Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Кровные узы и кулинарная дипломатия
Вечерний бриз с Токийского залива пах озоном, водорослями и разогретым авиационным керосином. В четвертом техническом ангаре царил полумрак, рассекаемый лишь тусклым светом дежурных прожекторов и мерцанием голографических терминалов.
Тифую Оримура стояла на галерее второго яруса, опершись ладонями на металлические перила. Ее тяжелый, цепкий взгляд был прикован к фигуре внизу.
Гарри Поттер сидел прямо на бронированном крыле своего нового «Терминатора», свесив ноги в промасленных армейских брюках. Белый форменный китель валялся на ящике с инструментами, рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья, испещренные тонкими белыми шрамами. В зубах парень держал миниатюрный светодиодный фонарик, а в руках виртуозно крутил калибровочный ключ, подтягивая тяги всеракурсного сопла. Он не просто настраивал машину — он словно вел с ней неслышный, интимный диалог. Ни суеты, ни лишних движений. Каждое касание — хирургически точное, скупое и уверенное.
Тифую медленно выпустила струйку горьковатого сигаретного дыма в вентиляционную вытяжку.
В этом мальчишке было нечто, что заставляло ее железное самообладание давать трещины. И дело было вовсе не в том, что он уложил гордость британской аристократии за три минуты и заставил ее рыдать на арене.
Дело было в его глазах.
В них горел тот же самый холодный, колючий огонь, с которым сама Тифую когда-то выходила на ринг первых подпольных турниров ИС, когда мир еще не знал правил, а доспехи рвали плоть пилотов на куски. Та же презрительная усмешка в адрес надутых авторитетов. Та же привычка полагаться только на железо, на собственные рефлексы и на пулю в стволе. И, что пугало больше всего, пугающее внешнее сходство в мимике — эта привычка кривить левый уголок рта, когда ситуация летит ко всем чертям, и манера смотреть на противника чуть исподлобья, оценивая расстояние до сонной артерии.
«Ичика — первый парень на планете, способный активировать ядро. Гарри — второй. Вероятность случайного совпадения стремится к абсолютному нулю», — стучала в висках холодная мысль.
Оримура затушила окурок о рифленый настил, бросила фильтр в урну и неслышной, хищной походкой спустилась по винтовой лестнице вниз.
Подошвы ее строгих туфель даже не скрипнули по бетону, но Гарри не обернулся лишь потому, что уже знал о ее приближении. Еще за двадцать шагов его правая рука машинально легла на рукоять вороненой «Беретты», лежавшей на бронеплите рядом с ним, и лишь затем расслабилась.
– Для инструктора вы слишком тихо крадетесь, мэм, – не вынимая фонарика изо рта, пробормотал Гарри. – В Роанапуре за такую походку стреляют на звук, не спрашивая документов.
– В Роанапуре я бы свернула тебе шею еще до того, как твой палец коснулся спуска, – ровным, бархатным баритоном отозвалась Тифую, останавливаясь у самого края гидравлической платформы.
– Охотно верю. У вас аура тяжелее, чем у полковника десантников после трехдневного запоя.
Гарри спрыгнул с двухметровой высоты, приземлившись на согнутые ноги мягко, словно дворовый кот. Выплюнув фонарик в ладонь, он вытер испачканные графитовой смазкой пальцы о ветошь и вопросительно изогнул бровь:
– Опять бумаги? Если вы пришли заставить меня заполнять журнал учета расхода вольфрамовых сердечников, то я официально объявляю себя глухонемым буддистом.
Тифую не ответила. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Ее высокая, статная фигура нависла над парнем, но тот даже не моргнул, привычно удерживая зрительный контакт с легкой, нагловатой ленцой Данте, готового к драке.
Женщина внезапно подняла руку. Гарри инстинктивно напрягся, готовый уйти нырком под удар, но пальцы Тифую лишь властно и резко коснулись его взъерошенных черных волос на затылке.
