаки не знает пора...
Джанет Неттлс не стала дослушивать трактат о боевых искусствах.
В свое время эта женщина руководила профсоюзом портовых грузчиков Окленда, и никакие тайные техники британских ликвидаторов или мистические родословные не могли сравниться с сокрушительной, первобытной мощью материнской воли, помноженной на опыт уличного дзюдо.
Джанет шагнула вплотную, перехватила правое запястье Гарри в районе лучевой кости, нажала большим пальцем на нервный узел, одновременно проведя короткий, хирургически точный подбив голенью под коленный сгиб юноши.
– Ай-ай-ай! Женщина, это запрещенный Женевской конвенцией захват!.. – взвыл Гарри.
Хватка разжалась сама собой.
Прежде чем парень успел перегруппироваться или использовать скольжение ган-каты, мэр Кристальной Пещеры ловким движением заломила его руку за спину, развернула долговязого подростка лицом к припаркованному седану, подхватила его за пояс брюк и шкирку и плавным, отработанным дуговым броском швырнула легендарного Убийцу Волшебников прямо на заднее сиденье через распахнутую дверь.
*ХЛОП!*
Дверь захлопнулась. Замок щелкнул, блокируя стеклоподъемники.
Гарри распростерся на кожаном диване, уткнувшись носом в стопку брошюр по пожарной безопасности округа.
– Предательство... – глухо пробормотал он в обивку, поправляя сбившийся галстук и глядя в потолок полными неизбывной скорби глазами. – Чистейший образчик домашней тирании. Меня победили без единого выстрела. Балалайка сожгла бы этот город дотла за такое поругание моей профессиональной чести.
Джанет невозмутимо села за руль, поправила зеркало заднего вида и завела двигатель:
– Если ты испортишь костюм, Гарри, ты будешь красить забор вокруг мэрии. Вручную. Зубной щеткой.
– С масляной краской? – с ужасом уточнил парень.
– С масляной, – отрезала Джанет, нажимая на газ.
***
Музей современного искусства Кристальной Пещеры располагался в отреставрированном здании старого паровозного депо.
Внутри царил полумрак, рассекаемый лишь узкими лучами галогенных спотов, направленных на самые диковинные, нелепые и откровенно тревожные объекты, которые только мог породить воспаленный человеческий разум. В воздухе стоял густой аромат дорогого парфюма, полиграфической краски и высокомерного снобизма. По залам неторопливо фланировали местные богачи, богемные критики в шарфах крупной вязки и томные дамы с бокалами белого вина.
– О, Джанет! Вы все-таки пришли! – раздался громогласный, полный самодовольного пафоса голос, от которого у Гарри мгновенно зачесались кулаки.
К ним строевым шагом направлялся шериф Бронсон Стоун.
Блюститель закона превзошел сам себя. Поверх своей парадной полицейской формы он нацепил широкий кожаный ремень с массивной серебряной пряжкой в виде палитры, а на шее вместо форменного галстука красовался кислотно-зеленый шелковый платок, завязанный пышным бантом. В руках шериф держал каталог выставки толщиной с телефонный справочник.
– Шериф, – сдержанно кивнула Джанет, дежурно улыбнувшись. – Рада видеть вас... при параде.
– Культура, Джанет! Это чистая, нефильтрованная культура! – Стоун театрально развел руками, едва не сбив бокал с подноса проходившего мимо официанта. – Город должен знать, что полиция Кристальной Пещеры защищает не только общественный порядок, но и тонкие струны человеческого бытия! А ты, я погляжу, привела своего подопечного?
Шериф с подозрением сощурился, оглядывая Гарри с ног до головы.
Гарри стоял, засунув руки в карманы брюк, сутулясь с такой ленивой грацией, словно его позвоночник состоял из вареных спагетти. В зубах наемника каким-то чудом уже тлела свежая деревянная зубочистка.
– Мистер Поттер, – протянул Стоун, надувая щеки. – Надеюсь, вы оставили свои опасные замашки за порогом храма муз? Здесь говорят языком метафор, а не свинцовых плевков!
– Метафоры нынче дорогие, шериф, – хрипловато отозвался Гарри, обводя зал пустым, скучающим взглядом. – Патрон сорок пятого калибра обходится бюджету значительно дешевле, а эффект производит куда более стойкий и терапевтический.
