Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Тень серебряной лилии и тевтонский чертеж
Холодный мятный леденец медленно таял под языком, оставляя после себя привкус ментола, дикого эвкалипта и чего-то неуловимо странного, напоминающего чистейший горный озон перед грозой.
Лаура Бодевих сидела на краю узкой армейской койки в своей комнате в западном крыле общежития. В комнате царила идеальная, стерильная темнота, нарушаемая лишь мерным, зловещим алым пульсированием ее искусственного глаза. Кожаная повязка с золотым гербом валялась на прикроватной тумбочке рядом с разобранным гарпунным пистолетом.
Она не включила свет. Ей не нужен был свет, чтобы видеть.
Кибернетический зрительный имплант немецкого производства проецировал данные прямо на сетчатку, перегружая зрительную кору сложнейшими графиками телеметрии.
*ОБЪЕКТ: ПОТТЕР ГАРРИ.* *СТАТУС: ВТОРОЙ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЙ МУЖЧИНА-ПИЛОТ ИС.* *КВАНТОВОЕ ВЫЧИСЛЕНИЕ ДАННЫХ БОЯ С ОЛКОТТ СЕСИЛИЕЙ: АНОМАЛИЯ.* *ТЕМПЕРАТУРНАЯ ДЕГРАДАЦИЯ МАТЕРИАЛОВ: АНОМАЛИЯ.* *ФИКСАЦИЯ СКОРОСТИ РЕАКЦИИ: ВЫШЕ ПРЕДЕЛА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ НА 42%.*
Лаура коснулась пальцами своего горла. Там, где еще полчаса назад воздух перехватывало от фанатичной ярости и слепого желания разорвать Оримуру Ичику на куски, теперь пульсировала странная, звенящая пустота. Нет, не пустота.
Смятение.
Впервые в жизни ее выверенная, стальная военная доктрина дала трещину. Тот мальчишка, Ичика, которого она считала корнем всех бед, причиной крушения непобедимой Брунгильды… внезапно уменьшился в ее глазах до масштабов мелкой дворовой сошки. Обычный гражданский недоумок, которому случайно повезло родиться с редкой мутацией. Пустое место. Разве стоило ненавидеть пыль под ногами?
Настоящей скалой, непреодолимым бастионом, преградившим ей путь, был другой.
«Гарри Поттер…»
Лаура рывком поднялась на ноги, подошла к рабочему столу и открыла защищенный армейский терминал связи «Toughbook», обшитый титановыми пластинами. Ее тонкие пальцы в полуперчатках замелькали над клавишами, вводя шестнадцатизначные криптографические ключи Бундесвера.
– Запрос по каналу стратегической разведки «Черный Заяц», – прошептала она в микрофон костного проведения. – Личный идентификатор: субъект-ноль-четыре. Запрос уровня допуска: черный гриф. Досье на кадета Поттера Гарри Джеймса. Все сопутствующие архивы европейских секторов.
Экран вспыхнул янтарным светом. По экрану побежали строки дешифровки.
*ОШИБКА ДОСТУПА. ИНФОРМАЦИЯ ИЗЪЯТА ИЗ АРХИВОВ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ ВЕЛИКОБРИТАНИИ.* *ПРИМЕНЕН ПРОТОКОЛ «ЦЕРБЕР».*
Лаура хищно оскалилась, ее кибернетический глаз сузился, увеличивая фокусное расстояние:
– Обход через теневые серверы портовой зоны Гамбурга. Использовать аварийный шлюз Федеральной разведывательной службы BND. Код авторизации: Валькирия-девять.
Секунда. Две. Три. Внутри охлаждающего контура ноутбука завыл микрокулер. Наконец, экран мигнул, сменив цвет на тревожный багровый, и на монитор вывалился массив неофициальных, полустертых отчетов оперативных групп разведки, сводки Интерпола и закрытые перехваты агентурных сетей триад Гонконга и наемничьих картелей Юго-Восточной Азии.
Лаура замерла, вчитываясь в сухие строки. И чем дольше она читала, тем сильнее мороз продирал ее кожу сквозь тонкую ткань майки.