*Щелк.*
– Ау! – Гарри отпрянул, театрально схватившись за голову и прищурив один глаз в стиле Джозефа Джостара. – Святая инквизиция, женщина! Что за первобытные методы воспитания?! Я, между прочим, за неприкосновенность частной собственности! Моя шевелюра — национальное достояние Великобритании!
– У тебя перхоть на воротнике, – не моргнув глазом соврала Тифую, пряча в кулаке выдернутый волосок с черной луковицей. – Завтра на построении чтобы выглядел как подобает старосте. И вымой руки. От тебя несет оружейным нагаром за милю.
Она развернулась на каблуках и зашагала прочь, оставив Гарри недоуменно почесывать затылок.
– Психованная семейка, – проворчал он себе под нос, возвращаясь к гаечному ключу. – Один тупит как бревно, вторая дерется как тайсон в юбке. И за что мне эта карма?..
***
Секретный медицинский сектор Академии ИС находился тремя уровнями ниже главного командного бункера. Доступ сюда имели ровно три человека: сама Тифую, председатель попечительского совета и ведущий генетик правительственного научного фонда.
В стерильной белизне лаборатории мерно гудели центрифуги. В воздухе витал запах антисептиков и жидкого гелия.
Пожилой седой японец в защитных очках снял пробу с анализатора ДНК и с недоверием посмотрел на экран терминала, где с бешеной скоростью выстраивались цепочки нуклеотидов. Графики флуоресцентной гибридизации пылали алыми маркерами совпадений.
– Невероятно… – пробормотал старик, протирая глаза платком. – Тифую-сан, вы уверены, что образец взят у британского кадета?
Тифую стояла позади него, скрестив руки на груди. Выражение ее лица было высечено из гранита, но побелевшие костяшки пальцев выдавали колоссальное внутреннее напряжение.
– Результат, доктор Кэндзи. Без лишней лирики.
– Мужская Y-хромосома несет на себе следы редчайшей мутации теломеразного комплекса, абсолютно идентичной той, что мы выявили у Оримуры Ичики, – старик нажал клавишу, разворачивая трехмерную проекцию двух спиралей. – Но это не всё. Митохондриальная ДНК… совпадение по женской линии составляет шестнадцать и четыре десятых процента.
Тифую на мгновение задержала дыхание:
– Поясните для военных.
– Это не совпадение и не статистическая погрешность, – доктор повернулся к ней, нервно постукивая пальцем по стеклу планшета. – Ваши родовые корни по материнской линии… клан Синононо и ветвь вашей бабушки, происходившей из старинного японского рода, чьи следы теряются в Европе начала двадцатого века. Мать этого мальчика несет в себе прямые генетические маркеры вашей семьи. Если говорить юридическим и медицинским языком… Гарри Поттер приходится вам и Ичике троюродным братом.
Тишина в лаборатории стала оглушительной.
Тифую медленно закрыла глаза, вспоминая обрывки семейных легенд, которые когда-то шепотом рассказывала ей мать. О девушке с редким духовным даром, которая в тридцатых годах уехала в Англию и вышла замуж за представителя древней европейской аристократии, навсегда оборвав связь с родиной.
«Поттеры… Блэки… Значит, вот откуда в нем эта порода. Вот почему квантовые ядра ИС откликаются на него. Дело не в половой принадлежности. Дело в уникальном генетическом коде нашей крови».
– Подготовьте официальное заключение с грифом особой секретности, – Тифую открыла глаза. В них больше не было сомнений — лишь стальная, абсолютная решимость старшей сестры, нашедшей потерянную часть стаи. – И свяжитесь с министерством юстиции. Я оформляю единоличную опеку над несовершеннолетним кадетом Поттером в соответствии с чрезвычайным протоколом о защите стратегических пилотов.
