Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Кулинарный гамбит и великая охота на жениха
Порыв ураганного ветра, ворвавшийся в приоткрытую створку люка, хлестнул Гарри по лицу, разметав смоляные пряди.
Конвертоплан Делакуров трясло с чудовищной силой. Навигационные приборы в кабине истошно верещали, захлебываясь багровыми предупреждениями об отказе электроники. Впереди, рассекая плотную пелену электромагнитных наночастиц, шли на сближение три тяжелых беспилотника «Серебряный Колокол». Их хищные, треугольные корпуса из матового композита мерцали зловещим ультрамариновым светом силовых щитов.
– Они перестраиваются в боевой клин! – сорванным голосом выкрикнул французский пилот, пытаясь удержать штурвал пляшущей машины. – У них на пилонах спаренные плазменные излучатели! Еще один залп, и наш барьер схлопнется вместе с крыльями!
– Гарри! – Габриэль вцепилась в подлокотники пассажирского кресла, ее серебряные волосы взметнулись от сквозняка, но в распахнутых сапфировых глазах вместо страха горела слепая, фанатичная вера в своего спасителя. – Они не посмеют тронуть тебя!
– Они охотятся не за мной, мелкая, – бросил Гарри через плечо, задвигая затворы модифицированных «Беретт» обратно в кобуры под мышками. – «Фантом Таск» нужны вы с сестрой в качестве заложников и ядро второго поколения из нашего багажного отсека. Пилот! Открой рампу грузового отсека на тридцать градусов!
– Что?! – ахнула Флёр, перекрывая вой сирен и прижимая палочку к груди. – Гарри, на такой высоте и скорости поток воздуха разорвет человека в клочья!
– Человека — возможно, – на губах Гарри расплылась та самая шальная, вызывающая ухмылка Данте, с которой охотники на демонов обычно шагают в жерло вулкана. – Но я уже четырнадцать лет как забыл, каково это — быть нормальным человеком. Ичика! Следи за приборами и не вздумай высовываться, иначе Чифую-нэ-сан снимет с нас шкуру живьем!
– Понял! – пискнул Ичика, вжимаясь в кресло и судорожно натягивая пятиточечный ремень.
Гарри шагнул на наклонный металлический пандус кормового люка. Ревущий вихрь над океаном попытался сорвать его в бездну, но парень стоял неколебимо, укоренившись в рифленой стали пола благодаря балансировке, вбитой в него десантниками Балалайки в душных доках Роанапура.
Он не стал разворачивать свой Су-37 внутри салона. Теснота уничтожила бы обшивку. Вместо этого Гарри просто шагнул спиной вперед — прямо в бушующее серое небо.
– ГАРРИ! – тонкий вскрик Габриэль утонул в реве турбин.
Падение длилось ровно две секунды. На высоте трехсот метров над пенящимися волнами Токийского залива Гарри щелкнул стальным перстнем на среднем пальце правой руки.
– *Инициализация протокола «Терминатор»! Развертывание контура!*
Пространство вокруг падающего парня взорвалось снопом ослепительных сине-белых электрических разрядов. Квантовое ядро, резонирующее с его скрытой магией первородного льда, выбросило наружу титановые сегменты брони. Металл словно вырос из воздуха: мощные наголенники с гидравлическими демпферами сомкнулись на ногах, нагрудная кираса с глухим щелчком зафиксировала ребра, а за спиной с хищным лязгом распахнулись тяжелые крылья с изменяемой стреловидностью и соплами всеракурсного отклонения вектора тяги.
*БА-А-А-АХ!*
Два двигателя Су-37 взревели на форсаже, выплюнув длинные хвосты кобальтового пламени. Чудовищная перегрузка вдавила бы обычного пилота в кресло, превратив внутренности в кашу, но Гарри лишь хищно оскалился.
– Gun-Kata, позиция преследования: мертвая петля с отрицательным углом атаки!