– Варвар, – фыркнул Стоун и тут же повернулся к Джанет, сияя как начищенный жетон: – Позвольте мне стать вашим проводником в лабиринтах гения! Пойдемте, я покажу вам жемчужину предаукционного показа! Это концептуальный прорыв!
Он подвел их к центральному постаменту, вокруг которого уже толпилась кучка восторженно охающих искусствоведов.
На полированном черном граните возвышалась полутораметровая скульптура.
Это была человеческая нога.
Отрубленная чуть выше колена, выполненная из какого-то пористого полимера болотного цвета, она была густо, до омерзения натуралистично покрыта пучками жестких черных волос, напоминавших конскую гриву. Пальцы ноги сжимали ржавую консервную банку из-под сардин, а из пятки торчал старый телефонный провод с дисковым номеронабирателем на конце.
– Боже правый... – тихо выдохнула Джанет, отступая на полшага.
– Великолепно, не правда ли?! – восторженно зашептал шериф Стоун, прикладывая палец к губам. – «Тщетность шага в эпоху постиндустриального одиночества»! Волосы символизируют первобытный страх перед механизацией! А провод — это обрыв коммуникации между поколениями! Художник выразил всю боль калифорнийского пролетариата!
Гарри подошел к постаменту вплотную.
Он наклонил голову набок, прищурил левый глаз, вынул зубочистку и аккуратно постучал ногтем по пальцу чудовищной ноги. Раздался глухой, пластмассовый стук.
– Шериф, – медленно произнес юноша голосом Данте, оценивающего дешевую подделку под демонический меч. – Скажите мне честно. Вы всерьез полагаете, что волосатая волокуша с консервной банкой между пальцев — это символ пролетариата?
– Разумеется! – оскорбился Стоун. – Это же очевидно каждому думающему человеку!
– Шериф, – Гарри тяжело вздохнул, помассировав переносицу. – Если у вашего пролетариата из пятки растет телефонный провод, а на щиколотке колосится волосяной покров тибетского яка, то пролетариату нужен не постиндустриальный диалог. Пролетариату нужен хороший дерматолог, курс инъекций пенициллина и срочная ампутация конечности в карантинном блоке. Это не искусство. Это результат пьяной драки в ортопедическом цехе, где кто-то упал в чан с клеем и токсичными отходами.
– Да как ты смеешь?! – взвился шериф, багровея до цвета спелого баклажана. – Это работа Рэнди Ворсо! Он гений! Он изменил Нью-Йорк!
– Он изменил Нью-Йорку со вкусом и здравым смыслом, – фыркнул Гарри, отходя в сторону.
– Гарри, веди себя прилично, – шепнула Джанет, но в уголках ее губ предательски дрогнула улыбка одобрения.
– Пытаюсь, мэм, честное слово, – парень поднял руки ладонями вверх в манере Джозефа Джостара. – Но законы эстетики протестуют во мне громче, чем голодный желудок Шэгги. Кстати, об умных людях...
Из полумрака соседнего зала к ним быстрым шагом подошла Велма Динкли.
Девушка выглядела непривычно элегантно: вместо любимого объемного свитера на ней было темно-бордовое трикотажное платье с высоким воротом, подчеркивавшее фигуру, поверх которого, впрочем, все равно висел миниатюрный спектрометр на тонком кожаном шнурке. Очки в толстой оправе сидели идеально ровно, а в руках она держала электронный блокнот.
Взгляд Гарри скользнул по ее платью, и в серых глазах наемника на секунду вспыхнул такой искренний, восхищенный огонек, что Велма слегка смутилась, поправляя оправу заученным движением.
– Привет, гроза британских чародеев, – тихо улыбнулась она, подходя к нему вплотную. – Тебя все-таки притащили сюда силой?
– Меня подвергли физическому насилию с отягчающими обстоятельствами, очкарик, – пожаловался Гарри, наклоняясь к ее уху. – Джанет применила ко мне бросок шестого дана. Моя мужская гордость лежит на заднем сиденье ее машины в луже слез. Спаси меня. Скажи, что здесь заложена бомба, и нам нужно срочно эвакуироваться в ближайшую бургерную.
