Убийца волшебников и новая концепция магии
Осколки карточного домика
Запах пережженной бадьяновой настойки, крови и застарелого оружейного масла медленно расползался по гостиной древнего поместья Поттеров.
На антикварном шелковом диване, неловко завалившись на здоровый бок, лежал Джеймс Поттер. Его лицо, обычно пышущее самоуверенным аристократическим румянцем, сейчас напоминало кусок несвежего пергамента. Правое плечо лорда было туго забинтовано зачарованным льняным полотном, сквозь которое все еще сочилась темная сукровица.
Мадам Помфри, вызванная посреди ночи прямо из больничного крыла Хогвартса, тяжело дышала, убирая в саквояж длинные серебряные щипцы. На маленьком стеклянном столике рядом с ней, издавая противный металлический перезвон, сиротливо лежала деформированная свинцовая пуля калибра девять миллиметров.
– Это варварство, – процедила целительница, сердито сверкая очками. – Раневой канал рваный, мышцы размозжены кинетическим ударом, металл вошел на глубину четырех дюймов и едва не раздробил суставную сумку! Если бы траектория отклонилась на пару миллиметров влево, Джеймс, вы бы истекли кровью прямо на своем драгоценном ковре. И никакое «Эпискей» здесь не помогло бы. Маггловское оружие... Мерлин всемогущий, откуда в благородном доме эта грязь?!
Джеймс лишь сдавленно застонал, скрипнув зубами.
Рядом, прислонившись спиной к потухшему камину, застыла Лили. Её руки, испачканные запекшейся кровью мужа, мелко дрожали. В правой ладони она судорожно сжимала крошечный металлический цилиндр — латунную гильзу, которую подобрала с пола в том месте, где еще полчаса назад стоял ее старший сын.
Лили была маглорожденной. В детстве, до того как мир магии распахнул перед ней свои сияющие двери, она видела детективы по старому телевизору в Коукворте. Она знала, что это такое. Но осознание того, что эта смертоносная гильза принадлежала мальчику, которого она выносила под сердцем, отравляло душу почище яда акромантула.
Зеленое пламя в камине внезапно взметнулось до самого потолка. Из изумрудных вихрей величественно шагнул Альбус Дамблдор.
Его лиловая мантия была безупречна, серебряная борода аккуратно заправлена за пояс, но в пронзительных голубых глазах за очками-половинками не было привычного мягкого мерцания. Лицо Верховного чародея казалось высеченным из серого гранита. Следом за ним из пламени выскользнул Сириус Блэк — бледный, с растрепанными черными волосами и палочкой наголо.
– Джеймс! Лили! – Блэк бросился к другу, окинув диким взглядом окровавленные бинты. – Нападение?! Пожиратели прорвали барьеры? Где Годрик?!
– Годрик спит наверху, – глухо, безжизненно отозвалась Лили, не поднимая глаз от гильзы. – Ему дали Умиротворяющий бальзам. Он ничего не слышал.
Дамблдор медленно подошел к столику, склонился над стеклянным блюдцем и осторожно коснулся кончиком палочки окровавленного кусочка свинца. Раздался тихий шипящий звук, от пули поднялась тонкая струйка пара, пахнущая гарью и... чем-то невероятно морозным.
– Следов проклятий нет, – констатировал директор Хогвартса. Его голос звучал тихо, но тяжело, заставляя воздух в комнате вибрировать. – Чистая кинетическая энергия огромной разрушительной силы. И легкий отпечаток магии охлаждения, использованный для закалки оболочки. Джеймс, мальчик мой, расскажи мне всё. Как Волан-де-Морту удалось подослать к вам убийцу сквозь защитные чары Фиделиуса?
– Это был... не Волан-де-Морт, Альбус, – выдавил Джеймс. Каждое слово давалось ему с трудом, раненое плечо пульсировало тупой, ноющей болью, которая не снималась даже зельями. – Это был Гарри.
В комнате повисла такая тишина, словно кто-то применил чары «Силенцио» максимального радиуса.
Сириус замер с открытым ртом. Его брови взлетели вверх, а рука с палочкой опустилась:
– Гарри? Наш тихоня Гарри? Джеймс, ты бредишь от кровопотери! Этот парень даже муху не обидит, он целыми днями торчит в мастерской или на кухне с эльфами! Чем он мог тебя ранить, разделочным ножом?!
