Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Французский круассан, семейный ужин и бюрократический ад
Школьный коридор Академии «Инфинит Стратос» гудел от новых, совершенно немыслимых слухов. Казалось бы, появление второго парня-пилота в лице Гарри Поттера, оказавшегося к тому же троюродным братом легендарной Брунгильды, должно было исчерпать лимит потрясений на ближайший семестр. Однако руководство учебного заведения, ведомое неисповедимыми путями международных соглашений, решило добить остатки душевного спокойствия кадетов.
В класс 1-1 вошла Тифую Оримура, а следом за ней — невысокий, хрупкий подросток с мягкими золотисто-русыми волосами, аккуратными чертами лица и необычайно добрыми, теплыми глазами цвета спелого янтаря. На нем была стандартная мужская форма академии, сидевшая чуть мешковато в плечах, но удивительно подчеркивавшая общую аристократическую утонченность.
– Слушать команду, – рявкнула Тифую, бросив журнал на стол с таким звуком, будто вбила сваю в палубу линкора. – У нас пополнение. Официальный курсант-представитель Франции, прибывший по программе обмена. Шарль Дюнуа.
Класс замер, после чего аудиторию накрыла волна приглушенных девичьих вздохов.
– Третий?..
– Еще один парень?! Да что происходит с этим годом?!
– Ой, посмотрите, какой он хорошенький… прямо как принц из сказки!
Ичика на первой парте облегченно выдохнул, чувствуя, как мужская диаспора в этой женской цитадели крепнет на глазах. Сесилия Олкотт смерила француза оценивающим взглядом бывалой европейской аристократки, Лин-Инь Хуан раздраженно щелкнула жвачкой, а Хоки Синононо предпочла уткнуться в учебник, до сих пор вздрагивая при мысли о том, сколько еще парней могут случайно вломиться в ее додзё.
А вот Гарри, сидевший позади Ичики и до этого момента самозабвенно рисовавший в тетради чертеж плазменного детонатора для подствольника «Терминатора», медленно поднял глаза.
Его острый, вышколенный взгляд наемника, повидавшего на своем веку сотни переодетых шпионов триад и британских тайных агентов, скользнул по новоприбывшему французу.
*«Узкие, покатые плечи. Походка от бедра, с неестественно зажатым центром тяжести — так двигаются женщины, пытающиеся скрыть природную пластику. Рубашка застегнута на все пуговицы, под ней плотная, стягивающая ткань… Бинты? Сараси? Точно, утяжка груди. И запах… ни капли мужского одеколона, только легкий, едва уловимый французский крем с ароматом цветущей лаванды и белого персика»,* – мгновенно выдал внутренний аналитический модулятор Гарри.
На губах Поттера заиграла та самая плутовская, всепонимающая ухмылка Рё Саэбы.
«О-хо-хо… — мысленно протянул Гарри, облокачиваясь на спинку стула. — Французский принц, значит? Да вы, мадемуазель, держите всех вокруг за слепых котят. Впрочем, учитывая непробиваемую тупость моего новообретенного братца Ичики, у тебя есть все шансы оставаться „мальчиком“ вплоть до выпускного бала».
– Меня зовут Шарль Дюнуа, – мягко, с легким музыкальным акцентом произнес новичок, вежливо поклонившись аудитории. – Я пилотирую специализированный доспех второго поколения «Возрождение». Надеюсь, мы поладим и станем хорошими товарищами.
– Садись на свободное место у окна, Дюнуа, – распорядилась Тифую.
Шарль направился к своему ряду, грациозно лавируя между партами. Поравнявшись с Гарри, француз на мгновение замешкался, ощутив на себе пристальный, насмешливый взгляд изумрудных глаз британца. По спине «юноши» пробежал необъяснимый холодок — Гарри смотрел не на соперника-пилота, а словно раздевал его глазами до самого нижнего белья, прекрасно зная все потаенные секреты.
Гарри незаметно подмигнул опешившему французу и шепнул одними губами:
– *Bienvenue, mademoiselle.*
Шарль споткнулся на ровном месте, стремительно залившись краской до кончиков ушей, но вовремя взял себя в руки, с паническим стуком плюхнувшись за свою парту и уставившись в окно.
