Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Тевтонская сталь, кибернетический глаз и величие немецкой науки
Утро в классе 1-1 началось с того, что Гарри Поттер в очередной раз осознал простую истину: его жизнь превратилась в гремучую смесь второсортного шпионского боевика и абсурдного гаремного ситкома.
Началось все с чашки кофе. Точнее, с целого подноса, который Шарль — а для Гарри теперь исключительно Шарлотта Дюнуа — принесла к его парте с грацией истинной французской горничной, позабыв обо всех правилах маскировки.
– Доброе утро, вице-президент Поттер! – щебетала Шарлотта, выставляя перед ним фарфоровую чашку с пенящимся капучино и тарелочку с миниатюрными, источающими умопомрачительный сливочный аромат круассанами. – Я встала пораньше и выпросила у шеф-повара на кухне немного нормального сливочного масла! Попробуйте, корочка получилась хрустящей!
Ее янтарные глаза светились неприкрытым, обожающим восторгом. Янтарный румянец заливал щеки юной француженки каждый раз, когда Гарри поднимал на нее взгляд.
– Спасибо, Дюнуа. Ты истинный спаситель моего желудка, – Гарри хмыкнул, отломил кончик круассана и отправил в рот, довольно прикрыв глаза. – Температура выпечки правильная, расслоение теста безупречное. Зачет автоматом.
Он небрежно протянул руку и потрепал Шарлотту по макушке, взъерошив ее шелковистые золотистые волосы. Француженка в ответ тихо пискнула, зажмурилась и подалась навстречу его ладони, словно домашняя кошка, которую наконец-то приласкал хозяин.
В аудитории воцарилась леденящая, почти осязаемая тишина.
Сесилия Олкотт сидела прямо перед ними. Ее аристократические пальцы так сильно сжали серебряную авторучку, что дорогой британский сплав жалобно скрипнул и согнулся под углом в сорок пять градусов.
– Какое… трогательное… мужское братство, – прошипела леди Олкотт, и в ее небесно-голубых глазах заплясали огоньки инквизиторского костра. – Скажи мне, Гарри… В Англии теперь принято кормить старост круассанами с рук? Или французская корпорация включила личные услуги в контракт по обмену кадетами?!
– Не завидуй, кудряшка, – лениво отозвался Гарри, делая глоток кофе и сладко потягиваясь. – Кто первый встал, того и завтрак. Ты вон мне вчера обещала принести конспекты по законам аэродинамики, а в итоге забыла тетрадь в спальне, потому что полчаса выбирала цвет ленты для волос.
Сесилия мгновенно вспыхнула, задохнувшись от возмущения:
– Я выбирала тон, соответствующий протоколу! Британская честь не позволяет выглядеть неряшливо!
– Британская честь не спасает от пересдачи у Чифую-нэ-сан, – фыркнул Поттер.
Слева от них раздался подозрительный хруст. Лин-Инь Хуан методично ломала пополам деревянные палочки для еды, сверля Шарлотту убийственным взглядом тигрицы, у которой из-под носа утащили законную добычу.
– Наглый… европейский… смазливый… хлыщ… – цедила китаянка сквозь зубы. – Гарри, почему ты ешь эту сухую булку?! Я сегодня встала в пять утра и приготовила настоящие паровые булочки баоцзы со свининой! С острым сычуаньским перцем!
– Во-первых, Хуан, у тебя опять подгорело донышко, потому что ты забыла подлить воды в пароварку, – даже не глядя на нее, отчеканил Гарри, чей структурный анализ безошибочно считал запах горелого теста из ее ланчбокса. – А во-вторых, от твоего сычуаньского перца у нормального человека желудок прогорает вместе с ремнем безопасности в кокпите. Пожалей мои внутренности, я ими еще планирую пользоваться.
Хоки Синононо на соседнем ряду предпочла просто уткнуться носом в раскрытый томик рецептов традиционной японской кухни, лихорадочно делая пометки карандашом: *«Круассаны… тесто… слишком сложно… Может, Ичике понравятся рисовые колобки онигири с маринованной сливой?.. Нет, Гарри-сан сказал, что в онигири главное — не пережать зерно… Надо попросить его показать постановку кисти… Но если я подойду к нему сейчас, эти две фурии меня разорвут…»*
Ичика, сидевший между этим филиалом действующего вулкана, втянул голову в плечи и тихо молился всем известным синтоистским богам.
