Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Красная камелия, осколки пустоты и самурайская гордость
Мерное, едва слышное гудение квази-гравитационного реактора наполняло кабинет студенческого совета ощущением скрытой, колоссальной мощи. Черная плазма за толстым кварцевым стеклом цилиндра лениво переливалась маслянистыми искрами, словно запертая в миниатюрной темнице первобытная звезда.
Татэнаси Сарасики медленно отвела кончик веера от переносицы Гарри. Ее губы, еще хранившие след недавней шаловливой улыбки, дрогнули, складываясь в задумчивую, непривычно серьезную линию.
– Значит, другие миры… – негромко произнесла президент, и шелк ее лавандового кимоно тихо зашуршал, когда она откинулась на спинку кресла. – Неуловимый наемник из туманного Альбиона, скрывающий в жилах лед древних родов, водит дружбу с вампирскими чудовищами иных измерений и выменивает у них оружие Судного дня на тихоокеанского тунца. Звучит как бред сумасшедшего из дешевого фантастического журнала… Если бы этот реактор не пульсировал прямо перед моими глазами.
– В этом мире вообще мало нормального, Татэнаси, – Гарри лениво пожал плечами, стряхивая невидимую пылинку с манжета черной рубашки. – Пятьсот вооруженных до зубов девиц летают на спортивных доспехах вокруг школы, пока за ними охотятся международные террористы, а правительственные чиновники делят еще не поделенные патенты. Кот с сигарой на этом фоне — образец адекватности и деловой честности. По крайней мере, он не пытается на мне жениться.
Канзаки, сидевшая рядом, не сводила горящих глаз с тяжелой снайперской винтовки, покоившейся на полу. Ее тонкие пальцы все еще с благоговейным трепетом сжимали металл цилиндра.
– Гарри-сан… – робко, почти шепотом заговорила младшая сестра, боясь нарушить хрупкую тишину комнаты. – Но как мы… как мы замаскируем этот реактор? Техническая комиссия Академии и наблюдатели из Министерства обороны обязательно снимут телеметрию перед показательными боями. Если они увидят квази-гравитационный контур…
– Не увидят, – отрезал парень с невозмутимой уверенностью человека, годами обманывавшего сканеры Скотланд-Ярда и британских мракоборцев. – Мы смонтируем внешний фальшкожух из вольфрамового сплава. Я нанесу руническую гравировку ранга «Скрытие сути» на базовые магистрали. Для любых внешних датчиков этот узел будет выглядеть как экспериментальный японский прототип на базе тяжелых изотопов лития с нестандартным русским контуром охлаждения. Спишем всё на военные разработки Балалайки и ее техников. Совет директоров побоится совать нос в дела «Отеля Москва».
Гарри наклонился вперед, заглянув в темные глаза Канзаки сквозь ее растрепанную челку:
– Главное — ты сама. Ты справишься с этой машиной? Эфирный луч не прощает ошибок в расчетах. Если прицельный комплекс дрогнет на миллиметр — промах на дистанции в двадцать километров составит полсотни метров.
Девушка глубоко вздохнула. Вся ее робость, вся неуверенность забитой семейными ожиданиями младшей сестры словно испарились, сгорели в холодном синем пламени открывшихся возможностей. Она крепче прижала реактор к груди и с удивительной твердостью посмотрела парню прямо в лицо:
– Я… я не подведу вас, Гарри-сан. Мои расчеты баллистики всегда были безупречны. Мне не хватало только мощности. Теперь… теперь я докажу всем, что мой «Утиганэ-Кай» — это не просто тень «Таинственного Тумана» сестры.
– Вот и умница, – Гарри тепло усмехнулся и привычным жестом взъерошил ее волосы, отчего девушка зарделась, но счастливо зажмурилась.
Татэнаси наблюдала за этой сценой, и в глубине ее синих глаз мелькнула редкая, подлинная благодарность. Она знала, как тяжело приходилось Канзаки, как давил на нее клан Сарасики, требуя соответствовать гению старшей сестры. Гарри Поттер за одну ночь дал ее сестре то, чего не могли дать все богатства их семьи — веру в собственный голос и оружие, способное эту веру защитить.