«Он знает?! — в ужасе билась мысль в голове замаскированной Шарлотты. — С первого же взгляда?! Кто этот черноволосый демон?!»
***
Субботнее утро наступило с благословенной тишиной.
На выходные кадетам разрешалось покидать территорию искусственного острова и выбираться на большую землю. Для Гарри это было равносильно помилованию: два дня без звонких девичьих воплей, без надзора железной Тифую и без бесконечных графиков дежурств по ангарам.
Они с Ичикой сошли с монорельса на материковой станции. Солнце заливало улицы пригорода Токио мягким золотом, шелестела листва в тихих переулках, а воздух пах жареной выпечкой и выхлопами мопедов.
– Куда мы вообще направляемся, братишка? – поинтересовался Гарри, сладко потягиваясь и зевая с повадками сонного льва. На нем были удобные темные джинсы, армейские берцы и свободная бордовая куртка, под полой которой по привычке покоились две верные зачарованные «Беретты».
– К моим старым друзьям, – улыбнулся Ичика, прибавляя шагу. – Дан и его младшая сестра Ран. Их семья держит традиционную китайско-японскую закусочную. Дан — отличный мужик, мы с ним с начальной школы знакомы, а Ран… ну, она забавная девчонка, хоть и шумная. Они просили обязательно заглянуть, когда узнали, что я выберусь на выходные. А когда я сказал, что приведу своего брата, Дан чуть трубку не выронил!
– Закусочная — это прекрасно, – одобрительно хмыкнул Гарри. – Если меня еще хоть день покормят европейской диетической дрянью из школьного буфета, я начну стрелять по поварам резиновыми пулями в воспитательных целях.
Через десять минут они свернули на колоритную улочку, где над входом в небольшое двухэтажное заведение покачивались красные бумажные фонарики с иероглифами «Семья Готанда».
Едва они переступили порог, как навстречу им из-за барной стойки шагнул высокий, широкоплечий парень с дерзким ежиком каштановых волос и пластырем на переносице. На нем был кухонный фартук, надетый поверх майки, открывавшей мускулистые руки.
– О-о-о! Явился, покоритель женских сердец! – прогремел парень, с размаху хлопнув Ичику по плечу так, что тот согнулся пополам. – А мы уже думали, тебя там девки в гареме на сувениры растащили!
– И тебе привет, Дан… – прохрипел Ичика, потирая плечо. – Хватит душить, познакомься лучше. Это Гарри. Мой… троюродный брат.
Дан Готанда перевел тяжелый взгляд на стоящего рядом Поттера. На мгновение в воздухе повисла пауза, знакомая каждому уличному бойцу: мгновенная оценка стойки, распределения веса и опасности противника. Дан нахмурился, его кулаки сжались.
Гарри лишь криво, нагло усмехнулся в манере Данте, не вынимая рук из карманов куртки:
– Здорово, громила. Царапина на носу свежая. Левый боковой пропустил? Дистанцию не держишь при размене.
Дан моргнул, а затем его лицо расплылось в широченной, зубастой ухмылке:
– Ха! А этот парень мне уже нравится! Ичика всю жизнь мямлит, а тут сразу видно — наш человек! Я Дан. Будем знакомы, Гарри!
Парни сцепились в крепком мужском рукопожатии. Сила хватки обоих заставила бы поморщиться любого профессионального борца, но ни один не подал виду, признавая взаимную крепость костей.
– Ичика-сан! – раздался тонкий, радостный девичий голосок, и из внутренних помещений кухни выпорхнула девушка лет четырнадцати.
Ран Готанда была само очарование: аккуратное каре каштановых волос, выразительные карие глаза, школьная форма средней школы и ослепительная улыбка, предназначенная исключительно для ее кумира детства — Ичики.
– Ты наконец-то пришел! Я так ждала… – начала было она, сияя как начищенный чайник, но внезапно ее взгляд зацепился за Гарри.
Слова застряли у нее в горле.
Гарри, стоявший в лучах полуденного солнца, выглядел как сошедший с постера герой нуарного боевика: высокий, широкоплечий, с небрежной копной смоляных волос, легкой тенью опасной усталости на бледном лице и пронзительными изумрудными глазами, в которых плясали искорки чистого хулиганского обаяния.