Су-37 выполнил знаменитый «кульбит» прямо в воздухе. Дроны «Фантом Таск», не ожидавшие появления полноценного истребителя третьего поколения позади себя, попытались синхронно развернуться, задрав носовые плазмотроны.
Воздух наполнился шипением перегретого ионизированного газа. В сторону Гарри ударили шесть слепящих фиолетовых лучей.
– Слишком прямолинейно, куски тостеров! – рявкнул Гарри в микрофон шлема.
Он дернул маневровые рычаги в манере Джозефа Джостара — с немыслимым, ломающим механику изгибом траектории. «Терминатор» скользнул боком, буквально обтекая плазменные пучки, а его спаренные 35-миллиметровые автоматические пушки синхронно встали на боевой взвод.
– *Trace on: бронебойные снаряды, руническая гравировка «Холодное жало»!*
Гарри нажал гашетки.
*ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!*
Тяжелый, раскатистый пулеметный грохот перекрыл шум океана. Длинные очереди бронебойных снарядов, окутанных бледным морозным сиянием, вонзились в головной беспилотник. Защитный барьер дрона вспыхнул золотыми сотами, пытаясь рассеять кинетическую энергию, но магия льда мгновенно проморозила излучатели поля до абсолютной хрупкости.
*ХРУСЬ! БУМ!*
Щит лопнул, осыпавшись хрустальными искрами, и снаряды Гарри разворотили внутренние реакторы машины. Дрон превратился в ревущий огненный шар, падающий в волны.
Оставшиеся два аппарата попытались взять «Терминатор» в ножницы. Один из них выбросил гибкие режущие тросы, метя в сопла двигателей, а второй готовил пуск термобарической торпеды.
– Думали, я стреляю только из пушек? – Гарри резко убрал тягу левого двигателя, закручивая многотонную стальную машину в идеальный штопор вокруг собственной оси.
Правый манипулятор Су-37 метнулся к бедру, выхватывая из специального магнитного захвата не стандартный лазерный меч, а тяжелый титановый дробовик двенадцатого калибра с барабанным магазином — кастомную разработку, созданную по чертежам, которые ему когда-то набросала Балалайка на салфетке в кабаке Роанапура.
– Привет от советской морской пехоты, жестянки!
Гарри на бреющем полете пронесся прямо под брюхом второго дрона и в упор разрядил четыре патрона со свинцовой картечью, зачарованной взрывными рунами.
*БАБАХ! БАБАХ!*
Днище беспилотника разворотило в клочья, из разорванных магистралей брызнуло горящее гидравлическое масло. Машина закувыркалась в воздухе и с оглушительным всплеском исчезла в океанской пучине.
Третий дрон, осознав гибель звена, попытался включить аварийный форсаж и уйти в сторону нейтральных вод.
– Куда собрался, шустрый? – Гарри переключил прицельный комплекс шлема. Его единственный изумрудный глаз за визором вспыхнул опасным серебром. – Никто не стреляет по моим пассажирам и не уходит безнаказанным.
Он плавно поднял обе руки доспеха вперед. Высокочастотные вибропилы на предплечьях с визгом выдвинулись, окутавшись ледяным туманом, температура которого стремилась к абсолютному нулю.
Су-37 совершил рывок на шести махах, оставляя за собой конический след звукового удара. Настигнув удирающий аппарат, Гарри одним выверенным крестообразным взмахом перерубил фюзеляж дрона пополам, аккуратно избежав детонации квантового накопителя.
Обломки беспилотника рухнули в воду. Над заливом воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, сытым гулом турбин «Терминатора».
Гарри сделал вираж над волнами, подлетел к зависшему конвертоплану Делакуров и заглянул в иллюминатор кабины, насмешливо козырнув ошалевшему пилоту двумя пальцами от бронешлема:
– Небо чистое, шеф. Курс на базу, пока чай не остыл.
В салоне Габриэль прыгала от восторга, хлопая в ладоши, а Флёр с облегчением прятала палочку в рукав, покачивая головой с восхищенной, ослепительной улыбкой:
– Невероятный… Он просто невозможный варвар.