– К сожалению, бомбы нет, – Велма тихонько хмыкнула, ткнув его пальцем в бок. – Но уровень бреда здесь действительно превышает ПДК в четыре раза. Фред застрял возле инсталляции из колючей проволоки — пытается понять, по какому принципу там распределено натяжение, а Дафна в ужасе от гардероба местных критиков.
– А где этот великий мастер помоек? – Гарри огляделся. – Тот самый Ворсо?
– Сейчас начнется его перформанс, – Велма кивнула в сторону дальнего конца зала, где вокруг массивного, закрытого черным бархатным занавесом помоста собиралась толпа. – Он обещал представить публике свою магнум опус — скульптуру, которая «поглотит саму суть банальности».
В этот момент свет в галерее погас.
Вспыхнули фиолетовые и неоново-розовые софиты, разрезая полумрак резкими полосами. Заиграла монотонная, пульсирующая электронная музыка, напоминавшая скрежет ржавой пилы по стеклу.
На возвышение пружинистой, дерганой походкой выскочил человек.
Рэнди Ворсо был живым воплощением гротеска.
Худой, почти прозрачный, с пепельно-белыми растрепанными волосами, в огромных круглых солнцезащитных очках в белой пластиковой оправе и черном шелковом комбинезоне, он двигался так, словно его било слабым током. В руках художник держал позолоченный мегафон.
Рядом с ним на помост поднялась миниатюрная, ослепительно красивая девушка в коротком платье из золотых пайеток — Daisy, восходящая звезда местного поп-андеграунда, чьи легкомысленные хиты последние две недели гремели из каждого радиоприемника в округе. Девушка глупо хихикала, держа в руках микрофон со стразами.
– Леди и джентльмены! Рабы потребительской матрицы! – заскрипел Ворсо в мегафон, и его голос отразился от бетонных стен эхом. – Вы пришли сюда, чтобы увидеть искусство?! Вы ошиблись дверью! Искусство мертво! Оно сгнило на свалках вашей жадности! Единственное, что имеет значение в этом мире... ЭТО ХЛАМ!
Он резко, театральным жестом дернул за шелковый шнур.
Тяжелый черный занавес с шорохом рухнул на пол.
Толпа ахнула.
На помосте высилась колоссальная, двенадцатифутовая гора мусора.
Это было чудовищное нагромождение сплющенных автомобильных бамперов, битых кинескопов, ржавых микроволновок, обрывков виниловых пластинок, пружинных матрасов и пожелтевших рекламных щитов. Вся эта груда хлама была грубо скреплена каплями сварки, мотками бурой упаковочной ленты и залита вонючим промышленным лаком.
– Какое... концептуальное убожество, – пробормотал Гарри, скрестив руки на груди. – В трущобах Коулуна такие инсталляции вырастают сами собой возле каждой второй закусочной. Бесплатно.
– Но это не просто мусор! – взвизгнул Ворсо, закатывая глаза под очками. – Это плоть времени! И сегодня Хлам требует очищения! Спой для них, Дейзи! Спой гимн пустоте!
Певица кокетливо улыбнулась, поднесла микрофон к накрашенным губам и взяла высокую, чистую ноту поп-баллады:
– *O-o-oh, baby, take my heart and throw it in the tr-r-r...*
Договорить она не успела.
Внутри двенадцатифутовой кучи хлама что-то глухо, механически щелкнуло.
Раздался тяжелый, нарастающий скрежет шестерен, словно где-то в недрах мусорной горы провернулся чудовищный коленвал. Ржавые пружины матрасов с лязгом сжались.
– Гарри... – Велма мгновенно вцепилась в рукав его рубашки, ее прибор заверещал высоким тревожным писком: – Электромагнитное поле зашкаливает! Это не статика! Внутри конструкции автономный источник питания!
– Всем назад! – рявкнул Гарри, и его голос мгновенно сдул всю атмосферу богемного праздника.
Хлам ожил.
Это произошло с чудовищной, неестественной для груды железа скоростью.
Скульптура содрогнулась. Ржавые бамперы изогнулись, превращаясь в колоссальные сочлененные плечи. Старые пылесосные шланги и силовые кабели взметнулись в воздух, подобно щупальцам гигантского спрута. В центре конструкции, там, где стояли разбитые кинескопы, вспыхнули два багровых, налитых кровью визора.