*«Кодовое имя: Убийца Волшебников (Wizard Killer). Он же — Ученик Убийцы Магов.* *Происхождение: Британский закрытый сектор аномальной биоэнергетики. Официально признан „магически недееспособным“, оставлен семьей в пользу брата-близнеца Годрика Поттера.* *Оперативная деятельность: с двенадцати лет зафиксирован в Гонконге. Подтвержденный контакт с главой триад мистером Чангом. Прошел подготовку по методике американского наемника Эмии Кирицугу под кураторством Майи Хисау.* *Специализация: антимагическая ликвидация, ближний огневой бой по системе Gun-Kata, саботаж тяжелой техники, манипуляции первородной термодинамической деструкцией (криокинез неизвестной природы).* *Подтвержденные инциденты:* *– Ликвидация шести старших боевиков террористической группировки „Пожиратели Смерти“ на кладбище Литтл-Хэнглтона (использовано стандартное огнестрельное оружие калибра 9х19 мм с кастомными боеприпасами).* *– Ранение лидера британской аристократии Джеймса Поттера при попытке насильственного удержания.* *– Тренировочные сессии с боевой группой советских десантников ЧВК „Отель Москва“ под командованием капитана Владилены Василиновой (Балалайка) в Роанапуре.* *Психологический профиль: ярко выраженная социопатия в отношении институтов власти, патологическая забота о гражданских лицах и союзниках, склонность к черному юмору, абсолютная безжалостность при исполнении смертных приговоров».*
К досье прилагалась смазанная ночная фотография.
Шанхай, набережная Вайтань, проливной дождь. Мальчик тринадцати лет в промокшем насквозь черном пальто с чужого плеча стоит над телом здоровенного амбала в бронежилете. В правой руке подростка дымится ствол тяжелого «Кольта», а его левая ладонь окутана бледным, призрачным ледяным пламенем. И глаза… те самые глаза, которые сегодня смотрели на нее в классе. Глаза хищника, который видел ад, перешагнул через него и пошел дальше, насвистывая дурацкую уличную песенку.
– Убийца Волшебников… – эхом сорвалось с губ Лауры.
Она медленно откинулась на спинку стула, поднеся дрожащую руку к щеке. Сердце в груди колотилось как безумное, разгоняя по венам горячую кровь.
Он не был баловнем судьбы. Он не был любимчиком фортуны, как его тупоголовый братец Оримура Ичика, получивший все на блюдечке с золотой каемочкой.
Гарри Поттер был таким же продуктом войны, как и она сама. Его так же отвергли. Его так же лишили семьи, превратив в инструмент убийства. Но в отличие от нее, слепо цеплявшейся за образ бросившей ее Наставницы, этот парень сломал хребет своей судьбе, выстрелил в лицо прошлому и сам выбрал свой путь.
И сегодня он назвал ее «избалованной соплячкой».
– Он… он стоял на вершине настоящей бойни, – прошептала Лаура, и ее алый глаз вспыхнул восторженным, пугающим пламенем. – Не Оримура-сама сделала его сильным. Он выковал себя сам. Из стали, пороха и мерзлоты…
Она резко захлопнула ноутбук.
Приоритеты боевой системы «Черного Зайца» внутри ее сознания окончательно и бесповоротно перестроились.
Ичика Оримура был стерт из списка целей как несущественная помеха. Теперь существовал лишь один человек, чье признание имело значение. Тот, кто способен был остановить ее клинок голой рукой, угостить конфетой посреди ночи и шлепнуть журналом по макушке с наглостью истинного монарха.
– Гарри Поттер… – Лаура легла на кровать, сжимая в кулаке пустую обертку от эвкалиптового леденца, и прижала ее к груди. – Ты ответишь за свои слова. Ты признаешь меня… Или я заставлю тебя смотреть только на меня.
***
Франция. Долина Луары. Родовое поместье древнейшего магического рода Делакур.
Утреннее солнце заливало золотом мраморные террасы шато, отражаясь в хрустальных водах декоративных фонтанов. Воздух благоухал цветущими глициниями и белыми розами.
В просторной оранжерее, залитой мягким светом, за изящным кованым столиком сидели трое.
Мсье Жан Делакур, высокопоставленный дипломат Министерства магии Франции и представитель страны в международном комитете по контролю над артефактами, медленно потягивал кофе, просматривая утренний выпуск европейского вестника. Напротив него сидела его супруга, мадам Аполлин Делакур, чья полувейловская красота с годами становилась лишь величественнее.
Рядом, поджав ноги в шелковом кресле, сидела Флёр Делакур. Бывшая чемпионка Шармбатона повзрослела, ее взгляд стал острее, но сейчас на ее лице читалась неприкрытая тревога.