***
Возвращение в Академию ИС обещало быть триумфальным, но суровая реальность бытия нанесла Гарри удар под дых с той стороны, откуда он совершенно не ждал подвоха.
Едва конвертоплан коснулся посадочной площадки, а Гарри дематериализовал свой доспех и вывел из салона все еще дрожащего Ичику и сияющую Габриэль, к нему со стороны административного корпуса на всех парах подлетела Татэнаси Сарасики.
Президент студенческого совета выглядела не просто взволнованной — ее идеальная прическа слегка растрепалась, а веер в руках трепетал с пугающей частотой.
– Гарри-кун! Наконец-то! – защебетала она, бесцеремонно хватая парня за локоть и оттаскивая его от семейства Делакур, которые с удивлением наблюдали за происходящим. – Ты цел? Дроны уничтожены? Прекрасно, великолепно, ты настоящий герой! А теперь у нас катастрофа национального масштаба!
– Если ты снова про сломанную дверь на крыше, то я готов возместить ущерб из трофейных денег, – угрюмо буркнул Гарри, пытаясь высвободить руку.
– Да плевать на дверь! – Татэнаси прижала ладони к щекам с трагическим выражением лица. – Шеф-повар центральной столовой и трое его старших помощников только что госпитализированы в медицинский сектор с острым вирусным гастроэнтеритом! Вся кухня парализована! Через сорок минут начинается большой обеденный перерыв! Пятьсот голодных девушек-пилотов, плюс международная делегация Франции! Если они не получат горячий обед, начнется бунт, который сотрет академию с лица земли вернее, чем десять эскадрилий «Фантом Таск»!
Гарри на секунду замер, переваривая информацию:
– И при чем тут я? Закажите пиццу из города.
– Доставка на закрытый остров за сорок минут для пятисот человек?! – Татэнаси округлила глаза, в которых заплясали коварные, умоляющие лисьи искорки. – Гарри-кун… дорогой вице-президент… Я знаю, как ты готовишь. Лаура до сих пор ходит по казарме с мечтательной улыбкой и бормочет во сне про твой божественный шницель! Спаси академию! Спаси мою репутацию! Взамен… взамен я разрешу тебе спать на заседаниях студсовета целую неделю! И выделю неограниченный лимит на вольфрамовые заготовки в мастерской!
Гарри тяжело, обреченно вздохнул, возведя глаза к небу.
Его проклятая натура Эмии Арчера — человека, который физически не мог пройти мимо сломанной вещи, голодного бродяги или брошенной кухни — дала о себе знать сокрушительным щелчком совести.
– Черт с тобой, женщина, – проворчал он, закатывая рукава парадного кителя. – Показывай, где у вас склады. Но если на кухне нет нормального чеснока и сливочного масла — я приготовлю армейскую кашу из топора и заставлю тебя съесть ее первой.
– Ура! – Татэнаси повисла на его шее, чмокнув в щеку с громким щелчком, отчего шедшая позади Габриэль зашипела рассерженной кошкой, а Сесилия, только что спустившаяся с трибун, задохнулась от праведного негодования. – Ты лучший, вице-президент!
***
Центральный пищеблок Академии напоминал фабрику тяжелого машиностроения. Гигантские нержавеющие котлы емкостью в двести литров, ряды индукционных плит промышленной мощности, конвейерные линии нарезки и огромные холодильные камеры, забитые отборными продуктами.
Оставшиеся на ногах помощники поваров — испуганные студентки кулинарного факультатива — жались по углам, готовые расплакаться от страха перед неминуемой катастрофой.
Когда в двери кухни твердой поступью вошел Гарри Поттер, атмосфера мгновенно изменилась.
Парень сбросил китель, оставшись в черной рубашке, туго перехватил смоляные волосы на затылке полотняной лентой и повязал на пояс длинный белый фартук шеф-повара. В его взгляде больше не было ленивого разгильдяйства. На кухню ступил абсолютный мастер клинка и пламени.
