Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Улыбка Калейдоскопа и ультиматум шести наложниц
В бесконечном хрустальном лабиринте, где преломлялись лучи сотен миллиардов параллельных миров, стояло тяжелое бархатное кресло викторианской эпохи. В кресле, закинув ногу на ногу и опираясь на массивную трость с набалдашником в виде серебряного черепа, сидел глубокий старик.
Его багряные, лишенные возраста глаза искрились чистейшим, детским восторгом.
Перед Киштуаром Зелретчем Швайноргом, вторым истинным магом и величайшим троллем Мультивселенной, парило гигантское блюдо с карамельным попкорном. Рядом зависло хрустальное зеркало Калейдоскопа, транслирующее в режиме реального времени панорамную картину кабельного коллектора Академии «Инфинит Стратос».
– Прелестно… Просто восхитительно! – старик захрустел лакомством, довольно щурясь. – Отправить парня, воспитанного циничным убийцей магов и суровыми советскими десантниками, в мир, где бал правят гигантские летающие доспехи и табуны озабоченных школьниц… Определенно, это одна из моих лучших идей за последние пару столетий!
Зелретч перевел взгляд на соседнее зеркало поменьше. Там, в далекой и унылой магической Британии, в залитом дождем поместье Поттеров, сидел с перевязанным плечом Джеймс Поттер. Рядом крутился Альбус Дамблдор, нервно распутывающий бороду и пытающийся втолковать надутому Годрику, почему «Мальчик-Который-Выжил» умудрился получить двойку по элементарной защитной магии.
– Скучные, напыщенные идиоты, – скривился старик, небрежно махнув костлявой рукой, и зеркало с Британией схлопнулось в искрящуюся точку. – Зато здесь… Ах, какая драматургия! Какая динамика! Шесть элитных пилотов мирового класса пытаются взять штурмом трансформаторную будку ради добавки картофельного гратена!
Зелретч закинул в рот еще горсть попкорна и от души расхохотался, отчего по зеркальным граням пространства побежали радужные волны:
– Беги, Гарри, беги! Кухулин гордился бы твоей удачей, а Кирицугу наверняка уже сжег бы весь этот остров напалмом просто из соображений гигиены! Посмотрим, как ты выкрутишься на этот раз, мальчик с ледяным сердцем и горячими сковородками…
***
В кабельном коллекторе под четвертым энергоблоком Академии стоял глухой, монотонный гул. Силовые шины толщиной в человеческое бедро вибрировали, пропуская через себя миллионы киловатт электроэнергии, питавшей защитные купола и полигоны школы.
Гарри сидел на корточках в узком техническом кармане между двумя гигантскими масляными трансформаторами.
Здесь было темно, пахло горелой изоляцией и раскаленным металлом. Любой нормальный человек в таком месте оглох бы за пять минут от низкочастотного звона, но Гарри лишь мерно жевал мятный леденец, прислушиваясь к звукам наверху. Его изумрудные глаза привычно расширились, улавливая малейшие колебания пыли в лучах дежурного аварийного диода.
– Анализ обстановки: полная задница, – тихо пробормотал он сам себе, аккуратно проверяя затвор правой «Беретты». – Пути отхода перекрыты. Вентиляционные шахты наверняка уже заблокированы льдом или фаерволами студсовета. Сверху шесть вооруженных до зубов психопаток, у которых вместо мозгов — гормональный шторм, помноженный на гастрономический шок.
Он приложил ладонь к холодному бетону пола, пустив тончайший импульс магии.
Земля отозвалась вибрацией.
– Шесть источников… Нет, семь, – Гарри нахмурился. – Тяжелые шаги — это Лаура, чеканит строевой, сервоприводы ее комбинезона гудят на повышенных оборотах. Легкое, почти бесшумное порхание — Сесилия, на микросоплах парит, леди не пристало пачкать туфельки в пыли. Аромат ландышей и жасмина — Габриэль и Шарлотта… Черт подери, француженки объединились на почве сыра и круассанов! Это хуже, чем альянс НАТО против одного партизана!
Внезапно в десятке метров правее, в темноте за узким кабельным коробом, послышался тихий шорох.
