Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Шквал над ареной и французский гамбит
Ночной ветер с Токийского залива пахнул солью, озоном и близкой бурей.
Гарри стоял на гранитном парапете перед входом в общежитие, глядя на мерцающую голограмму на запястье. Лицо Тифую Оримуры в синеватом свете проектора казалось высеченным из базальта. Тонкая струйка табачного дыма взвивалась над ее губами, растворяясь в темноте.
– Повтори еще раз, Чифую-нэ-сан, – негромко произнес Гарри. Его изумрудные глаза опасно сузились. – Французское ведомство? Жан Делакур?
– Официальный представитель магической Франции при международной комиссии по контролю за технологиями ИС, – отчеканила Тифую, стряхнув пепел за пределы экрана. – Прибывает в восемь утра. Вместе с супругой и двумя дочерьми. Правительственный борт уже вошел в нейтральное воздушное пространство над Филиппинским морем.
– И они требуют меня? – Гарри усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. – Забавно. Когда британское Министерство вместе с моим дорогим папашей вычеркивали меня из списков живых, французы молчали в тряпочку. А теперь, когда я пилотирую русский тяжелый штурмовик в закрытой японской академии, они вдруг вспомнили о долгах чести?
– Они не просто вспомнили, Гарри, – голос Тифую стал глубже и жестче. – В депеше за подписью мадам Аполлин Делакур черным по белому прописано: «Исполнение древнего родового обета перед истинным спасителем наследницы рода». Они везут с собой подтвержденные копии магического контракта Турнира Трех Волшебников. Те самые, которые Дамблдор пытался замять, приписав спасение девчонки твоему братцу-недоумку.
Гарри тихо щелкнул зубами, достав из кармана зажигалку «Zippo» и привычно поигрывая крышкой. Огонек вспыхнул, отразившись в его глазах багровым отблеском.
– Значит, маленькая Габриэль все рассказала родителям.
– Рассказала? – Тифую издала короткий, язвительный смешок. – Судя по приложенным отчетам разведки, девчонка устроила в Париже скандал такого масштаба, что британскому послу пришлось спешно вызывать личного лекаря из-за гипертонического криза. Она поклялась на собственной магии, что Годрик Поттер и близко не подплывал к деревне тритонов, а вытащил ее черноволосый парень с ледяным взглядом и пистолетами.
Тифую затянулась, внимательно вглядываясь в лицо своего троюродного брата:
– Ты понимаешь, что это значит, братишка? Это не просто визит вежливости. Это международный прецедент. Если Франция официально признает тебя героем Турнира и своим защитником, у Альбуса Дамблдора и британского Министерства лопнет последняя жила. Они потеряют даже теоретическое право требовать твоей экстрадиции. Ты станешь неприкасаемым для британских законов.
– Мне плевать на их законы, Чифую-нэ, – Гарри затушил пламя зажигалки. – Я разорвал связь с этой страной выстрелом в плечо Джеймса Поттера. Но… Габриэль. Она была ребенком, которого чуть не скормили озерной нечисти ради потехи толпы. Я вытащил ее не ради контрактов и не ради золота.
– Я знаю, – выражение лица женщины неуловимо смягчилось, хотя командирская сталь никуда не исчезла. – Но Делакуры — древний род с полувейловской кровью. Для них долг жизни — не пустой звук. Приведи форму в порядок. И спрячь свои бандитские замашки хотя бы до обеда. А после…
Она сделала паузу, и в ее темных глазах вспыхнул знакомый хищный огонек, сулящий кадетам академии семь кругов ада:
– После официального приема у нас по расписанию главное событие месяца. Межклассовые парные состязания на Центральной арене.
– Парные? – Гарри приподнял бровь. – И кого ты определила мне в напарники?
– Узнаешь на утреннем построении. Иди спать, Гарри. Завтра будет громко.
Экран погас. Гарри постоял еще минуту, вдыхая прохладный ночной воздух, покачал головой и шагнул в тепло освещенного вестибюля:
– Громко, значит… Похоже, мой запас мятных леденцов завтра опустеет до обеда.
***
Ровно в восемь утра на центральную посадочную платформу Академии ИС с мягким гулом турбин опустился белоснежный дипломатический конвертоплан с гербом Французской Республики — золотыми лилиями, переплетенными с триколором.
