Убийца волшебников и мистическая корпорация
Деревянный молот, синдром терминатора и юриспруденция разбитых сердец
– Джанет, положи помаду на комод и отойди на три шага назад с поднятыми руками, – раздался из дверного проема гардеробной загробный, лишенный всякой надежды голос.
Мэр Кристальной Пещеры замерла перед зеркалом. В ее тонких пальцах действительно была зажата золотистая туба помады теплого кораллового оттенка, а на ней самой красовалось элегантное темно-синее шелковое платье чуть ниже колен, поверх которого был наброшен светлый кашемировый кардиган. Джанет медленно, сохраняя гранитное спокойствие опытного политика, повернула голову.
В проеме стоял Гарри Поттер.
Юноша выглядел так, словно только что получил донесение о высадке инопланетного десанта прямо на лужайку перед Белым домом. Он был одет в безразмерное серое худи с капюшоном, спортивные штаны, а в зубах наемника нервно подергивалась свежая деревянная спичка. Лицо подростка выражало такую вселенскую скорбь, какую обычно испытывает Саката Гинтоки, обнаруживший, что в местном супермаркете закончилось все клубничное молоко до следующего вторника.
– Гарри, – вздохнула Джанет, возвращаясь к зеркалу и аккуратно подкрашивая нижнюю губу. – Я просто привожу себя в порядок перед ужином.
– Перед ужином с кем, женщина?! – взвыл юноша, картинно хватаясь за сердце в манере Джозефа Джостара, чью любимую чашку разбил вражеский стенд. – С Бронсоном Стоуном! С человеком, чей интеллектуальный потенциал уступает даже среднестатистическому моллюску из залива Сан-Франциско! Ты видела его парадный мундир? Он начистил пряжку ремня до такого блеска, что ослепил двух чаек над пирсом! Он пригласил тебя на Влюбленный Утес!
– Это просто вежливый ужин, Гарри, – Джанет спрятала помаду в сумочку и повернулась к нему, скрестив руки на груди. – Бронсон — шериф этого города. Мы работаем вместе. Он целую неделю обивал пороги моего кабинета с букетами увядающих хризантем и поэмой собственного сочинения, где рифмовались слова «закон» и «балкона звон». Если бы я не согласилась на один вечер в кафе у маяка, он бы начал петь серенады под окнами муниципалитета в рупор патрульной машины.
– Вот именно! Это явные признаки тяжелого органического поражения коры головного мозга! – парень сделал шаг вперед, жестикулируя так яростно, словно защищал диссертацию по баллистике. – Джанет, послушай меня как профессионала. Я ликвидатор. Я видел худшие проявления человеческой деградации. Но доверить безопасность мэра человеку, который однажды застрял головой в автомате с пончиками и требовал ордер на арест кофейника — это преступная халатность! Я объявляю красный уровень тревоги!
– Гарри Джеймс Поттер, – голос Джанет внезапно приобрел те самые стальные нотки, от которых у профсоюзных боссов калифорнийского побережья пересыхало в горле. – Никакой слежки. Никаких биноклей. Никаких тепловизоров на соснах. Ты остаешься дома, делаешь домашнее задание по тригонометрии и ждешь меня к десяти вечера. Ты меня понял?
Гарри замер, вытянув лицо и прищурив серые глаза:
– Твоя следующая фраза: «И даже не думай брать с собой свои пистолеты, иначе неделю будешь сидеть без яблочного штруделя!»
– И даже не думай брать с собой свои... – Джанет осеклась, прикусив язык, сердито сверкнула глазами и легонько щелкнула юношу по носу: – Несносный мальчишка. Я ушла. Веди себя прилично.
Женщина подхватила сумочку, цокая каблуками, спустилась по лестнице, и вскоре со стороны подъездной дорожки донесся хриплый, натужный рев двигателя винтажного полицейского кабриолета шерифа Стоуна, сменившийся фальшивым радостным гудком.
Гарри стоял у окна гостиной, отодвинув кружевную занавеску одним пальцем.
Его взгляд, холодный и сканирующий, проводил отъезжающую машину.