– Но Тифую-сан! Британское министерство…
– Плевать я хотела на Британию, – отрезала она. – Они бросили его в своей закрытой дыре. Они не дали ему ничего, кроме умения убивать и чинить оружие в подворотнях. Отныне этот мальчик — Оримура. И любой, кто попытается оспорить это право, будет иметь дело с моим мечом.
***
Где-то в тысяче километров от Токио, в глубине дрейфующей подводной исследовательской базы, залитой неоновым розовым и фиолетовым светом, раздался звонкий, безумный смех.
– Ва-а-ай! Хи-хи-хи! Какая прелесть! Какой восхитительный поворот сюжета!
Табанэ Синононо — гений, перевернувший судьбу человечества, создательница каждого из четырехсот шестидесяти семи существующих ядер ИС — кружилась на компьютерном кресле, прижимая к щекам длинные плюшевые заячьи уши своего ободка. Перед ней в воздухе парили десятки голографических окон, взломавших правительственную базу данных за три с половиной секунды.
На экранах мелькали графики ДНК Гарри, видеозапись его боя с Сесилией и телеметрия русского «Терминатора».
– Моя грозная Чи-тян нашла себе нового родственничка! – Табанэ захлопала в ладоши, болтая ножками в полосатых гольфах. – И он не просто милашка с пушками! Посмотрите на эти температурные датчики! Охладители Су-37 работали с отрицательным коэффициентом энтропии! Он генерирует холод… настоящий, первородный квантовый холод прямо из нервной системы!
Она придвинулась ближе к экрану, и ее фиолетовые глаза вспыхнули пугающим, маниакальным восторгом высшего разума:
– Ичика-кун был моим первым белым холстом… Но этот черноволосый грубиян… он же готовое произведение искусства! Ох, сколько потрясающих модификаций можно навесить на его ядро! Сколько безумных экспериментов! Надо срочно отправить Хоки проведать обстановку… Моя глупая сестренка как раз должна быть где-то рядом. Хи-хи-хи! Держись, Гарри-тян, тетя Табанэ уже приготовила для тебя самые острые игрушки!
***
Тем временем в самой Академии ИС Гарри Поттер в полной мере ощутил на себе всю тяжесть кельтского проклятия удары ранга Е.
Все началось с банального желания выпить кофе.
Школьный автомат в переходе между учебным корпусом и традиционным додзё нагло сожрал стоиеновую монетку, зашипел, выплюнул струю пустого пара и намертво заклинил подачу стаканчика.
– Ах ты кусок бездушного металлолома, – прошипел Гарри, смерив аппарат взглядом профессионального подрывника. – Я тебя сейчас разберу на запчасти и продам местным бомжам на медь.
Он с силой приложил ладонь к боковой панели. Автомат жалобно звякнул, внутри что-то хрустнуло, и из щели для сдачи выкатился… ржавый гвоздь.
– Замечательно. Просто великолепно, – закатил глаза Гарри. – Спасибо, предки, за счастливое детство и щедрую карму. Пойду хотя бы воды найду, пока от жажды не сдох.
Коридор, ведущий к тренировочным залам кэндо, был пуст и тих. Деревянные полированные полы приятно пахли сосной и воском. Гарри лениво брел вперед, заложив руки в карманы и насвистывая мотивчик из «Городского охотника». Проходя мимо центрального додзё, он заметил, что массивная раздвижная дверь сёдзи приоткрыта на пару дюймов, а изнутри доносится мерный шум льющейся воды из умывальника.
«О, цивилизация», – обрадовался Гарри и, ни секунды не сомневаясь, толкнул дверь в сторону.
– Эй, есть тут кто живой? Мне бы кружку…
Слова застряли у него в горле.
В центре залитого солнечным светом зала, прямо напротив оружейной стойки, стояла девушка. Ее длинные черные волосы были стянуты в высокий хвост, достававший почти до колен. Но проблема заключалась не в прическе.
Проблема заключалась в том, что верхняя часть ее тренировочного кимоно была полностью распахнута.