Скрежеща шестеренками и изрыгая тучи черной копоти, бесформенная гора мусора трансформировалась в исполинского, сутулого голема.
Чудовище издало оглушительный, металлический рев, от которого в окнах депо лопнули три верхних стекла.
– ХЛА-А-А-АМ! – раздался утробный, механический голос монстра, искаженный динамиками старых раций. – ПРЕВРАТИТЬ ВСЕ В ИСКУССТВО!
Толпа ценителей прекрасного взвыла от первобытного ужаса.
Бокалы посыпались на пол, разбиваясь вдребезги. Критики, дамы в мехах и миллионеры в панике бросились к единственному выходу, сбивая друг друга с ног и топча собственные шарфы. Шериф Стоун, отчаянно вереща, попытался выхватить табельный револьвер, но запутался в шелковом платке и рухнул за кадку с фикусом.
Рэнди Ворсо застыл на помосте, с безумным восторгом глядя на свое творение:
– ОНО ЖИВОЕ! ОНО ПО-НАСТОЯЩЕМУ ЖИВОЕ! ЭТО АПОФЕОЗ МОЕЙ КАРЬЕРЫ!
Монстр даже не взглянул на создателя.
Его багровые визоры сфокусировались на визжащей Дейзи.
Из широкой грудной клетки чудовища со свистом выстрелил пучок стальных тросов с загнутыми крючьями на концах. Металл захлестнул тонкую талию певицы, и прежде чем девушка успела даже закрыть лицо руками, ее с дикой силой дернуло вверх — прямо в зияющую пасть голема, составленную из зубчатых венцов автомобильных маховиков.
– ПОМОГИТЕ-Е-Е-Е! – раздался отчаянный вопль.
– Черт побери этот цирк! – выдохнул Гарри.
Вся лень слетела с него в ту же миллисекунду.
В манере Рё Саэбы, переходящего в режим ликвидатора, парень сорвал с себя пиджак, швырнув его на руки опешившей Джанет.
Его пальцы метнулись под полы рубашки — туда, где на пояснице под ремнем покоились два укороченных Кольта М1911 с облегченными титановыми рамками.
*ЩЕЛК-ЩЕЛК.*
Курки взвелись со звуком сухого перелома кости.
Гарри рванул вперед, перепрыгивая через перевернутый столик с канапе, уходя в низкий, стелющийся подкат по скользкому от разлитого шампанского полу.
– Эй, ведро с болтами! – крикнул он, взмывая в воздух прямо перед мордой монстра. – Брось девочку! Она поет фальшиво, но это еще не повод забивать ею твой ржавый карбюратор!
*БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!*
Четыре выстрела сорок пятого калибра разорвали рев электронного саундтрека.
Гарри стрелял по-македонски, держа пистолеты скрещенными, целясь с хирургической точностью Реви из «Черной Лагуны»: две пули в сочленения удерживающих тросов, две — в багровые оптические датчики твари.
Пули попали идеально. Но результат заставил наемника скрипнуть зубами.
Тяжелые зачарованные пули со стальными сердечниками с глухим стуком вошли в тело монстра... и просто завязли в толстом слое спрессованного поролона от старых диванов и смотанной колючей проволоки.
Вместо крови из пробоин посыпались рваные обрывки телефонных справочников и битые стекляшки. Трос, удерживавший девушку, был сделан из пятимиллиметровой легированной стали — пуля лишь выбила из него сноп искр, не перебив плетение.
– Твою мать... – выдохнул Гарри, приземляясь на ноги. – Баллистический кошмар! У этой твари нет анатомии!
Чудовище с глухим утробным урчанием втянуло брыкающуюся Дейзи внутрь своего чрева.
Раздался шипящий звук работающих пневматических распылителей, металлический треск форсунок и странный, сладковатый запах плавящегося синтетического воска и нитроэмали.
Спустя три секунды нижняя створка на животе монстра с лязгом распахнулась.
На помост кубарем выкатилось нечто.
Все замерли.
Даже Рэнди Ворсо перестал хлопать в ладоши, опустив руки.
На полу лежала Дейзи.
Но это больше не была живая девушка. Она была с ног до головы покрыта толстым, зеркально-глянцевым слоем ослепительного сусального золота и быстротвердеющего прозрачного полимера. Ее поза была зафиксирована навечно: широко распахнутые в беззвучном крике глаза под слоем золотого лака, поднятая рука, судорожно сжимающая позолоченный микрофон.
