Убийца волшебников и проект Сэкирей
Тактическое отступление и гнев Благословенной Мечницы
Титановые болты и шарнирные соединения срезало с глухим металлическим визгом.
Зачарованные пули девятого калибра, вобравшие в себя разрушительную кинетику пороха и ледяную рунную формулу, разнесли крепления колоссальных ножниц в пыль. Оружие Хайханэ повело в сторону. Ударная волна сбила траекторию ее смертоносного прыжка, и вместо того, чтобы рассечь британского стрелка пополам, лезвия с жутким скрежетом вонзились в асфальт в паре сантиметров от начищенного носка армейского ботинка Гарри, высекая фонтан ослепительных искр и кроша дорожное покрытие.
Хайханэ приземлилась на четвереньки, словно дикая кошка. Ее запястья саднило от отдачи, а половинки ножниц теперь беспомощно болтались на искореженных заклепках. Но боли она словно не чувствовала.
Она вскинула голову. Ее растрепанные черные волосы разметались, обнажая хищное, перекошенное от восторга лицо. Янтарные глаза Сэкирей вспыхнули диким, неистовым пламенем. Из горла девушки вырвался сдавленный, хриплый смешок, перешедший в звонкое, безумное контральто.
– А-ха-ха-ха! Больно! Как же это больно и чертовски весело! – взвизгнула она, слизывая капельку машинного масла со щеки. – Ты сломал мои игрушки! Ни один чертов смертный не смел ломать мои игрушки! Карасуба-сан была права! Ты не просто добыча, ты великолепная, дикая, зубастая зверюга!
Она резко дернула руками, срывая с предплечий разбитые механические крепления. Огромные клинки с грохотом рухнули на землю. Лишившись привычного оружия, Хайханэ ничуть не растерялась: ее пальцы скрючились, ногти удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти, напитанные концентрированной духовной энергией Карателя. Воздух вокруг нее задрожал от плотной, удушающей жажды крови.
– Я разорву тебя голыми руками! – прошипела она, припадая к земле для нового рывка. – Я вырву твое сердце и посмотрю, как оно бьется в моих ладонях!
Узумэ за спиной Гарри в панике вскинула руки, ее фиалковые глаза расширились от ужаса:
– Гарри, берегись! Она из Первого отряда Карателей, она не чувствует страха! Ее не остановить простыми ранениями!
Гарри стоял посреди темного переулка, лениво опустив обе дымящиеся «Беретты» стволами в землю. Ветер трепал полы его графитового пальто. На его лице не отразилось ни тени страха, ни капли напряжения. Напротив, уголки губ поползли вверх, а глаза сузились в знакомом прищуре Джозефа Джостара, узревшего идеальный момент для реализации вековой фамильной мудрости.
Он медленно повернул голову к Узумэ.
– Узумэ, – позвал он нарочито торжественным, глубоким голосом, в котором звенела эпичность античной трагедии.
– Ч-что?! – девушка замерла, готовая к тому, что он сейчас откроет какую-то тайную технику древней магии или применит абсолютное оружие.
– У меня есть один план. Тайный. Безупречный. Передаваемый из поколения в поколение лучшими тактиками этого бренного мира.
– План?! Какой план?! – с надеждой воскликнула она.
Гарри резко развернулся на каблуках на сто восемьдесят градусов, подхватил одной рукой свой чемодан с запчастями, а второй мертвой хваткой вцепился в тонкое запястье опешившей воительницы.
Его грудь наполнилась воздухом, и над переулком громогласным эхом прокатился истошный вопль:
– УНОСИМ НОГИ, УЗУМЭ-Э-Э-Э! НИГЕРУНДАЙО-О-О!
– ЧЕГО-О-О-О-О?! – завизжала Узумэ, когда ее буквально сорвало с места чудовищным рывком.
Хайханэ, уже начавшая отталкиваться от земли для смертоносного броска, от неожиданности едва не споткнулась о собственный хвост. Ее челюсть отвисла, а янтарные глаза остекленели в полнейшем ступоре.
– Сбежать?! – взревела она секундой позже, когда до ее затуманенного жаждой битвы разума дошел смысл происходящего. – Ты решил просто сбежать от меня, трусливый кусок дерьма?! Стоя-я-а-ать!
Она сорвалась в погоню. Скорость Сэкирей Номер Сто Четыре превосходила скорость гепарда. Черная тень размазалась в воздухе, вздымая за собой вихрь сорванных газет и дорожной пыли. Расстояние между ней и беглецами таяло на глазах: десять метров, семь, пять...