Хоки Синононо — подруга детства Ичики, мастер кэндо национального уровня и первокурсница с самым взрывоопасным характером в радиусе пятисот миль — как раз заканчивала перевязывать свою пышную, высокую грудь полосой плотной белой ткани сараси. Ткань натянулась, подчеркивая безупречную линию талии, рельефный девичий пресс и капли пота, блестевшие на бархатистой коже после изнурительной тренировки.
Взгляды пересеклись.
Изумрудные глаза Гарри встретились с янтарно-карими глазами Хоки.
Пауза длилась ровно три удара сердца. В воздухе материализовалась такая плотная, концентрированная жажда убийства, что даже призраки старых самураев на свитках предпочли бы испариться.
– Оу, – только и смог выдать Гарри, приподняв бровь в манере Рё Саэбы. – У вас тут… отличная вентиляция. И намотка сараси, кстати, с технической точки зрения неправильная: пережимает лимфоузлы под левой лопаткой, удар слева будет смазанным.
Лицо Хоки сначала стало белым как мел, затем приобрело цвет перезревшего томата, а в следующую секунду ее глаза вспыхнули багровым пламенем первобытной ярости.
– Т-Т-ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы! – ее визг, казалось, выбил пару стекол в витражах. – ИЗВРАЩЕНЕЦ! ГРЯЗНЫЙ ПЛЕБЕЙ! СДОХНИ-И-И-И!
Она даже не стала запахивать кимоно. Ее рука метнулась к стойке с оружием.
*ВЖУХ!*
Тяжелый дубовый боккэн со свистом рассек воздух там, где долю секунды назад находилась голова Гарри.
– Эй! Женщина, остынь! – Гарри ушел назад акробатическим колесом, приземлившись в низкую стойку. – Это была роковая случайность! Чистая теория вероятностей! Я искал кран с водой!
– Я ВЫКОЛЮ ТВОИ БЕССТЫЖИЕ ГЛАЗА И СКОРМЛЮ ИХ КАРПАМ В ПРУДУ! – взревела Хоки, входя в режим берсерка.
Она двигалась с пугающей скоростью. Ее деревянный меч превратился в сплошную стену сокрушительных рубящих ударов. Верхний замах — воздух свистит, словно от лопастей вертолета. Боковой выпад — дуб врезается в деревянную колонну, выбивая щепки размером с палец.
– СВЯТОЕ ДЕРЬМО! – Гарри уворачивался с грацией циркового гимнаста и гибкостью Джозефа Джостара. Он прогибался в пояснице под смертоносными дугами, перепрыгивал через выпады, крутил сальто от стен. – Да ты маньячка! Твой меч зарегистрирован как оружие массового поражения?!
– ЗАМОЛЧИ! – Хоки нанесла сокрушительный диагональный удар «Кэса-гири», целясь прямо ему в ключицу.
Гарри понял: шутки кончились. Если эта полоумная попадет, ключицу придется собирать по осколкам с помощью магии.
Его взгляд мгновенно оледенел. Внутренний таймер переключился на боевой режим наемника.
Когда тяжелый брус дерева находился в трех дюймах от его плеча, Гарри не стал уклоняться. Он сделал резкий шаг вперед, входя в мертвую зону атаки. Его левая рука, обвитая едва заметным морозным маревом, хлестко ударила по запястьям Хоки, сбивая вектор силы, а правая ладонь мягко, но неотвратимо легла на рукоять боккэна прямо между ее пальцами.
Идеальный захват мастера ближнего боя.
Резкий проворот кисти — и деревянный меч с глухим щелчком вылетел из рук опешившей девушки, взмыл под потолок и с треском воткнулся в балку перекрытия.
Хоки покачнулась по инерции, потеряв равновесие, и рухнула вперед. Гарри машинально подхватил ее за талию, прижав к себе, чтобы она не расшибла лоб о паркет.
На секунду они замерли. Полуобнаженная, тяжело дышащая мечница, чья грудь упиралась в его рубашку, и Гарри, удерживающий ее одной рукой, а второй готовый блокировать возможный удар коленом в пах.