– Не ножом, Сириус, – Лили наконец подняла голову. По ее щекам катились крупные, жгучие слезы. Она разжала пальцы и показала гильзу. – Пистолетом. Он выстрелил в отца из маггловского пистолета. Молниеносно. Прежде чем Джеймс успел произнести хотя бы один слог разоружающего заклинания.
– Но... зачем? – опешил Блэк, растерянно переводя взгляд с друга на плачущую женщину. – Почему?
– Он... он хотел уйти, – прохрипел Джеймс, отводя глаза в сторону. – Собрал чемоданы. Сказал, что покидает семью и волшебный мир. Я приказал ему остаться. Напомнил про долг перед родом, про то, что он обязан стать опорой для Годрика, когда начнется война! Я достал палочку, чтобы остановить его, заставить образумиться... А он просто выхватил эти чертовы железки из-под пиджака и нажал на спуск. Сказал... сказал, что если мы еще раз встанем у него на пути, он будет считать нас врагами.
Дамблдор тяжело вздохнул. Морщины на его высоком лбу обозначились глубже. Он подошел к окну, выходящему в сад поместья, и посмотрел на ночное небо, затянутое низкими дождевыми тучами.
– Барьеры крови, – произнес старый волшебник так тихо, что его едва расслышали. – Я почувствовал это еще в Хогвартсе, полчаса назад. Древняя родовая защита, воздвигнутая Дореей и питаемая кровью первенца... она дала трещину. Гарри Поттер отрекся от вас в своем сердце. И магия приняла его отречение.
– Альбус, ты драматизируешь! – попытался вскинуться Джеймс, но тут же поморщился от вспышки боли. – Ну попсихует мальчишка, побегает по Лондону пару дней и вернется! Куда ему идти? У него нет доступа к золоту Поттеров, я сам заблокировал его счет пять лет назад, чтобы он не тратил деньги на маггловскую ерунду! Он без копейки в кармане! Поголодает и приползет просить прощения!
– Он не вернется, Джеймс, – раздался от камина новый, холодный и шелестящий голос.
В гостиную вошел Северус Снейп. Мастер зелий выглядел так, будто провел последние сутки в склепе с инферналами: мантия была покрыта серой кладбищенской пылью, длинные сальные волосы спутаны, а на бледном лице горели лихорадочным блеском черные глаза. На его левом предплечье под тканью рукава явно пульсировала Темная Метка.
– Северус, – Дамблдор мгновенно повернулся к шпиону. – Ты был там? Ты видел Темного Лорда?
– Я был на кладбище в Литтл-Хэнглтоне, директор, – Снейп говорил отрывисто, почти с трудом разжимая тонкие губы. Он даже не взглянул на раненого Джеймса, словно тот был пустопорожним местом. – И то, что я там увидел, заставило меня усомниться в том, что мы вообще понимаем, с кем и с чем имеем дело.
– Годрик прогнал его! – запальчиво крикнул Джеймс с дивана. – Мой сын выдержал дуэль с Темным Лордом и обратил его в бегство! Он сам нам рассказал, когда Кубок перенес его обратно!
Снейп медленно, с нескрываемым отвращением повернул голову в сторону лорда Поттера. На его губах зазмеилась ядовитая, саркастическая усмешка:
– Ваш сын? Этот надутый, трусливый индюк Годрик обратил в бегство Темного Лорда? Поттер, ваша слепота переходит границы клинического идиотизма.
– Северус, держи себя в руках, – мягко, но властно осадил его Дамблдор. – Объясни, что произошло на самом деле.
Снейп перевел дыхание. Его пальцы судорожно сжались в складках черной мантии:
– Темный Лорд действительно возродился. Ритуал плоти, кости и крови прошел успешно. Он призвал Ближний Круг. Мы ожидали триумфа. Ожидали показательной казни мальчишки Поттера. Когда я прибыл по зову метки, битва уже закончилась. Но кладбище... оно напоминало скотобойню после налета маггловского спецназа.
Зельевар сделал паузу, словно сам заново переживал тот леденящий душу кошмар:
– Уолден Макнейр. Обезглавлен на месте. Пуля колоссального калибра разнесла ему череп вместе с маской, даже мозгов на надгробии не осталось. Алекто и Амикус Кэрроу — оба найдены в траве с разорванными грудными клетками, прошитыми навылет крупнокалиберным свинцом. Старший Гойл и старший Крэбб скончались от внутреннего кровоизлияния и шока: их защитные амулеты просто лопнули, не выдержав кинетического удара. Люциус Малфой...