На плацу было выстроено почетное каре. По левую сторону замерли инструкторы во главе с Тифую Оримурой и Маей Ямадой, по правую — верхушка студенческого совета и представители курсов. Татэнаси Сарасики обмахивалась веером, пряча за шелком лисью ухмылку, Сесилия Олкотт нервно поправляла кружевной воротник, Лин-Инь Хуан хмуро скрестила руки на груди, а Шарлотта Дюнуа — все еще в мужской форме «Шарля» — заметно бледнела, комкая пальцами край пиджака.
Гарри стоял во главе строя первого класса. Черный парадный китель с серебряной окантовкой старосты сидел на нем безупречно, хотя ворот он все-таки оставил расстегнутым на одну пуговицу, а за спиной под полой привычно угадывались рукояти зачарованных «Беретт».
Трап конвертоплана с шипением опустился.
Первым сошел мсье Жан Делакур — высокий, представительный мужчина с аристократической сединой на висках и проницательным взглядом дипломата высшей лиги. Следом ступала мадам Аполлин Делакур, чья ослепительная красота и серебряное сияние ауры вейлы заставили добрую половину кадеток восхищенно ахнуть.
А за ними шли сестры.
Флёр Делакур держалась с царственной грацией, ее сапфировые глаза внимательно сканировали строй встречающих. Но все внимание присутствующих мгновенно приковала к себе младшая.
Габриэль Делакур за прошедшие годы превратилась в истинную принцессу. Серебристо-платиновые локоны водопадом спадали на плечи ее нежно-голубого дорожного платья, а огромные, сияющие кристальной синевой глаза жадно искали одно-единственное лицо среди строя черных кителей. На ее тонком запястье трепетала темно-синяя шелковая лента — та самая, которую Гарри отдал ей на берегу Черного озера.
На мгновение их взгляды встретились.
Изумрудный лед и сияющий сапфир.
Вся дипломатическая чопорность, весь протокол безопасности и правила приличия рассыпались в прах за долю секунды.
– *ГАРРИ!* – тонкий, звенящий от абсолютного восторга девичий вскрик разорвал утреннюю тишину плаца.
– Габи, протокол!.. – в ужасе ахнул Жан Делакур, попытавшись перехватить дочь за руку, но опоздал.
Габриэль сорвалась с места, словно выпущенная из лука серебряная стрела. Пренебрегая каблуками, охраной и десятками направленных объективов репортеров, девочка пролетела через весь плац, лавируя между опешившими инструкторами.
Гарри успел лишь усмехнуться и слегка расставить руки, когда в его грудь на полной скорости врезался ароматный, хрупкий вихрь из шелка, ландышей и серебряных волос.
*Ш-ш-шух!*
Габриэль буквально взлетела ему на шею, обвив тонкими руками за плечи и уткнувшись носом в его ключицу. Ее пальцы судорожно вцепились в ткань его парадного кителя, словно она боялась, что он растает, исчезнет прямо сейчас.
– Ты здесь… Ты настоящий… – задыхаясь от слез и смеха, лепетала она на смеси французского и ломаного английского, прижимаясь к нему всем своим существом. – Я знала! Я знала, что найду тебя! *Mon sauveur! Mon chevalier!*
По рядам кадетов пронесся коллективный, оглушительный вздох.
Сесилия Олкотт выронила из рук платочек, ее лицо побледнело, а затем стремительно налилось краской праведного аристократического гнева:
– Что… ЧТО ЭТА ФРАНЦУЗСКАЯ ОСОБА СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТ?! На глазах у всей академии!
– Какая наглость! – прошипела Лин-Инь, и ее хвостики воинственно подпрыгнули. – Она повисла на нем посреди официального парада! Гарри, сбрось ее немедленно!
Шарлотта стояла ни жива ни мертва, прижимая ладонь к щеке:
«Габриэль Делакур… Вторая дочь французского гранда… Она знает Гарри?! И… и обнимает его ТАК?!»