– Оу… – Ран мгновенно покраснела до самых кончиков аккуратных ушек, нервно одергивая край плиссированной юбки. – З-здравствуйте…
– Привет, маленькая леди, – Гарри мягко улыбнулся, слегка склонив голову с безупречной английской галантностью. – Гарри Поттер. Можно просто Гарри. Наслышан о твоем гостеприимстве.
– Р-ран! Меня зовут Ран! – выпалила она, кланяясь так резко, что едва не боднула лбом стойку. – П-проходите, пожалуйста! Брат, почему ты заставляешь гостей стоять в дверях?!
Дан лишь закатил глаза, шепнув Ичике:
– Ну вот, стоило появиться нормальному мужику, как моя сестренка забыла даже, как дышать.
***
Обстановка за столиком в углу была уютной, но на кухне возникла заминка. Родители семейства Готанда уехали на оптовый рынок за продуктами, а наплыв посетителей грозил оставить хозяев без обеда. На столе перед парнями стояли лишь пара мисок с простым маринованным дайконом и чай.
– Черт, – Дан виновато почесал затылок, вернувшись с кухни. – Рис мы сварили, а вот с горячим беда. Мясо разморозить не успели, соусы на нуле, а Ран сегодня на дежурстве так устала, что у нее нож из рук валится. Извиняйте, мужики, придется вам давиться вчерашним удоном.
Ран поникла, виновато опустив голову:
– Простите… Я хотела приготовить для Ичики-сана что-нибудь особенное…
Гарри посмотрел на скисшую девушку, затем на пустые кастрюли за стеклом раздачи. Его внутренний Эмия Арчер — великий кулинар, перфекционист и повелитель кухонной утвари — возмущенно заскрежетал зубами. Оставить людей без правильной еды для него было преступлением почище нарушения Статута о секретности.
– Так, отставить уныние, молодежь, – Гарри решительно поднялся из-за стола, сбросил куртку на спинку стула и начал закатывать рукава рубашки. – Пустите профессионала к плите.
– Э? – Дан опешил. – Ты умеешь готовить?
– Ичика, подтверди, – бросил Гарри, направляясь прямиком на святую территорию кухни.
– Если Гарри берется за нож, Дан, лучше просто отойди и не мешай, – благоговейно произнес Ичика, вспоминая позавчерашнюю божественную курицу караагэ. – Он готовит так, что Чифую-нэ плакала от счастья. Настоящими слезами!
– Врешь! – ахнул Дан. – Сама Брунгильда плакала над тарелкой?!
На кухне Гарри преобразился. Вся его напускная лень слетела в ту же секунду. Взгляд стал собранным, движения — молниеносными и грациозными.
*«Структурный анализ: говяжья вырезка, умеренная мраморность, температура волокон — плюс четыре градуса. Соевый соус темной выдержки, чеснок, корень имбиря, кунжутное масло, дикий лук-батун»,* – пронеслось в голове парня.
Гарри выхватил тяжелый китайский тесак цай-дао.
То, что произошло дальше, заставило Дана и Ран прилипнуть к стеклу раздачи с открытыми ртами.
Нож в руках Гарри превратился в размытое стальное сияние. С пулеметным звуком *тук-тук-тук-тук-тук* кусок говядины за четыре секунды распался на идеально ровные, тончайшие, полупрозрачные лепестки. Имбирь и чеснок были измельчены в пыль одним скользящим движением лезвия плашмя.
– Огонь на максимум, – скомандовал Гарри сам себе, щелкнув вентилем газовой горелки.
Огромная круглая сковорода-вок взревела, охваченная синим пламенем. Гарри плеснул каплю масла, бросил имбирь — кухня мгновенно наполнилась сногсшибательным, пряным ароматом, от которого у Дана шумно потекли слюнки.
Затем последовало мясо. Гарри подбросил вок одной левой рукой, демонстрируя чудовищную силу запястья: столб пламени взметнулся под вытяжку, обжаривая говядину в технике «дыхания дракона» за считанные секунды, запечатывая все соки внутри. Следом полетели овощи, секретный кисло-сладкий соус с добавлением ложки рисового вина и щепотки сычуаньского перца, который Гарри всегда носил с собой в зачарованном кармане.