Снейп криво усмехнулся:
– Люциус сейчас воет от боли в подземельях своего мэнора. У него начисто оторвана кисть правой руки, которой он держал палочку, и раздроблено колено. Нарцисса на грани помешательства, целители Святого Мунго бессильны восстановить кости — раны заражены тем самым древним, мертвым холодом, который выжигает саму способность плоти к регенерации.
– А... а Волан-де-Морт? – прошептала Лили, зажимая рот рукой.
– Темный Лорд ранен. Тяжело ранен, – отрезал Снейп. – В его бедре и левом плече дыры размером с кулак. Пули были отлиты из зачарованного титана с сердечником из гоблинского серебра, покрытого рунами подавления магии. Он выжил лишь благодаря ритуальной неуязвимости только что обретенного тела и тому, что успел рассеяться в черный дым. Он в бешенстве, директор. Он заперся в Малфой-мэноре, пытает Круциатусом любого, кто осмелится подойти к дверям его покоев, и непрерывно повторяет одно и то же: «Найдите мне стрелка. Найдите мне другого Поттера».
Тишина в гостиной снова стала удушающей.
– Другого... Поттера? – переспросил Сириус, и его голос сорвался на визг. – Ты хочешь сказать... это сделал Гарри?! Не Годрик?!
– Годрик, – процедил Снейп с бесконечной брезгливостью, – судя по следам на земле и воспоминаниям дрожащих от страха выживших Пожирателей, валялся лицом в грязи у подножия могилы Реддла, рыдал и звал мамочку после первого же щекочущего проклятия. Всю грязную работу проделал старший близнец. Тот, кого вы тринадцать лет держали за прислугу в собственном доме. Он стрелял по-македонски, двигался быстрее, чем наши лучшие дуэлянты, и использовал концептуальную магию льда, которую никто из присутствующих на кладбище даже не смог классифицировать.
Лили покачнулась. Земля словно ушла у нее из-под ног. Воспоминания последних лет вихрем пронеслись перед глазами: Годрик, хвастающийся новыми метлами; Годрик, требующий себе все больше карманных денег; Годрик, рассказывающий Дамблдору сказки о том, как он «волей разума» рассеял заклинания Темного Лорда...
И Гарри. Тихий, незаметный мальчик в потертом свитере, пропахший металлом и порохом, который сидел в углу и смотрел на них теми самыми холодными, бесконечно уставшими серо-зелеными глазами. Глазами человека, который знает цену смерти.
– О, Мерлин... – Лили рухнула на колени прямо на ковер, закрыв лицо руками. – Что мы наделали... Джеймс, что мы наделали?!
– Лили, перестань! – взревел Джеймс, хотя по его бледному лбу катился холодный пот, выдавая панический ужас. – Снейп врет! Он всегда ненавидел нашу семью! Годрик — Мальчик-который-выжил! Пророчество говорит о нем! Гарри просто... он просто подобрал маггловское оружие и добил раненых! Он украл победу брата!
– Замолчите, Поттер, – прошипел Снейп, и в его голосе звенела такая неприкрытая ярость, что даже Джеймс осекся. – Ваша патологическая глупость когда-нибудь погубит всех нас. На кладбище не было дуэли магов. Там была бойня профессионального наемника против растерянных снобов. И этот наемник — ваш сын. Которого вы только что собственноручно выставили за дверь, попытавшись принудить силой!
– Альбус... – Сириус повернулся к директору, его глаза расширились от паники. – Если Снейп прав... Если Гарри — тот, кто одолел Волан-де-Морта и в Годриковой Лощине, и на кладбище... то кто тогда Годрик?!
Дамблдор медленно опустил голову. Его плечи ссутулились под тяжестью вековых ошибок. Образ мудрого, всевидящего лидера Светлых сил на мгновение дал трещину, обнажив растерянного, испуганного старика.
– Шрам, – прошептал Альбус. – Шрам на лбу Годрика... Я почувствовал в нем темную эманацию той ночью. Я решил... я был уверен, что это знак, оставленный Волан-де-Мортом Избранному. Но если тело Темного Лорда было уничтожено льдом Гарри... взрыв детской кроватки... осколок зачарованного дерева...
Директор закрыл глаза.
– Мы ошиблись. Чудовищно, непоправимо ошиблись. Сила, о которой говорилось в пророчестве... «сила, неведомая Темному Лорду»... Это была не способность любить, которую я так надеялся взрастить в Годрике. Это было древнее наследие крови и абсолютный прагматизм, помноженный на маггловское искусство истребления. И мы выбросили его прочь.