Даже Лаура Бодевих, стоявшая в строю с каменным лицом, невольно прищурила свой кибернетический глаз. На сетчатке импланта вспыхнули тревожные красные маркеры биометрического анализа:
*ВНИМАНИЕ. ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА ОБЪЕКТА ГАРРИ ПОТТЕР: ПОВЫШЕНИЕ НА 0.8 ГРАДУСА. ЧАСТОТА ПУЛЬСА: В НОРМЕ. УРОВЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО КОНТАКТА: КРИТИЧЕСКИ ВЫСОКИЙ.*
– Наглая соплячка… – процедила немка сквозь зубы, ее пальцы на рукояти кортика побелели.
Гарри тем временем лишь тяжело вздохнул, но объятий не разомкнул. Его широкая, мозолистая ладонь легла на спину девочки, мягко успокаивая ее дрожь.
– Привет, Габи, – тихо, с теплой насмешливостью произнес он ей на ухо. – Ты выросла. И бегаешь по-прежнему быстрее, чем думаешь о правилах приличия. Твой отец сейчас инфаркт получит от такого нарушения регламента.
– Плевать на регламент! – Габриэль оторвала лицо от его груди, глядя снизу вверх огромными, мокрыми от счастливых слез глазами. Ее щеки пылали румянцем. – Ты жив! Ты сбежал от этих ужасных людей! Я каждый день молилась, чтобы ты нашел место, где тебя ценят!
К ним неспешным, полным достоинства шагом подошла чета Делакур. Флёр шла чуть позади, с улыбкой качая головой.
Жан Делакур остановился в двух шагах от Гарри. Дипломат оглядел рослого, широкоплечего юношу с проницательными изумрудными глазами, перевел взгляд на сияющую дочь, которая даже не думала слезать с его рук, и внезапно… отвесил глубокий, почтительный поклон, приложив руку к сердцу по всем канонам высшей магической знати.
– Мистер Поттер. Для дома Делакур великая честь приветствовать истинного спасителя нашей крови.
– Мсье Делакур, – Гарри слегка склонил голову, аккуратно поставив Габриэль на ноги, но девушка намертво вцепилась в его локоть, гордо оглядывая окружающих девиц с победным видом юной хищницы. – Рад видеть вас в добром здравии. Хотя ваш визит, признаться, произвел фурор почище высадки десанта.
– Вы заслужили гораздо большего, чем просто визит, юноша, – мягко произнесла Аполлин Делакур, подходя ближе. Ее рука в шелковой перчатке коснулась плеча Гарри, и парень ощутил легкую, теплую волну древней магии, признавшей его чистоту намерений. – Наша семья слишком долго молчала из-за политических интриг Альбуса Дамблдора. Но когда Габриэль увидела запись вашего поединка… Все сомнения отпали. Мы официально уведомили Конфедерацию: Франция признает вас своим почетным паладином. И никакой британский суд больше не посмеет даже коснуться вашего имени.
В строю академии повисла благоговейная тишина. Кадетки шептались, переводя взгляды с блистательных французов на невозмутимого Гарри, который в этот момент лениво жевал мятный леденец, словно речь шла о покупке пачки чая.
– Благодарю, мадам, – спокойно ответил Гарри. – Но здесь, в Японии, у меня уже есть дом. И есть семья.
Он бросил выразительный взгляд на стоявшую в стороне Тифую.
Железная инструктор коротко кивнула, выпустив клуб дыма. Уголок ее губ дрогнул в едва заметной, но безмерно гордой усмешке.
– Дипломатические любезности закончены, – раздался командный голос Тифую, мгновенно вернувший плац к армейской дисциплине. – Делегация Франции приглашается в VIP-ложу Центральной арены. Через сорок пять минут начинается открытый этап межклассовых парных состязаний. Кадеты! Разойдись по боксам подготовки!
***
Второй технический ангар гудел от напряжения.
Ичика Оримура сидел на перевернутом ящике из-под патронов, обхватив голову руками. Парень выглядел так, словно его приговорили к публичной казни через повешение.
– Мы трупы… Гарри, мы абсолютно, стопроцентно мертвы… – монотонно бубнил он, покачиваясь из стороны в сторону.
– Заткнись и перестань ныть, малой, – Гарри стоял перед верстаком, методично снаряжая 35-миллиметровые магазины своего Су-37 бронебойно-зажигательными лентами. Патроны со звонким клацаньем вставали в пазы. – Тебе выпала честь драться плечом к плечу со мной. Большинство наемников за такую возможность почку бы продали на черном рынке.