– Что ж, господин вице-президент, – Татэнаси плавно поднялась, раскрывая веер с кокетливым щелчком. – Кажется, студсовет официально вступает в сговор с силами межпространственного Хаоса. Завтра в полночь второй ангар будет полностью закрыт на техобслуживание по моему личному приказу. Мы начнем монтаж. А пока… советую тебе выспаться. Утром тебя ждет нечто пострашнее комиссий Министерства.
– Это что еще? – насторожился Гарри.
– Расписание «Токийского мирного договора», – лукаво подмигнула президент, направляясь к выходу и увлекая за собой сестру. – Сесилия уже выбила себе право на чайную церемонию в беседке, а Лаура составила график пробежек на стрельбище. Доброй ночи, наш непобедимый паладин.
Дверь закрылась, оставив Гарри в одиночестве среди чертежей и остывающего чая.
– Женщины… – вздохнул он, гася настольную лампу. – Настоящие демоны носят юбки и пилотируют экзоскелеты.
***
В это же самое время на другом конце жилого сектора Академии, в традиционной комнате японского стиля третьего общежития, царила напряженная тишина.
Татами пахли свежей соломой. В углу на деревянной подставке покоился длинный тренировочный меч, а на низком столике стояла пустая чашка из-под зеленого чая.
Хоки Синононо сидела в позе сэйдза перед зеркалом, нервно сжимая пальцами ткань белого тренировочного ги. Ее длинные черные волосы, обычно собранные в высокий, тугой конский хвост, сейчас волнами спадали на плечи.
Она не могла уснуть.
Перед ее мысленным взором неотступно стояли события последних дней. Побег Гарри на конвертоплане, его невероятный, сокрушительный поединок с элитой в ангаре, тот оглушительный стыд, когда он назвал их поведение «базарным торгом»… И тот невероятный, сводящий с ума вкус домашнего оякодона, приготовленного его руками.
Она, наследница древней школы кэндзюцу, гордая мечница, привыкшая полагаться лишь на остроту клинка и несгибаемую волю, чувствовала себя беспомощной.
У Сесилии были «Голубые Слезы» — шедевр британской дальнобойной мысли. У Лин-Инь — сокрушительный «Шэньлун». У Лауры — пугающий мощью «Черный Дождь». Даже Шарлотта летала на универсальном «Возрождении». У всех них были персональные машины, ковавшие их статус элиты.
А у нее, подруги детства Ичики и сестры создательницы самой технологии ИС, не было ничего. Только деревянный боккэн и старый учебный «Утиганэ», едва способный выдержать базовые перегрузки.
Внезапно тишину комнаты разорвал резкий, переливчатый электронный писк.
Специальный правительственный коммуникатор, лежавший на тумбочке — зашифрованный канал, прямой доступ к которому имела лишь горстка людей на планете, — вспыхнул ядовито-розовым светом. На защищенном экране заплясали мультяшные белые кролики, размахивающие морковками.
Хоки вздрогнула, подскочила к столику и дрожащими пальцами нажала кнопку приема.
– Слушаю…
– *ХО-О-О-О-КИ-ТЯ-А-А-АН!* – раздался из динамика оглушительный, визгливый, невероятно бодрый голос, от которого уши заложило бы даже у глухого.
На голографической проекции над столом материализовалась фигура девушки.
Белоснежный халат, накинутый прямо поверх короткого платьица, пара длинных механических кроличьих ушей на ободке, весело подергивающихся в такт движениям, и огромные фиолетовые глаза, за толстыми линзами которых скрывался самый опасный, гениальный и непредсказуемый мозг двадцать первого века.
Табанэ Синононо зависла в воздухе, яростно крутясь вокруг своей оси на фоне какого-то невероятного, явно внеземного лабораторного комплекса, залитого неоновыми огнями.
– Сестра?.. – выдохнула Хоки, невольно отступая на шаг. – Где ты?! Почему ты звонишь по открытой линии?! За тобой же охотятся спецслужбы всех стран мира!