Его магия первородного льда едва заметно охладила края сервировочных тарелок, чтобы горячее блюдо не теряло форму и температуру соуса при подаче.
Ровно через восемь минут Гарри выплыл из кухни, неся на подносе четыре глубокие дымящиеся пиалы.
Белоснежный рассыпчатый рис, поверх которого благоухала нежнейшая пряная говядина в густом янтарном соусе, посыпанная хрустящим зеленым луком и обжаренным кунжутом.
– Прошу к столу. Гюдон по специальному рецепту шанхайских мастеров, – небрежно произнес Гарри, словно сотворил не кулинарный шедевр, а заварил пакетик чая.
– Э-это… невероятно красиво… – прошептала Ран, глядя на блюдо сияющими глазами.
– Да чего там смотреть, жрать надо! – Дан первым схватил палочки, зачерпнул солидный кусок мяса с рисом и отправил в рот.
В следующую секунду лицо свирепого уличного бойца застыло. Глаза Дана распахнулись так, словно его ударили током в десять тысяч вольт.
– М-М-М-М-М-МФ?! – промычал он, хватаясь за щеки. – ЧТО ЭТО ЗА МЯСО?! Оно… оно не жуется, оно тает! Как масло! А соус… сладкий, острый, дымный… БОЖЕСТВЕННО!
Ран с легким трепетом поднесла к губам кусочек говядины, аккуратно надкусила…
И мир вокруг нее растворился.
В воображении юной школьницы заиграли арфы, расцвели розовые сакуры, а сама она словно воспарила на пушистых облаках из чистейшего кулинарного восторга. Невероятный взрыв вкуса, идеальный баланс пряностей и теплоты накрыл ее с головой.
– А-а-ах… – из груди Ран вырвался сдавленный, полный абсолютного, чистого экстаза вздох. Ее щеки залил густой пунцовый румянец, колени под столом подогнулись, а глаза затуманились поволокой. – Это… это слишком вкусно… Я… я словно таю…
Она посмотрела на Гарри, который в этот момент невозмутимо отхлебывал зеленый чай, и ее девичье сердце пропустило сразу три удара подряд.
«Красивый… сильный… дерзкий… и готовит ТАК?! — в панике думала Ран, прижимая пылающие ладони к щекам. — Прости меня, Ичика-сан! Я любила тебя пять лет, но этот человек… этот человек просто похитил мою душу вместе с желудком!»
– Эй, Ран, ты чего зависла? – удивился Ичика, уплетая мясо за обе щеки. – Ешь, а то остынет!
– Заткнись, бездушный чурбан! – рявкнула на него Ран, после чего повернулась к Гарри, и ее голос мгновенно стал медовым, нежным и полным обожания: – Гарри-сан… скажите, а вы… вы часто готовите дома? Может быть, вам нужна помощь по хозяйству? Я умею гладить рубашки! И стирать! И я могу приходить к вам в общежитие по выходным!
Дан подавился рисом, начав яростно кашлять:
– КХЕ-КХЕ! Ран, ты с дуба рухнула?! Какое общежитие?! Ему шестнадцать, тебе четырнадцать! Я тебе покажу «гладить рубашки»!
Гарри весело рассмеялся, подмигнув смущенной до полусмерти девочке:
– Ловлю на слове, Ран-тян. Но только если Дан не будет стоять над душой с бейсбольной битой.
День прошел потрясающе. Парни рубились в файтинги на старенькой приставке Дана (где Гарри, используя свою реакцию Gun-Kata, всухую разгромил хозяина дома двадцать раз подряд), пили лимонад и травили байки. Когда солнце начало клониться к закату, Дан провожал Гарри до порога с таким выражением лица, словно нашел давно потерянного родного брата.
– Ты настоящий мужик, Гарри, – Дан с чувством потряс его руку. – В следующий раз придешь — я тебе покажу свои коронные приемы дзюдо. И… приглядывай там за этим дурнем Ичикой. А насчет Ран… – он тяжело вздохнул, покосившись на сестру, которая провожала Поттера влюбленным, полным обожания взглядом из окна, – если обидишь ее — я тебя из-под земли достану. Но готовишь ты, зараза, так, что я бы и сам за тебя замуж пошел.