– Слушать мою команду! – его командный голос, отточенный на полигонах наемников, хлестнул по помещению, заставив девочек вытянуться по струнке. – Панику отставить. На войне побеждает тот, у кого надежнее тыл. Распределить задачи: первая группа — чистка и мойка корнеплодов! Вторая группа — заправка рисовых автоклавов высшим сортом «Косихикари»! Третья группа — нарезка говяжьей вырезки полосками по два сантиметра! Время пошло!
Гарри подошел к главному разделочному столу, вытащил из своего зачарованного походного чехла личный набор ножей из дамасской стали и приложил пальцы к лезвию огромного поварского шефа.
– *Trace on! Структурный анализ заточки: угол пятнадцать градусов, микропила в идеале. Усиление кинетики руки!*
То, что началось дальше, кулинарные студентки позже описывали как религиозный экстаз.
Гарри двигался с пугающей, завораживающей грацией. В его руках тяжелые ножи превратились в размытые серебристые веера. Овощи взлетали в воздух и опускались на деревянные доски уже идеальными, прозрачными кубиками и соломкой. *Тук-тук-тук-тук-тук!* Скорость шинковки была сопоставима со стрельбой шестиствольного пулемета «Вулкан».
На гигантских сковородах «вок» взметнулись столбы контролируемого пламени. Гарри дирижировал пятью конфорками одновременно. В одном чане закипал густой, пряный золотистый японский карри с яблоками и медом; на соседней плите шкворчали сочные, нежнейшие говяжьи стейки в чесночно-соевой карамели; в третьем котле томился сливочный картофельный гратен по старинному лионскому рецепту, который Гарри воспроизвел по памяти специально для французских гостей.
Он не просто готовил. Он использовал свои скрытые способности.
Тончайшие импульсы магии огня обеспечивали мгновенную карамелизацию мясных соков, запечатывая нежность внутри каждого кусочка, а микро-волны первородного льда мгновенно остужали соусы до идеальной температуры подачи, не давая расслоиться нежнейшим сливкам. Запахи, начавшие просачиваться из вентиляционных шахт кухни в коридоры академии, были столь концентрированно, невыносимо прекрасны, что у проходивших мимо кадеток подкашивались колени.
Ровно через тридцать пять минут конвейерная линия выдала первые сотни идеально оформленных подносов.
– Готово к раздаче, – Гарри вытер лоб тыльной стороной ладони, снял пробу деревянной ложкой и довольно кивнул. – Температура подачи шестьдесят пять градусов. Несите в зал, пока не остыло.
***
В главном обеденном зале стоял гул сотен голосов, пока не открылись двери раздачи.
Когда кадетки первого курса во главе с представительницами классов получили свои порции, над столами повисла странная, благоговейная тишина.
Сесилия Олкотт с легким подозрением посмотрела на тарелку перед собой. На тонком фарфоре покоился традиционный английский ростбиф идеальной прожарки «medium rare», нарезанный тончайшими лепестками и политый темно-янтарным соусом из мадеры, в окружении пышных йоркширских пудингов.
– Это… не еда из нашей столовой, – пробормотала британка, подцепляя кусочек мяса серебряной вилкой.
Она отправила его в рот.
Мир вокруг Сесилии закружился. Вкус мяса был настолько насыщенным, глубоким и сочным, что у нее перехватило дыхание. Соус раскрывался нотками розмарина, терпкого вина и дикого тимьяна.
В сознании аристократки мгновенно вспыхнула яркая, почти осязаемая картина: старинное родовое поместье Олкоттов в графстве Суррей. Каминный зал, треск поленьев, дождь за высокими витражными окнами. За длинным дубовым столом сидит она — в изысканном шелковом платье с открытыми плечами. А из кухни, неся тяжелое серебряное блюдо, выходит Гарри. На нем безупречный фрак дворецкого, но бабочка небрежно расстегнута, открывая сильную шею. Он ставит перед ней блюдо, склоняется к самому уху и шепчет с бархатной хрипотцой: *«Ваш ужин, моя леди. Я приготовил его специально для вас, чтобы вы согрелись в этот сырой вечер… А после — я исполню любую вашу волю»*.
