Убийца волшебников и мистическая корпорация
Золото дураков, промышленный пресс и термодинамика поп-арта
Ночной туман над Кристальной Пещерой всегда имел привкус соленой рыбы, сырой известки и нераскрытых уголовных преступлений. Но сегодня к этому букету щедро примешался удушливый химический чад: вонь горелой синтетики, дешевого нитроцеллюлозного лака и горячего машинного масла сороковой вязкости.
«Машина Тайн» рассекала промозглую мглу, урча расточенным мотором.
Внутри фургона царила та специфическая атмосфера предбоевого затишья, которая обычно бывает в десантном отсеке перед выброской на вражескую территорию. На откидном столике тускло мерцали зеленые шкалы георадара. Велма сосредоточенно колдовала над портативным центрифужным анализатором, пока тонкая игла спектрометра с тихим жужжанием всасывала микроскопическую каплю золотистого полимера, снятого с плеча несчастной певицы Дейзи.
Рядом, вытянув длинные ноги в проход и лениво привалившись затылком к бирюзовой стенке, сидел Гарри.
Наемник уже успел окончательно избавиться от следов богемного лоска. Парадный пиджак валялся в углу, превращенный в подстилку для мирно храпевшего Скуби-Ду; рукава белой рубашки были закатаны до локтей, открывая предплечья, исполосованные тонкими белыми шрамами от осколочных ранений и магических рикошетов. На коленях юноши лежала разобранная до последнего винтика «Сайга».
Гарри методично, с медитативным спокойствием накладывал тонкий слой противозадирной графитовой смазки на направляющие затворной рамы, периодически перекатывая в зубах неизменную деревянную спичку.
– Итак, подведем промежуточные итоги нашей экскурсии в мир прекрасного, – лениво протянул он, не поднимая глаз от оружия. – Мы имеем: одну волосатую ногу с телефонным проводом вместо нервной системы, одного престарелого хипстера в белых очках, страдающего острой формой нарциссического психоза, и двенадцатифутовую кучу бытовых отходов, которая похищает бездарных певиц и лакирует их под самоварное золото. Динкли, скажи мне честно. В местной психбольнице день открытых дверей, или они просто забыли закрыть вентиль на фабрике синтетических галлюциногенов?
Велма аккуратно щелкнула тумблером центрифуги и сняла очки, устало потирая переносицу:
– Если бы это были галлюциногены, Гарри, нам троим сейчас не пришлось бы оттирать копоть с ресниц. Анализ полимера завершен. Базовый состав — жидкий полиуретан высокой плотности, модифицированный эпоксидными смолами и наполненный ультрадисперсной латунной пудрой с добавлением настоящего сусального золота чистотой в двадцать два карата.
– Дороговато для уличного перформанса, – заметила Дафна, сидевшая на переднем сиденье и нервно поправлявшая зеркало заднего вида. – На одну такую статую уйдет золота минимум на десять тысяч долларов.
– Вот именно, – подхватил Фред.
Бывший фанат бессмысленных канатных систем сидел за рулем фургона. Его поза была непривычно собранной, спина прямой, а взгляд цепким и холодным. На нем больше не было дурацкого оранжевого галстука; простой ворот свитера был расстегнут, а на правом бедре в армейской кобуре покоился тяжелый разводной ключ четырнадцатого номера — инструмент прикладной, веский и не требующий сложных математических расчетов:
– Ворсо — банкрот. Все знают, что его нью-йоркская студия сгорела два года назад, а страховая компания отказалась выплачивать компенсацию из-за подозрений в умышленном поджоге. У него нет денег даже на краску для заборов, не говоря уже о каратах.
– Значит, у кучи мусора есть щедрый инвестор, – подытожил Гарри, с легким металлическим щелчком загоняя затворную раму в ствольную коробку карабина. Возвратная пружина встала на место с хищным лязгом. – Кто-то оплачивает этот карнавал уродов. И этот «кто-то» либо скупает редкие металлы через подставные культурные фонды, либо просто тестирует автономный боевой экзоскелет в городских условиях, маскируя испытания под выходки очередного городского сумасшедшего.