– Ты не понимаешь! – вскинулся Ичика. – Ты видел турнирную сетку?! Нас поставили против… против Лауры и Хоки!
Гарри на секунду замер, затем криво усмехнулся:
– И что? Одна бешеная тевтонская валькирия с киберглазом и одна надутая самурайка с комплексом отличницы. Идеальная мишень для калиброванного фугаса.
– Да Хоки меня на лоскуты порежет! – взвыл Ичика. – Она со вчерашнего дня на меня смотрит так, будто я сжег ее любимый фамильный меч! А Лаура… Лаура вообще при первой встрече чуть шею мне не свернула! Ее «Черный Дождь» — это тяжелый осадный комплекс третьего поколения! У нее проводные кинжалы, рельсовая пушка и фазированный щит! А у меня только учебный меч и пустой барьер!
Гарри с грохотом загнал магазин в ствольную коробку, повернулся к брату и схватил его за грудки, рывком подняв на ноги.
Его изумрудные глаза вспыхнули жестким, беспощадным пламенем Кирицугу Эмии:
– Слушай меня сюда, Оримура Ичика. Забудь про свой дурацкий кодекс чести. Забудь про школьные правила. Ты на войне. Настоящий бой — это не красивый танец с саблями для девчонок на трибунах. Это грязь, расчет и подавление воли противника.
Он встряхнул парня так, что у того клацнули зубы:
– Лаура пойдет на меня. Ее цель — я, потому что я выбил у нее спесь и заставил сомневаться в доктрине ее Бундесвера. Она попытается связать меня клинками и расстрелять из главного калибра. Твоя задача — не лезть ко мне на помощь. Твоя задача — замкнуть на себя Хоки.
– Но Хоки быстрее меня!..
– Она бьет по прямой! – гаркнул Гарри. – У нее классическая школа кэндо! Она делает замах от бедра с шагом вперед! Ты берешь свой «Бякусики», врубаешь форсаж на тридцать процентов, уходишь под ее левую руку и рубишь по маневровым дюзам на пояснице! Один точный удар — и ее доспех потеряет центровку! Дальше просто держи дистанцию и прикрывай мой правый фланг от рикошетов! Понял?!
Ичика сглотнул ком в горле, глядя в суровое, лишенное малейших сомнений лицо брата, и медленно, неуверенно кивнул:
– П-понял…
– Не слышу, кадет!
– ПОНЯЛ, СТАРОСТА!
– Вот так-то лучше, – Гарри отпустил его, с размаху хлопнув по плечу так, что парень едва не осел обратно на ящик. – А теперь марш в кокпит. Покажем этим дамочкам, почему в семье Оримура последнее слово всегда остается за мужчинами.
***
В противоположном крыле арены, в боксе синей команды, атмосфера была не менее наэлектризованной.
Хоки Синононо стояла перед ростовым зеркалом, затягивая ремни набедренных щитков своего модернизированного учебного доспеха «Утиганэ-Кай». Ее лицо пылало багровым пламенем, а дыхание было прерывистым.
Перед ее мысленным взором все еще стояла сцена на плацу: эта невыносимо красивая француженка, повисшая на шее Гарри, и то, как спокойно, уверенно он держал ее в своих объятиях. А потом… потом Ичика, который даже не подошел к ней, предпочтя убежать в ангар за своим старшим братом!
– Я покажу им… – процедила Хоки, выхватывая тренировочный клинок и со свистом рассекая воздух. – Я заставлю этого наглеца Гарри признать мою силу! А Ичике… Ичике я лично вправлю мозги на арене!
– Твои эмоции снижают боевую эффективность на тридцать четыре процента, – раздался холодный, щелкающий голос из тени бокса.
Лаура Бодевих сидела на настиле, скрестив ноги. Вокруг нее уже разворачивались тяжелые, матово-черные сегменты доспеха «Черный Дождь». Шесть проводных кинетических клинков за ее спиной покачивались, словно щупальца хищного глубоководного чудовища, а в ее руках покоилась массивная 80-миллиметровая рельсовая пушка.