– Не дай бог, громила, я предпочитаю дам, – заржал Гарри, махая рукой на прощание.
***
Понедельник в Академии «Инфинит Стратос» встретил Гарри обманчиво спокойным утренним солнцем.
Он шел по центральному холлу главного корпуса, заложив руки в карманы и довольно жмурясь. Выходные удались на славу. Живот был полон хорошей еды, оружие вычищено и смазано, а впереди маячила целая неделя…
– Гарри-и-и-кун~!
Воздух позади него внезапно сгустился, запахло цветущим жасмином и дорогой пудрой.
Гарри замер. Все его боевые датчики взвыли на максимальной громкости. Опасность! Уровень угрозы: неизбежная катастрофа!
Из-за мраморной колонны, грациозно покачивая бедрами и помахивая своим тяжелым металлическим веером, выплыла Татэнаси Сарасики. Президент студенческого совета сияла такой ослепительной, хищной и предвкушающей улыбкой, что у Гарри мгновенно задергался правый глаз.
В ее тонких, ухоженных пальцах трепетал белоснежный лист гербовой бумаги с золотым тиснением Академии.
– Доброе утро, мой героический староста! – промурлыкала она, подходя вплотную и обдавая его теплым дыханием. – Как прошли выходные? Набрался сил? Надеюсь, что да, потому что совет директоров и учебная часть только что утвердили одно крошечное, но безумно важное кадровое решение!
– Я ничего не подписывал, меня здесь нет, я голограмма, созданная британскими учеными, – монотонно забормотал Гарри, медленно пятясь назад.
– О-хо-хо! Какая скромность! – Татэнаси развернула документ перед его носом. – Согласно чрезвычайному приказу номер сорок два, в связи с перегрузкой студенческого совета и необходимостью контроля над мужским контингентом… кадет Гарри Поттер официально назначается вице-президентом студенческого совета Академии ИС!
Взгляд Гарри упал на нижнюю строчку документа.
Там, размашистым, агрессивным и безошибочно узнаваемым почерком стояла подпись:
*«Утверждаю. Инструктор О. Тифую».*
Рядом красовалась приписка мелким шрифтом: *«Попробует уклониться — пристрелить из учебного орудия. Патроны спишу на внеплановые учения».*
Мир вокруг Гарри окрасился в драматичные черно-белые тона. Перед глазами пронеслись бесконечные стопки отчетов, согласование бюджета кружка кройки и шитья, инвентаризация полотенец в женских душевых и сотни жалоб на неработающие кондиционеры.
– НЕТ. НИ ЗА ЧТО. НИКОГДА В ЖИЗНИ! – взвыл Гарри.
И в этот момент в нем проснулся великий дух его истинного духовного наставника — Джозефа Джостара.
Гарри драматично вскинул указательный палец в потолок, согнул колени, выпучил глаза и заорал на весь коридор:
– ИЧИКА! ЗАПОМНИ МОЙ ПОСЛЕДНИЙ ТАКТИЧЕСКИЙ ПРИЕМ! ЭТО САМАЯ ВЕЛИКАЯ СТРАТЕГИЯ СЕМЬИ ДЖОСТАРОВ!
Проходившие мимо кадетки испуганно замерли.
– СМАТЫВАЕМ УДОЧКИ-И-И-И-И! NIGERUNDAYO-O-O-O!
Развернувшись на пятках с визгом резины армейских ботинок по полированному паркету, Гарри втопил со скоростью гоночного болида.
Он летел по коридору, перепрыгивая через кадки с декоративными пальмами, закладывая немыслимые виражи на поворотах и сбивая со столов стопки буклетов. Казалось, законы трения перестали для него существовать. Свобода! На волю, в пампасы, в ангар к родному «Терминатору», запереться в бронекапсуле и отстреливаться бронебойными до самого заката!
– А ну стоять, мой сладкий беглец! – донесся сзади веселый, азартный крик.
Татэнаси не просто побежала следом — она активировала частичную материализацию своего доспеха «Таинственный Туман»! Вокруг ее ног вспыхнули лазурные гравитационные компенсаторы, и президентша скользнула по воздуху с грацией атакующей рыси, сокращая дистанцию с пугающей скоростью.