– Чува-а-ак... – донесся из самого темного угла фургона дрожащий голос Шэгги.
Норвилл сидел на мешке с сухим собачьим кормом, обхватив колени длинными худыми руками. Рядом с ним сидел Скуби-Ду, чьи висячие уши мелко подергивались при каждом толчке машины:
– Если этот ваш «экзоскелет» решит протестировать свои лакировочные способности на нас, я официально заявляю: я не хочу быть золотым! Золотой цвет совершенно не гармонирует с моим оттенком кожи! И вообще, от золотых людей пахнет мебельной полиролью, а не чесночными тостами!
– Р-тостами! – подтвердил пес, клацнув зубами. – Р-не хочу быть статуей! Статуи не едят сэндвичи!
– Успокойся, Шэгги, – мягко усмехнулся Гарри, загоняя двадцатизарядный барабан в приемник «Сайги» с глухим, сочным стуком. – Если эта консервная банка сунется к вам, я переплавлю ее на грузила для донной ловли за четыре с половиной секунды. Лично гарантирую: ни грамма лака не упадет на твои драгоценные вельветовые штаны.
– Твоя уверенность внушает оптимизм, парень, – вздохнул Норвилл, – но мой желудок все равно считает, что за углом депо была отличная блинная, которую мы преступно проигнорировали.
Фред плавно притормозил.
– Приехали.
«Машина Тайн» замерла в тени полуразрушенной бетонной эстакады.
Впереди, за ржавым сетчатым забором, увенчанным спиралями колючей проволоки «Егоза», раскинулось царство мертвого металла: центральная городская свалка металлолома Кристальной Пещеры, объединенная со старым перерабатывающим заводом компании «Валли Скрап энд Стил».
Зрелище было монументальным в своем постапокалиптическом уродстве.
Горы сплющенных автомобильных кузовов вздымались к черному небу, словно терриконы в шахтерском поселке. Ржавые стрелы козловых кранов застыли над железнодорожными тупиками подобно скелетам доисторических ящеров. Где-то в глубине лабиринта из прессованной жести глухо, ритмично ухал гидравлический пресс, выбрасывая в воздух клубы сизого пара, пахнущего жженой резиной.
– След ведет прямо в главный сортировочный ангар, – Велма указала пальцем на мерцающий экран планшета. – Радиоактивный маркер полимера дает четкий след. Концентрация изотопов цинка зашкаливает возле центрального плавильного цеха.
– Диспозиция ясна, – Фред заглушил мотор, вынул ключ зажигания и переглянулся с Гарри. В глазах юноши не осталось и следа прежней мальчишеской нерешительности: – В лоб не лезем. Ангар имеет три уровня: нижний — конвейер первичной сортировки, второй — площадка управления магнитными сепараторами, третий — подвесные мостки мостового крана.
– Неплохо, Джонс, – Гарри одобрительно приподнял бровь, набрасывая на плечо тактический ремень карабина. – Тактическое мышление делает успехи. Ты начинаешь рассуждать как сержант морской пехоты перед зачисткой склада в Бейруте.
– Я просто устал быть мишенью для психопатов, – сухо бросил блондин, проверяя тяжелый фонарь. – Дафна, остаешься с Шэгги и Скуби у фургона. Двигатель не глушить. Если через пятнадцать минут мы не выйдем на связь по рации — вызывайте Джанет и шерифа.
– Фредди... будь осторожен, – Дафна коротко сжала его руку.
– Буду.
Велма застегнула на поясе кобуру с зачарованным револьвером «Смит-Вессон», проверила ход барабана и повернулась к Гарри:
– Ты готов, ликвидатор?