Ее алый кибернетический глаз горел ровным, пугающим светом.
– Замолчи, Бодевих! – огрызнулась Хоки. – Мы в одной команде!
– Временная тактическая связка, – отрезала немка, поднимаясь в полный рост. Металл ее брони с хищным лязгом встал на замки. – Оримура Ичика — твоя цель. Делай с ним что хочешь. Мой противник — Гарри Поттер.
Она провела пальцем по стволу орудия, и ее единственный глаз блеснул диким, фанатичным азартом:
– Он назвал мои технологии устаревшими. Он шлепнул меня по голове журналом. Он посмел проявить ко мне жалость… Я пробью его хваленый ледяной щит. Я сломаю его винтовки. И когда он падет к моим ногам без сил… я заставлю его признать величие «Черного Зайца».
***
– ВНИМАНИЕ ВСЕМ СЕКТОРАМ! – загремел над гигантской чашей Центральной арены голос Татэнаси Сарасики.
Президент студсовета сидела в комментаторской ложе, обмахиваясь веером с таким видом, словно дирижировала мировой оперой.
– Кульминация сегодняшнего дня! Матч повышенной сложности по протоколу тяжелого перехвата! Синяя команда: абсолютный чемпион Германии кадет Лаура Бодевих на доспехе третьего поколения «Черный Дождь» и мастер кэндо первого курса Хоки Синононо на модернизированном «Утиганэ»!
Трибуны взревели. Кадетки скандировали имена фавориток, размахивая флажками. В VIP-ложе Жан и Аполлин Делакур вежливо аплодировали, пока Габриэль сжимала кулачки, подавшись всем телом к бронестеклу:
– Гарри… покажи им всем!
– И их противники! – голос Татэнаси взмыл на октаву выше. – Красная команда! Единственные в мире пилоты мужского пола! Оримура Ичика на «Бякусики» и… вице-президент студсовета, староста первого курса Гарри Поттер на экспериментальном штурмовом комплексе Су-37 «Терминатор»!
*БА-А-А-А-АХ!*
Земля содрогнулась.
На стартовую позицию красных спикировал белый «Бякусики» Ичики, раскрыв сияющий квантовый клинок «Юкихира». А следом за ним, с громоподобным ревом всеракурсных сопел, на полигон рухнула серая титановая громада.
«Терминатор» Гарри расправил крылья с изменяемой стреловидностью. Четыре 35-миллиметровых ствола синхронно лязгнули затворами. Подвесы подствольных гранатометов хищно качнулись.
Внутри шлема Гарри зубочисткой ковырял в зубах, глядя на тактический радар:
– На часах шестнадцать ноль-ноль. Пора преподать дамам урок вежливости. Ичика, разойтись по схеме «Клещи».
– Есть! – крикнул Ичика, и его белый мех рванул влево на бреющем полете.
– СТАРТ ПОЕДИНКА!
– «Черный Дождь», подавление целей! – прозвучал в эфире ледяной приказ Лауры.
Немка не стала тратить время на разгон. Шесть проводных клинков за ее спиной с визгом сорвались с направляющих. Тончайшие нанотросы прорезали воздух, расходясь веером и перекрывая всю центральную зону арены. Одновременно с этим ее 80-миллиметровая пушка взревела, выплюнув гиперзвуковой вольфрамовый снаряд прямо в грудь Су-37!
*ГРОХОТ!*
Снаряд летел со скоростью шести махов. Увернуться было невозможно.
Но Гарри и не думал уворачиваться.
– Gun-Kata, позиция номер четыре: обратный рикошет, – лениво произнес он.
Его правая штурмовая винтовка вскинулась за сотую долю секунды до попадания. Гарри выстрелил навстречу вражескому снаряду бронебойно-зажигательной пулей, зачарованной руной абсолютной кинетической девиации.
*ДЗЫНЬ!*
В воздухе между ними вспыхнуло ослепительное микро-солнце. Два боеприпаса столкнулись лоб в лоб. 35-миллиметровая зачарованная пуля Гарри не просто остановила 80-миллиметровую болванку — магия первородного льда мгновенно заморозила сердечник снаряда Лауры, заставив его расколоться в воздухе на безвредные осколки!