– Женщина, отстань! Я подам на тебя в Гаагский трибунал за преследование и принудительный труд! – орал Гарри через плечо, взбегая по парадной лестнице через три ступеньки.
– В Гааге у меня тетя работает судьей, милый! Не отвертишься!
На третьем этаже Гарри попытался исполнить сложнейший трюк паркура: оттолкнулся от перил, крутанул сальто под потолком, собираясь нырнуть в вентиляционную шахту, решетку которой он приметил еще на прошлой неделе.
Но Татэнаси Сарасики не зря носила титул сильнейшего пилота академии.
Ее веер с металлическим щелчком раскрылся, породив мощнейший направленный порыв ветра, который сбил траекторию прыжка парня. В следующую секунду тонкие, но невероятно сильные руки девушки, усиленные сервоприводами барьера ИС, обвили его поясницу в мертвом захвате вольной борьбы.
– Попался! – радостно взвизгнула Татэнаси.
– СВЯТОЕ ДЕРЬМО-О-О! – завопил Гарри.
Они кубарем покатились по ковровой дорожке коридора, подняв тучу пыли. Гарри отчаянно брыкался, пытаясь применить болевой прием на выворот сустава, но Татэнаси мгновенно перехватила инициативу, ловко оседлав его сверху и прижав его плечи к полу своими коленями.
– Пусти, демоница! – хрипел Гарри, комично колотя кулаками по паркету. – Я объявляю бессрочную голодовку! Я сожгу кабинет студсовета! Я переманю всю твою охрану на сторону анархии!
– Ой, как много шума из-за маленького повышения! – хихикала Татэнаси, с абсолютно счастливым лицом защелкивая на его правом запястье тонкую полимерную стяжку, соединенную с карабином на ее собственном поясе. – Какой непослушный мальчик! Придется воспитывать тебя лично!
Она легко поднялась на ноги и, не обращая внимания на его сопротивление, просто потащила поверженного «Убийцу Магов» за шкирку по коридору, словно нашкодившего кота. Гарри волочился по полу, картинно раскинув руки, с ручьями анимешных слез обреченности, текущими из глаз:
– За что-о-о… Я ведь просто хотел мирной жизни… Проклятая Англия, проклятый Дамблдор, проклятая женская диктатура…
Из-за угла показались Сесилия и Лин-Инь. Увидев эту картину, британка прижала ладошку ко рту, с трудом сдерживая аристократическое хихиканье:
– Боже правый… Гарри, тебе определенно идет этот образ страдающего мученика.
– Предательница! – простонал Поттер из-под воротника. – А я ведь твой фамильный маркер починил!
Лин-Инь лишь самодовольно хмыкнула, скрестив руки:
– Так тебе и надо, наглец! Президент научит тебя дисциплине!
***
Кабинет студенческого совета напоминал роскошный штаб верховного главнокомандующего: высокие потолки, мягкие кожаные кресла, панорамные окна с видом на Токийский залив и… монументальный дубовый стол в углу.
На этом столе возвышались три циклопические башни из папок, скоросшивателей и формуляров. Высота бумажных конструкций легко переваливала за метр, опасно покачиваясь от любого сквозняка.
Гарри сидел за этим столом, подперев щеки кулаками. Его лицо выражало вселенскую скорбь всех наемников мира, которых когда-либо заставляли писать финансовую отчетность после удачного штурма наркокартеля.
Рядом тихо сидела Канзаки. Младшая сестра президента робко поглядывала на страдающего парня из-под своей длинной челки и с величайшей осторожностью пододвинула к нему фарфоровую чашку с горячим жасминовым чаем и тарелочку со свежими моти.
– Гарри-сан… – прошептала она тоненьким, дрожащим голосочком. – Вы… вы не расстраивайтесь так сильно… Я могу взять на себя половину отчетов по техническому обслуживанию… Вы только не грустите…
Гарри скосил на нее взгляд. При виде этой искренней, трогательной заботы его сердце слегка оттаяло. Он тяжело вздохнул, протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев погладил Канзаки по голове, взъерошив ее шелковистые темные волосы:
– Спасибо, малышка. Ты единственный луч света в этом царстве бюрократического садизма.