– Гарри… – шепотом взмолился японец, скосив глаза на брата. – Сделай что-нибудь. Они же сейчас полигон разнесут прямо в кабинете.
– Расслабься, малой, – Гарри закинул ноги на парту, скрестив армейские берцы и нацепив на лицо самое безмятежное выражение Данте, поглощающего клубничный десерт посреди орды демонов. – Бабы шумят — караван идет. Главное — сохранять тактическое хладнокровие и вовремя уклоняться от тяжелых предметов.
Дверь учительской распахнулась с громоподобным ударом.
Створка врезалась в стену с такой силой, что штукатурка посыпалась на пол. Весь шум в классе мгновенно стих. Атмосфера сменилась с комичной ревности на тяжелую, леденящую армейскую тревогу.
На пороге стояла Тифую Оримура. Ее форменный плащ висел на одном плече, в зубах тлела сигарета, а взгляд темных глаз был холоднее жидкого азота. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу Мая Ямада, нервно прижимая к груди журнал успеваемости и испуганно моргая за толстыми стеклами очков.
– Сели на свои места и заткнулись, – негромко, но так, что у всех присутствующих внутри похолодело, произнесла Тифую.
Кадеты мгновенно выстроились по струнке. Гарри нехотя снял ноги с парты, но китель застегивать не стал, с интересом прищурившись. Его наемничье чутье, вышколенное годами выживания в шанхайских трущобах и на закрытых полигонах спецназа, мгновенно уловило изменение давления воздуха.
Вслед за Тифую в коридоре раздался тяжелый, размеренный, чеканный звук кованых подошв.
*Топ. Топ. Топ.*
Никакой подростковой неловкости. Никакой спешки. Это был шаг боевой машины. Шаг человека, для которого плацдарм и поле боя были единственным известным домом.
В класс вошла девушка.
Она была невысокого роста, но аура, исходившая от нее, заставила бы попятиться роту штурмовой пехоты. Пепельно-серые, почти серебряные волосы были коротко острижены, оставляя длинными лишь две пряди по бокам лица. На ней была надета темно-серая армейская униформа немецкого элитного спецподразделения «Черный Заяц» (Schwarzer Hase), перешитая под строгие стандарты Академии ИС.
Но главное было в ее лице.
Левый глаз закрывала плотная черная кожаная повязка с золотым тиснением герба германского полигона. Правый же глаз… он горел неестественным, тяжелым, алым цветом боевого оптического сенсора. В нем не было ничего человеческого — лишь холодный расчет дистанции, угловых скоростей и уязвимых точек.
– Представитель Германии, – сухо представила ее Тифую, стряхнув пепел в портативную пепельницу. – Кадет Лаура Бодевих. Переведена для усиления первого курса. Дюнуа, освободи второй ряд у окна. Она сядет там.
Лаура даже не взглянула на испуганную учительницу Ямаду. Ее единственный алый глаз, словно лазерный дальномер танка «Леопард», медленно скользил по рядам учениц, вызывая у девочек нервную дрожь.
Сесилия напряглась, инстинктивно выпрямив спину. Лин-Инь прищурилась, ее пальцы легли на пояс. Шарлотта тихо вздохнула, узнав почерк печально известного полигона под Кельном, где детей с пеленок готовили как живые процессоры для экзоскелетов третьего поколения.
Лаура сделала шаг вперед. Ее взгляд намертво зафиксировался на первой парте.
Там сидел Ичика Оримура.
Чеканный шаг немки ускорился. Воздух вокруг нее сгустился от тяжелой, концентрированной жажды убийства.
– Ты… – ее голос прозвучал как скрежет заточенного штыка о танковую броню. Низкий, резкий, лишенный малейших модуляций сомнения. – Оримура Ичика.
– Э? Д-да… – Ичика растерянно поднялся со своего места, вежливо склонив голову. – Добро пожаловать в класс 1-1, я…
*ХЛЕСТЬ!*
Звук пощечины прозвучал как выстрел мелкокалиберного пистолета.