– *Ой, да брось ты эти глупости, Хоки-тян!* – Табанэ беззаботно отмахнулась, надув губки. – *Эти унылые дяденьки в черных пиджаках не могут поймать даже собственный хвост, а уж вычислить мой квантовый туннельный прокси-сервер через спутники Юпитера — тем более! Лучше расскажи сестренке, как у тебя дела? Ты хорошо кушаешь? Не обижают ли тебя злые девочки? А главное… КАК ТАМ МОЙ ЛЮБИМЫЙ ИЧИКА-КУН?!*
– С Ичикой все в порядке, – нахмурилась Хоки, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. – Он учится. Тренируется.
– *И всё-ё-ё?* – Табанэ подозрительно прищурилась, ее кроличьи ушки забавно встали торчком. – *А вот мои разведывательные нано-дроны, которые я запустила в вентиляцию вашей школы, докладывают совершенно другое! Там творится сплошное веселье! Какой-то загадочный черноволосый мальчик с пистолетами и шрамами раздает всем щелбаны, стреляет в воздухе, словно герой гонконгских боевиков, и кормит вас ресторанными шедеврами! Чифую-тян ходит довольная, Ичика бегает за ним хвостиком, а вы, глупые курочки, устроили настоящую войну за его фартук!*
Лицо Хоки мгновенно залило краской.
– Э-это не так! – выпалила она, сжимая кулаки. – Никто не устраивал войну! Поттер… Гарри-сан просто… он староста класса и вице-президент! Он навел порядок!
– *Ага-а-а! «Гарри-сан»!* – Табанэ хитро, по-лисьи захихикала, потирая ладошки. – *Какая интонация! Какой румянец на щечках моей строгой самурайской сестренки! А ведь этот мальчик действительно уникален… Когда он развернул свой доспех над заливом, мои датчики зафиксировали нечто невероятное. Квантовый резонанс… но с отрицательной энтропией! Температура ядра упала почти до абсолютного нуля, а стабильность только возросла! Это противоречит всем моим формулам! Это… это восхитительно! Я обязательно должна вскрыть его и посмотреть, что у него внутри!*
– Не смей трогать его, Табанэ! – неожиданно для самой себя рявкнула Хоки, и ее голос звенел неподдельной яростью. – Он наш союзник! Он… он защитил Академию!
В проекции повисла короткая пауза.
Табанэ перестала кривляться. Ее кроличьи ушки плавно опустились, а фиолетовые глаза стали пугающе ясными, глубокими и проницательными. Создательница технологии ИС внимательно посмотрела на младшую сестру.
– *Вот как…* – тихо, без тени шутовства произнесла ученая. – *Значит, он важен для тебя. Даже важнее, чем глупый Ичика-кун, который до сих пор не может понять разницу между дружбой и романтикой.*
Хоки прикусила губу, не зная, что ответить. Сердце в груди колотилось, как бешеное.
Табанэ вздохнула, поправила халат и вдруг мягко, тепло улыбнулась:
– *Ты ведь страдала из-за того, что осталась позади всех, правда, Хоки? Смотрела, как другие взлетают в небо, а ты остаешься на земле со своим деревянным мечом.*
– Я тренируюсь каждый день! – глухо отозвалась мечница, опуская голову. – Мое тело готово… но машина…
– *Машина готова тоже,* – перебила ее Табанэ.
Хоки вскинула голову, широко раскрыв глаза:
– Что?..
Табанэ щелкнула пальцами. В воздухе рядом с ней развернулась трехмерная голограмма доспеха, от вида которого у Хоки перехватило дыхание.
Это был шедевр. Истинный венец инженерной мысли, рядом с которым блекли даже «Черный Дождь» и «Голубые Слезы».
Доспех был выполнен в агрессивных, хищных красно-белых тонах, напоминавших лепестки цветка камелии, упавшие на свежий снег. За спиной пилота возвышались массивные подвижные крылья-стабилизаторы с соплами сверхсветового сдвига, на бедрах крепились ножны для двух парных мечей невероятной длины — толстого силового клинка «Амагацуки» и тонкого рассекающего лезвия «Караварэ». Но главным было не оружие.