– Вести себя прилично, – пробормотал парень себе под нос, сплевывая спичку на ладонь. – Ага. Конечно. Разбежался. Чтобы я оставил свою мать на растерзание самовлюбленному павлину в погонах в городе, где по кустам прыгают мутанты? Ни за что на свете.
Спустя три минуты на втором этаже особняка хлопнула крышка оружейного сейфа.
***
В это же самое время на другом конце Кристальной Пещеры, в тени раскидистых эвкалиптов у старой грунтовой дороги, урчала мотором «Машина Тайн».
Внутри фургона царила рабочая суета, щедро сдобренная ароматом жареных куриных крылышек с чесночным соусом.
– Итак, команда, суммируем входящие данные, – Велма Динкли щелкнула клавишей портативного компьютера, разворачивая монитор к друзьям.
На экране высветилась карта холмов вокруг Влюбленного Утеса — популярного среди местной молодежи уединенного места с панорамным видом на океан:
– За последние десять дней зафиксировано четыре нападения. Локация неизменна — стоянка для свиданий на смотровой площадке. Жертвы — исключительно романтические пары из старшей школы Кристальной Пещеры.
– О, чува-а-ак, – простонал Шэгги с заднего сиденья, не отрываясь от поглощения крылышка. – Неужели в этом городе даже поцеловаться нельзя без того, чтобы из кустов не выскочил очередной псих в простыне и с бензопилой?! Где романтика? Где право молодежи на спокойное поедание картошки фри в темноте?!
– Р-где картошка?! – поддакнул Скуби-Ду, преданно заглядывая в пустую коробку из-под фастфуда.
– Свидетели описывают нападающего как «Судью из Преисподней», – продолжала Велма, поправляя очки строгим движением. – Старинная судейская мантия колониальной эпохи, белый парик, светящиеся багровые глазницы и колоссальный деревянный молот размером с фонарный столб. Он появляется из тумана, крушит машины, орет цитаты из пуританских законов семнадцатого века о «грехе распутства» и распугивает влюбленных.
– Но есть одна странная деталь, – подал голос Фред.
Блондин сидел за рулем, задумчиво вертя в руках свой любимый разводной ключ. В его глазах больше не было прежней наивности, движения стали четкими и собранными:
– Во всех четырех случаях сценарий развивался одинаково. Монстр нападает, девушка в панике визжит, а парень... внезапно совершает «героический подвиг». Хватает монтировку, отвлекает чудовище на себя, получает пару синяков, после чего Судья трусливо сбегает в чащу.
– И на следующий день спасенная красавица уже вешается на шею своему «рыцарю», – закончила Дафна, недовольно надув губы. – На прошлой неделе так сошлись капитан футбольной команды Бобби и черлидерша Сэнди. А позавчера — застенчивый ботаник Итан из школьного радиоклуба и первая модница параллели Мэнди. По-моему, здесь пахнет не потусторонними силами, а самым дешевым и примитивным мужским тщеславием!
– Статистическая аномалия очевидна, – согласилась Велма. – Вероятность того, что четверо неподготовленных подростков подряд успешно отбили атаку семифутового призрака с молотом, равна нулю целых и трем десятым процента. Это инсценировка.
Девушка вздохнула, достала из кармана пейджер и недовольно нахмурилась:
– Я пыталась дозвониться Гарри, но его телефон отключен.
– Наверное, наш ликвидатор наконец-то решил поспать, – усмехнулся Фред, поворачивая ключ зажигания. – В кои-то веки парень не чистит пулеметы и не читает лекции по баллистике.
– Если бы, – пробормотала Велма, глядя в окно на сгущающиеся сумерки.
В глубине души у нее шевелилось нехорошее, смутное предчувствие. Она слишком хорошо знала привычки своего парня. Гарри Поттер, предоставленный самому себе в пустом доме, был опаснее батальона морской пехоты.
***
Влюбленный Утес полностью оправдывал свое название.