Она превратилась в безупречную, леденящую кровь статую в стиле поп-арт.
– Джинкерс... – раздался сзади потрясенный шепот подоспевшей Дафны.
– Она... она золотая! – ахнул Фред, сжимая в руках подобранную ножку от стула.
Гарри стоял перед монстром, держа оба пистолета наизготовку, и его лицо выражало крайнюю степень профессионального возмущения.
Парень медленно опустил стволы к полу, наклонил голову набок и с глубокой, искренней обидой в голосе произнес:
– Нет, ну вы это видели?! Я пятнадцать минут терпел волосатую ногу! Я надел этот проклятый удав вокруг шеи! И ради чего?! Чтобы драться с бездомным Десептиконом, собранным из содержимого городского мусорного бака?!
Монстр развернул багровую оптику на Гарри.
Из его железного горла вырвалась струя вонючего пара:
– ХЛАМ... УНИЧТОЖИТЬ БАНАЛЬНОСТЬ...
– Да пошел ты к черту со своей банальностью, жестянка! – взорвался Гарри в чистейшей манере Данте, щелкая пальцами свободной руки. – Я ликвидатор высшего класса! Ученик Кирицугу Эмии! Я стрелял в лордов, демонов и нацистских автоматонов! Где мое законное уважение к статусу противника?! Почему каждый раз, когда я выхожу в свет, на меня бросается либо гигантская кура, либо ожившая куча отходов?!
Парень яростно сплюнул зубочистку на пол:
– Я требую динозавра! Слышите вы, темные силы этого идиотского городка?! Пришлите мне нормального, честного Тираннозавра Рекса! У него хотя бы есть нормальное сердце, печень и сонная артерия, в которые можно красиво разрядить обойму! А в тебя даже гранату совать брезгливо — ты же просто лопнешь и забрызгаешь всех протухшим майонезом!
Хлам взревел.
Чудовище подняло циклопическую лапу, состоящую из трех сплющенных капотов от «Шевроле», и с чудовищной силой обрушило ее сверху вниз прямо на наглого подростка.
Гарри даже не шелохнулся.
Он просто плавно, на миллиметр сместил вес на правую пятку.
Многотонный кулак из металлолома с грохотом впечатался в бетонный пол в дюйме от его носка, пробив перекрытие и взметнув тучу цементной крошки.
Используя опустившуюся лапу монстра как трамплин, Гарри взбежал по искореженному железу вверх, с разворота впечатал подошву туфли точно в место соединения кабелей на шее твари и, оттолкнувшись, взмыл в воздух, описав безупречную дугу над головой чудовища.
В воздухе сверкнула синеватая руническая вспышка.
– *Фазовый переход: ледяной скол!* – процедил сквозь зубы Гарри.
Парень выстрелил из правого Кольта строго вертикально вниз — в центральный шарнир позвоночника монстра.
Криогенная пуля сорок пятого калибра разорвалась внутри горы хлама, выпустив волну первородного холода. Металл затрещал, покрываясь белой коркой инея. Гидравлика твари взвыла, движения монстра стали вязкими, заторможенными, из сочленений повалил густой пар.
Монстр пошатнулся, огласил депо яростным скрежетом и, поняв, что добыча оказалась не по зубам, резко выбросил из спины дымовую завесу из горящей резины.
Черный, удушливый чад заволок помост.
– Осторожно, токсичные газы! – крикнула Велма, прикрывая нос рукавом и активируя портативный вентилятор на своем приборе.
Сквозь дымовую завесу послышался оглушительный треск выбиваемых ворот депо.
Когда едкая гарь рассеялась, помост был пуст.
Монстр Хлам исчез в темноте ночных улиц, оставив за собой лишь след из битого стекла, ржавых гаек и неподвижную, ослепительно сияющую золотом статую певицы Дейзи.
***
Спустя двадцать минут здание депо было оцеплено желтой полицейской лентой.
Шериф Стоун, чудом выбравшийся из фикуса с относительно целым самолюбием, расхаживал перед немногочисленными оставшимися репортерами, размахивая блокнотом:
– Без паники, граждане! Ситуация под полным контролем департамента! Это была спланированная провокация радикальных экологов! Золотая статуя будет доставлена в хранилище улик мэрии под моим личным надзором!