Удар был нанесен не ладонью капризной школьницы. Это был хлесткий, профессиональный удар тыльной стороной армейской перчатки, усиленный кинетикой идеальной стойки. Голову Ичики мотнуло в сторону, парень потерял равновесие и с глухим грохотом повалился на парту, сбив тетради и схватившись за пылающую щеку, на которой мгновенно проступил багровый след.
– ИЧИКА! – в один голос взвизгнули Хоки и Лин-Инь, вскакивая со своих мест.
– Что вы себе позволяете?! – вскричала Сесилия, ее глаза пылали яростью. – Это нападение на кадета без официального вызова!
Лаура даже не шелохнулась. Ее рука опустилась по швам, а алый глаз смотрел на лежащего парня с такой бездонной, вымораживающей ненавистью, что даже воздух в комнате словно опустился на пару градусов.
– Ничтожество, – отчеканила немка на чистейшем японском, в котором сквозил резкий тевтонский акцент. – Жалкий, бесполезный червь. Из-за такого куска дерьма, как ты… Наставница бросила финал второго турнира «Мондо Гроссо»!
В классе повисла мертвая тишина.
– Она должна была стать абсолютной чемпионкой мира, – голос Лауры дрогнул от сдерживаемой, фанатичной ярости. – Она вела Германию к триумфу! Она обучала меня! Она была совершенным оружием! А потом ее вызвали… потому что тебя, бездарного щенка, похитили террористы! Она бросила свой титул, бросила армию, бросила меня… ради того, чтобы вытереть сопли своему никчемному младшему брату!
Она сделала шаг, занося ногу в тяжелом армейском ботинке, чтобы впечатать каблук в грудь поднимающегося Ичики:
– Я сотру тебя в порошок на первом же практическом занятии. Мой «Черный Дождь» раздавит твой учебный мусор, как сухую ветку! Ты не заслуживаешь даже дышать тем же воздухом, что и Оримура-сама!
– Хватит, Бодевих, – раздался глухой голос Тифую. Женщина даже не двинулась с места, но ее челюсти сжались до желваков. – Личные счеты своди на полигоне по регламенту.
Лаура замерла с поднятой ногой. Она медленно опустила ботинок на пол, тяжело дыша, но в ее единственном глазу горело безумие фанатичной преданности.
И именно в этот момент она почувствовала это.
Тонкий, едва уловимый, но парализующий импульс.
Словно невидимая игла из чистейшего космического вакуума кольнула ее прямо в затылок.
Кибернетический имплант под ее черной повязкой — сложнейший оптико-нейронный сенсор последнего поколения, сросшийся со зрительным нервом, — внезапно взвыл в ее черепе высокочастотным предупреждающим зуммером.
*ВНИМАНИЕ. ТЕПЛОВАЯ АНОМАЛИЯ. ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК СВЕРХНИЗКИХ ТЕМПЕРАТУР. РАСЧЕТНАЯ ОПАСНОСТЬ: КРИТИЧЕСКАЯ.*
Лаура резко развернулась на каблуках, вскинув подбородок. Ее руки машинально легли на бедра в позицию для мгновенного извлечения боевых ножей.
За второй партой, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел Гарри Поттер.
Он не вставал. Он не кричал, как взбесившиеся девчонки. Он просто сидел, подперев щеку кулаком, и смотрел на нее.
Но этот взгляд…
Лаура видела сотни ветеранов спецназа. Она видела наемников, наемных убийц, сломленных солдат, прошедших мясорубки локальных конфликтов. Но в глазах этого парня плескалось нечто совершенно иное.
Изумрудная зелень его зрачков была подернута тончайшей, прозрачной коркой льда. Это был не человеческий холод. Это было спокойное, безразличное величие вечной мерзлоты, способное сожрать само время. А за его спиной, в тонком слое воздуха, Лауре на долю секунды почудились силуэты сотен клинков, ржавеющих под пепельным небом, и тяжелый, удушливый запах сгоревшего бездымного пороха.
– А ты еще кто такой? – ее голос потерял прежнюю уверенность, став настороженным, как у загнанной рыси.
– Тот, кто очень не любит, когда шумят во время утреннего кофе, – лениво протянул Гарри.
Его баритон звучал мягко, почти бархатно, но каждое слово падало в тишину класса с тяжестью артиллерийского снаряда.