Узкая асфальтированная площадка на краю стометрового обрыва, обрамленная старыми соснами и диким шиповником, нависала над черным, рокочущим океаном. Внизу пенился прибой, а на горизонте мерцали редкие огоньки рыбацких шхун.
В дальнем углу площадки, аккуратно припаркованный под раскидистым дубом, стоял патрульный кабриолет шерифа Стоуна.
Капот машины был предусмотрительно застелен клетчатым пледом, на котором красовалась плетеная корзинка для пикника, пара хрустальных бокалов и зажженная свеча в стеклянном колпаке, отчаянно боровшаяся с океанским бризом.
– ...И тогда я сказал губернатору: «Сэр, пока Бронсон Стоун носит этот значок, закон в Кристальной Пещере будет непоколебим, как гранитная скала!» – вещал шериф, картинно выпятив грудь колесом и опираясь локтем на руль. На его волосах блестел щедрый слой бриолина, источавший удушливый запах лаванды: – Джанет, вы даже не представляете, какой груз ответственности лежит на этих мужественных плечах. Но ради прекрасных дам... ради вас... я готов нести эту службу вечно!
Джанет Неттлс сидела на пассажирском сиденье, вежливо улыбаясь и медленно потягивая яблочный сок из бокала.
В ее глазах сквозила легкая, ироничная усталость взрослой женщины, слушающей хвастовство старшеклассника:
– Это очень похвально, Бронсон. Город ценит ваше... рвение. Хотя отчет о расходах на ремонт патрульных машин за прошлый месяц все еще вызывает у меня легкую аритмию.
– Мелочи муниципальной бухгалтерии! – отмахнулся шериф, придвигаясь чуть ближе и пытаясь накрыть своей широкой волосатой ладонью тонкие пальцы мэра. – Главное — это химия, Джанет! Вы чувствуете этот электрический ток между нами? Этот зов стихии?
В пятидесяти ярдах позади кабриолета, в густой кроне вековой сосны, на толстой ветке неподвижно застыл силуэт.
Гарри Поттер, облаченный в черный маскировочный комбинезон, лежал на животе, прильнув глазом к окуляру армейского оптического прицела с ночным каналом.
Ствол карабина покоился на ветке, перекрестие шкалы четко фиксировало волосатую ладонь шерифа Стоуна.
– Положи лапу обратно на клаксон, животное, – ледяным шепотом процедил Гарри сквозь зубы, пока его палец едва заметно поглаживал спусковую скобу. – Еще один дюйм влево, и я прострелю тебе запонку. А потом манжету. А потом сниму бриолин с твоей тупой макушки вместе с волосяными луковицами.
Рядом, пристегнутая к стволу дерева карабином, висела штурмовая «Сайга», а под мышками юноши привычно и тяжело покоились два укороченных Кольта.
Гарри был на взводе.
Он ненавидел свидания. Он ненавидел шерифа Стоуна. Но больше всего он ненавидел мысль о том, что эта замечательная, добрая, теплая женщина, которая подарила ему дом и научила улыбаться без оглядки на прицелы, тратит свой законный вечер на дешевого клоуна.
И в этот момент океанский бриз внезапно стих.
Воздух на утесе словно замерз, став тяжелым, липким и едким. От кромки леса пополз неестественно плотный, клубящийся серый туман, пахнущий сырой землей, плесенью старых книг и... горелым парафином.
– Так, – мгновенно подобрался Гарри в ветвях сосны.
Все его раздражение испарилось за долю секунды, сменившись холодной, отточенной боевой готовностью ликвидатора. Палец лег на спусковой крючок. Прицел плавно сместился на линию деревьев.
Из лесной чащи донесся низкий, утробный, раскатистый бас, усиленный скрытыми динамиками:
– ГРЕШНИКИ-И-И! ТЬМА ВИДИТ ВАШ БЛУД!
Шериф Стоун поперхнулся комплиментом, выронив бокал. Стекло со звоном разбилось о капот, заливая плед яблочным соком.
– Ч-что это?! – взвизгнул блюститель порядка, резко подскакивая на сиденье.