В центре кирасы сияло алое, пульсирующее сердце.
– *Четвертое поколение,* – торжественно произнесла Табанэ, и ее голос звучал с гордостью творца, превзошедшего законы природы. – *Единственный в мире доспех, способный к прямому «Сложенному Сдвигу» пространства без потери кинетической энергии. Полная синхронизация с нервной системой пилота. Персональный боевой искусственный интеллект высшего ранга.*
– Как… как его имя? – завороженно прошептала Хоки, не в силах оторвать взгляд от алого клинка на экране.
– *«Акацубаки»,* – улыбнулась Табанэ. – *Красная Камелия. Цветок, который не осыпается лепестками, а падает на землю целиком, омытый кровью битвы. Я создала его специально для тебя, сестренка. Никакое правительство, никакие военные не смогут прикоснуться к нему. Он откликается только на твою кровь и твой дух.*
– Табанэ… – у Хоки перехватило горло. Слезы обожгли веки. – Почему сейчас?..
– *Потому что время пришло,* – лицо ученой снова озарилось лукавой усмешкой. – *Мир начинает трещать по швам, Хоки-тян. Те дроны «Фантом Таск» были только первой ласточкой. А главное… ты ведь не хочешь выглядеть беспомощной школьницей на фоне этого опасного британского стрелка? Скоро «Акацубаки» прибудет на остров. Готовься, самурайка. Покажи своему Гарри Поттеру, на что способна истинная японская сталь!*
– Он не мой!.. – попыталась вскрикнуть Хоки, но экран уже погас, оставив после себя лишь растаявшую фигурку кролика и тихое эхо безумного смеха сестры.
Хоки осталась стоять посреди темной комнаты.
Ее кулаки были сжаты с такой силой, что ногти впивались в ладони. В груди бушевал пожар. «Акацубаки». Доспех четвертого поколения. Сила, способная рассекать само пространство.
И мысль, обжегшая ее разум подобно раскаленному клинку: *«Теперь я смогу встать рядом с ним. Не за его спиной… а плечом к плечу»*.
Спать она больше не могла. Накинув поверх тренировочного ги легкую форменную куртку и подхватив свой верный боккэн, Хоки тихо выскользнула из общежития, направляясь туда, где свежий ночной ветер мог остудить ее пылающие щеки — на крышу главного корпуса.
***
Послеполуденное солнце следующего дня заливало широкую бетонную вертолетную площадку крыши теплым, золотистым светом.
После утреннего урагана на занятиях, где Сесилия и Лин-Инь устроили словесную дуэль за право сидеть ближе к вице-президенту, а Лаура Бодевих явилась на урок тактики с идеально начищенными сапогами и демонстративно положила на парту блокнот с надписью «Боевой рацион господина командира», в Академии наступил долгожданный, благословенный час отдыха.
Гарри Поттер использовал этот час с максимальной пользой для своего душевного здоровья.
Он сбежал.
Заблокировав пожарный выход тончайшей ледяной пластиной, которую не смогли бы вскрыть даже отмычки студсовета, Гарри устроился в тени массивного вентиляционного короба на самом краю крыши.
Здесь было тихо. Морской бриз доносил соленый запах залива и крики чаек.
Парень лежал на широкой деревянной скамье, закинув ногу на ногу и подложив под голову свернутый форменный китель. На нем была лишь тонкая черная водолазка, подчеркивавшая широкие плечи, и свободные брюки. В зубах привычно торчала палочка от вишневого чупа-чупса, а на коленях лежал увесистый, толстый том японской манги с яркой, агрессивной обложкой.
*Muv-Luv Alternative*.
Гарри медленно перелистывал страницы, и его изумрудные глаза с профессиональным интересом вчитывались в панели ожесточенных механизированных боев.
– Тактический поверхностный истребитель «Сирануи», – бормотал он сам себе, цокая языком. – Спаренные 36-миллиметровые пушки, прыжковые двигатели на бедрах, штурмовой нож в ножнах на предплечье… Никаких дурацких энергетических юбок, никаких декольте на броне. Чистая функциональность для мясорубки с чудовищами. Вот это я понимаю — военная инженерия. Не то что наши летающие корсеты с лазерными указками.