– Мы должны вернуть его! – Лили вскочила на ноги, ее глаза пылали безумной решимостью матери, осознавшей свою чудовищную вину. – Сейчас же! Сириус, Ремус, аврорат... мы перевернем всю Британию! Мы найдем его, попросим прощения, отдадим ему все! Мы исправим это!
– Боюсь, миссис Поттер, вы опоздали, – раздался скрипучий, холодный голос от входных дверей гостиной.
Там стоял Ремус Люпин. Оборотень выглядел вымотанным до предела, его поношенная мантия промокла от дождя, а в руках он держал официальный пергамент с золотым тиснением банка Гринготтс.
– Ремус! – Джеймс попытался приподняться. – Ты нашел его след? Где он?!
Люпин медленно вошел в комнату, и его взгляд, обычно мягкий и всепрощающий, сейчас был наполнен глубокой, обжигающей горечью:
– Я только что из банка. Я пытался отследить финансовые потоки Гарри по просьбе директора. И знаете, что мне сказали гоблины?
Оборотень бросил пергамент на столик рядом с пулей:
– Гарри никогда не пользовался счетами семьи Поттеров. С одиннадцати лет он имел персональное, закрытое хранилище наивысшего уровня секретности под именем «Гарри Блэк-Йоцуба». Доступ к нему был защищен кровным договором гоблинской неприкосновенности. Два часа назад он полностью ликвидировал все свои активы в золоте, конвертировал их в международные маггловские векселя и закрыл счет. Поверенный Крюкохват лично показал мне оскал и выставил стражу, заявив, что мистер Поттер больше не является резидентом магической Британии. Любые попытки преследования со стороны Министерства или Ордена Феникса будут расценены нацией гоблинов как объявление войны.
– Блэк-Йоцуба? – переспросил Сириус, хватаясь за голову. – Какого черта?! При чем тут Йоцуба?! Это же... это восточный клан! Один из мифов Дальнего Востока, закрытая каста боевых магов, о которых в Европе знают только шепотом!
– Бабушка Дорея, – всхлипнула Лили, вспоминая старые семейные архивы, которые она когда-то бегло просматривала. – Дорея Блэк... Ее мать происходила из побочной ветви японской аристократии, бежавшей в Европу во время смуты прошлого века... Но эта кровь спала! Она считалась угасшей!
– Она не угасла, – тихо сказал Люпин. – Она проснулась в Гарри в ту самую ночь, когда вы оставили его замерзать в детской. Пока вы учили Годрика махать палочкой перед журналистами, Гарри работал наемником. Я проверил его старые контакты через свои связи среди темных торговцев Лютного. «Ученик Убийцы Магов». «Ледяной стрелок». За его голову Триады Гонконга и боевики в Восточной Европе готовы были платить миллионы. Он брался за контракты, от которых отказывались ветераны аврората. Он жил на войне все эти годы, Джеймс! Пока ты покупал Годрику золотые снитчи, твой старший сын ел сухие пайки в окопах и чистил пистолеты в дешевых мотелях!
Джеймс откинулся на подушки. Лицо лорда Поттера стало серым, как пепел. Вся его спесь, вся родовая гордость, все напыщенные речи о «Высшем благе» рассыпались в прах перед жестокой, неприглядной правдой.
Он вспомнил лицо сына перед тем, как тот нажал на спуск. В этих глазах не было ненависти. Там было лишь ледяное, абсолютное безразличие. Сын смотрел на него не как на отца, а как на досадную помеху на пути к двери.
– Альбус... – прошептал Джеймс пересохшими губами. – Следящие чары... Карманные часы Ордена... Ткань рода... Ты можешь его найти?
Дамблдор медленно вытащил из кармана сложное серебряное устройство, напоминающее астролябию с десятком тончайших хрустальных стрелок.
– Я пытался, Джеймс. С той самой секунды, как вошел в этот дом.
Директор положил прибор на ладонь. Тонкие стрелки, которые должны были указывать направление к носителю крови Поттеров, бешено крутились вокруг своей оси, не находя опоры. Внезапно центральный хрустальный шарик тихо треснул, и из него посыпалась мелкая серебристая пыль.
– Его нет в Британии, – констатировал Дамблдор, и в его голосе впервые прозвучали нотки бессильного отчаяния. – Его нет в Европе. Более того... сигнатура его магии больше не резонирует с пространством нашего мира. Он ушел сквозь границы измерений. Сквозь барьеры, подвластные лишь Истинной Магии.
– Это невозможно! – крикнул Сириус. – Никто не может просто так покинуть мир!