– ЧТО?! – ахнула Лаура через канал связи. – Перехват кинетического снаряда встречным выстрелом стрелкового оружия?! Это математически невозможно!
– В твоем Бундесвере много чего считают невозможным, девочка! – захохотал Гарри, врубая форсаж.
Два сопла с отклоняемым вектором тяги выплюнули синее пламя. Огромный Су-37 сорвался с места с чудовищным ускорением, закручиваясь в восходящую спираль. Проводные клинки Лауры хлестнули по пустому месту, выбив фонтаны каменной крошки из бронированного пола.
Тем временем на нижнем ярусе Хоки с яростным криком атаковала Ичику:
– ИЧИКА! ЗАЩИЩАЙСЯ!
Ее доспех спикировал сверху, клинок вспыхнул лазерной кромкой, нанося сокрушительный вертикальный удар.
Ичика побледнел, но в его ушах зазвучал рык Гарри: *«Она бьет по прямой! Уходи под левую руку!»*
Парень стиснул зубы. Вместо привычного глухого блока он резко дернул маневровый рычаг влево, пропуская клинок Хоки в миллиметрах от своего наплечника. Воздух зашипел от жара лазера. И в то же мгновение Ичика крутанулся на пятке, вогнав рукоять своего «Юкихиры» точно в поясничный блок стабилизаторов «Утиганэ»!
*БАМ!*
– А-а-ах! – вскрикнула Хоки, когда ее мех потерял центровку и кубарем покатился по настилу арены, вспахивая защитное покрытие. – Как… откуда он знает этот прием?!
– Молодец, малой! Держи ее в партере! – крикнул Гарри по связи, закладывая мертвую петлю прямо над зависшим «Черным Дождем».
Лаура вскинула голову. Ее киберглаз бешено вращался, перегруженный потоком данных:
*ОБЪЕКТ СВЕРХУ. ДИСТАНЦИЯ: 40 МЕТРОВ. ВРЕМЯ ДО СТОЛКНОВЕНИЯ: 0.3 СЕКУНДЫ.*
– Клинки, перехват! Сетка «Паутина»! – скомандовала немка.
Шесть стальных тросов метнулись вверх, переплетаясь в воздухе и создавая непроницаемую ловушку, способную разрезать любой экзоскелет на аккуратные ломтики.
Но Гарри лишь оскалился той самой улыбкой Рё Саэбы, от которой у женщин перехватывало дыхание.
– Слишком медленно, фрау Бодевих.
В воздухе раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани мироздания.
Гарри не стал стрелять. Он просто раскрыл левую ладонь «Терминатора», направив ее вниз.
Магия первородного льда, спавшая в его крови четырнадцать лет, хлынула через квантовое ядро Су-37, многократно усиленная реактором доспеха. Температура воздуха на арене рухнула на сто градусов за доли секунды.
*МОРОЗНЫЙ ВЗРЫВ!*
С ревом полярной метели из ладони Гарри вырвался титанический конус абсолютного холода. Нанотросы Лауры, рассчитанные на выдерживание взрыва противотанковой мины, мгновенно побелели, покрывшись толстым слоем хрустального инея. Их молекулярная структура нарушилась, превратив эластичный металл в хрупкое стекло.
Гарри резко свел обе руки перед собой:
*ВЖ-Ж-Ж-Ж-И-И-ИХ!*
Встроенные в предплечья высокочастотные пилы «Терминатора» взвыли на десяти тысячах оборотов. Падая прямо сквозь ледяную паутину, Гарри одним широким круговым взмахом перерубил все шесть тросов разом! Обломки клинков со звоном посыпались на пол, как сосульки с крыши.
– Мои клинки!.. – в ужасе вскричала Лаура.
Она попыталась вскинуть рельсовую пушку в упор, но дистанция уже была нулевой.
Гарри приземлился прямо перед ней. Его правая рука в бронированном манипуляторе молниеносно скользнула вперед, перехватив массивный ствол 80-миллиметрового орудия снизу, и с чудовищной силой рванула его вверх.
*ХРУСЬ!*
Титановые крепления пушки лопнули. Тяжелое орудие вылетело из захватов «Черного Дождя» и с грохотом улетело в трибуны, врезавшись в силовой барьер безопасности.