– Очкарик, я родился готовым, голодным и чертовски недовольным окружающей действительностью, – Гарри привычно поправил ворот рубашки, оскалившись в наглой манере Данте. – Твоя следующая фраза: «Поттер, постарайся не взрывать ничего до того, как мы найдем Дейзи!»
– Поттер, постарайся не взрывать... – Велма осеклась, прищурилась за толстыми стеклами очков и тихонько пнула его носком туфли в колено: – Ненавижу, когда ты это делаешь.
– Зато это экономит нам время на брифинге, – хмыкнул юноша, первым выскальзывая через боковую дверь фургона в сырую тьму калифорнийской ночи.
***
Внутри сортировочного ангара стоял оглушительный, замогильный грохот.
Гигантский промышленный шредер, перемалывавший кузова старых пикапов в бесформенную металлическую стружку, работал на холостых оборотах. Тяжелые чугунные валы с полуторафутовыми зубьями медленно вращались, скрежеща и высекая снопы холодных искр. Под потолком на толстых тросах покачивался исполинский электромагнит диаметром в два метра, тускло поблескивая потеками свежей смазки.
Воздух был горячим, плотным и едким. В дальнем конце цеха полыхала открытая плавильная печь, отбрасывая на стены багровые, пляшущие тени.
Гарри, Велма и Фред бесшумно скользили по верхним металлическим мосткам третьего яруса, укрываясь за массивными двутавровыми балками перекрытий.
– Вон там, – прошептала Велма, указывая вниз.
На бетонной площадке перед плавильной печью развернулась сюрреалистическая картина, способная вызвать нервный тик у любого нормального психиатра.
Посреди цеха стояли три массивных деревянных мольберта.
Перед ними, нервно пританцовывая в свете софитов, метался Рэнди Ворсо. Белоснежный парик художника сбился набок, круглые темные очки сползли на кончик носа, а шелковый черный комбинезон был густо заляпан масляной краской и золотистым лаком. В руках творец держал пневматический краскопульт, яростно поливая золотом стоящую на постаменте скульптуру.
Рядом, прикованные к стальным опорам конвейера тяжелыми цепями, стояли еще две застывшие фигуры.
Дейзи — все такая же неподвижная, ослепительно сияющая золотым полимером, с микрофоном в застывшей руке. А рядом с ней...
– Джинкерс... – едва слышно выдохнула Велма, приблизив окуляр оптического монокуляра к глазам. – Это же мистер Апплгейт, куратор окружного музея искусств!
Пожилой тучный мужчина в твидовом костюме был покрыт точно такой же золотой коркой, застыв в позе крайнего возмущения с поднятым указательным пальцем.
– Прекрасно! Гениально! Чистейшая метафизика отчуждения! – визжал Ворсо, размахивая краскопультом, как дирижерской палочкой. – Общество потребления застывает в собственном жире! Они хотели бессмертия?! Я дал им бессмертие высшей пробы! Еще немного золота, еще немного лака — и коллекция будет полной! Осталось только завершить центральный монумент!
Из темноты за спиной художника послышался тяжелый, утробный скрежет шестерен.
– О, да! Мой шедевр! Мой верный исполнитель! – Ворсо благоговейно повернулся к черному провалу разгрузочного шлюза.
Оттуда, тяжело переступая сочлененными металлическими лапами, вышагивал монстр Хлам.
Вблизи чудовище выглядело еще более гротескно и устрашающе, чем в галерее.
Двенадцатифутовый голем из ржавого железа, спрессованного автомобильного листа и силовых кабелей двигался с неестественной, пугающей грацией. Внутри его грудной клетки, за решеткой из радиаторных трубок, тускло мерцал цилиндрический блок управления с логотипом компании «Дестини Инкорпорейтед» — тот самый узел сервоприводов, который Гарри проморозил в галерее.
Монстр отремонтировал себя. Вместо поврежденного ледяной пулей позвоночника теперь темнел массивный хромированный гидроцилиндр от карьерного экскаватора, а из широких сопел на предплечьях с шипением сочился горячий золотой полимер.