А в центре оранжереи, на ковре, сидела девочка.
Габриэль Делакур исполнилось четырнадцать. Она вытянулась, ее серебристо-платиновые волосы спадали почти до пояса, переливаясь в солнечных лучах. На тонком девичьем запястье была повязана слегка выцветшая, бережно хранимая темно-синяя шелковая лента с серебряной вышивкой. Девочка держала в руках планшет — магловский планшет с сенсорным экраном, подключенный к закрытой спутниковой сети, — и ее пальцы нервно листали международные новостные ленты.
Внезапно Габриэль замерла. Экран планшета дрогнул в ее руках.
– Маман… – ее голос, мелодичный и чистый, прозвучал тихо, но в нем звенела такая сила, что Жан Делакур опустил чашку на блюдце. – Папа. Посмотрите.
Флёр первая вскочила на ноги, заглянув через плечо сестры.
На экране крутилась любительская видеозапись, сделанная с трибун Центральной арены Японской Академии ИС. Запись вчерашней дуэли между тяжелым российским комплексом Су-37 и китайским «Шэньлуном». Но оператор на трибунах приблизил зум в тот момент, когда бой завершился.
Бронекабина русского меха с шипением дематериализовалась.
На помосте остался стоять черноволосый парень с закатанными рукавами рубашки. Камера выхватила его профиль крупным планом: дерзкая усмешка, растрепанные ветром волосы, холодная изумрудная зелень глаз и едва заметный тонкий белый шрам на предплечье — след от когтей русалки на дне Черного озера.
– Это он… – выдохнула Флёр, прижав ладонь к губам. – Боже мой… Папа, это он!
Жан Делакур подошел ближе, нахмурив брови, и надел очки в тонкой золотой оправе:
– Гарри Поттер? Тот самый мальчик, о бегстве которого из Британии шептались в кулуарах Визенгамота последние три месяца?
– Не смей называть его «мальчиком», Жан! – строго произнесла Аполлин, поднимаясь из-за стола. Ее глаза цвета аквамарина вспыхнули праведным огнем истинной матери вейлы. – Этот человек спас нашу младшую дочь! Когда британские трусы и судьи турнира готовы были бросить ее на растерзание озерным тварям ради своего нелепого спектакля, только он шагнул в бездну! Магический долг жизни, который висит на нашей семье, не исчезает от того, что британцы пытались переписать историю в пользу своего надутого «героя»!
Габриэль медленно поднялась с ковра. Ее маленькие пальчики крепко сжали шелковую ленту на запястье. В ее синих глазах больше не было детской робости — в них расцвела непоколебимая, страстная решимость юной женщины, нашедшей свой ориентир.
– Он жив, – прошептала Габриэль, и ее щеки залил нежный, пылающий румянец. – Он в Японии. В этой их… Академии летающих доспехов. Он стал пилотом.
– Габи, милая… – начала было Флёр, но осеклась, увидев выражение лица сестры.
– Папа, – Габриэль повернулась к отцу, расправив плечи с врожденным аристократическим достоинством. – Ты возглавляешь дипломатическую миссию Франции по вопросам взаимодействия магического сообщества с Международным комитетом по контролю за «Инфинит Стратос». Визит в Токио был запланирован на следующий год.
Жан Делакур тяжело вздохнул, глядя на дочь:
– Габриэль, ты же понимаешь, что перенос сроков официального визита потребует согласования с министром…
– Согласуй, – отрезала Аполлин тоном, не терпящим возражений. – Мы летим в Японию на этой неделе, дорогой. Дом Делакур помнит добро. Четырнадцать лет этот ребенок рос в тени лживой славы своего брата, презираемый собственными родителями. Пришло время показать миру, что Франция знает, кто на самом деле является истинным рыцарем. И мы отблагодарим его так, как подобает нашему роду.
Габриэль прижала планшет к груди, глядя в окно на бескрайнее синее небо.
– Я иду к тебе, *mon sauveur*, – тихо прошептала она на французском. – И на этот раз я не позволю тебе снова исчезнуть в темноте.
***
Академия «Инфинит Стратос». Второй ремонтный док вспомогательного крыла.
Здесь не было блеска парадных ангаров, где обслуживались элитные машины третьего поколения вроде «Шэньлуна» или «Голубых Слез». Сюда сгоняли рабочие лошадки — стандартные учебные экзоскелеты второго поколения «Утиганэ», на которых изо дня в день набивали шишки первокурсницы.