Он медленно опустил руку, взял чашку, сделал неспешный глоток капучино, промокнул губы салфеткой и лишь затем перевел прямой, насмешливый взор на одноглазую немку:
– Скажи мне, фройляйн… Вас в Бундесвере совсем не учили манерам? Или немецкая дисциплина теперь заключается в том, чтобы истерично визжать в школьном классе и бить людей исподтишка, пока они не встали в стойку?
– Что ты вякнул, штатский?! – рявкнула Лаура, подавшись вперед. Кибернетический глаз под повязкой пульсировал багровым, сканируя его тело.
*ОШИБКА ДАННЫХ. ПЛОТНОСТЬ МЫШЕЧНОЙ ТКАНИ: НЕСТАНДАРТНАЯ. ВЕКТОРЫ СМЕЩЕНИЯ ЦЕНТРА ТЯЖЕСТИ: ИДЕНТИЧНЫ СТИЛЮ «GUN-KATA». УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НЕ ОПРЕДЕЛЕН.*
«Кто он такой?! — билась мысль в голове немецкого аса. — Почему доспех не выдает его статус?! Он… он второй мужчина-пилот? Тот самый, о котором гудит вся разведка базы в Кельне?!»
– Я сказал, девочка, что ты ведешь себя как избалованная соплячка с комплексом недолюбленного ребенка, – Гарри хмыкнул, в его глазах вспыхнули веселые, издевательские искры Данте. – «Оримура-сама меня бросила, хнык-хнык, я сломаю ее братика, чтобы она обратила на меня внимание!» Серьезно? Тебе сколько лет, двенадцать? Может, тебе еще леденец выдать для успокоения нервной системы?
По аудитории прокатился сдавленный смешок. Татэнаси, прислонившаяся к косяку двери, спрятала широкую улыбку за веером.
Лицо Лауры исказилось от бешенства. Белая кожа пошла красными пятнами:
– ЗАТКНИСЬ! Мой «Черный Дождь» — венец европейской инженерной мысли! Тяжелый штурмовой комплекс третьего поколения с интегрированной системой управления проводными кинетическими клинками и орудием калибра 80 миллиметров! Он создан для тотального уничтожения! Я раздавлю этот класс, раздавлю Оримуру Ичику, и докажу, что наставница совершила ошибку, променяв немецкое абсолютное оружие на японский биомусор!
Она гордо вскинула подбородок, стукнув кулаком по груди:
– Немецкие технологии безупречны! Они стоят на вершине эволюции человечества!
Гарри на секунду замер.
Его брови медленно поползли вверх. В глазах мелькнуло что-то настолько дикое, комичное и ностальгическое, что сидевшая рядом Шарлотта испуганно моргнула.
– Погоди… – протянул Гарри, поднимаясь из-за парты.
Он расправил плечи. Его фигура — высокая, мощная, жилистая — нависла над невысокой немкой. На его губах расплылась широченная, безумная, абсолютно театральная ухмылка в стиле Джозефа Джостара.
Он драматично завел левую руку за голову, согнул колени, выставил правый указательный палец прямо в лицо опешившей Лауре и… замер в немыслимой, ломающей анатомию позе истинного стандалон-бойца.
– СВЯТАЯ ДЕВА МАРИЯ! – громогласно провозгласил Гарри на чистейшем немецком языке, подражая интонациям безумного офицера вермахта с такой экспрессией, что у Ямады подкосились ноги. – ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СЕЙЧАС ЭТО СКАЗАЛА?!
Лаура моргнула, ошарашенно отшатнувшись на полшага назад:
– Ч-что?..
Гарри резко сменил позу, выбросив обе руки вперед и выпятив грудь колесом, словно собирался разорвать пуговицы на рубашке одной силой грудных мышц:
– DER MENSCH IST BÖSE! НЕ СМЕЙ ОТКРЫВАТЬ СВОЙ РОТ О ТЕВТОНСКОМ ВЕЛИЧИИ, ЖАЛКАЯ САЛАГА!
Он сделал шаг вперед, грозно нависая над растерянной немкой, и его голос загремел на весь этаж:
– Ты смеешь хвастаться своими проводными кинжалами и пукалкой в восемьдесят миллиметров?! Ты называешь это вершиной эволюции?! ДА ТЕБЕ ДО РУДОЛЬФА ФОН ШТРОХАЙМА РАСТИ И РАСТИ, ФРАУ БОДЕВИХ!