– ХЛАМ... – проскрежетал монстр через встроенный громкоговоритель. – МАТЕРИАЛ ДОСТАВЛЕН...
Огромная клешня твари разжалась, бросив к ногам художника объемистый брезентовый мешок.
Из мешка со звоном посыпались слитки чистого золота с клеймами казначейства США и старинные испанские дублоны, извлеченные из сейфов мэрии во время суматохи в порту.
– Золото конкистадоров... – Велма сжала перила мостков так, что побелели костяшки пальцев. – Перикл. Это его почерк. Он использует Ворсо как прикрытие, чтобы переплавить украденное золото в нераспознаваемые слитки под видом «арт-объектов»!
– И платит этому полоумному краской и признанием его никчемного величия, – холодно добавил Фред. – Папа всегда говорил, что самые дешевые исполнители — это тщеславные дураки.
– Твой папа разбирался в сортах дерьма, Джонс, тут не поспоришь, – отозвался Гарри.
Парень медленно вынул спичку изо рта, затушил ее о перила и перевел селектор огня «Сайги» на автоматический режим:
– План простой, как удар ломом по затылку. Фред, видишь пульт управления мостовым краном на противоположной стене?
– Вижу, – блондин прищурился. – Тяжелый электромагнит грузоподъемностью пятнадцать тонн.
– Твоя задача — добраться до рубильника и запитать катушку на полную мощность. Когда эта жестянка окажется под магнитом — врубай ток. Мы выдернем из него всю нацистскую электронику вместе с потрохами.
– Понял, – коротко кивнул Фред, бесшумно соскальзывая на пожарную лестницу и растворяясь в тенях цеха.
– Велма, – Гарри повернулся к девушке. В полумраке его серые глаза полыхнули тем самым серебряным ледяным огнем, от которого у британских темных магов подкашивались колени: – Ты держишь периметр и прикрываешь художника. Этот идиот нужен нам живым для дачи показаний против Перикла. Растворитель для полимера у тебя с собой?
– Концентрированный диметилсульфоксид с добавлением катализатора, – девушка похлопала по карману плаща, где лежала стеклянная колба. – Снимет лак с Дейзи и куратора за сорок секунд.
– Отлично. А я пойду поговорю с этой кучей металлолома о высоком искусстве.
– Гарри, – Велма внезапно перехватила его за предплечье.
Ее пальцы были теплыми и крепкими. В карих глазах за линзами очков плескалась неподдельная тревога:
– Будь осторожен. Внутри него сервоприводы военного образца. Скорость реакции — меньше десятой доли секунды.
Гарри на секунду замер.
Затем на его губах расцвела та самая невыносимо наглая, обезоруживающая улыбка Рё Саэбы, от которой у девушек перехватывало дыхание от Токио до Кристальной Пещеры.
Он наклонился и быстро, почти невесомо коснулся губами ее щеки:
– Очкарик, я учился стрелять у людей, которые сбивали пулями мух в воздухе во время сезона муссонов. Для меня этот пылесос — просто неповоротливая мишень на ярмарке. Смотри и учись, как звучит настоящий экспрессионизм.
Прежде чем Велма успела возмутиться или покраснеть, юноша легко перемахнул через перила мостков третьего яруса и камнем рухнул вниз — с высоты тридцати футов.
***
– ЭЙ, ЦЕРЕТЕЛИ НЕДОДЕЛАННЫЙ! – раскатился под сводами цеха звонкий, насмешливый голос, усиленный акустикой пустого помещения.
Рэнди Ворсо вздрогнул, выронив краскопульт.
Монстр Хлам резко развернул багровые визоры в сторону центрального прохода.
Гарри приземлился на бетонный пол с кошачьей мягкостью, спружинив на носках, даже не задев разбросанные вокруг обрезки арматуры. В зубах наемника снова тлела свежая спичка, а в опущенных руках, поблескивая хищным воронением, покоились два укороченных Кольта сорок пятого калибра.