– Бронсон, успокойтесь, – Джанет мгновенно подобралась, ее рука скользнула в сумочку за баллончиком с перечным газом.
Из тумана, ломая кусты шиповника, вышагнула исполинская фигура.
Это было жуткое, гротескное зрелище.
Фигура ростом не меньше шести с половиной футов была облачена в тяжелую черную судейскую мантию, из-под которой волочились рваные полосы истлевшей ткани. Голову венчал пышный, засаленный пудреный парик времен Салемских процессов, а лицо скрывала маска из папье-маше, изображавшая свирепого, мертвого старца с горящими красными светодиодами вместо глаз.
Но самым страшным было оружие.
В обеих руках чудовище держало циклопический, вытесанный из мореного дуба судейский молот. Его боек был размером с добрый пивной бочонок, а рукоять из витой стали достигала пяти футов в длину.
– СУД ПРИСТУПАЕТ К КАЗНИ! – взревел монстр, вздымая колоссальный молот над головой. – ПРИГОВОР — РАСЧЛЕНЕНИЕ!
Шериф Стоун проявил чудеса полицейской тактики.
Он издал тонкий, поросячий визг, судорожно дернул ручку двери, вывалился из машины прямо в кусты ежевики, запутался в собственном ремне с кобурой и на четвереньках рванул в противоположную сторону, бросив градоначальницу на произвол судьбы:
– МАМА-А-А-А! ОНО МЕНЯ ЗАДАВИТ!
– Стоун, трус несчастный! – крикнула Джанет, распахивая пассажирскую дверь и пытаясь выбраться из ловушки кабриолета.
Но Судья двигался с пугающей, механической скоростью.
Монстр с ревом подскочил к машине. Его циклопический молот с чудовищным свистом рассек воздух и обрушился прямо на лобовое стекло автомобиля.
*КРА-А-А-АШ!*
Триплекс взорвался миллионом сверкающих осколков. Капот кабриолета согнулся пополам, словно консервная банка.
Ударной волной и разлетающимся железом Джанет отбросило назад. Женщина не удержалась на каблуках, упала на гравий, больно оцарапав ладонь, а гигантский деревянный молот, отскочив от металла, пронесся буквально в шести дюймах от ее виска, обдав ее лицо холодным ветром и запахом тлена.
Судья занес молот для второго удара — прямо туда, где на земле лежала беззащитная женщина:
– СМЕРТЬ РАСПУТНИЦЕ!
И в эту секунду на Влюбленном Утесе наступил конец света.
***
На сосне в пятидесяти ярдах позади монстра не раздалось крика. Не было предупреждающих выстрелов.
Воздух вокруг дерева просто... замерз.
Листья эвкалипта с тихим стеклянным звоном покрылись белой коркой первородного льда. Температура на утесе рухнула на тридцать градусов за долю вздоха.
Гарри Поттер не просто разозлился.
В его голове, пережившей предательство родных родителей, холод чулана и ад наемнических войн, существовала одна-единственная абсолютная, нерушимая аксиома: *никто и никогда не смеет причинять вред Джанет Неттлс*.
Ни боги. Ни демоны. Ни нацистские роботы. И уж тем более не ряженые ублюдки с деревянными колотушками.
Человеческое сознание отключилось.
В серых глазах юноши вспыхнула та самая мертвая, остекленевшая гладь, которой боялись самые отпетые головорезы золотого треугольника. Внутренний зверь сорвался с цепи.
Это больше не был саркастичный подросток.
Это была Роберта. Гончая Флоренсии из трущоб Роанапура. Терминатор в человеческом обличье, получивший приказ на полное, абсолютное уничтожение цели.
Гарри не стал спускаться по веткам.
Он просто шагнул в пустоту с высоты четвертого этажа.
Парень приземлился на гравий утеса в низком, хищном приседе, даже не поморщившись от удара. В его руках, словно по волшебству, уже сверкали хищным воронением два Кольта сорок пятого калибра.
Курки были взведены еще в воздухе.
*БА-А-АМ! БА-А-АМ!*
Грохот первых двух выстрелов разорвал ночную тишину подобно удару молнии.