В классе повисла звенящая тишина. Даже Тифую перестала стряхивать пепел, с легким изумлением наблюдая за цирком своего новообретенного братца.
– Д-до кого?.. – пролепетала Лаура. Ее боевой компьютер в глазу лихорадочно искал в архивах немецкого генерального штаба генерала или конструктора с фамилией «фон Штрохайм», выдавая сплошные ошибки доступа.
– НАСТОЯЩАЯ НЕМЕЦКАЯ НАУКА — ЛУЧШАЯ В МИРЕ! – Гарри картинно ударил кулаком по ладони, издав звук, похожий на разорвавшуюся гранату, и прищурил глаз. – *SEKAI ICHI!* Где твой встроенный в живот крупнокалиберный пулемет с ленточным питанием на шестьсот выстрелов в минуту, способный перепиливать вампиров пополам?! Где твои ультрафиолетовые прожекторы в плечах, питаемые от портативного ядерного реактора?! Где железная хватка протеза силой в две тысячи атмосфер, сминающая черепа древних ацтекских полубогов?!
– К-каких еще вампиров?! – Лаура в панике сделала еще шаг назад, чувствуя, как ее железная логика солдата рассыпается в прах перед этим напором чистейшего безумия. – Какие ацтекские боги?! В реестре вооружений Бундесвера нет пулеметов в животе!
– ВОТ ИМЕННО! – Гарри победно ткнул в нее пальцем, вернувшись в нормальную стойку и мгновенно сбросив маску безумца, сменив ее на язвительную ухмылку Данте. – Обмельчала немецкая военная мысль. Скатилась до навесных ракетниц и детских обид на старших товарищей. Штрохайм в гробу как турбина вертолета крутится от стыда за таких потомков.
Он подошел к столу учительницы, взял со стопки дежурный журнал, свернул его в трубку и… без малейшего пиетета перед элитным бойцом Schwarzer Hase легонько шлепнул Лауру по макушке.
*Шлеп.*
– Ай! – пискнула немка, машинально схватившись за голову.
Девчонки в классе синхронно ахнули. Ударить Лауру Бодевих журналом по голове — это было равносильно тому, чтобы дернуть ус спящего бенгальского тигра.
– Заруби себе на своем кибернетическом носу, мелкая, – голос Гарри снова стал ровным, холодным и опасным. – Во-первых: тронешь Ичику без официального вызова на дуэль — я лично упакую тебя в твой «Черный Дождь», заварю люки аргоновой сваркой и отправлю посылкой эконом-класса обратно в Гамбург. Во-вторых: Чифую-нэ-сан бросила чемпионат не из-за слабости. Она спасала семью. А тот, кто не понимает ценности семьи и ставит железные побрякушки выше жизни близких — не солдат. Он просто тупая шестеренка в чужом механизме.
Лаура замерла.
Ее алый глаз неотрывно смотрел в его лицо.
Никто. За всю ее шестнадцатилетнюю жизнь никто не смел говорить с ней так. В лабораториях с ней обращались как с подопытным кроликом. На полигоне инструкторы орали по уставу. Командование видело в ней лишь цифры боевой эффективности.
А этот парень…
Он только что выставил ее на посмешище. Он обозвал ее великую родину, процитировал какого-то сумасшедшего майора из комиксов, треснул ее по голове журналом… но в его взгляде не было презрения. В нем была тяжелая, взрослая жалость человека, который сам прошел через точно такую же мясорубку и выжил вопреки всему.
А еще от него пахло порохом. Настоящим, боевым нагаром, а не стерильной смазкой учебных ангаров.
«Кто ты… черт тебя побери?..» – судорожно думала Лаура, чувствуя, как странное, незнакомое доселе тепло поднимается от солнечного сплетения к горлу, заставляя металлический протез глаза пульсировать в унисон с ее бешеным пульсом.
– Всё сказала? – Гарри бросил журнал обратно на стол Ямаде. – А теперь марш на свое место у окна. Урок начинается.
Лаура не ответила. Она молча, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, промаршировала к своей парте. Но садясь на стул, она не сводила своего единственного глаза со спины черноволосого наглеца.