В воздухе висели клубы сизого дыма от паяльной станции и едкий запах горелого текстолита.
– Ой-ой-ой… Ну почему опять?.. – раздался тонкий, сонный и донельзя расстроенный девичий голос.
Возле разобранного каркаса «Утиганэ» сидела на корточках девушка с короткими светло-зелеными волосами, поверх которых были нацеплены съехавшие набок защитные очки. Хоннэ Нохотокэ — член студенческого совета, ответственная за учет учебного имущества, — уныло тыкала тонким щупом тестера в обгоревший распределительный щит доспеха. Ее форменная юбка была перепачкана канифолью, а на кончике курносого носа красовалось пятно сажи.
– Нохотокэ-сан, если ты будешь тыкать тестером в силовую шину при включенном аккумуляторе, тебя сейчас приложит разрядом в двести вольт прямо в лоб, – раздался ленивый, насмешливый голос сверху.
Хоннэ испуганно пискнула, выронила щуп и задрала голову.
На металлической балке перекрытия, в трех метрах над ней, сидел Гарри Поттер. На нем были удобные армейские брюки с накладными карманами и черная обтягивающая майка без рукавов, подчеркивавшая рельефные плечи и перекрестье шрамов на предплечьях. В зубах он привычно держал миниатюрную отвертку, а в руках крутил балансировочный грузик.
– В-вице-президент! – Хоннэ смущенно поправила очки, пытаясь прикрыть ладошками пятна на юбке. – Вы… вы почему там сидите?
– Прячусь от твоей начальницы, – Гарри спрыгнул вниз, приземлившись мягко и бесшумно, как дикая кошка. – Татэнаси уже полчаса носится по главному корпусу с кипой запросов от кружка флористики. У меня от ее веера и запаха жасмина уже аллергический насморк начинается. Что тут у тебя стряслось, соня?
Хоннэ тяжело вздохнула, указав на открытый сервисный люк на спине учебного меха:
– Это двадцать третий борт. У него постоянный сбой по третьему каналу маневровых стабилизаторов. На разгоне машина клюет носом вправо. Девочки из класса 1-2 боятся на нем летать — вчера кадет Танака чуть не впечаталась в защитный барьер на полигоне. Техники сказали, что ядро второго поколения изношено и надо списывать весь блок, а новый пришлют только в следующем семестре…
– Техники твои — ленивые бараны, которым лень мозгами шевелить, – Гарри подошел к раскрытому механизму, выплюнул отвертку в ладонь и заглянул внутрь.
Его глаза мгновенно остекленели, переключившись в режим структурного анализа, перенятого у Эмии. Магический импульс, тонкий, как волосок, скользнул по пучкам оптоволокна и сверхпроводящим шинам.
– Так и есть, – хмыкнул Гарри через пять секунд. – Никакого износа ядра тут нет. Дело в банальном окислении контактов на матрице распределения мощности. Сюда хладагент подтекал из соседнего контура, медные дорожки закоротило, вот бортовой компьютер и режет тягу правого двигателя, спасая машину от перегрева. Дай сюда паяльник и кусок бескислородного припоя.
– А… э… сейчас! – Хоннэ засуетилась, подавая инструмент.
Гарри перехватил паяльник. Его движения были завораживающе точными, скупыми и стремительными. Ни единого лишнего вздоха. Кончик жала танцевал по микросхемам, срезая окислы, восстанавливая контакты и запечатывая поврежденные участки тончайшей пленкой рунического льда, которая предотвратит нагрев в будущем.
Хоннэ стояла рядом, прижав кулачки к груди и затаив дыхание. Она смотрела не столько на платы, сколько на сосредоточенное, строгое лицо Гарри. На прядь смоляных волос, упавшую ему на лоб, на вздувающиеся вены на его руках, уверенно держащих раскаленный металл. Внутри маленькой сонной девочки разливалось странное, приятное тепло. Вице-президент казался таким недосягаемым, опасным героем, размазавшим британскую аристократку и китайскую чемпионку… но сейчас он стоял в грязном доке и просто чинил старый учебный хлам, чтобы первокурсницы не разбились на занятиях.
– Готово, – Гарри выключил станцию, сдул невидимую соринку с платы и с громким щелчком захлопнул бронелюк. – Запускай диагностику, Нохотокэ-сан.