Гарри, даже не сбавляя спринтерского темпа и волоча за собой визжащую Узумэ, левой рукой небрежно вытащил из внутреннего кармана пальто увесистый цилиндр из вороненой стали с характерной чекой.
– Лови подарочек от дядюшки Джо, психопатка! – весело рявкнул он через плечо.
Большой палец ловко сдернул кольцо. Гарри не стал бросать гранату навесом – он с ювелирной точностью бильярдиста пустил ее по асфальту прямо под ноги несущейся на всех парах воительнице.
Это была не стандартная магловская светошумовая граната. Это был шедевр артефакторики, созданный им в подвалах Гонконга: магниевая смесь повышенной плотности, сдобренная порошком из толченого рога взрывопотама и запечатанная рунами акустического резонанса.
Хайханэ успела лишь моргнуть, заметив катящуюся железку.
*ЩЕЛК.*
В следующий миг узкий бетонный мешок переулка перестал существовать в привычном спектре восприятия.
Мир утонул в ослепительно-белом, магниевом солнце силой в шесть миллионов кандел, помноженном на чудовищный грохот в сто восемьдесят децибел. Ударная звуковая волна, усиленная магическим резонансом, выбила стекла на трех нижних этажах соседнего офисного здания.
Для Сэкирей с их обостренными, сверхчеловеческими чувствами это был не просто хлопок. Это была катастрофа.
– А-А-А-А-А-АРХ-Х-Х! – истошный, захлебывающийся вопль Хайханэ утонул в раскатах эха.
Ее зрачки, привыкшие к полумраку сумерек, буквально выжгло белым пламенем. Барабанные перепонки лопнули, вестибулярный аппарат приказал долго жить, а мозг затопило волной невыносимой, оглушающей тошноты. Споткнувшись на полном ходу, Каратель кубарем покатилась по асфальту, снося мусорные баки и врезаясь головой в кирпичную стену.
Она лежала на спине, зажимая уши окровавленными ладонями, судорожно дергая ногами и слепо скалясь в пустоту:
– Тварь... проклятый... фокусник... глаза... мои глаза-а-а! Я найду тебя... я сниму с тебя кожу заживо-о-о!..
Но ее угрозы улетали в пустоту. В переулке остался лишь едкий белый дым, пахнущий жженым магнием и озоном.
* * *
– Дыши глубже, женщина! Работаем бедрами, держим темп! – подбадривал Гарри, перепрыгивая через полутораметровый бетонный забор технической зоны метрополитена.
– Я... я тебе сейчас... сама бедра переломаю!.. – задыхаясь, хрипела Узумэ, летя следом за ним.
Ее лицо было багровым, хвост растрепался, а легкие горели огнем. Сверхчеловеческая выносливость Сэкирей позволяла ей совершать смертоносные рывки в бою, но бежать марафонский кросс по крышам гаражей, пожарным лестницам и темным подворотням со скоростью испуганного сайгака ей еще не приходилось.
Гарри же двигался с пугающей, почти оскорбительной легкостью. Его дыхание оставалось ровным, чемодан в руке казался невесомым, а полы пальто развевались, словно крылья гигантского ворона. В его глазах плясали черти. Опыт побегов от авроров, боевиков Триад и разъяренных советских десантников Балалайки превратил искусство отступления в его вторую натуру.
Они петляли по кварталам восточного Синдзюку добрых сорок минут. Гарри трижды менял маршрут, срезал углы через неосвещенные стройплощадки, заставлял Узумэ прыгать по мусорным контейнерам и даже протащил ее через узкий дренажный коллектор, где вода доходила до щиколоток.
Лишь когда неоновые огни центральных проспектов сменились тихим, сонным полумраком Северного Токио, парень наконец сбавил темп, перейдя на быстрый шаг.
– Кажется, оторвались, – резюмировал он, отряхнув рукав пальто от паутины. – Хвоста нет. Спутники M.B.I. в этом секторе ослеплены помехами Мацу. Можно перевести дух.
Узумэ рухнула на ближайшую деревянную лавочку автобусной остановки, свесив голову между колен и жадно глотая прохладный вечерний воздух. Ее трясло от пережитого адреналина.
– Ты... ты псих, Гарри Поттер, – выдавила она, с трудом поднимая на него взгляд. – Абсолютный, ненормальный, клинический псих.
– Зато живой псих с целыми конечностями, – парировал он, усаживаясь рядом и доставая из кармана пачку влажных салфеток. – И твои конечности, заметь, тоже на месте. А останься мы там еще на пару минут – на огонек подтянулись бы остальные отморозки Минаки. У нас не было задачи устраивать войну банд посреди города. Главная цель достигнута: Чихо спасена, ее состояние стабилизировано, а у местной садистки с ножницами в ближайшие двое суток будет жуткая мигрень и звон в ушах. Чистая победа по очкам.