Гарри среагировал мгновенно.
Его тело сжалось, как стальная пружина. Рука в долю секунды выхватила пистолет, палец лег на спусковой крючок, глушитель уперся в темноту точно на уровне предполагаемой шеи противника.
– Замри, или получишь пулю с заморозкой сонной артерии, – ледяным шепотом бросил Гарри.
Из тени раздался испуганный, сдавленный писк:
– Г-Гарри-сан!.. Не стреляйте, пожалуйста! Это я!
Парень моргнул.
Из-за медного распределительного щита несмело показалась голова с длинной темной челкой. Канзаки Сарасики сидела на коленях среди пыльных проводов, прижимая к груди свой неизменный электронный планшет. На ее щеках горели красные пятна, форменная юбка была слегка перепачкана машинным маслом, а в руке она робко сжимала… полулитровую термокружку с гербом студенческого совета.
Гарри медленно опустил ствол и облегченно выдохнул, прислонившись затылком к металлической обшивке:
– Канзаки… Святые угодники, ты чуть инфаркт мне не устроила. Как ты меня нашла? Мое экранирование должно было скрыть тепловой след даже от спутников.
Девушка смущенно опустила глаза, подползая ближе на четвереньках:
– Вы… вы оставили микроскопический ледяной след на петлях вентиляционной решетки кухни. Температура металла там упала на двенадцать градусов ниже нормы. Я рассчитала вектор движения воздушных потоков в шахте и поняла, что единственный тупик с защитой от внешних радаров — это трансформаторная подстанция номер четыре.
Она протянула ему термокружку:
– Я… я принесла вам холодный зеленый чай с лимоном. Вы ведь ничего не пили после той ужасной готовки… и у вас пересохло в горле.
Гарри посмотрел на протянутую кружку, затем на девушку. В его колючем взгляде наемника протаяла теплая, почти нежная улыбка. Он взял кружку, коснувшись ее пальцев — Канзаки вздрогнула, но руку не отдернула, лишь густо покраснела до самых кончиков ушей.
– Ты ангел, Канзаки, – Гарри отвинтил крышку и сделал долгий, жадный глоток. Прохладная цитрусовая терпкость мгновенно смыла сухость и пыль. – Без шуток. Единственный адекватный член студсовета. Твоя сестрица сейчас наверняка организует тотализатор на мою поимку.
– Оне-сама уже открыла прием ставок, – тихо призналась Канзаки, виновато комкая край жакета. – Коэффициент один к трем на то, что Бодевих-сан свяжет вас кабелями в первые пять минут, и один к полутора — что Делакур-сан применит магическое очарование высшего круга.
– Кто бы сомневался, – хмыкнул парень, возвращая кружку. – Ну и зачем ты пришла? Сдать меня разъяренной толпе за долю в призовом фонде?
– Нет! – Канзаки вскинула голову, и ее глаза, обычно скрытые челкой, блеснули нешуточной, отчаянной решимостью. – Я пришла помочь вам сбежать!
Она лихорадочно застучала пальчиками по экрану планшета, выводя трехмерную схему коммуникаций:
– Через двести метров по коллектору есть технический дренажный шлюз, выходящий в закрытую лагуну за полигоном «Гамма». Там стоит катер береговой охраны, у меня есть коды доступа студсовета. Вы сможете добраться до материка…
Гарри мягко положил ладонь на ее тонкие пальцы, прерывая бег по клавишам.
– И бросить проект твоего «Утиганэ-Кай»? – тихо спросил он. – Оставить недоделанными контуры охлаждения? Позволить чиновникам списать тебя со счетов?
Канзаки замерла. Ее губы задрожали, а в глазах блеснули слезы.
– Но… но они же разорвут вас на части, Гарри-сан! Олкотт-сан приказала настроить беспилотники на парализующий режим, Лин-Инь притащила цепи из тренажерного зала, а Лаура-сан… она на полном серьезе заполняет брачный контракт вооруженных сил ФРГ на немецком и японском языках!