Он перевернул страницу. На развороте красовался фиолетовый «Такэмикадзути» — элитный доспех императорской гвардии, разрубающий гигантского монстра класса «Форт» огромным мечом. А на врезке рядом был крупный план пилота: молодая девушка с длинными темными волосами, собранными в безупречный высокий хвост, в строгой военной форме, с холодным, непреклонным взглядом истинного воина и родовой катаной в руках.
Мэя Мицуруги. Наследница древнего самурайского рода, избравшая путь меча и долга.
Гарри замер, разглядывая рисунок. На его губах сама собой появилась легкая, искренняя улыбка — без привычного наемнического сарказма или усталости.
– Вот ведь… – протянул он вслух, обращаясь к чистому небу над головой. – Идеальная женщина. Никаких истерик, никаких гранатометов в классной комнате, никакой дурацкой ревности. Гордая, строгая, владеет клинком лучше любого мужчины, готова умереть за свои идеалы… и этот хвост ей дьявольски идет. Настоящая самурайка. Вот с такой мечницей я бы с удовольствием разделил окоп и паек…
– С… с какой еще мечницей?!
Голос, раздавшийся прямо над его ухом, сорвался на высокое, сдавленное сипение.
Гарри даже не вздрогнул. Рефлексы наемника зафиксировали приближение шагов еще три минуты назад, но он сознательно проигнорировал их, наслаждаясь теплым ветром.
Он лениво скосил глаза.
Возле вентиляционного короба, вцепившись обеими руками в деревянный боккэн так, что побелели костяшки пальцев, стояла Хоки Синононо.
Девушка застыла в нелепой, окаменевшей позе. Ее грудь под форменным жакетом тяжело вздымалась, дыхание сбилось, словно она пробежала марафонскую дистанцию. Но главным было ее лицо.
Бледная кожа Хоки окрасилась в такой густой, пылающий, сокрушительный пунцовый цвет, что казалось, ее щеки вот-вот задымятся. Румянец залил аккуратные ушки, шею и скрылся под воротником рубашки. Ее темные глаза были распахнуты до предела, мечась между раскрытой мангой на коленях Гарри и лицом самого парня.
– О, Хоки, – невозмутимо поздоровался Гарри, не меняя позы и перекатив леденец за щекой. – Пришла проверить посты? Или Чифую-нэ-сан снова отправила тебя искать меня для раздачи дежурств?
– Т-ты… – выдавила из себя мечница, и ее нижняя губа мелко задрожала. – Ты… что ты сейчас сказал?!
– Я? – Гарри приподнял бровь с тем самым невинным, издевательским выражением лица, которому он научился у Джозефа Джостара в моменты величайших тактических провокаций. – Я читал высокохудожественную графическую литературу о борьбе человечества против инопланетных захватчиков. Очень познавательно. Баллистика прыжковых модулей прописана с потрясающей точностью.
– Не про модули! – Хоки сделала шаг вперед, ее боккэн угрожающе дернулся, указывая прямо на страницу манги. – Ты сказал… ты сказал «идеальная женщина»! И про… про самурайку! И про… ПРО ХВОСТ!
Она ткнула пальцем в изображение Мэи Мицуруги.
Гарри перевел взгляд с рисунка на саму Хоки.
Параллель была настолько очевидной, кричащей и безупречной, что не заметить ее мог только слепой.
Тот же высокий, тугой конский хвост из смоляных волос, стянутый белой лентой. Те же строгие, классические японские черты лица. Та же несгибаемая, прямая осанка человека, с детства державшего в руках боевую сталь. Даже разрез глаз и гордый, слегка надменный изгиб бровей казались скопированными с одной матрицы.
Разница была лишь в том, что нарисованная Мэя Мицуруги смотрела с бумаги со стальным хладнокровием, а живая Хоки Синононо стояла перед ним, готовая сгореть от стыда на месте, задыхаясь от переполнявших ее девичьих эмоций.
В голове Гарри на долю секунды включился циничный голос Кирицугу: *«Отступи. Сведи все к шутке. Избегай эмоциональных привязок»*.