– ТЫ?! – завизжал Ворсо, пятясь за постамент. – Как ты посмел осквернить святилище чистого искусства своими буржуазными подошвами?!
– Святилище? – Гарри скривился, лениво оглядывая горы ржавого железа вокруг. – Мужик, если это святилище, то общественный туалет на вокзале в Калькутте — это Лувр. Ты посмотри на свою цветовую гамму! Золото поверх ржавчины? Серьезно? Это же вульгарно! Это уровень цыганского барона из восточной Словакии, дорвавшегося до магазина сантехники! Где полутона? Где игра светотени? Где, черт побери, уважение к классическому академическому рисунку эпохи Возрождения?!
– УНИЧТОЖИТЬ КРИТИКА! – взревел монстр Хлам.
Гигантский голем сорвался с места с чудовищной, невозможной для груды железа скоростью.
Бетонный пол задрожал под его перепончатыми лапами. Правая клешня твари, состоящая из трех гидравлических ножниц по металлу, с лязгом раскрылась, целясь подростку прямо в горло.
Гарри не сдвинулся с места ни на дюйм.
Лишь когда лезвия ножниц оказались в двух футах от его лица, парень плавно качнул корпусом вправо, пропуская многотонную стальную массу мимо себя с миллиметровым зазором.
Ган-ката в исполнении ученика Кирицугу Эмии превращала ближний бой в смертоносный танец.
*ЩЕЛК-БАМ!*
Правый Кольт Гарри ударил в упор — точно в шарнир правого локтевого сустава чудовища. Зачарованная пуля с руной Турисаз пробила броневой кожух, разрывая шланги высокого давления. Фонтан горячего масла брызнул во все стороны, заливая бетон.
Монстр взвыл от перегрузки, разворачиваясь на месте, и выбросил из левого предплечья струю кипящего золотого лака под давлением в тридцать атмосфер.
– Ложись! – крикнул Гарри сам себе, уходя в скользящий подкат на спине прямо под струей раскаленного полимера.
Золотой поток ударил в кирпичную стену за его спиной, мгновенно застывая ослепительной зеркальной коркой.
Скользя по маслянистому полу, Гарри скрестил руки на груди.
*БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!*
Четыре выстрела подряд прозвучали как пулеметная очередь.
Пули сорок пятого калибра вошли строго по периметру гидроцилиндра на хребте твари, надсекая крепления и заставляя металл вибрировать на пределе прочности.
Чудовище пошатнулось, но не упало.
Встроенный компьютер Перикла мгновенно перераспределил нагрузку на резервные цепи. Хлам опустил обе лапы на землю, из его спины с шипением выдвинулись четыре массивных захвата, и голем буквально взвился в воздух, обрушиваясь на подростка сверху всей своей двенадцатифутовой массой в четыре тонны.
– А вот это уже неспортивно! – Гарри пружиной взмыл на ноги, делая двойное сальто назад в безупречной манере Данте.
Монстр с грохотом рухнул туда, где только что стоял наемник, проломив бетонное перекрытие и провалившись лапами в подвальные коммуникации.
– ФРЕД, СЕЙЧАС! – рявкнул Гарри, вскидывая голову к потолку.
На мостках второго яруса распахнулась дверь операторской будки.
Фред Джонс обеими руками навалился на массивный медный рубильник с надписью: *«ГЛАВНЫЙ МАГНИТ: 10 000 АМПЕР»*.
*ЩЕЛК!*
Трансформаторная подстанция цеха взвыла на пределе возможностей. Освещение мигнуло, лампы накаливания вспыхнули ослепительным белым светом и начали лопаться одна за другой.
Двухметровый электромагнит над центром цеха ожил.
Воздух в помещении зазвенел от колоссального напряжения электромагнитного поля.