– Спокойно, инженер, – Гарри усмехнулся той самой дерзкой, хулиганской улыбкой Рё Саэбы, от которой у женщин обычно подкашивались колени, а у врагов начиналась паника. – Наемник никогда не бежит с поля боя, если за ним остался незавершенный контракт. К тому же… бегать вечно по трубам — это несолидно для вице-президента. Пора брать инициативу в свои руки.
Он поднялся во весь рост, расправив плечи. Суставы хрустнули с сухим металлическим щелчком.
– Канзаки, у тебя есть доступ к громкой связи и освещению главного технического ангара?
– Д-да… терминал дежурного администратора под моим полным контролем.
– Отлично, – Гарри хищно оскалился, проверяя магазины «Беретт». – Выводи меня в центральный зал. Пора преподать этим барышням главный урок тактики: никогда не загоняй в угол зверя, если у этого зверя есть огнестрельное оружие и полный арсенал дымовых шашек.
***
Центральный ремонтный ангар Академии напоминал зал ожидания перед началом Третьей мировой войны.
Огромное помещение, заставленное тяжелыми стапелями и погрузчиками, было оцеплено по всем правилам военной науки.
В центре зала, скрестив руки на груди, стояла Лаура Бодевих. Ее кибернетический глаз сканировал каждый вентиляционный люк, выдавая непрерывные багровые сетки прицеливания. Рядом, паря в полуметре над полом на маневровых стабилизаторах «Голубых Слез», зависла Сесилия Олкотт. Четыре лазерных микро-дрона кружили вокруг британки, готовые в любую секунду выпустить парализующие лучи.
– Он не мог уйти через периметр, – чеканила Лаура, сверяясь с тактическим планшетом на предплечье. – Датчики давления в трубах показывают падение массы в четвертом секторе. Он движется сюда. Олкотт, перекрыть верхний ярус!
– Не указывай мне, немка! – надменно фыркнула Сесилия, поправляя золотистые локоны. – Я сама прекрасно знаю, как обращаться с загнанной дичью! И запомни: когда мы его поймаем, первый разговор состоится на территории британского посольства!
– Вы обе глубоко заблуждаетесь! – раздался звонкий, возмущенный голос со стороны входа.
Лин-Инь Хуан решительно точила тренировочные клинки друг о друга, высекая снопы искр:
– Гарри ценит силу и традиционную кухню! Вы видели, как он приготовил свинину по-сычуаньски?! Он останется в третьем общежитии, и я лично буду проверять, чтобы к нему никто не приближался ближе чем на три метра!
– Какая вульгарность… – протянула Флёр Делакур, стоявшая у стены рядом с сестрой.
Сама Габриэль в этот момент нервно накручивала на пальчик синюю шелковую ленту, ее щеки пылали:
– Он мой рыцарь! Магия признала его! Если вы попытаетесь надеть на него наручники, я… я применю вейловский огонь!
– Девочки, девочки, ну зачем же столько шума? – сверху, с мостика крана-балки, донесся бархатный смех Татэнаси. Президент студсовета лениво обмахивалась веером. – Мы ведь можем просто разделить его по графику. Понедельник и среда — британская кухня, вторник и четверг — немецкий порядок, пятница — французский романтизм, а выходные… выходные он проведет со мной за проверкой финансовой отчетности студсовета!
– НИ ЗА ЧТО! – хором рявкнули пять голосов снизу.
И в этот самый момент свет в ангаре с громким хлопком погас.
*ЩЕЛК! ТЬМА.*
– Внимание! Потеря визуального контакта! – мгновенно среагировала Лаура, вскидывая руку с целеуказателем. – Активировать ночные сенсоры!
– Ой! Кто наступил мне на ногу?! – взвизгнула Сесилия.
– Это не я, это Шарлотта толкается! – крикнула Лин-Инь.
– Я никого не толкаю, я вообще у стены стою! – испуганно пискнула Дюнуа из полумрака.
Внезапно под высоким потолком ангара зажегся один-единственный, ослепительно яркий луч театрального прожектора. Пятно света упало точно на стрелу тяжелого подъемного крана на высоте двадцати метров.