– Пусти… – прошипела Хоки сквозь зубы, ее глаза метали молнии, а лицо пылало от стыда. – Я убью тебя голыми руками…
– Слушай меня внимательно, бешеная самурайка, – голос Гарри стал пугающе низким, вкрадчивым и ленивым, словно у сытого леопарда. – Если ты сейчас дернешься, я применю захват, которому меня научили бойцы триад в Гонконге. Ты просидишь на шпагате до вечера. Уяснила?
Хоки замерла, с яростью буравя его взглядом, но сопротивляться перестала.
Гарри вздохнул, медленно разжал пальцы и отступил на два шага назад, подняв открытые ладони:
– Во-первых: я постучал, просто дверь была открыта. Во-вторых: смотреть там особо не на что, у Балалайки в Роанапуре шрамы от пуль выглядели куда более впечатляюще. А в-третьих…
Он скользнул взглядом по дальнему углу зала, где на лавке стоял раскрытый двухъярусный ланчбокс.
Внутри лежали обугленные, бесформенные черные комочки, отдаленно напоминавшие омлет тамагояки, и слипшаяся серая масса, которая, судя по всему, когда-то была рисом с овощами. Рядом валялась открытая кулинарная книга для начинающих с закладкой на странице «Как порадовать любимого домашним обедом».
Гарри прищурился. В его голове мгновенно сложился пазл.
«Хоки Синононо. Подруга детства Оримуры Ичики. Комплекс вины за долгое отсутствие, помноженный на чудовищную кулинарную бездарность и желание привлечь внимание главного тупицы всея Японии».
На лице Гарри расплылась широкая, дьявольская ухмылка. Он перевел взгляд с сожженного омлета на покрасневшую мечницу, которая судорожно пыталась запахнуть края кимоно:
– Скажи мне, о грозная воительница… Ты этим химическим оружием собиралась отравить моего драгоценного соседа по комнате?
Хоки задохнулась от возмущения:
– Ч-ЧТО?! Это… это нормальная еда! Я просто немного… передержала огонь! И вообще, какое твое дело до того, что я готовлю для Ичики?!
– Какое дело? – Гарри театрально прижал ладонь к сердцу, включив режим драматического шеф-повара. – Женщина! Убийство по неосторожности карается уголовным кодексом! Этот обугленный кусок белка способен прожечь днище бронетранспортера! Если Ичика это съест, завтра на учениях пилотировать будет некому, а меня заставят отдуваться за двоих!
– Ах ты… да как ты смеешь! – Хоки сжала кулаки, готовая снова броситься в драку, но в ее глазах предательски блеснули слезы обиды и бессилия. – Думаешь, это легко?! Я тренировалась с мечом всю жизнь! Меня не учили варить этот дурацкий рис и резать овощи! А он… он постоянно ест то, что готовит эта наглая китаянка из ресторана!
Гарри хмыкнул. Его напускной цинизм растаял. Перед ним стояла не грозная воительница, а растерянная, отчаянно влюбленная девчонка, чья гордость трещала по швам.
«Эх, Эмия, старый ты сукин сын, твое наследие меня доконает», – мысленно усмехнулся парень.
Гарри подошел к лавке, достал из кармана складной нож и кончиком лезвия подцепил кусочек подгоревшего омлета. Понюхал, скривился и стряхнул в салфетку.
– Слишком много сахара, соевый соус дешёвый, сковороду не прокалили с маслом, а огонь был максимальным вместо среднего, – безжалостно, но спокойно вынес вердикт Гарри.
– Ты… откуда ты знаешь? – шмыгнула носом Хоки, забыв про стыд и запахивая пояс.