Все мелкие детали — гайки, обрезки проволоки, ржавые гвозди — с диким свистом взметнулись с пола вверх, притягиваясь к тяжелому диску магнита.
Монстр Хлам, состоявший на девяносто процентов из высокоуглеродистой стали и чугуна, замер.
Его багровые визоры бешено замигали. Металлические пластины на его теле начали выгибаться вверх, словно живые.
– *ERROR! CRITICAL MAGNETIC INTERFERENCE!* – заверещал синтезатор речи чудовища голосом профессора Перикла. – *ABORT MISSION!*
– Поздно пить боржоми, железный дровосек! – захохотал Гарри, запрыгивая на капот сплющенного пикапа.
Многотонного монстра оторвало от пола.
Чудовище, отчаянно скрежеща сервоприводами и цепляясь клешнями за воздух, взмыло к потолку цеха, словно игрушечный солдатик, и с оглушительным, сокрушительным лязгом впечаталось в массивную подошву включенного магнита.
*ХРЯ-Я-Я-СЬ!*
Сила сжатия в пятнадцать тонн сплющила корпус голема за полсекунды.
Шестерни брызнули во все стороны, аккумуляторы взорвались снопами едкого белого дыма, а блок управления с нацистской символикой треснул пополам, изрыгая фонтаны фиолетовых искр.
– МОЙ ШЕДЕВР! – в отчаянии взвыл Рэнди Ворсо, падая на колени и хватаясь за голову. – ВЫ УБИЛИ МОЮ МУЗУ!
– Музу твою я еще не трогал, убогий, – раздался сзади холодный, насмешливый голос Велмы Динкли.
Девушка стояла прямо за спиной художника, невозмутимо уперев дуло зачарованного «Смит-Вессона» точно между лопатками создателя «живого искусства»:
– Руки за голову, пальцы сплести на затылке. Вы арестованы за соучастие в похищении людей, незаконный оборот драгоценных металлов и вопиющее нарушение правил пожарной безопасности при работе с полимерами.
Ворсо всхлипнул и послушно поднял руки:
– Но... но как же выставка?..
– Выставка переносится в актовый зал окружной тюрьмы Сан-Квентин, – отрезала Велма. – Там ваши инсталляции из хлебного мякиша и заточенных ложек оценят по достоинству.
***
Спустя сорок минут цех сортировки наполнился воем сирен и вспышками красно-синих проблесковых маячков.
Шериф Стоун, прибывший во главе внушительной колонны из четырех патрульных машин, лично руководил погрузкой поверженного художника в зарешеченный фургон. Блюститель порядка снова сиял, как начищенный медный таз:
– Да, репортеры, запишите: благодаря моей тайной агентурной сети банда арт-террористов была нейтрализована в зародыше! Шериф Стоун лично спланировал операцию по магнитному захвату главаря!
Гарри, стоявший у борта «Машины Тайн», лишь молча покачал головой, лениво потягивая горячий кофе из бумажного стаканчика.
Чуть поодаль врачи скорой помощи суетились вокруг освобожденных жертв.
Велма щедро полила золотые статуи Дейзи и мистера Апплгейта своим растворителем.
Едкий лак сошел за считанные минуты, стекая на брезент мутной желтой жижей. Певица, закутанная в теплое одеяло, сидела на подножке санитарной машины, громко всхлипывая и размазывая потекшую тушь по щекам:
– Мой микрофон... он испорчен! И голос... я охрипла от этого ужасного пара! Я больше никогда в жизни не подойду к современному искусству ближе, чем на сто миль!
– Вот и славно, – пробормотал Шэгги, с аппетитом жуя огромный сэндвич с ветчиной, который он умудрился выпросить у санитаров. – Мир поп-музыки только выиграет от твоего творческого отпуска, сестренка.
– Р-выиграет! – радостно тявкнул Скуби, выпрашивая кусок сыра.
Фред подошел к Гарри, держа в руках извлеченный из разбитого монстра блок управления.