Там, закинув ногу на перила и небрежно опираясь локтем на колено, сидел Гарри Поттер.
На нем снова был идеально вычищенный парадный черный китель, расстегнутый на верхние пуговицы, белый галстук слегка трепетал от сквозняка, а в зубах парень привычно держал палочку от мятного леденца. В руках он лениво крутил две тяжелые «Беретты», демонстрируя виртуозную моторику, которой позавидовал бы любой гангстер из фильмов Джона Ву.
– Дамочки, дамочки… – разнесся по ангару его насмешливый, хрипловатый голос, усиленный акустикой зала. – Сколько шума из-за одной тарелки ростбифа и кастрюли карри. Вы устроили на полигоне светопреставление, нарушили тринадцать пунктов внутреннего распорядка академии и напугали половину технического персонала. И ради чего? Ради того, чтобы надеть на меня ошейник?
– ВОТ ОН! – завопила Сесилия, направляя дроны вверх. – Окружить стрелу крана!
– ОГОНЬ НА ПОДАВЛЕНИЕ! – скомандовала Лаура.
Но прежде чем хоть один луч сорвался с излучателей, Гарри просто исчез.
– Gun-Kata: позиция «Падение ястреба», – прошелестел его голос прямо над их головами.
Гарри шагнул вниз с двадцатиметровой высоты без всякого парашюта.
Воздух взорвался.
Вместо того чтобы разбиться о бетон, парень закрутился в немыслимом сальто, выпустив из подошв ботинок тончайшие лезвия из первородного льда. Коснувшись наклонного металлического направляющего рельса, он заскользил по нему вниз с оглушительным свистом, высекая ледяную крошку и разгоняясь до скорости спорткара!
*БАХ! БАХ! БАХ!*
В движении Гарри не целился в девушек. Он стрелял по датчикам освещения, распределительным коробкам и креплениям подвесных платформ.
Зачарованные пули со взрывным эффектом с ювелирной точностью перебивали кабели. Огромные брезентовые чехлы для укрытия техники рухнули сверху, накрыв парящие дроны Сесилии и запутав их винты.
– Мои «Голубые Слезы»! – в ужасе ахнула британка, когда ее оружие рухнуло на пол в шелковой ловушке.
Гарри соскочил с рельса, коснулся пола в мягком перекате и вырос прямо перед Лин-Инь. Китаянка вскрикнула, попытавшись сделать подсечку ногой, но Гарри двигался с грацией Данте: он плавно отклонил корпус назад, пропуская ее удар в миллиметре от носа, перехватил ее за запястье, крутанул вокруг оси и мягким толчком ладони отправил прямиком в объятия бежавшей следом Шарлотты.
Девушки с визгом покатились по полу, запутавшись в собственных юбках.
– Минус две, – хмыкнул Гарри, даже не сбив дыхания.
– СТОЯТЬ! – Лаура выросла перед ним, словно железная стена.
Ее бронированная перчатка метнулась к его горлу в смертоносном захвате спецназа. Но Гарри знал эту школу наизусть — Балалайка вбивала в него контрприемы кулаками своих ветеранов.
Парень не стал блокировать удар. Он сделал шаг вперед, войдя в мертвую зону замаха, его левое плечо жестко встретило грудь немки, сбивая дыхание, а правая рука молниеносно скользнула под ее локоть.
*ХЛОП! ЩЕЛК!*
Гарри не ломал сустав — он нажал на болевую точку в локтевом нерве. Пальцы Лауры мгновенно онемели, и выпавшие из ее руки титановые наручники со звоном были перехвачены Поттером в воздухе.
Следующим движением Гарри завел ее руки за спину, защелкнул наручники на ее собственных запястьях, развернул девушку лицом к стене и с легким смешком отвесил звонкий, смачный шлепок по ее обтянутой форменной юбкой филейной части.
*ШЛЁП!*
Лаура застыла. Ее алый глаз расширился до предела, выдав критическую ошибку процессора. Бледные щеки вспыхнули таким багровым пожаром, что казалось, от них повалит пар.