Гарри не целился в воздух. Он стрелял на поражение с дистанции в сорок ярдов, двигаясь вперед со скоростью атакующего леопарда.
Зачарованные пули со стальными сердечниками ударили точно в массивный деревянный боек молота в тот самый момент, когда тот начал опускаться на Джанет.
Кинетическая энергия пуль сорок пятого калибра разнесла дубовую колотушку в щепки. Огромный кусок дерева отлетел в сторону, вырвав рукоять из лап чудовища.
Судья опешил. Монстр неуклюже развернулся, светя багровыми диодами, пытаясь понять, откуда прилетела смерть.
И увидел то, от чего у любого нормального человека остановилось бы сердце.
Сквозь клочья тумана прямо на него, не сбавляя шага, надвигался силуэт.
Лицо Гарри было белым, как мраморная плита склепа. Вокруг его рук клубился ледяной пар, а полы черного комбинезона развевались на ветру. Юноша шел вперед ровной, тяжелой, механической поступью Т-800, методично и непрерывно нажимая на спусковые крючки:
*БАМ! БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!*
Это была ган-ката в ее чистейшем, карательном проявлении.
Гарри стрелял по-македонски, со скрещенных рук.
Первая пуля срезала дурацкий напудренный парик вместе с куском бутафорской маски.
Вторая пробила плечевой сустав мантии, выбив фонтан синтетической набивки.
Третья и четвертая с хирургической точностью разнесли в пыль динамик и аккумуляторный блок на поясе чудовища, осыпав монстра снопами искр.
– ТЫ... – раздался голос Гарри.
В этом голосе не было человеческих интонаций. Это был ровный, монотонный, вибрирующий скрежет гидравлического пресса:
– Ты посмел занести оружие над моей матерью.
Судья взвизгнул.
Это был совершенно не загробный, а тонкий, ломающийся подростковый фальцет, полный дикого, нечеловеческого ужаса.
Осознав, что перед ним стоит не перепуганная жертва, а профессиональный ликвидатор с боевым огнестрелом, монстр бросил обломок рукояти и с прытью перепуганного зайца рванул в лес, путаясь в полах длинной мантии.
– ПРИКАЗ НА ЛИКВИДАЦИЮ ПРИНЯТ, – глухо выдохнул Гарри.
Юноша сорвался на спринт.
***
Это было похоже на сцену из фильма ужасов, где роли внезапно поменялись местами.
Судья несся сквозь сосновый бор, ломая ветки, спотыкаясь о корни и непрерывно, отчаянно вопя:
– ПОМОГИТЕ! ПОЛИЦИЯ! ОН СУМАСШЕДШИЙ! ОН НАСТОЯЩИЙ!
А позади него, сокрушая кустарник и перепрыгивая через поваленные стволы с пугающей бесшумностью, неотвратимо приближался Терминатор.
Гарри не бежал — он вел тактическое преследование.
Парень стрелял на ходу, срезая ветки перед лицом беглеца, загоняя его в угол, как матерый волк загоняет овцу.
Пустые магазины с металлическим звоном вылетали из рукоятей Кольтов, новые влетали на их место за долю секунды — пальцы юноши работали с механической точностью автомата заряжания.
Через двести ярдов беглец выскочил на небольшую поляну старой каменоломни, окруженную отвесными гранитными уступами.
Бежать было некуда.
Судья в панике развернулся, прижавшись спиной к камню, тяжело дыша и выставив вперед дрожащие руки:
– Стой! Не подходи! Это просто шутка! Это розыгрыш!
Гарри вышел из чащи.
Его пистолеты были опущены, но взгляд серых глаз оставался абсолютно пустым, остекленевшим.
Парень медленно, неотвратимо подошел к съежившемуся чудовищу, одним текучим, молниеносным движением сократил дистанцию, перехватил запястье монстра, вывернул его под неестественным углом и сокрушительным ударом колена впечатал ряженого в гранитную стену.
*ХРЯСЬ!*
Маска треснула пополам и слетела.