Узумэ замерла. Влажная салфетка, которую Гарри бесцеремонно прижал к ее перепачканной пылью щеке, была прохладной и пахла зеленым чаем. Парень вытирал ее лицо с той же деловитой, ворчливой заботой, с какой опытный полевой медик обрабатывает раны новобранца.
– Чихо... – тихо выдохнула она, и в ее глазах вновь блеснули непрошеные слезы. – Она правда поправится? Это был не сон?
– Я не шучу такими вещами, – Гарри убрал салфетку и щелкнул ее по лбу. – Наноструктуры кристаллизованы. Рунный амулет держит барьер. Через пару недель организм выведет шлаки, и девчонка сможет бегать по траве. Так что прекращай разводить сырость. Мне и так сегодня пришлось побегать больше, чем за весь прошлый месяц. У меня, между прочим, ботинки из телячьей кожи промокли.
Узумэ шмыгнула носом. Внезапно она подалась вперед, перехватила его руку и крепко сжала ее в своих ладонях. Ее пальцы были горячими, а взгляд – полным такой пронзительной, обнаженной нежности, что циничная броня Гарри дала очередную трещину.
– Спасибо тебе... – прошептала она, прижимая его ладонь к своей щеке. – Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал. Ты подарил мне надежду. Подарил мне будущее.
– Женщина, прекрати, – Гарри попытался сделать каменное лицо, но его уши вновь предательски порозовели. – Дома поблагодаришь. Порцией онигири. А сейчас пошли. Если мы опоздаем к комендантскому часу Мии...
Он осекся, и по его спине пробежал отчетливый, ледяной холодок.
– О боже... – пробормотал он, глядя на наручные часы. – Восемь вечера. Ужин должен был начаться полчаса назад.
Узумэ побледнела мгновенно, растеряв всю свою романтическую томность.
– Нам конец, – благоговейным шепотом констатировала она. – Мия-сан нас убьет.
– Шевели поршнями, Узумэ! – Гарри вскочил с лавки, подхватывая чемодан. – Если эта женщина выпустит свою маску, нам никакие светошумовые гранаты не помогут!
* * *
Ворота пансиона «Идзумо» встретили их зловещей, неестественной тишиной.
Старые клены едва слышно шелестели листвой. Фонарь у входа горел тусклым, ровным желтым светом. Ни звука телевизора, ни шума посуды. Особняк казался спящим великаном, затаившимся перед броском.
Гарри медленно, стараясь не скрипеть гравием, подошел к порогу. Дверь, которую он так заботливо починил вчера, была приоткрыта на пару сантиметров.
– Тактика скрытного проникновения номер четыре, – одними губами прошептал он Узумэ, крадущейся следом на цыпочках, сжимая в руках свои кроссовки. – Снимаем обувь в темпе вальса, просачиваемся по стеночке на второй этаж, баррикадируемся в комнатах и делаем вид, что спали без задних ног с пяти часов вечера. Поняла?
– Поняла... – едва дыша, кивнула девушка.
Гарри плавно потянул деревянную створку на себя. Механизм скользнул без единого звука. Они переступили порог, ступая босыми ногами по прохладному полированному дереву прихожей.
Казалось, план сработал. Спасительная лестница на второй этаж была всего в пяти метрах. На верхней площадке даже мелькнула довольная физиономия Мацу, которая, судя по хрусту, вовсю наслаждалась пачкой чипсов, наблюдая за драмой из партера. Хакерша ехидно помахала им ручкой и беззвучно одними губами артикулировала: *«Вам. Крышка»*.
В этот момент воздух в холле внезапно сгустился до плотности жидкого азота.
Температура упала градусов на пятнадцать. Тени по углам коридора неестественно вытянулись, сплетаясь в жуткие, клубящиеся вихри. Запах свежего дерева сменился отчетливым ароматом древней, застарелой крови и ледяной стали.
Раздвижная дверь гостиной бесшумно отъехала в сторону.
В проеме стояла Мия Асама.
На ней было безупречно чистое домашнее кимоно бледного индиго и белоснежный кухонный фартук. В правой руке она держала длинный деревянный черпак для супа, покоившийся на ее плече с грацией двуручного меча эпохи Сэнгоку. Лицо хозяйки пансиона озаряла самая теплая, самая лучезарная, поистине материнская улыбка. Глаза были мягко прищурены.
Но за ее спиной...