– Т-ты… ты посмел… отшлепать командира «Черного Зайца»?! – пролепетала она прерывающимся голосом, в котором ярость боролась с совершенно незнакомым, сладким ужасом подчинения.
– Устав вооруженных сил, пункт сорок четыре: наказание за неповиновение старшему по званию, – невозмутимо отчеканил Гарри, отступая на шаг. – Будешь знать, как размахивать железом на моей кухне, валькирия.
В этот момент воздух позади него потеплел.
Сладкий, дурманящий аромат ландышей и нагретого солнцем меда окутал пространство. Габриэль Делакур шагнула вперед. Ее глаза сияли чистым, первозданным сапфировым светом, волосы взметнулись серебряным сиянием, а за спиной проступили призрачные, ослепительные крылья истинной вейлы.
– Гарри… – ее голос звучал, как пение сирен, способное лишить разума любого смертного. – Ты не сможешь поднять руку на меня… Моя магия связывает нас… Посмотри на меня…
Гарри медленно повернулся.
Его глаза на мгновение подернулись поволокой, но в следующую секунду в его сознании вспыхнул ледяной огонь. Он пережил пытки Волан-де-Морта, он ломал ментальные блоки Дамблдора, а тренировки Кирицугу включали в себя погружение в ледяную воду под гипнозом.
– Твоя магия прекрасна, Габи, – мягко произнес он.
Девочка победно улыбнулась, сделав шаг к нему с раскрытыми объятиями…
И в этот момент Гарри достал из кармана маленькую круглую коробочку, открыл крышку и поднес ее к самому носу юной вейлы.
– Но против концентрированного бальзама «Золотая Звезда» шанхайского аптечного синдиката не устоит ни одна магия мира.
Едкий, слезоточивый запах камфоры, ментола, гвоздичного масла и эвкалипта ударил по обостренным чувствам полукровки, словно залп из главного калибра.
– А-А-А-АПЧХИ! – Габриэль зажмурилась, магия мгновенно развеялась, серебряные крылья растаяли, и бедная девочка зачихала так отчаянно, что едва не свалилась на пол, закрывая носик ладонями. – Апчхи! Гарри, ты чудовище! Апчхи!
– Зато нос дышит отлично, мелкая, – ухмыльнулся Гарри, пряча бальзам обратно.
Он сделал два шага назад, запрыгнул на гидравлический подъемник, нажал кнопку аварийного подъема и взмыл на высоту трех метров над полом, оказавшись вне досягаемости для рукопашного боя.
Внизу воцарилась тишина.
Сесилия сидела на полу, запутавшись в брезенте. Лин-Инь и Шарлотта выбирались из кучи ящиков. Лаура стояла у стены с закованными руками, тяжело дыша и пылая пунцовым румянцем. Габриэль утирала нос шелковым платком, шмыгая и сердито сверкая глазами. А на перилах мостика застыла ошарашенная Татэнаси, чей веер впервые замер в неподвижности. Рядом стояла Канзаки, с восхищением и тайной гордостью глядя на своего героя.
Гарри оперся обеими руками на поручни подъемника, оглядывая поверженное женское воинство сверху вниз.
Его лицо больше не выражало насмешки. В нем проступила холодная, железная твердость человека, который привык командовать на линии огня.
– А теперь, – прогремел его голос над залом, – слушайте меня сюда, воспитанницы благородных девиц и грозные пилоты. Цирк окончен.
Девушки невольно затихли, поднимая головы.
– Я терпел ваши выходки со дня прибытия, – чеканил Гарри, и в его голосе звенели стальные нотки. – Я закрывал глаза на дуэли, на выбитые двери, на гранатометы в классах и на шпионаж под моими окнами. Я даже накормил вас обедом, потому что повар слег с болезнью, а смотреть на голодных людей мне противно. И чем вы мне отплатили? Вы загнали меня в канализацию, как беглого каторжника, и устроили делёжку моей шкуры, словно я — бесхозный кусок титана на складе утиля!