– Кишуа Зелретч Швайнорг, – процедил Снейп, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось маской, но внутри бушевала буря. Снейп, ненавидевший Джеймса Поттера всей душой, сейчас испытывал странное, темное удовлетворение, видя, как этот напыщенный чистокровный павлин корчится в агонии от плодов собственной глупости. – Старый вампир Второго Клейдоскопа. Поговаривали, что его видели в портах Ливерпуля на прошлой неделе. Если он приложил к этому руку... вы можете забыть о Гарри Поттере навсегда. Даже если вы призовете всех магов Международной Конфедерации, вы не найдете его следов.
***
Прошло три дня.
Министерство Магии бурлило, словно растревоженный улей. Корнелиус Фадж, упорно отрицавший возвращение Темного Лорда, внезапно заткнулся, когда из особняков чистокровных семей начали просачиваться панические слухи. Люциус Малфой, покалеченный и лишившийся руки, не появлялся на заседаниях Визенгамота. Похороны Макнейра и четы Кэрроу прошли в строжайшей тайне, но скрыть факт их насильственной смерти от пулевых ранений было невозможно.
Аврорат стоял на ушах. Амелия Боунс лично допрашивала свидетелей, пытаясь понять, какая маггловская террористическая группировка смогла так хладнокровно и безжалостно вырезать верхушку так называемых «бывших сторонников Сами-Знаете-Кого».
А в поместье Поттеров царил ад.
Годрик, узнав о том, что брат сбежал, ранив отца, сначала устроил истерику. Он орал, топал ногами и требовал, чтобы Гарри немедленно вернули и заставили чистить его летную форму. Но когда Дамблдор и Снейп закрылись с ним в малой гостиной и директор применил мягкую легилименцию, иллюзия величия рухнула окончательно.
Мальчик сломался за пять минут.
Он рыдал, размазывая сопли по пухлым щекам, и признавался во всем: как трясся от страха на кладбище, как зажмурился, когда Волан-де-Морт поднял палочку, как сквозь слезы видел темный силуэт брата, танцующего в пороховом дыму с двумя стреляющими пламенем пистолетами, как пули разрывали плоть пожирателей, и как Гарри, проходя мимо него к Кубку, бросил лишь одно презрительное слово: «Ничтожество».
После этого допроса Лили заперлась в комнате Гарри.
Она сидела на узкой, жесткой кровати — эльфы не меняли здесь белье со дня побега сына, — и оглядывала пустое, аскетичное пространство.
Здесь не было ничего от обычного подростка. Ни постеров с квиддичными командами, ни магических сладостей, ни стопок модных мантий. На деревянном столе сиротливо лежали остатки наждачной бумаги, масленка с оружейным маслом, несколько чертежей с непонятными геометрическими формулами и баллистическими расчетами да старая фотография.
Лили протянула дрожащую руку и взяла снимок.
На нем не было ни ее, ни Джеймса, ни Годрика. На выцветшем фото двенадцатилетний Гарри стоял рядом с высокой, суровой женщиной в камуфляжной форме с чудовищными ожогами на лице — той самой русской наемницей Балалайкой. Женщина небрежно держала руку на плече мальчика, в ее пальцах дымилась сигара, а Гарри... Гарри на снимке улыбался. Спокойной, уверенной улыбкой солдата, нашедшего своих настоящих боевых товарищей.
Лили прижала фотографию к груди и завыла — глухо, по-звериному, кусая губы до крови.
Они искали героя. Они молились на избранного. А настоящего воина, истинного защитника, способного разорвать Темного Лорда голыми руками, они заморили голодом, лишили любви и вышвырнули на улицу, как шелудивого пса.
***
Малфой-мэнор. Глубокие подземелья под родовым поместьем.
Воздух здесь был пропитан запахом гниющей плоти, темных мазей и ледяного озона.
Волан-де-Морт сидел на высоком троне из черного дерева, укутав ноги тяжелым меховым плащом. Его змееподобное лицо осунулось, алебастровая кожа приобрела сероватый, трупный оттенок. Левая рука Темного Лорда висела на перевязи, а раненое бедро непрерывно пульсировало чудовищной, обжигающей судорогой.
Рядом, на коленях, дрожал бледный, постаревший на двадцать лет Люциус Малфой. Вместо правой кисти у главы рода Малфоев был уродливый культяп, затянутый черной шелковой повязкой.