– Ах… – Сесилия судорожно выдохнула, ее щеки вспыхнули пунцовым пожаром, а вилка мелко задрожала в пальцах. – Боже правый… Это… это законный союз! Это судьба!
За соседним столиком Лин-Инь Хуан только что проглотила острую свинину по-сычуаньски с хрустящими древесными грибами. Ее глаза расширились до предела, а лицо залила краска чистейшего экстаза.
Перед мысленным взором китаянки возник шумный, залитый неоновыми огнями ресторанчик в центре Шанхая. Она сидит за круглым семейным столом, а Гарри в расстегнутой шелковой рубашке с драконами ловко подбрасывает над огнем тяжелый вок, с улыбкой поворачиваясь к ней: *«Ешь больше, моя маленькая тигрица. Ты должна быть сильной, чтобы воспитывать наших пятерых сорванцов. Я всегда буду кормить тебя самым лучшим…»*
– П-пятерых?.. – пролепетала Лин-Инь, прижимая ладони к пылающим щекам. – Гарри… ты… ты не просто мужчина, ты император моей кухни!
Шарлотта Дюнуа в этот момент с тихим стоном вкушала нежнейший картофельный гратен с хрустящей сырной корочкой. Ее воображение тут же нарисовало крошечную, залитую утренним солнцем квартирку с видом на Эйфелеву башню. Гарри в одном фартуке на голое тело подает ей свежеиспеченные круассаны прямо в постель, целуя в кончик носа: *«Доброе утро, Шарлотта. Сегодня я принадлежу только тебе…»*
– Я… я согласна! – пискнула француженка, роняя ложку в тарелку. – Я прямо сейчас напишу отцу, что разрываю контракт с корпорацией ради замужества!
Хоки Синононо жевала традиционный рис с курицей и яйцом «оякодон». Вкус домашней японской кухни был настолько совершенным, что слезы брызнули из ее глаз. Ей представилось тихое додзё в провинции, цветущая сакура за верандой. Она возвращается после тренировки на мечах, а Гарри встречает ее у порога в традиционном черном хакама, протягивая чашку теплого чая: *«С возвращением домой, Хоки. Твой муж приготовил для тебя ужин…»*
– Муж… – прошептала самурайка, сжимая в руке палочки с такой силой, что они едва не треснули. – Он идеален. Никакой Ичика не сравнится с этим…
Даже Лаура Бодевих, методично поглощавшая свою порцию свиной корейки, замерла. В ее единственном кибернетическом глазу перегорела еще одна линия микросхем, проецируя картину: плацдарм в Кельне, Гарри в бронежилете, кормящий ее с ложечки посреди парада дивизии «Черный Заяц» и отдающий честь ее величию.
– Моя законная жена… – прорычала немка, вскакивая из-за стола так, что опрокинулся стул. – Никаких сомнений! Брак должен быть оформлен немедленно!
Габриэль Делакур, сидевшая в VIP-секторе рядом с родителями, доедала нежнейший суп-пюре из морепродуктов. Ее полувейловская кровь буквально пела от резонанса с магией, вложенной в блюдо.
– Папа! – Габриэль повернулась к Жану Делакуру с горящими глазами. – Прикажи готовить родовую часовню в Провансе! Я выхожу замуж! Этот человек запечатал мою душу своим искусством!
– Кхм… кхм! – Жан Делакур поперхнулся вином, испуганно глядя на дочь, пока мадам Аполлин с загадочной улыбкой промокала губы салфеткой:
– Признаться, Жан, если этот юноша готовит так каждый день… я лично благословлю этот брак без малейших колебаний.
В этот момент в обеденном зале повисла зловещая тишина.
Девушки медленно подняли головы от тарелок.
Их взгляды скрестились.