Под ней обнаружилось перекошенное от слез и соплей лицо семнадцатилетнего парня — Брэда, защитника школьной футбольной команды.
Парень мелко трясся, его зубы выбивали пулеметную дробь:
– Пожалуйста... не убивай... я просто хотел, чтобы Сэнди меня поцеловала...
Гарри даже не моргнул.
Он поднял правый Кольт, приставив холодное вороненое дуло точно между широко распахнутых от ужаса глаз подростка. Палец на спусковом крючке начал медленно, плавно выбирать свободный ход:
– Угроза жизни мэра. Статья тридцать третья. Наказание — ликвидация на месте.
– ЭЙ! ОТВАЛИ ОТ НЕГО! – раздался яростный вопль из темноты кустов слева.
Из зарослей с диким криком выскочил... второй Судья.
Точно такая же черная мантия, парик, светящиеся глаза и еще один массивный деревянный молот в руках. Второй монстр бросился на Гарри сбоку, надеясь спасти товарища.
Любой обычный человек в такой ситуации растерялся бы или отпрыгнул.
Гарри Поттер даже не повернул головы.
Его левая рука, державшая второй пистолет, метнулась влево на чистых рефлексах ган-каты.
*БАМ!*
Выстрел прогремел навскидку.
Пуля сорок пятого калибра ударила точно в центр деревянного бойка второго молота, разрывая его в щепки прямо в руках нападавшего.
В ту же секунду Гарри крутанулся на пятке, увлекая первого Судью за собой и швыряя его тело навстречу второму.
Два подростка с глухим стуком столкнулись лбами, огласили каменоломню жалобным воем и мешком повалились на землю, запутавшись в собственных черных мантиях.
Гарри стоял над ними.
Два пистолета были направлены вниз — строго в центры их грудных клеток.
Вокруг юноши клубился ледяной туман, а на его лице застыла та самая страшная, механическая маска абсолютной смерти, не знающая сомнений.
Курок правого пистолета щелкнул, вставая на боевой взвод:
– Цели подтверждены. Уничтожение через три... две...
– ГАРРИ, СТОЙ! – разорвал лесную тишину отчаянный, срывающийся голос.
***
На поляну каменоломни, тяжело дыша и спотыкаясь о ветки, выбежали четверо.
Впереди, сбросив туфли и бежа по колкой траве босиком, мчалась Джанет Неттлс. Ее кардиган был разорван, платье испачкано землей, но в глазах женщины пылал первобытный, неистовый огонь.
Справа от нее, сжимая в руках свой модифицированный «Смит-Вессон», неслась бледная как смерть Велма. За ними с монтировкой наперевес бежал Фред, а замыкала шествие перепуганная Дафна.
– ГАРРИ! ОПУСТИ ОРУЖИЕ! СЕЙЧАС ЖЕ! – закричала Джанет, не колеблясь ни секунды бросаясь прямо между стволами пистолетов и лежащими на земле подростками.
– Джанет, отойди, – ровным, металлическим голосом произнес Гарри. Его зрачки даже не расширились: – Они представляли прямую угрозу твоей жизни. Протокол безопасности требует устранения источника угрозы.
– Сынок, посмотри на меня! – женщина сделала шаг вперед, прижавшись грудью прямо к холодным стволам его Кольтов.
Она не дрожала.
Она подняла руки и крепко, властно, обжигающе-тепло обхватила его ледяные щеки своими ладонями:
– Гарри. Я жива. Я цела. Посмотри на меня, мальчик мой. Это же дети! Это просто глупые, перепуганные дети!
Рядом выросла Велма.
Девушка не стала кричать. Она подошла вплотную сбоку, обняла его за напряженную, каменную талию, уткнувшись носом в его шею, и ее пальцы мягко, настойчиво легли поверх его пальцев на рукоятях оружия:
– Гарри... Дыши, ликвидатор. Бой окончен. Угрозы нет. Ты спас ее. Ты всех нас спас. Возвращайся к нам, пожалуйста.
Слова двух самых дорогих ему женщин пробивали ледяную броню психопатического транса слой за слоем.