Сесилия виновато опустила глаза, теребя край разорванного кружева:
– Гарри… мы не хотели… мы просто…
– Молчать, Олкотт! – оборвал ее Гарри. – Вы вели себя не как элитные пилоты, защищающие честь своих наций, а как базарные торговки! Запомните раз и навсегда: я не трофей. Я не приз в лотерее. И уж тем более я не собираюсь становиться чьей-то «женой», «кухаркой» или «дипломатическим приложением к контракту»!
Он ткнул пальцем в сторону Лауры:
– Бодевих! Если ты еще хоть раз заикнешься про армейский брак — я лично перенастрою систему подачи топлива твоего доспеха так, что он будет летать только задом наперед со скоростью хромой черепахи!
Лаура вздрогнула, но в ее единственном глазу мелькнуло странное, почти благоговейное смирение:
– Так точно… господин командир…
Гарри перевел взгляд на Сесилию и Лин-Инь:
– Олкотт, Хуан! Если я еще раз увижу лазерные целеуказатели или цепи вне тренировочной арены — вы обе будете драить пищеблок зубными щетками до конца учебного года. Вручную. Без использования экзоскелетов!
Китаянка и британка синхронно сглотнули, втягивая головы в плечи.
– Дюнуа! – Гарри посмотрел на съежившуюся француженку. Тон его слегка смягчился, но остался строгим: – Я помог тебе не для того, чтобы ты падала в обморок от каждого куска пирога. Ты пилот третьего поколения. Начни вести себя соответственно.
– Д-да… простите, Гарри-сан… – пролепетала Шарлотта, пряча пылающее лицо в ладонях.
– Габриэль, – Гарри тяжело вздохнул, глядя на шмыгающую носом вейлу. – Я уважаю долг чести твоей семьи. Но мне шестнадцать лет, а тебе четырнадцать. Если твой отец еще раз заикнется о помолвке до того, как ты закончишь школу — я уеду в Антарктиду пингвинов отстреливать. Ты меня поняла?
– Поняла… – тихо всхлипнула Габриэль, надув губки, но в ее синих глазах все равно читалось неистребимое: «Я подожду, пока вырасту, и ты все равно будешь моим!».
Гарри окинул тяжелым взором притихший зал:
– А теперь — условия безоговорочной капитуляции. Назовем это «Токийским мирным договором».
Он вынул из кармана блокнот, вырвал лист и бросил его вниз — зачарованная бумага плавно спланировала прямо в руки Татэнаси:
– Пункт первый: никаких разговоров о свадьбах, помолвках и совместном проживании до окончания академии. Пункт второй: кулинарные дни распределяются строго по расписанию и только за успехи в учебе и боевой подготовке. Никаких взяток и фаворитизма. Пункт третий: моя мастерская и комната отдыха — закрытая демилитаризованная зона. Вход только по предварительной записи через Канзаки.
Канзаки на мостике пискнула от неожиданности, прижав планшет к груди, пока остальные девушки ожгли ее завистливыми взглядами.
– И пункт четвертый, – Гарри криво, хищно усмехнулся, взводя курок «Беретты». – Если кто-то из вас нарушит этот пакт… я перестану готовить. Совсем. Вы будете питаться исключительно стандартными армейскими пайками из сушеной сои и порошкового концентрата водорослей. Ясно?!
– НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! – раздался коллективный стон ужаса. Лишение его божественной стряпни показалось девушкам страшнее трибунала Гааги.
– Вопросы есть? – рявкнул Гарри.
– Никак нет! – хором отозвались кадетки, вытягиваясь по струнке.
– Вольно. Разойдись по казармам и привести форму в порядок. Через сорок минут вечернее построение.
Гарри нажал кнопку спуска подъемника.
Он подошел к Лауре, достал из кармана ключ и с щелчком расстегнул наручники на ее запястьях. Немка потерла затекшие руки, посмотрела на него снизу вверх — ее щеки все еще пылали, но в глазах светилась абсолютная, собачья преданность солдата, нашедшего своего истинного генерала.
– Шницели… по пятницам? – тихо, с робкой надеждой спросила она.
Гарри закатил глаза:
– Если сдашь нормативы по стрельбе без штрафных баллов — сделаю двойную порцию. С брусничным соусом.