Гарри замер, чувствуя, как его внутренности превращаются в лед. За хрупким силуэтом вдовы безмолвно вздымалась колоссальная, трехметровая призрачная тень багрового демона Ханья. Пустые глазницы маски горели инфернальным пламенем, а оскаленная пасть источала столько первобытной, концентрированной жажды убийства, что даже Волан-де-Морт со всеми своими крестражами удавился бы от зависти прямо на месте.
– С возвращением домой, дети мои, – пропел ангельский голосок Мии. Ее тон был слаще меда, но в нем вибрировал инфразвук, заставляющий дрожать оконные рамы. – Вы опоздали к ужину ровно на сорок две минуты. Рыба остыла. Бульон мисо выкипел. А в новостных сводках корпорации M.B.I. почему-то появилось срочное сообщение о взрыве магниевой бомбы в двух кварталах отсюда и о тяжело контуженном Карателе, валяющемся в мусорном баке.
Узумэ издала тихий, жалобный писк и попыталась буквально раствориться в воздухе, спрятавшись за спину Гарри.
– Мия-сан... мы... мы просто... – заикаясь, начала она.
– Хозяйка, я могу всё объяснить, – Гарри мгновенно включил режим обаятельного мерзавца, вскинув руки в примирительном жесте и нацепив самую наглую улыбку Данте. – Пробки на дорогах. Ужасный трафик. К тому же, мы спасали честь пансиона от бродячих кошек с ножницами, а эта взрывная штука... это был всего лишь фейерверк в честь спасения юной души! Чистая самооборона, клянусь своими патронами!
– Вот как? – улыбка Мии стала еще шире. Глаза превратились в две тонкие, смертоносные щелочки. – Самооборона? Значит, наш юный гость из Англии решил, что может устраивать войну посреди бела дня, привлекать внимание Дисциплинарного отряда, подвергать опасности моих девочек, а потом явиться домой с невинным видом?
Она не сделала шага. Она просто исчезла.
В глазах Гарри мир вновь замедлился. Его боевые рефлексы, отточенные годами стрельбы по-македонски, среагировали на опережение: он попытался качнуть корпус вправо, уходя с линии атаки...
Но против Первой Сэкирей его человеческая физиология оказалась бессильна.
Воздух свистнул. Тонкие, нежные женские пальчики с неотвратимостью гидравлических тисков материализовались прямо перед его лицом.
*ХВАТЬ!*
– А-А-А-А-А-Й! – взвыл Гарри, и в этом вопле не было ни капли пафоса Убийцы Волшебников.
Левая рука Мии железным захватом вцепилась в его правое ухо, а правая ладонь... безжалостно, с чудовищной силой ухватила его за обе щеки разом, начав растягивать их в разные стороны, словно кусок сырого теста для праздничного пирога моти.
– Ай-ай-ай! Женщина! Пуфти! Шеки оторвефь! – нечленораздельно замычал Гарри, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Его лицо превратилось в комичную, расплющенную маску, глаза полезли на лоб, а ноги выделывали замысловатые па на гладком полу. – Это фто за средневековые пытки?! Я ветеран! Я темного лорда льдом взрывал! Пуфти-и-и!
– Какой несносный, непослушный мальчишка! – приговаривала Мия, продолжая с неизменной ласковой улыбкой тянуть его щеки во все стороны с силой пресса в сорок тонн. Ханья за ее спиной удовлетворенно скалила клыки. – Лезет в самое пекло! Дразнит опасных зверей! Рискует собственной головой! Ты хоть понимаешь, что Хайханэ могла распороть тебе брюхо прежде, чем ты успел бы моргнуть?! Ты думал, что пара пистолетов делает тебя неуязвимым, глупый Гарри-кун?!
– Я фсе раффитал! – булькал Гарри, размахивая руками, как ветряная мельница. Чемодан с грохотом выпал из его пальцев. – Там была светофумовая граната! Она ослепла! Я тактик! Я гений!
– Ты самодовольный индюк! – Мия дернула его за ухо вверх, заставив парня встать на цыпочки, и растянула его щеки еще сильнее, так что кожа едва не затрещала. – В этом доме старших слушают беспрекословно! Если ты решил стать частью моей семьи, ты будешь беречь свою жизнь, понятно тебе?! Еще одна подобная выходка без моего ведома – и я заставлю тебя вручную перемыть все окна в трехэтажном флигеле зубной щеткой! А потом посажу на диету из одного вареного шпината на месяц!
– Шпинат?! Только не фпинат! – в неподдельном ужасе простонал Гарри, для которого лишение сладкого и мясного было страшнее «Круциатуса». – Фсе, сдаюфь! Пофяда! Я больфе так не буду-у-у!