Хоннэ подбежала к терминалу, дрожащими пальчиками активировала тест.
На голографическом экране диаграммы вспыхнули ровным, идеальным изумрудным светом.
*СИНХРОНИЗАЦИЯ ТЯГИ: 99.8%. ОШИБОК НЕТ. ГОТОВ К ПОЛЕТУ.*
– Невероятно… – ахнула девушка, повернувшись к нему с сияющими глазами. – Вы починили его за десять минут! Инженеры возились три дня!
– Опыт и никакого мошенничества, – Гарри вытер руки ветошью и щелкнул ее по кончику носа, отчего пятнышко сажи размазалось еще живописнее. – Меньше верь кабинетным экспертам, соня. Железо любит прямые руки и понимание физики процесса.
Хоннэ вспыхнула до самых корней волос, смущенно захихикав и спрятав лицо в ладонях:
– С-спасибо, вице-президент… Вы такой надежный…
– Гарри-сан?.. – раздался сзади тихий, робкий голосок.
Гарри обернулся.
В дверях ремонтного бокса стояла Канзаки Сарасики. Младшая сестра президента студсовета сжимала в руках большой пластиковый тубус для чертежей и увесистый планшет. Ее длинная прямая челка почти полностью скрывала глаза, но пунцовые щеки и нервно подрагивающие пальцы выдавали колоссальное волнение.
– О, Канзаки, – улыбнулся Гарри, смягчая тон. Из всех девушек академии к этой тихой, скромной девочке он питал особую, почти братскую нежность, помня, как тяжело расти в тени блистательного родственника. – Ты что-то потеряла в этом царстве машинного масла?
– Я… я не потеряла, – Канзаки сделала нерешительный шаг вперед, бросив робкий взгляд на Хоннэ. – Я принесла то, о чем вы спрашивали на прошлой неделе… Расчеты несущей рамы для модернизации базы «Утиганэ». Но если вы заняты…
– Для тебя я свободен абсолютно, – Гарри решительно сбросил ветошь на верстак, подошел к ней и аккуратно забрал тубус из ее напряженных рук. – Пойдем в техническую лабораторию. Нохотокэ-сан, закрой док и марш умываться, а то тебя в общежитие не пустят — решат, что ты сбежавший трубочист.
– Х-хорошо! Спасибо еще раз, Гарри-сан! – Хоннэ отвесила низкий поклон, провожая удаляющуюся парочку мечтательным, теплым взглядом.
***
В малой конструкторской лаборатории было тихо и прохладно.
Гарри разложил на огромном световом столе широкоформатные листы кальки, прижав углы латунными гирьками. Рядом стоял свежий чайник с ромашковым чаем и тарелка с миндальным печеньем, которое парень предусмотрительно вытащил из своих зачарованных запасов.
Канзаки сидела на краешке высокого табурета, поджав колени, и с замиранием сердца наблюдала за тем, как Гарри изучает ее чертежи.
Это были не просто студенческие наброски. Канзаки обладала гениальным инженерным чутьем, но ее природная застенчивость и абсолютный авторитет старшей сестры не позволяли ей заявить о себе. Чертеж представлял собой глубокую, радикальную переработку стандартного экзоскелета «Утиганэ» в специализированный персональный доспех.
– Так… – Гарри водил пальцем по линиям туши. – Усиленные датчики пассивной локации в наплечниках. Радиопоглощающее покрытие панелей. Силовой генератор смещен в нижний сектор поясницы для снижения силуэта… Канзаки, ты проектируешь машину радиоэлектронной борьбы и скрытного снайперского прикрытия?
Девушка вздрогнула, несмело подняв глаза из-под челки:
– Д-да… Моя сестра… Татэнаси-оне-сама пилотирует «Таинственный Туман». Ее доспех идеален в ближнем маневренном бою на средних дистанциях, он подавляет противника мощью нано-воды. Но если против нее выставят батарею дальнобойных комплексов вроде «Голубых Слез» Олкотт-сан… или проводные кинетические клинки Лауры Бодевих… ей понадобится прикрытие. Тот, кто сможет ослепить сенсоры врага, заглушить телеметрию и перехватить ракеты на подлете.