– Я жил один с пяти лет, радость моя, – Гарри спрятал нож. – В Англии, если ты не умеешь готовить сам, тебя либо отравят овсянкой из столовой, либо ты сдохнешь с голоду, пока твоя благородная семейка празднует очередную победу твоего ненаглядного братца. Я учился готовить у лучших шефов Гонконга, у итальянских мафиози в Неаполе и у полевых кашеваров в горячих точках.
Он подошел ближе, оперся плечом о деревянную колонну и скрестил руки на груди:
– Предлагаю сделку, Синононо. Ты забываешь про то, что видела меня без стука, не пытаешься пробить мне череп своим дубьем и не жалуешься сестре своего возлюбленного. А взамен…
Гарри вытащил из кармана форменного пиджака блокнот в кожаном переплете и перьевую ручку. Быстрыми, четкими движениями он набросал на чистом листе аккуратную схему с граммовками, температурными режимами и таймингом.
– Что это? – подозрительно прищурилась Хоки, осторожно подходя ближе.
– Это, моя воинственная подруга, рецепт идеального караагэ с хрустящей корочкой в имбирно-чесночном маринаде и секретный способ приготовления прозрачного бульона даси, – Гарри вырвал листок и протянул ей. – Ичика обожает простую, сытную домашнюю еду. Никаких ресторанных изысков Лин-Инь. Настоящий, сочный цыпленок, замаринованный с капелькой саке и яблочного уксуса. Если приготовишь это точно по инструкции — твой ненаглядный проглотит язык вместе с палочками и будет смотреть на тебя как на богиню домашнего очага.
Хоки замерла. Ее пальцы дрогнули, принимая исписанный ровным, красивым почерком листок. Она пробежалась глазами по строчкам: температура масла ровно 170 градусов, двойная обжарка по девяносто секунд, секретная добавка щепотки белого перца…
– Ты… ты серьезно? – она подняла на него растерянные, влажные глаза. – Ты отдаешь мне этот рецепт просто так?
– Не просто так, а в обмен на мирный договор, – Гарри подмигнул ей с обезоруживающей улыбкой Данте. – И еще: завтра после занятий я покажу тебе, как правильно держать нож при нарезке соломкой. Твоя хватка кэндо для кухни не годится — пальцы поотрубаешь.
Щеки Хоки снова вспыхнули, но на этот раз не от ярости, а от глубокого, смущенного румянца. Она торопливо прижала листок к груди, отвела взгляд и тихо, едва слышно пробормотала:
– Спасибо… Гарри-сан. И… извини за меч.
– Проехали, – он махнул рукой, направляясь к выходу. – Только меч с балки сними, а то Тифую увидит — заставит весь пол зубной щеткой драить.
***
Вечернее солнце окрасило кабинет инструктора Оримуры в густые багровые тона.
Гарри вошел без стука, как обычно, засунув руки в карманы. Он ожидал очередного разноса за сломанный автомат с кофе или претензий по поводу несданных отчетов.
Тифую сидела за столом. Перед ней лежала раскрытая папка из плотной черной кожи с золотым тиснением министерства юстиции Японии.
– Садись, Поттер, – ее голос звучал непривычно тихо, без обычной командной стали.
Гарри насторожился. Его боевые рефлексы мгновенно уловили изменение атмосферы. Он медленно опустился на стул напротив, не сводя глаз с лица женщины.
– Если это по поводу Хоки и додзё, то мы заключили перемирие на основе гастрономических интересов, – предупреждающе бросил он.
Тифую даже не шелохнулась. Она придвинула папку к нему:
– Прочти.
Гарри опустил взгляд. Первые же строчки официального документа на двух языках — японском и английском — заставили его зрачки сузиться до булавочных уколов.
«Свидетельство о подтверждении кровного родства третьей степени… Судебное постановление о передаче опеки над несовершеннолетним Гарри Джеймсом Поттером гражданке Японии Оримуре Тифую… Аннулирование исключительных родительских прав четы Поттер на территории Азиатско-Тихоокеанского региона в связи с неисполнением обязанностей по защите и содержанию…»
Воздух в кабинете внезапно стал ледяным. По стеклу окна за спиной Тифую побежали тонкие, хрустальные стрелы инея. Магия первородного льда Гарри взметнулась, готовая сорваться с поводка.