Металлическая коробка с орлом и свастикой была сильно помята, но пломбы на разъемах памяти уцелели.
– Вот, – юноша протянул модуль наемнику. – Данные телеметрии. Перикл действительно контролировал экзоскелет дистанционно. Он использовал этот цех как перевалочную базу: золото переплавлялось и отправлялось на консервный завод Бронского через старую дренажную ветку.
– Значит, круг замкнулся, – Гарри принял модуль, убирая его в карман плаща.
Он посмотрел на Фреда долгим, оценивающим взглядом:
– Отличная работа с магнитом, Джонс. Реакция — четыре десятых секунды. Из тебя мог бы получиться толковый наводчик тяжелой артиллерии.
Фред впервые за долгое время искренне, открыто улыбнулся:
– Спасибо, Гарри. Но я, пожалуй, останусь механиком нашей команды. Кто-то же должен следить за тем, чтобы ты не разнес весь фургон своими гранатами.
– Справедливо, – хмыкнул парень, салютуя ему стаканчиком с кофе.
Фред кивнул и пошел к Дафне, которая махала ему рукой с переднего сиденья фургона.
Гарри остался один у борта машины.
Ночь постепенно уступала место промозглому предрассветному туману. Над океаном занималась тонкая, бледно-розовая полоса зари.
– Ты опять стоишь на ветру без куртки, – раздался сзади мягкий, чуть ворчливый голос.
Велма подошла неслышно, набросив ему на плечи его собственный черный плащ, пахнущий порохом и сухим лавандовым мылом Джанет.
Девушка встала рядом, прижавшись плечом к его руке, и устремила взгляд на горизонт:
– До планетарного выравнивания осталось ровно восемнадцать часов.
– Знаю, – Гарри перехватил полу плаща, укутывая ее вместе с собой, притягивая хрупкую фигурку девушки к своему теплому боку.
Его пальцы нежно, бережно коснулись ее прохладной щеки, убирая выбившуюся каштановую прядь за ухо:
– Перикл потерял Чайлзов, потерял золото и потерял своих автоматонов. Теперь он пойдет ва-банк. Он откроет саркофаг любой ценой.
Велма подняла голову, глядя в его спокойное, сосредоточенное лицо сквозь стекла очков:
– Мы справимся, Гарри? Против того, что спит под собором... нет формул в моих учебниках. Физика бессильна против сущности из другого измерения.
Гарри тихо, хрипловато усмехнулся.
В его серых глазах вспыхнуло то самое несокрушимое, веселое пламя Джозефа Джостара — человека, который бросал вызов древним богам и побеждал их с помощью куска веревки, щепотки хитрости и неукротимой воли к жизни:
– Законы физики бессильны только до тех пор, пока в уравнение не вмешивается двадцать патронов двенадцатого калибра с первородным кинетическим холодом, очкарик.
Он наклонился к ней, и его губы накрыли ее губы в долгом, глубоком, пьянящем поцелуе, пахнущем утренним кофе, пороховым дымом и обещанием победы.
Велма тихо выдохнула, обвивая руками его шею, чувствуя, как под тонкой тканью его рубашки ровно и мощно бьется сердце — сердце человека, который прошел через ад предательства собственной семьи, чтобы найти свой настоящий дом здесь, на краю света, рядом с ней.
Когда они наконец разомкнули объятия, солнце уже коснулось верхушек мачт в гавани, окрашивая океан в ослепительное, настоящее, неподдельное золото.
– Поехали домой, ликвидатор, – прошептала Велма, поправляя съехавшие очки и счастливо улыбаясь. – Джанет обещала испечь черничный пирог на завтрак.
– Если там будет двойная порция взбитых сливок, – осклабился Гарри, распахивая перед ней дверь «Машины Тайн», – я готов простить этому городу даже волосатую ногу.
Фургон заурчал мотором и плавно тронулся в путь, увозя команду навстречу последней, решающей битве за судьбу Кристальной Пещеры.