Сесилия Олкотт. Лин-Инь Хуан. Шарлотта Дюнуа. Хоки Синононо. Лаура Бодевих. Габриэль Делакур. А в дверях зала уже стояла Татэнаси Сарасики, чей взгляд после дегустации десерта из белого шоколада горел не менее хищным, властным пламенем. За ее спиной робко, но с железной решимостью сжимала чертежи Канзаки.
Они посмотрели друг на друга. И в глазах каждой вспыхнуло абсолютное, первобытное понимание:
*ОН ОДИН. А НАС МНОГО.* *ТОТ, КТО ПОЙМАЕТ ЕГО ПЕРВЫМ — ЗАБЕРЕТ ЕГО НАВСЕГДА.*
– Он на кухне… – прошептала Лин-Инь, сжимая кулаки.
– Взять в окружение по протоколу штурма! – рявкнула Лаура.
– ОН МОЙ РЫЦАРЬ! – взвизгнула Шарлотта.
– ЗА НИМ! – в один голос закричали полсотни кадеток первого курса, опрокидывая столы и срываясь с мест, словно лавина разъяренных валькирий.
***
Гарри стоял у раковины на кухне, с блаженным вздохом смывая остатки муки с предплечий. Рядом тихо потрескивал чайник с ромашковым настоем.
– Фу-у-ух… Кажется, пронесло, – пробормотал он сам себе, вытирая руки полотенцем. – Пятьсот порций за полчаса. Даже Балалайка со своими головорезами не заставляла меня так пахать в Кандагаре. Теперь можно спокойно запереться в мастерской и…
Внезапно пол под его ногами задрожал.
Гул, донесшийся из коридора, напоминал звук надвигающегося цунами или сход снежной лавины в Альпах. Двери пищеблока затрещали.
Наручный коммуникатор Гарри взорвался экстренным вызовом. На экране появилось перекошенное от ужаса лицо Ичики:
– ГАРРИ! БЕГИ! ОНИ СОШЛИ С УМА! ОНИ СЪЕЛИ ТВОЙ ОБЕД И ТЕПЕРЬ ОНИ ХОТЯТ ТЕБЯ ЖЕНИТЬ! ВСЕ! РАЗОМ! ЛАУРА ВЗВЕЛА ГРАНАТЫ, СЕСИЛИЯ АКТИВИРОВАЛА «ГОЛУБЫЕ СЛЕЗЫ», А ГАБРИЭЛЬ ТРЕБУЕТ СВЯЩЕННИКА! ОНИ ИДУТ ЗА ТОБОЙ!
– ДА ЧТОБ ВАС ВСЕХ ВОЛАН-ДЕ-МОРТ ПЕРЕДУШИЛ! – заорал Гарри, отбрасывая полотенце.
Его легендарная удача ранга «Е», унаследованная прямиком от несчастного ирландского копейщика Кухулина, в очередной раз провернула свою ржавую шарманку судьбы. Любое доброе дело, совершенное Гарри Поттером, неизбежно возвращалось к нему в виде крупнокалиберного артиллерийского снаряда или толпы обезумевших от страсти женщин!
*КР-Р-РАХ!*
Двустворчатые стальные двери кухни вылетели внутрь, сорванные кинетическим ударом. В проеме, окутанном паром и сиянием боевых барьеров, показались первые ряды охотниц.
– ВОТ ОН! – закричала Сесилия, взмахнув лазерным целеуказателем. – ОКРУЖАЙТЕ ЕГО! НЕ ДАЙТЕ ЕМУ УЙТИ!
– ГАРРИ, СДАВАЙСЯ В ПЛЕН ИЛИ Я ПРИМЕНЮ УСЫПЛЯЮЩИЙ ГАЗ! – командовала Лаура, перелезая через обломки с наручниками из титанового сплава наперевес.
– ГАРРИ-И-И! СДЕЛАЙ МНЕ ПЯТЕРЫХ ДЕТЕЙ! – голосила Лин-Инь, размахивая половником, как боевым цепом.
Гарри даже не стал вступать в переговоры. Опыт выживания под началом Кирицугу Эмии и уроки великого Джозефа Джостара сработали на уровне спинного мозга.