Лаура осталась безоружной.
Она отшатнулась, ее грудь тяжело вздымалась. Ее кибернетический глаз под повязкой истошно мигал аварийным сигналом:
*ВСЕ СИСТЕМЫ ВООРУЖЕНИЯ УНИЧТОЖЕНЫ. ЩИТ: 42%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: КАПИТУЛЯЦИЯ.*
– Нет… – прошептала она, сжимая кулаки. Ее серебряные волосы растрепались, по бледной щеке текла капля пота. – Я не сдамся… Я абсолютное оружие!..
Она бросилась на него врукопашную, выбросив вперед прямой удар бронированного кулака, усиленный гидравликой до предела.
Но Гарри даже не шелохнулся.
Его Су-37 повторил классический прием айкидо. Манипулятор Гарри мягко перехватил кулак Лауры за запястье, погасив кинетическую энергию удара скользящим круговым движением. Затем парень шагнул вперед, сокращая дистанцию до нуля, и его вторая рука легла на шейный воротник немецкого меха.
– Бой окончен, валькирия, – прошептал Гарри по закрытому каналу связи.
В следующее мгновение он просто включил реверс правого сопла, закручивая оба доспеха в воздухе, и со всей мочи впечатал «Черный Дождь» спиной в защитный барьер арены.
*БА-А-А-АХ!*
Энергетический щит Лауры вспыхнул ослепительным багровым пламенем и с протяжным, жалобным звоном рассыпался на тысячи стеклянных искр. Индикатор энергии обнулился. Автоматика безопасности с шипением заблокировала сервоприводы немецкого доспеха, погружая его в аварийный режим.
В тот же миг в десяти метрах от них прозвучал звонкий металлический щелчок.
Ичика, тяжело дыша, стоял над поверженной Хоки, приставив сияющий кончик своего «Юкихиры» прямо к ее нагрудной пластине. Мех Синононо лежал на лопатках, с перебитыми рулями высоты, а сама девушка смотрела на своего друга детства ошарашенными, полными слез и изумления глазами.
– Я… я проиграла?.. – пролепетала Хоки.
– Ты отлично держалась, Синононо, – искренне выдохнул Ичика, опуская клинок и протягивая ей руку. – Но Гарри научил меня видеть твои замахи. Давай, поднимайся.
Над стадионом повисла секундная тишина, нарушаемая лишь гулом остывающих турбин Су-37.
А затем…
– МАТЧ ОКОНЧЕН! – закричала Татэнаси в микрофон, срывая голос. – ПОБЕДИТЕЛИ МЕЖКЛАССОВОГО ТУРНИРА — КОМАНДА ОРИМУРЫ ИЧИКИ И ГАРРИ ПОТТЕРА!
Центральная арена взорвалась неописуемым, оглушительным ревом трибун. Кадетки визжали, аплодировали, бросали в воздух форменные пилотки. В VIP-ложе Габриэль прыгала от восторга, хлопая в ладоши, а Флёр с гордой улыбкой смотрела на черноволосого триумфатора.
Доспех Гарри с легким шипением дематериализовался, свернувшись обратно в кольцо на его пальце.
Парень остался стоять на арене в расстегнутом черном кителе, с привычной ленивой ухмылкой Данте на губах. Он подошел к заклинившему «Черному Дождю», броня которого начала медленно таять, освобождая пилота.
Лаура Бодевих сидела на настиле, прислонившись спиной к треснувшей плите барьера.
Ее повязка съехала набок, открывая искусственный глаз, по металлическому ободку которого бежали мелкие электрические искорки. Ее руки дрожали от перегрузки. Она смотрела снизу вверх на подошедшего Гарри, и в ее глазах больше не было спеси. В них плескалось абсолютное, сокрушительное потрясение.
Он уничтожил ее стратегию. Он сломал ее оружие за сорок секунд. Он не оставил от хваленой доктрины Бундесвера камня на камне.
Но сейчас он стоял перед ней, протягивая руку. Широкую, мозолистую, пахнущую порохом ладонь.
– Вставай, командир «Черного Зайца», – негромко произнес Гарри. – Рельсовую пушку я тебе помогу перебрать — там эксцентрик затвора клинило при боковом ветре