Но следом проснулась шальная натура Данте, помноженная на хулиганский азарт Рё Саэбы.
Гарри медленно захлопнул том манги, со смачным щелчком вытащил леденец изо рта и сел на скамье, скрестив ноги по-турецки. Его изумрудные глаза весело прищурились, оглядывая вспыхнувшую девушку с ног до головы.
– Ну да, – спокойно подтвердил он, опираясь подбородком на кулак. – Сказал. А что такого? Мэя Мицуруги — великолепный персонаж. Сильная, верная долгу, не разменивается на пустые истерики. И да, мне нравятся девушки с традиционным воспитанием, которые умеют держать меч и не боятся трудностей. Это редкое качество в наше время.
Хоки судорожно сглотнула. Ее разум окончательно заклинило.
*«Ему… ему нравятся такие девушки?!* – колоколом звенело в ее пылающей голове. – *Традиционные?! С мечом?! С хвостом?! Но ведь это… это же буквально я! Он… он только что описал меня?! Прямо вслух?!»*
Она попыталась принять строгий, самурайский вид, выпрямилась, вздернула подбородок, но предательский румянец сделал эту попытку абсолютно беспомощной:
– Э-это просто нарисованная картинка! Нельзя сравнивать вымышленных персонажей с настоящими людьми! И… и вообще! Настоящие самураи не думают о таких… глупостях, как «разделить окоп»! Путь меча — это путь абсолютного очищения разума от мирских страстей!
– Правда? – Гарри тихо, бархатно рассмеялся, поднимаясь со скамьи.
Он был выше ее на полголовы. Его шаг был абсолютно бесшумным. В два движения он сократил дистанцию, оказавшись прямо перед Хоки.
Девушка от неожиданности вжалась спиной в шершавую стену вентиляционной шахты. Ее боккэн уперся концом в пол.
Гарри наклонился чуть вперед. Запах пороха, холодного металла и сладкой мяты от его леденца окутал Хоки, заставив ее сердце совершить кульбит и уйти куда-то в район пяток.
– А по-моему, Синононо, – его голос упал до полушепота, вибрируя у самого ее уха, – клинок в руках женщины становится по-настоящему смертоносным лишь тогда, когда ей есть кого защищать. Пустой меч без страсти — это просто кусок заточенного железа.
Парень медленно поднял руку. Хоки зажмурилась, ожидая насмешки или щелчка по носу…
Но Гарри лишь осторожно, удивительно бережно коснулся кончиками пальцев шелковой белой ленты, стягивавшей ее черные волосы на затылке. Легкое, почти невесомое прикосновение заставило по спине девушки пробежать табун ледяных мурашек.
– Тебе идет этот хвост, Хоки, – негромко произнес он, и в его голосе не было ни капли издевки. Только спокойное, мужское признание. – Гораздо больше, чем этой нарисованной генеральше. В ней нет жизни. А в тебе — есть. И огонь, и сталь.
Хоки распахнула глаза.
Она смотрела в его изумрудный, пронзительный взгляд, в котором больше не было брони наемника. Там была глубина человека, прошедшего сквозь ад, отвергнутого собственной семьей, но не потерявшего способности видеть чужую боль и чужую силу.
– Г-Гарри… – выдохнула она, забыв про фамилию, про субординацию, про весь мир вокруг.
Ее пальцы разжались. Тренировочный меч со стуком упал на бетон крыши.
Она стояла перед ним — уязвимая, с пылающими щеками, с бешено бьющимся сердцем, не зная, куда деть руки. Вся ее самурайская броня, которую она выстраивала годами одиночества, рассыпалась от пары простых, искренних слов.
Гарри усмехнулся, отступил на полшага назад, возвращая дистанцию, и подобрал ее боккэн с пола, протягивая рукоятью вперед:
– Держи оружие крепче, мечница. Меч нельзя ронять. Особенно когда на носу командные учения.