– *NIGERUNDAYO-O-O-O!* – взревел Гарри, с разбегу прыгая на крышку огромного мусорного автоклава, отталкиваясь от нее ногами и выбивая головой вентиляционную решетку под потолком.
Он ввинтился в узкий жестяной короб вентиляции с грацией испуганной змеи за долю секунды до того, как в стену под ним вонзились четыре лазерных луча «Голубых Слез» и учебная светошумовая граната Лауры.
*БА-А-АХ!*
В шахте вентиляции зазвенело эхо.
– ОН В ТРУБАХ! – раздался снизу яростный девичий вопль. – КАНЗАКИ, ПЕРЕКРЫВАЙ ЗАСЛОНКИ ЧЕРЕЗ ТЕРМИНАЛ! ТАТЭНАСИ, ПОДНИМАЙ СТУДСОВЕТ!
Гарри полз по вентиляционному коробу на четвереньках с чудовищной скоростью, толкая перед собой чемоданчик с проектами. Сзади доносился топот, металлический скрежет и восторженные крики: Габриэль, используя врожденную гибкость вейлы, уже протискивалась в трубу следом за ним, напевая свадебный марш на чистейшем французском языке!
– Проклятье! Проклятье! Проклятье! – хрипел Гарри, сшибая локтями паутину и поворачивая на развилках наугад. – Какой черт дернул меня готовить этот гратен?! Зачем я положил туда мускатный орех?! Надо было накормить их протухшей селедкой!
Он свернул в техническую шахту кабельного коллектора, спрыгнул вниз на глубину пяти метров, приземлился на пружинящие колени и забился в узкую щель между двумя гигантскими охлаждающими трансформаторами главного силового узла академии.
Здесь было темно, пахло озоном, а гул высоковольтных линий заглушал биометрические сенсоры доспехов ИС.
Гарри прислонился затылком к вибрирующей стальной стенке трансформатора, тяжело переводя дух. По лбу катил пот, китель был разодран на плече, фартук сиротливо болтался на одном узле.
Он сжал кулаки, поднял лицо к пыльному потолку подземелья и с безграничной, ядовитой яростью процедил сквозь зубы:
– ЗЕЛРЕТЧ… СТАРЫЙ ТЫ УБЛЮДОК… ЭТО ВЕДЬ ТЫ, ДА?!
Гарри оскалился, тяжело дыша в полумраке:
– Это твоя проклятая вторая истинная магия! Твои больные шуточки с параллельными мирами! Сначала ты выдернул меня из Англии, потом подсунул этот чертов доспех, а теперь превратил мою жизнь в низкопробную романтическую комедию для озабоченных подростков! Клянусь прахом Кирицугу, если я когда-нибудь найду способ добраться до твоей Часовой Башни — я заряжу свои «Беретты» патронами с холодным железом и лично прострелю твой вампирский зад!
Где-то наверху, в десятке метров над его головой, с грохотом распахнулись тяжелые двери коллектора.
– ГАРРИ-САН! – раздался нежный, эхообразный голос Шарлотты. – ВЫХОДИТЕ! Я ПРИГОТОВИЛА ДЛЯ ВАС ЧАЙ! МЫ ПРОСТО ОБСУДИМ ДАТУ РЕГИСТРАЦИИ!
– СЕКТОР А-ЧЕТЫРЕ ЧИСТ! – чеканила Лаура. – РАЗВЕРНУТЬ ТЕПЛОВИЗОРЫ! ВЫКУРИТЬ ЕГО ТЕРМОБАРИЧЕСКОЙ ШАШКОЙ!
Гарри вжался в щель между генераторами, затаив дыхание и чувствуя, как дергается его правый глаз.
***
Где-то за пределами пространства, времени и фундаментальных законов физики.
В бесконечной пустоте Калейдоскопа, среди мириадов парящих хрустальных сфер, отражавших бесчисленные грани параллельных миров, стояло старинное бархатное кресло викторианской эпохи.
В кресле, закинув ногу на ногу, сидел старик.