Ее голос дрожал, но в нем слышалась глубокая, самоотверженная преданность:
– Я не умею драться так ярко, как оне-сама. Я не смогу вести класс в бой. Но я хочу… я хочу защищать ее из тени. И… защищать академию. Но школьный совет отказал в финансировании персонального ядра третьего поколения. Сказали, что проект нерентабелен, и мне лучше остаться на стандартном «Утиганэ».
Она опустила голову, ее пальцы судорожно сжали край юбки.
Гарри молчал.
Он смотрел на безупречные, выверенные расчеты. В них была видна колоссальная работа: сотни часов бессонных ночей, тысячи формул по сопротивлению материалов. И эта готовность быть опорой, оставаясь невидимой для оваций толпы…
«Черт подери, как же это знакомо», – подумал Гарри с горькой усмешкой.
Сколько раз он сам сидел в тени башни Гриффиндора, настраивая защитные амулеты для Годрика, пока тот хвастался перед однокурсниками чужими подвигами? Сколько пуль он выпустил в темноту, пока светлое общество праздновало триумфы «Мальчика-Который-Выжил»?
Гарри протянул руку, мягко коснулся подбородка Канзаки и слегка приподнял ее лицо, заставив посмотреть прямо на него.
– Послушай меня, Канзаки, – его голос был тихим, но в нем звенела несокрушимая уверенность. – Плевать на школьный совет и их дурацкие регламенты. Твой проект — шедевр. Он на голову превосходит стандартные заводские концепты второго поколения. А чиновники просто боятся всего, что выходит за рамки их шаблонных методичек.
Глаза девушки расширились, в них блеснули непролитые слезинки:
– Но… без персонального ядра машина не сможет развить нужную мощность для работы генераторов помех…
– Кто сказал, что нам нужно новое ядро? – Гарри хищно оскалился в манере Рё Саэбы. – Мы возьмем стандартное ядро второго поколения от учебного «Утиганэ». Но мы пересоберем распределительную сеть по русской схеме ОКБ Сухого. Я добавлю во вторичный контур охлаждения систему сверхпроводимости на основе моей магии первородного льда. Температура рабочих узлов упадет почти до абсолютного нуля, сопротивление проводников станет нулевым, а энергоотдача вырастет в четыре раза без риска перегрева кристалла!
Он выхватил карандаш и прямо поверх ее чертежа начал быстрыми, уверенными штрихами набрасывать новую конструкцию крыльевых пилонов:
– Смотри сюда. Мы заменим стандартные кинетические закрылки на фазированные антенные решетки конформного типа. Они впишутся в геометрию крыла, не создавая аэродинамического сопротивления. На левую руку повесим компактную электромагнитную винтовку с линейным ускорителем — стрелять будешь вольфрамовыми иглами без шума и теплового следа. Никакой радар тебя не засечет, пока ты сама не решишь выйти на связь.
Канзаки подалась вперед, завороженно глядя на то, как оживает ее мечта.
– Это… это возможно? – прошептала она, прижавшись плечом к его руке и совершенно забыв о своей робости. – Интеграция русской схемы в японскую базу…
– С моими руками — возможно всё, малышка, – Гарри повернул голову к ней.
Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров.
Канзаки замерла. Она ощутила тепло его дыхания, пахнущего мятой и ромашковым чаем, увидела глубокую зелень его глаз, в которых больше не было смертоносного холода — лишь искренняя поддержка и мягкое восхищение ее талантом.
Ее сердце забилось с такой силой, что в ушах зашумело. Густой, малиновый румянец залил ее щеки, шею и кончики аккуратных ушек. Она не отстранилась. Напротив, ее тонкие пальчики робко, едва слышно коснулись тыльной стороны ладони Гарри, лежащей на чертеже.
– Гарри-сан… – пролепетала она, ее губы задрожали в полуулыбке. – Почему… почему вы так добры ко мне?
– Потому что ты заслуживаешь того, чтобы летать высоко, Канзаки, – негромко ответил он, осторожно перевернув ладонь и накрыв ее маленькие холодные пальцы своими теплыми, мозолистыми. – Ты слишком долго пряталась. Пора показать твоей сестре и всему миру, на что способен истинный гений семьи Сарасики. Мы построим эту машину. Вместе. Я лично встану за фрезерный станок и переберу каждый сервопривод.
Слезинка сорвалась с ресниц Канзаки и упала на лист кальки, расплывшись маленькой прозрачной звездочкой.
– Д-да… – всхлипнула она от переполняющего ее абсолютного счастья. – Вместе… Спасибо вам… Гарри-сан!