Чуть поодаль, возле разбитого помоста, расположилась Корпорация «Тайна».
Велма стояла на коленях возле застывшей Дейзи, аккуратно проводя лазерным скальпелем по срезу на ее золотом плече:
– Толщина покрытия — ровно два миллиметра. Это не чистое золото, а высокотехнологичный полимер с добавлением коллоидной золотой взвеси и быстросохнущего отвердителя на основе цианакрилата.
– Она... она жива? – с тревогой спросила Дафна, кутаясь в пальто и с ужасом глядя в застывшие глаза певицы.
– Пульс прощупывается через акустический датчик, – успокоила ее Велма, поправляя очки. – Частота сердечных сокращений снижена до двадцати ударов в минуту. Полимер действует как криогенный консервант. Если мы растворим оболочку специальным составом в течение сорока восьми часов, она не пострадает.
– Но если не успеем... она останется частью экспозиции навсегда, – мрачно подытожил Фред.
Блондин стоял, внимательно изучая валявшийся на полу обломок манипулятора монстра:
– Смотрите сюда. Это не просто мусор. Внутри шлангов гидравлики проходят оптоволоконные кабели военного образца. Кто-то собрал эту конструкцию вокруг высокоточного экзоскелета.
– И этот «кто-то» имеет доступ к промышленным полимерам фабрики «Дестини», – подал голос Гарри.
Парень сидел на краю перевернутого постамента от волосатой ноги, лениво перекатывая в зубах свежую зубочистку и набивая патронами магазин Кольта. На его белой рубашке темнело пятно сажи, но галстук он уже безжалостно сорвал и сунул в карман:
– У Перикла слишком тонкий вкус для такой помойки. Эта птица предпочитает клепаную крупповскую сталь и пулеметы сороковых годов. А вот наш дорогой творец Ворсо...
Гарри выразительно кивнул в сторону художника, которого двое полицейских отпаивали валерьянкой у стены. Ворсо выглядел одновременно напуганным и экстатически счастливым, лихорадочно строча что-то в своем блокноте.
– Он либо создал это чудовище, чтобы поднять цены на свои работы, – произнесла Велма, вставая с колен и подходя к Гарри, – либо стал марионеткой того, кто использует его сумасшествие как прикрытие для похищения людей.
Она протянула руку и аккуратно смахнула копоть с его щеки.
Парень перехватил ее пальцы, коротко, едва заметно сжав их своей теплой ладонью:
– В любом случае, очкарик, твоя теория подтвердилась. Культурная жизнь Кристальной Пещеры опаснее для здоровья, чем перестрелка в трущобах Бангкока.
– Я же говорила, – тихо усмехнулась девушка.
– Ребята! – раздался от входа дрожащий голос Шэгги.
Хиппи и Скуби-Ду стояли у распахнутых створок депо, указывая пальцами на асфальт под уличным фонарем:
– Если вы закончили флиртовать над позолоченными трупами поп-звезд, то вам стоит взглянуть на это!
Команда подошла к выходу.
На влажном асфальте улицы, уходя вдаль к промышленным кварталам доков, тянулся четкий, страшный след.
Тяжелые отпечатки рифленых автомобильных покрышек, обломки ржавого железа и... капли золотой краски, мерцавшие в свете неоновых вывесок.
Монстр Хлам ушел не в канализацию. Он целенаправленно двигался в сторону заброшенного завода по переработке металлолома на окраине города.
Фред выпрямился, и в его глазах вспыхнул знакомый, азартный огонь настоящего лидера:
– Команда. Кажется, у нас появилось новое дело. Заправляем фургон. Мы должны выяснить, кто стоит за этим железным чудовищем, до того, как весь город превратится в позолоченную выставку современного искусства.
– Согласен, – Гарри загнал магазин в рукоять Кольта с хищным щелчком, поднимаясь на ноги и потягиваясь всем телом в манере сытого, готового к охоте леопарда. – Но если внутри этой жестянки окажется еще один обиженный на жизнь пенсионер в трико... я лично заставлю его сожрать ту волосатую ногу вместе с консервной банкой.
– Логично, обоснованно и полностью соответствует протоколу расследования, – невозмутимо по