В ее электронной памяти зафиксировался новый приоритет цели номер один.
Не Оримура Ичика.
Гарри Поттер.
***
После занятий в четвертом техническом ангаре царила благословенная прохлада.
Гарри сидел на бронеплите раскрытого крыла своего Су-37 «Терминатор», сменив форменный китель на серую майку-алкоголичку. В руках парень держал длинный шомпол с ветошью, пропитанной оружейным маслом, методично и плавно прочищая 35-миллиметровый ствол правой штурмовой винтовки.
*Вжик. Вжик. Щелк.*
– Прекрасная работа с механикой, Поттер, – раздался сзади знакомый ленивый голос.
Гарри даже не обернулся:
– Если ты пришла ругать меня за Штрохайма, Чифую-нэ, то я защищал честь семьи. И вообще, ДжоДжо — это классика, ее должны преподавать в военных академиях наряду с Сунь-Цзы.
Тифую поднялась по стремянке, оперлась локтями о край гидравлической платформы и с усмешкой посмотрела на брата:
– Плевать я хотела на твои анимешные цитаты. Хотя признаю: лицо у Бодевих было бесценным. Ее с десяти лет учили, что она идеальный солдат рейха, а ты выбил у нее почву из-под ног за тридцать секунд.
– Она ребенок, – Гарри нахмурился, вытаскивая шомпол и осматривая зеркало ствола на просвет. – Такой же покалеченный и выдрессированный, какими были мы с ребятами в Гонконге. В ее глазу стоит военный прицельный комплекс «Один», разработанный на базе шведских спутниковых систем наведения. Ее нервная система постоянно находится под стимуляторами, чтобы успевать за реакцией процессора ИС. Если она не сбросит темп, через пару лет у нее начнется некроз коры головного мозга.
Тифую помрачнела. Ее пальцы сжались на стальном поручне:
– Я знаю. Я пыталась остановить проект, когда служила инструктором в Германии. Но немецкий генералитет был непреклонен. Они хотели создать пилота, превосходящего Брунгильду.
– Они создали калеку с манией величия, – отрезал Гарри, спрыгивая с крыла на бетонный пол. – Но ничего. Металл можно переплавить, а мозги — вправить. Опыт работы с тяжелыми пациентами у меня богатый. В крайнем случае — применю шоковую терапию крупным калибром.
– Не переусердствуй, братишка, – Тифую развернулась, собираясь уходить. – Межклассовый турнир парных боев назначен на следующую пятницу. Лаура выбрала себе в напарницы дублера из второго класса, но ее цель — вы с Ичикой.
– Пусть дерзает, – оскалился Гарри в манере Рё Саэбы. – Русский Су-37 давно не пробовал на вкус тевтонскую свинину.
***
Вечерняя прогулка по внутреннему двору Академии обещала быть спокойной, если бы не фатальная карма семьи Джостаров и проклятие удачи ранга Е, преследовавшее Гарри с самого рождения.
Парень просто шел в круглосуточный магазинчик за банкой холодного кофе и пачкой мятных леденцов.
Дорожка огибала искусственное озеро, заросшее декоративными кувшинками. Луна висела над гладью воды огромным серебряным блином.
Внезапно кусты сирени справа от него зашуршали.
Гарри не успел даже выругаться, как из темноты с тихим свистом вылетело нечто тонкое, серебристое и невероятно быстрое.
*ВЖИК!*
Сверхтонкий полимерный трос с микро-гарпуном на конце обвил его запястье, мгновенно затянувшись в мертвую петлю.
– Стоять. Не двигаться, – раздался холодный, резкий голос из тени деревьев.
На освещенную лунным светом дорожку шагнула Лаура Бодевих.
На ней не было школьной формы — только черные обтягивающие тактические леггинсы, армейская майка и разгрузочный жилет. В правой руке она держала рукоять гарпунного пистолета, левая лежала на рукояти боевого ножа. Алый сенсор в ее глазу яростно мерцал в полутьме.
Гарри даже бровью не повел. Он посмотрел на трос, сковывавший его руку, затем на стоящую в боевой стойке немку и тяжело, мученически вздохнул:
– Женщина. Тебе что, спать не дают лавры ниндзя-недоучек? Ты в курсе, что нападение на вице-президента в комендантский час карается тремя сутками мытья полов в ангарах?