– Мой Лорд... – пролепетал Люциус, боясь поднять глаза. – Целители из Дурмстранга... они не смогли нейтрализовать эффект пуль. Они говорят... металл был напитан концепцией Абсолютного Нуля. Магия внутри раны замерзла. Каналы циркуляции псионов разрушены...
– Замолчи, Люциус, – прошипел Волан-де-Морт. Голос его был слаб, но в нем клокотала такая ярость, от которой гасли факелы на стенах. – Думаешь, я не знаю сам? Я чувствую этот холод каждую секунду. Он жрет мою плоть. Он не дает склеиться моим клеткам.
Темный Лорд медленно поднял здоровую руку и сжал тонкие белые пальцы в кулак:
– Это был не Годрик Поттер. Щенок Годрик не способен даже удержать простейший щит против моей ярости. Это был другой. Тот, кто стоял в тени. Тот, чьи глаза были холоднее, чем пустота за гранью бытия.
Волан-де-Морт вспомнил бой на кладбище. Вспомнил тот дикий, первобытный ужас, когда его щиты — щиты величайшего темного мага столетия — треснули под градом раскаленного свинца, летящего со скоростью молнии. Вспомнил, как вспыхнул воздух, превратившись в хрустальную ловушку, и как мальчишка с двумя черными маггловскими стволами методично, словно мясник на бойне, отстреливал его генералов одного за другим, не произнося ни единого слова заклинания.
– Северус, – позвал Темный Лорд в темноту подземелья.
Из теней выступил Снейп, склонившись в безупречном поклоне:
– Слушаю, мой Повелитель.
– Ты узнал, где он? Ты принес мне имя стрелка?
Снейп не поднимал головы, тщательно контролируя каждую мысль под мощнейшими барьерами окклюменции:
– Его имя — Гарри Поттер, мой Лорд. Старший близнец. Но... вы не сможете достать его в Англии.
Волан-де-Морт подался вперед, его красные глаза со змеиными зрачками сузились:
– Почему? Орден Феникса прячет его? Старик Дамблдор закрыл его под своим крылом?
– Нет, Повелитель, – Снейп едва заметно усмехнулся краешком рта, скрывая ликование. – Дамблдор и родители мальчика оказались слишком слепы. Они объявили героем Годрика, а Гарри выставили за порог. Мальчишка прострелил плечо собственному отцу и покинул волшебный мир. По моим сведениям, он ушел далеко на Восток. Туда, куда не дотягивается влияние ни Министерства, ни ваших верных слуг. В Японию. Под защиту кланов, не признающих законов Запада.
Волан-де-Морт замер. В подземелье воцарилась мертвая тишина.
Темный Лорд медленно откинулся на спинку трона. Впервые за долгие десятилетия в глубине его черной, разорванной на куски души шевельнулось чувство, которое он считал давно похороненным.
Страх.
Он понял. Старый дурак Дамблдор выковал своими руками идеальное оружие возмездия — и сам же сломал рукоять, выбросив клинок в чужие руки. И если этот мальчик, этот «Убийца Магов», когда-нибудь решит вернуться...
– Годрик Поттер, – прошипел Волан-де-Морт, скрипнув зубами от боли в раненом бедре. – Найдите мне Годрика Поттера. Он слаб. Он бесполезен. Но пока он жив, этот мир считает его спасителем. Убейте фальшивого героя. А настоящего... молитесь всем богам преисподней, чтобы настоящий стрелок никогда больше не вспомнил о существовании этой проклятой страны.
***
В кабинете директора Хогвартса догорали свечи.
Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом, опустив руки на полированное дерево. Перед ним лежали обломки серебряного хронометра слежения и догорающий пергамент с текстом пророчества Трелони.
*«И один из них будет отмечен как равный... И у него будет сила, которую Темный Лорд не знает...»*
Директор взял перо, занес его над чистым свитком, собираясь отдать приказы орденцам, но рука его дрогнула. Чернила сорвались с кончика пера, оставив на пергаменте жирную черную кляксу, похожую на след от пулевого отверстия.
Британия осталась одна.
У нее был фальшивый герой — трусливый подросток со шрамом на лбу, умеющий лишь плакать и позировать колдографам.
У нее был раненый, обезумевший от боли и страха Темный Лорд, жаждущий кровавой бойни.
У нее были сломанные, уничтоженные горем родители, чье поместье остывало без родовой магии первенца.
А настоящий защитник...
Настоящий защитник в этот самый момент сидел на залитой солнцем крыше школы в далеком Токио, лениво жевал вишневый пирог, купленный на деньги улыбающейся девушки с лукавыми глазами, и чистил затворную ра