Внезапно дверь лаборатории бесшумно приоткрылась на пару сантиметров.
В щели блеснул синий глаз и край знакомого шелкового веера.
Татэнаси Сарасики стояла в коридоре, наблюдая за картиной внутри. На ее лице не было обычной игривой насмешливости. Губы президента студсовета тронула мягкая, бесконечно благодарная и теплая улыбка старшей сестры, которая видела, как ее вечно одинокая, замкнутая малышка наконец-то нашла того, кто сумел отогреть ее сердце.
«Гарри Поттер… — мысленно произнесла Татэнаси, прикрывая веером счастливый вздох. — Ты ворвался в нашу жизнь, как ураган с пушками… Но, боже правый, как же нам повезло, что этот ураган остался на нашей стороне».
Она бесшумно отступила в тень коридора, не желая разрушать хрупкую магию момента, и тихо пошла прочь, напевая легкую мелодию.
***
Вечерний бриз принес прохладу с океана.
Гарри возвращался в общежитие уже после отбоя, чувствуя приятную усталость во всем теле. Пальцы пахли машинным маслом и грифелем, но на душе было непривычно легко. Чертеж для Канзаки был готов, завтра они планировали начать вытачивать первые детали для рамы ее нового «Утиганэ-Кай».
Проходя мимо аллеи сакур у административного корпуса, парень внезапно остановился.
На высоком парапете балкона второго этажа, силуэтом выделяясь на фоне полной луны, стояла Лаура Бодевих.
Она больше не пыталась прятаться в кустах с гарпуном. Немецкая валькирия стояла во весь рост, скрестив руки на груди. Ее серебряные волосы трепетал ветер, черная повязка была на месте, а единственный алый глаз светился ровным, тяжелым и абсолютно осознанным светом.
Гарри поднял голову, встретившись с ней взглядом.
Они молча смотрели друг на друга несколько секунд сквозь тишину ночного кампуса. Ни угроз. Ни пафосных речей.
Лаура медленно вытянула правую руку по швам, сжала кулак и четко, с идеальной военной выправкой прижала его к левой стороне груди в традиционном тевтонском приветствии элитных войск — жесте безоговорочного признания старшего командира и равного воина.
Гарри криво усмехнулся, покачал головой и небрежно козырнул ей двумя пальцами от виска в своей неподражаемой хулиганской манере Данте.
Лаура коротко кивнула, развернулась и растворилась в полумраке коридора.
Гарри сунул руки в карманы куртки, нащупав пачку мятных конфет:
– Ну вот, одной головной болью меньше. Кажется, маленькая валькирия наконец-то включила мозги.
Он уже сделал шаг к дверям общежития, как наручный коммуникатор на его запястье коротко, тревожно пискнул сигналом экстренного вызова высшего приоритета.
На голографическом экранчике высветилось лицо Тифую Оримуры. Ее выражение лица было напряженным, а сигарета в зубах тлела с пугающей скоростью.
– Гарри, – без всяких предисловий бросила инструктор. – Ты где шляешься?
– Иду спать, Чифую-нэ-сан, – зевнул парень. – Если это снова по поводу списанных патронов…
– Заткнись и слушай, – перебила она низким голосом. – Пять минут назад из Министерства иностранных дел пришла депеша с грифом «Молния». Завтра утром в Академию прибывает внеплановая международная делегация высшего дипломатического ранга.
Гарри нахмурился:
– Кто на этот раз? Американцы с проверкой? Или британцы наконец наняли частную армию, чтобы вернуть непутевого отпрыска?
– Хуже, – Тифую выпустила струю дыма прямо в камеру. – Французское дипломатическое ведомство в полном составе во главе с мсье Жаном Делакуром. И… его семья. Личный кортеж прибудет на правительственном конвертоплане в восемь утра. Официальная цель — инспекция кадета Дюнуа. Неофициальная…
Она сделала паузу, пригвоздив его тяжелым взглядом:
– Они требуют личной встречи со старостой первого класса Гарри Поттером. По вопросу закрытия бессрочного родового долга жизни перед домом Делакур.
Гарри замер на ступенях общежития.
Вечерний воздух Токийского залива внезапно показался ему удивительно похожим на сырой, пронизывающий до костей шотландский ветер с Черного озера.
– Габриэль… – тихо сорвалось с его губ.
Гарри посмотрел на луну, сияющую