– Замолчи, – процедила Лаура, медленно сокращая дистанцию. Трос в ее руке натянулся как струна. – Отвечай на вопросы. Быстро и четко. Кто ты такой?
– Гарри Поттер. Наемник, староста, кулинар третьего разряда и просто красавец, – Гарри нагло подмигнул ей свободным глазом.
– ЛОЖЬ! – Лаура дернула трос на себя, пытаясь заставить его потерять равновесие.
Но Гарри даже не шелохнулся. Его центр тяжести словно врос в гранитную плитку дорожки. Ученик Кирицугу Эмии и ветеранов «Отеля Москва» умел держать баланс даже под шквальным пулеметным огнем.
Более того — Гарри резко, едва заметным движением предплечья крутанул кисть наружу.
Магия первородного льда скользнула по полимерной нити. Сверхпрочный нанотрос мгновенно побелел, покрывшись иглами хрустального инея, проморозился до молекулярного распада и… лопнул с сухим звоном, рассыпавшись сверкающими ледяными брызгами.
Лаура отшатнулась по инерции, ее алый глаз расширился до предела:
– Квантовая деструкция волокна без активации барьера ИС?! КАК?!
– Ручками, радость моя, – Гарри в долю секунды преодолел разделявшие их пять метров.
Он двигался с пугающей скоростью, смазываясь в темноте. Лаура вскинула нож, пытаясь провести колющий выпад в солнечное сплетение, но Гарри мягко отвел ее руку блоком из Вин-Чун, скользнул за спину, подсек опорную ногу и, аккуратно перехватив за запястья, прижал ее спиной к стволу вековой сакуры.
– Пусти! – зашипела немка, яростно извиваясь в его захвате.
– Тихо, бешеная валькирия, – шепнул Гарри ей прямо на ухо, удерживая ее руки над головой одной своей широкой ладонью.
Они замерли.
Лаура тяжело дышала, ее грудь в тонкой майке вздымалась, упираясь в его предплечье. Она была так близко, что чувствовала исходящий от него странный, парадоксальный жар — жар живого человека, смешанный с запахом арктического холода и ментола.
– Зачем ты выслеживала меня, Лаура? – его голос потерял насмешливость. В нем звучало искреннее любопытство.
Немка закусила губу, ее единственный глаз метнулся в сторону, избегая его прямого изумрудного взгляда:
– Ты… ты назвал Наставницу «семьей». Ты сказал, что она бросила меня ради семьи.
– И?
– У меня никогда не было семьи, – глухо, почти шепотом произнесла она, и в ее голосе впервые прорезалась не командирская сталь, а щемящая, детская боль одиночества. – Меня вырастили в инкубаторе полигона номер четыре. Мое имя — это серийный номер проекта. Моя цель — побеждать. Оримура Тифую была единственной, кто смотрел на меня как на человека. Она учила меня… держала за руку, когда сенсор отторгался тканями… А потом она ушла. К нему. К этому бездарному мальчишке.
Гарри молчал.
Он смотрел на эту гордую, сломанную тевтонскую девочку, которая пыталась спрятать свое разорванное сердце за слоями титановой брони и фанатичной агрессией.
Он медленно разжал пальцы.
Лаура не стала нападать. Ее руки бессильно опустились вдоль тела. Она осталась стоять, прислонившись спиной к дереву, тяжело глядя в землю.
Гарри полез в карман. Лаура инстинктивно напряглась, ожидая оружия, но парень вытащил лишь металлическую плоскую баночку, открыл ее и протянул ей круглый леденец бледно-зеленого цвета.
– Держи.
– Что это? – подозрительно прищурилась она.
– Мятная конфета. С экстрактом эвкалипта. Мозги прочищает лучше любых армейских ноотропов, – Гарри сам закинул одну в рот и сладко причмокнул. – Бери, не отравлено. Я профессиональный убийца, а не школьный травитель.
Лаура помедлила несколько секунд, затем ее тонкие пальцы осторожно взяли леденец. Она отправила его в рот.
Ледяная, взрывная свежесть мяты мгновенно ударила в носоглотку, разогнав туман усталости и головную боль от вечно гудящего кибернетического импланта. Глаз немки удив