Лицо Лауры озарилось таким счастьем, словно ей вручили Рыцарский крест с дубовыми листьями:
– Я выбью сто очков из ста, герр командир!
***
Два часа спустя. Административный сектор, кабинет директора.
За массивным столом из темного дуба сидела Тифую Оримура. Перед ней стояла хрустальная пепельница, полная окурков, и две пустые кофейные чашки. Напротив нее расположился мсье Жан Делакур. Французский дипломат выглядел слегка помятым, но в его глазах читалось глубочайшее уважение.
На мониторе безопасности крутилась запись недавнего побоища в ангаре.
– Невероятно… – покачал головой Делакур, наблюдая, как черноволосый парень шутя обезоруживает элиту пяти государств и ставит их по стойке смирно одним лишь упоминанием меню. – Он сломал тактическое построение за сорок секунд. И подчинил их волю без единого смертельного выстрела. В Министерстве магии Франции лучшие мракоборцы не обладают такой психологической устойчивостью.
– Потому что ваши мракоборцы воюют с хулиганами на палочках, – сухо заметила Тифую, выпуская тонкую струю дыма. – А Гарри воспитывали люди, для которых война — это ремесло выживания. Он не просто пилот. Он прирожденный тактик.
Дверь кабинета распахнулась без стука.
На пороге появился Гарри. Его китель был вычищен, смоляные волосы аккуратно зачесаны назад, а в руках он держал стопку подписанных бланков.
– Чифую-нэ-сан. Отчет о ликвидации дронов «Фантом Таск» и акты дефектовки технического ангара. Ущерб минимален, разбито три прожектора и сорван один брезентовый полог. Оплату спишите с премиального фонда студсовета — Татэнаси сама подписала чек.
Он положил бумаги на стол и коротко поклонился Жану Делакуру:
– Мсье Делакур. Приношу извинения за резкость в отношении вашей дочери. Но правила должны соблюдаться.
Француз поднялся на ноги и крепко пожал руку юноши:
– Не извиняйтесь, Гарри. Вы поступили как истинный джентльмен и мудрый лидер. Моя дочь… немного избалована, но ее сердце чисто. И после того, что я увидел сегодня… Франция будет гордиться тем, что вы носите титул нашего паладина. Дипломатический иммунитет вступит в силу завтра в полдень. Ни один британский чиновник не посмеет ступить на этот остров без риска развязать международный конфликт.
– Благодарю, – спокойно ответил Гарри.
Когда дипломат покинул кабинет, Тифую затушила сигарету и внимательно посмотрела на брата:
– Значит, «Токийский мирный договор»?
– Чистая прагматика, – Гарри устало плюхнулся в кожаное кресло для посетителей, вытянув ноги. – Если бы я не взял контроль над этой стаей, они разнесли бы академию к завтрашнему утру. Женщины с доспехами третьего поколения — страшная сила, Чифую-нэ. Страшнее Пожирателей смерти.
Женщина усмехнулась, в ее глазах промелькнула редкая, скрытая теплота:
– Ты хорошо сработал, Гарри. И с дронами, и с девчонками. Но расслабляться рано.
Она придвинула к нему закрытую красную папку с золотым грифом японской разведки:
– Полчаса назад наши посты перехватили шифрованный магический сигнал из Лондона. Твой побег и официальное признание Францией вызвали в британском Визенгамоте настоящую бурю. Дамблдор созвал экстренное заседание Ордена Феникса. Твой дражайший родитель, Джеймс Поттер, публично поклялся вернуть «заблудшего сына» в лоно семьи любой ценой, даже если придется задействовать наемников или древние родовые ритуалы поиска крови.
Гарри медленно открыл папку.
Его изумрудные глаза скользнули по строкам перехвата. Лицо парня окаменело, превратившись в бесстрастную маску профессионального ликвидатора.
– Поиска крови, говоришь? – его голос упал на октаву ниже, став пугающе тихим. – Они до сих пор думают, что кровь дает им право распоряжаться моей жизнью. Они забыли, что эта кровь была пролита на кладбище, пока их драгоценный Годрик прятался за могильными камнями.
Гарри закрыл папку. Его пальцы сжались,