Хоки неуверенно взялась за рукоять, ее пальцы на мгновение накрыли его ладонь — теплая, мозолистая рука стрелка, покрытая тонкими шрамами. Она втянула воздух сквозь зубы, пытаясь вернуть контроль над голосовыми связками:
– Ты… ты самовлюбленный, наглый варвар, Поттер.
– Знаю, – Гарри широко, нагло оскалился в стиле Рё Саэбы, подмигнув ей. – За это меня и любят в пяти странах мира. Ну так что привело тебя на крышу, кроме желания подслушать мои литературные изыскания?
Хоки опустила глаза на свой меч. Румянец медленно сходил с ее щек, сменяясь глубокой, сосредоточенной решимостью. Она вспомнила ночной звонок. Вспомнила алые крылья «Акацубаки».
– Табанэ выходила на связь, – тихо произнесла она.
Гарри мгновенно подобрался. Весь налет шутовства слетел с него, глаза снова превратились в холодные изумрудные призмы:
– Создательница ядер? Что ей нужно?
– Она… она создала для меня персональный доспех, – Хоки подняла голову, встречая его взгляд уже без смущения — взглядом воина, принявшего судьбу. – Четвертое поколение. «Акацубаки». Доспех со сложенным пространственным сдвигом и прямым резонансом крови. Он прибудет на остров через пару дней.
Гарри присвистнул. Негромко, но выразительно:
– Четвертое поколение… Черт возьми. Твоя сестрица действительно гений, хоть и с наглухо сорванной крышей. Доспех такого класса нарушит весь баланс сил в Академии. Правительство Японии попытается наложить лапу на машину в ту же секунду, как она коснется посадочной полосы.
– Не наложит, – Хоки гордо вздернула подбородок. – Он настроен только на мою ДНК. Но… Гарри.
Она замялась, слегка прикусив губу:
– Искусственный интеллект машины… Табанэ сказала, что он будет развиваться вместе со мной. Я никогда не управляла машинами такого уровня. Базовый тренажер «Утиганэ» — это детская игрушка по сравнению с тем, что она описала. Если я потеряю контроль…
Гарри посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. Затем он поднял с скамьи свой китель, встряхнул его и перебросил через плечо.
– Не потеряешь, – твердо сказал он. – Потому что мы начнем тренировки сегодня вечером.
– Мы?.. – моргнула Хоки.
– Ты, я и доспех Канзаки, – пояснил Гарри, подходя к двери пожарного выхода и снимая тонкую ледяную печать одним щелчком пальцев. – У Канзаки теперь есть реактор с эфирным лучом, у тебя будет машина четвертого поколения. Чифую-нэ-сан выделит нам закрытый полигон «Омега» под предлогом калибровки систем студсовета. Я научу тебя двигаться не по правилам спортивных турниров, Хоки. Я научу тебя выживать в реальном бою, где нет судей, а противник стреляет на поражение.
Он взялся за ручку двери, обернулся и снова окинул ее тем самым насмешливым, теплым взглядом:
– И спрячь свой боккэн в чехол. А то выглядишь в точности как Мицуруги перед атакой на улей пришельцев. Мне, конечно, нравится… но другие кадетки могут неправильно понять.
– ПОТТЕР! – вскрикнула Хоки, снова заливаясь пунцовой краской и замахиваясь мечом, но Гарри уже юркнул в дверной проем, и по лестнице раскатился его беззаботный, искренний смех.
Дверь захлопнулась.
Хоки осталась стоять на залитой солнцем крыше.
Ветер трепал ее длинный черный хвост, шелковая лента ласково касалась шеи в том самом месте, где еще минуту назад были его пальцы.
Она медленно прижала ладонь к груди. Сердце под тонкой тканью билось ровно, мощно и уверенно. Впервые за долгие годы одиночества и страха остаться бесполезной тенью великой сестры, Хоки Синононо чувствовала абсолютный покой.
– «Красная Камелия»… – прошептала она в бескрайнее синее небо. – Берегись, Гарри Поттер. На полигоне я покажу тебе, на что способна твоя «идеальная самурайка». И попробуй только не оценить мой удар.
Она развернулась и легкой, пружинящей походкой мечницы направилась к выходу, крепко сжимая рукоять своего клинка.