– Что это за шутка? – его голос опустился до свистящего шепота. – Откуда у вас мои генетические данные? Грипхук клялся, что закрыл все каналы утечки!
– Твой волос, – спокойно ответила Тифую, глядя прямо в его бушующие зеленые глаза, не обращая внимания на падающую температуру в комнате. – Вчера в ангаре. Я должна была знать, почему ядро откликнулось на тебя. И почему ты так чертовски похож на меня в молодости.
Гарри сжал кулаки так, что побелели пальцы:
– Вы не имели права. Я не просил ни опеки, ни семьи! Я вычеркнул слово «семья» из своего словаря в тот день, когда мои драгоценные родители оставили меня подыхать в детской ради великого Годрика! Мне не нужны новые надсмотрщики, Оримура-сан! Я наемник! Я сам по себе!
Он резко встал, собираясь развернуться и уйти, разорвав контракт, бросив к черту эту академию, Японию и весь этот чертов мир.
Но Тифую оказалась быстрее.
Она не стала кричать. Она не достала палочку, не применила прием рукопашного боя.
Она просто шагнула к нему, схватила за лацканы расстегнутой рубашки, резко притянула к себе и… крепко, сокрушительно обняла, прижав его голову к своему плечу.
Гарри замер, словно пораженный молнией.
Его тело одеревенело. Руки повисли вдоль туловища. Он был готов к пуле в лоб, к пыточному «Круциатусу», к удару клинка, к предательству и насмешкам. Но он был абсолютно, патологически не готов к тому, что взрослая, сильная женщина просто обнимет его — крепко, пахнущей табаком и оружейным маслом хваткой, в которой не было ни капли жалости.
Только защита. Абсолютная, несокрушимая защита старшей сестры, готовой перегрызть глотку любому, кто посмеет тронуть ее кровь.
– Заткнись, дурак, – негромко, прямо ему в ухо произнесла Тифую. Ее пальцы жестко, почти грубо зарылись в его растрепанные черные волосы. – Ты больше не один. Слышишь меня? В этой стране никто не посмеет назвать тебя «лишним» или «вторым». Ни бородатый старик из твоей Англии, ни твои никчемные родители, ни чиновники из ООН. Ты теперь Оримура. А мы своих не бросаем. Никогда.
Ледяная корка на окнах задрожала и с тихим звоном осыпалась на подоконник хрустальной пылью.
Гарри стоял, уткнувшись носом в темную ткань ее форменного пиджака. Его дыхание сбилось. Где-то в глубине его ожесточенного, выжженного войной сердца лопнула тяжелая, ржавая цепь, сковывавшая его долгие четырнадцать лет.
Он медленно, неуверенно поднял руки и неловко, коротко сжал ее спину в ответ:
– Вы сумасшедшая, инструктор… То есть… сеструха.
– Знаю, – Тифую разжала объятия, отступила на шаг и привычным, скупым движением отвесила ему легкий подзатыльник. – А теперь марш в общежитие, братишка. И если Ичика завтра пожалуется, что ты не поделился с ним секретом жареной курицы — я заставлю тебя драить взлетную полосу до блеска.
Гарри потер затылок, но на его губах впервые за долгие годы расцвела не кривая усмешка циничного наемника, а настоящая, теплая и дерзкая улыбка:
– Не переживай, Чифую-нэ-сан. Курица будет высший класс. Я же все-таки лучший стрелок и повар в этой богоспасаемой дыре.
Он развернулся и вышел в коридор, где его уже ждали взволнованный Ичика, смущенная Хоки, прятавшая за спиной блокнот с рецептами, и сияющая в конце галереи Сесилия с двумя чашками свежезаваренного чая.
Новая битва только начиналась. Но теперь у него был тыл, который стоило защищать.