Канзаки мгновенно зажмурилась от счастья, ее бледные щечки залились пунцовой краской, а плечи расслабились, словно она была котенком, которого наконец-то приласкали.
– А мне погладить? – тут же возникла рядом неугомонная Татэнаси, плюхнувшись на край стола прямо поверх стопки бланков и бесстыдно демонстрируя стройные ножки в черных форменных чулках. Она игриво помахала веером перед его носом. – Если будешь хорошим мальчиком и разберешь вон ту стопку запросов от спортивных клубов до обеда, я разрешу тебе поспать у меня на коленях целых пятнадцать минут!
– Женщина, если я захочу поспать на чем-то мягком, я пойду в казарму и лягу на мешок с песком, – пробурчал Гарри с неподражаемым цинизмом Сакаты Гинтоки. – Там хотя бы безопасно для психики.
Он обреченно потянул на себя верхнюю папку, вытащил из кармана перьевую ручку, заправил ее чернилами и с убийственной скоростью начал изучать документы.
«Запрос от клуба плавания на покупку новых гидрокостюмов с повышенной устойчивостью к хлору… Отказать, пусть плавают в стандартных, дефицит бюджета тридцать процентов. Заявка на ремонт тренировочного симулятора номер два… Одобрить, но заменить сервоприводы на отечественные аналоги Су-37, сэкономим полмиллиона иен. Жалоба кадета Олкотт на шум в крыле общежития… Наложить резолюцию: „Пострадавшей выдать беруши и коробку эклеров за счет заведения“».
Штамп с гербом вице-президента опускался на бумагу с четким, глухим стуком пулеметного затвора: *бах, бах, бах.*
Татэнаси, наблюдавшая за этим процессом, медленно приоткрыла рот. Ее шутливое настроение сменилось неподдельным изумлением.
Гарри не просто перекладывал бумаги — он вникал в суть каждой строчки за секунды. Его аналитический ум, закаленный планированием боевых операций в Гонконге и расчетом баллистических траекторий, перемалывал школьную бюрократию с эффективностью армейского суперкомпьютера. Через двадцать минут первая полуметровая башня документов перестала существовать, превратившись в две аккуратные, идеально отсортированные стопки.
– Невероятно… – выдохнула президент студсовета, подавшись вперед. – Ты… ты прирожденный администратор!
– Я прирожденный лентяй, радость моя, – огрызнулся Гарри, не поднимая глаз и подписывая очередной приказ. – А главный закон лени гласит: сделай работу быстро и идеально с первого раза, чтобы эти безрукие придурки больше никогда к тебе не приставали.
В этот момент дверь кабинета тихо скрипнула.
На пороге робко замер Шарль Дюнуа, прижимавший к груди папку с личным делом и заявлением на выделение комнаты в общежитии:
– Простите… Мне сказали занести документы на регистрацию вице-президенту…
Гарри поднял голову. Их взгляды снова встретились.
Француз вздрогнул, увидев перед собой парня, который буквально полчаса назад вопил на весь этаж, удирая от начальства, а теперь сидел во главе стола с аурой грозного мафиозного босса, окруженный горами подписанных приказов, с кружкой чая в одной руке и пером в другой.
– Заходи, Дюнуа, – голос Гарри стал бархатным, спокойным и донельзя насмешливым. – Клади бумаги сюда.
Шарль на негнущихся ногах подошел к столу, положил заявление и замер, опустив глаза в пол. Татэнаси тут же с любопытством уставилась на нового мальчика-кадета, обмахиваясь веером:
– О, наш очаровательный французский гость! Как тебе наша академия, Шарль-кун?
– Все… все очень милы, мадам президент, – тихо ответил тот, стараясь не смотреть на Гарри.
Поттер бегло просмотрел заявление. Его взгляд задержался на графе «Особые условия проживания: одиночная комната в связи с медицинскими предписаниями».
Гарри криво усмехнулся. Он поставил размашистую подпись, припечатал гербовым штампом и придвинул лист обратно к французу:
– Одобрено. Одиночная комната в восточном крыле, номер двести четыре. Там отличный душ с индивидуальным замком и звукоизоляция