Гарри вздрогнул.
Его взгляд дернулся, фокусируясь на лице Джанет — на ее встревоженных, полных слез глазах, на мелких царапинах на ее щеке.
Затем он почувствовал тепло Велмы — ее ровное, быстрое дыхание, запах миндального крема и старых книг.
Ледяной пар вокруг юноши рассеялся. Иней на траве начал стремительно таять.
Остекленевшая гладь в его глазах раскололась, уступая место привычной человеческой усталости и боли.
Пальцы Гарри дрогнули. Он плавно, со щелчком спустил курки с боевого взвода и опустил стволы к земле.
– Джанет... – хрипло выдохнул он, и его плечи бессильно опустились. – Твоя рука... Ты поранилась.
– Ерунда, простая царапина, – женщина всхлипнула, притянула его к себе и крепко, до хруста в ребрах обняла за шею: – Глупый... Какой же ты глупый и верный мой мальчишка...
Велма с облегчением перевела дух, аккуратно забирая Кольты из его ослабевших пальцев и пряча их в кобуры под курткой парня:
– Дело закрыто, Гарри. Все живы.
Тем временем Фред подошел к лежащим на земле Судьям и брезгливо сорвал маску со второго монстра.
Под ней обнаружился Кевин — еще один парень из их параллели, вице-капитан школьной команды по плаванию. Оба «чудовища» сидели на траве, прижавшись друг к другу, и ревели в голос, как пятилетние дети, размазывая по лицам грязь и сопли.
– Фредди! – заверещал Кевин, хватая блондина за штанину с мольбой утопающего. – Забери его! Уведи этого психа! Он не человек! Он настоящий Терминатор! Он стрелял в нас боевыми! Он пробил молот насквозь! Мы просто хотели... мы просто хотели закадрить девчонок!
– Закадрить девчонок?! – рявкнул Фред, и в его голосе прорезались нотки неподдельной ярости. Он с силой отпихнул руку пловца: – Вы чуть не убили мэра города! Вы разбили машину шерифа! Вы держали в страхе всю округу две недели ради того, чтобы потешить свое жалкое самолюбие?!
– Мы не хотели никого убивать! – всхлипывал Брэд, держась за ушибленный лоб. – Мы договорились! Один нападает, второй «героически» спасает свою подружку! Потом меняемся! Девчонки велись на это! Они думали, мы герои! Откуда нам было знать, что у мэра в сыновьях числится гребаный киллер из русского спецназа?! Он же на нас с неба упал! Без парашюта!
– Заткнитесь, оба, – ледяным тоном оборвала их подошедшая Дафна.
Рыжеволосая красавица смерила поверженных «рыцарей» взглядом, полным такого презрения, что парни буквально вжались в гранит:
– Вы не герои. Вы два трусливых, жалких ничтожества. И я лично позабочусь о том, чтобы Сэнди и Мэнди узнали правду еще до завтрашнего утра. Вас исключат из команд, а в школе с вами даже первоклашки за один стол не сядут!
Из чащи леса, тяжело отдуваясь, задыхаясь и путаясь в кустах шиповника, наконец-то вывалился шериф Бронсон Стоун.
Фуражка блюстителя порядка сидела задом наперед, один погон был оторван, а парадный мундир густо покрыт репейником. В руке шериф сжимал табельный револьвер, целясь им куда-то в кроны деревьев:
– Стоять именем закона! Шериф Стоун прибыл для ликвидации...
Блюститель порядка замер, оглядывая каменоломню.
Два поверженных монстра в слезах у ног Фреда. Целая и невредимая Джанет, обнимающая Гарри. И сам Гарри — стоящий посреди поляны с видом глубочайшего, вселенского презрения на лице.
– О, – протянул шериф, мгновенно выпрямляясь и пряча револьвер в кобуру. Он попытался надуть щеки, но вышло жалко: – Кхм! Прекрасная работа, гражданские! Мой отвлекающий маневр с отступлением в кусты сработал безупречно! Преступники загнаны в угол именно туда,