Мацу на перилах второго этажа уже буквально каталась по полу, зажимая рот обеими руками, чтобы не заржать в голосину. Узумэ же стояла рядом, вжав голову в плечи и с ужасом наблюдая, как грозного стрелка, раскатавшего элитного Карателя M.B.I., воспитывают, как нашкодившего первоклассника.
Наконец, вдоволь натянув лицо парня во всех возможных геометрических проекциях, Мия разжала пальцы.
Гарри мешком рухнул на колени, судорожно растирая пылающие багровым огнем щеки и пульсирующее ухо.
– Садистка... – прохрипел он, жалобно шмыгая носом и ощупывая свою челюсть. – Натуральная демоница в фартуке. Джон Ву бы плакал кровавыми слезами, увидев это унижение.
– А теперь, – Мия плавно опустила руки, поправила кимоно, и вся демоническая аура мгновенно растаяла без следа, словно ее и не бывало. Ее лицо вновь стало кротким, мягким и исполненным глубочайшего достоинства. Она повернулась к оцепеневшей Узумэ. – Подойди сюда, дитя.
Узумэ вздрогнула и на негнущихся ногах сделала пару шагов вперед, низко опустив голову:
– Мия-сан... простите меня. Это всё из-за меня. Гарри просто защищал меня, я втянула его в свои проблемы с Чихо... Накажите меня, я приму любое...
Договорить она не успела.
Теплые, ласковые руки Мии мягко легли на плечи девушки, притягивая ее к себе и заключая в крепкие, материнские объятия.
– Глупая, – нежно прошептала хозяйка пансиона, поглаживая Узумэ по растрепанным каштановым волосам. – За что мне тебя наказывать? За то, что ты всем сердцем любишь это бедное дитя? За то, что несла этот непосильный груз в одиночку столько месяцев, боясь довериться нам?
Узумэ замерла. Ее глаза распахнулись, наполняясь слезами.
– Вы... вы знали?
– Мацу рассказала мне всё еще днем, – Мия мягко отстранилась, глядя на девушку с безграничной теплотой. – О болезни девочки. О шантаже Минаки. О том аде, в котором ты жила каждый день. Прости меня, Узумэ. Я должна была заметить раньше. Я хозяйка этого дома, и моя обязанность – защищать вас от теней внешнего мира.
Затем Мия повернула голову и посмотрела на Гарри, который все еще сидел на полу, обиженно дуя на свои горящие щеки.
Ее взгляд изменился. В нем больше не было гнева. Там плескалось глубокое, искреннее уважение, смешанное с тихой грустью.
– И ты, Гарри-кун, – тихо произнесла она, опускаясь перед ним на колени, так что их глаза оказались на одном уровне. Она протянула ладонь и невероятно нежно, бережно коснулась его пылающей щеки прохладными пальцами. – То, что ты сделал для Чихо... Это было истинное благородство.
Гарри моргнул, сбитый с толку этой внезапной переменой. Его циничные подколки застряли в горле.
– Я просто снял синтетического паразита, – пробормотал он, отводя глаза. – Дело техники.
– Нет, – покачала головой Мия. – Ты вернул ребенку жизнь. Ты снял петлю с шеи Узумэ. Ты разрушил паутину лжи, которую плели сильные мира сего, и сделал это без колебаний, не требуя ничего взамен. Ты защитил семью, Гарри. А это... единственный закон, который действительно имеет значение в этом доме.
Она мягко улыбнулась и легонько погладила его по голове, взъерошив черные непослушные вихры:
– Спасибо тебе. Ты хороший мальчик. Хоть и ужасно, невыносимо дерзкий.
Внутри Гарри что-то оборвалось и встало на место. Это простое прикосновение, эти тихие слова признания ударили по нему сильнее, чем любые пули и заклинания. За всю его жизнь в Англии – ни после победы над василиском, ни после спасения брата от дементоров, ни после бойни на кладбище – никто и никогда не говорил ему «спасибо». Никто не гладил его по голове. Родители лишь требовали большего, директор говорил о жертвах, а толпа превозносила Годрика.
Гарри судорожно сглотнул, чувствуя, как предательски защипало в носу. Чтобы скрыть это наваждение, он резко отвернулся, насупившись:
– Хватит телячьих нежностей. У меня лицо до сих пор горит, между прочим. Ваша благодарность, хозяйка, на вкус как чистый садизм.
С лестницы раздался звонкий девичий хохот. Мацу, шурша домашними тапочками, спустилась вниз, держа под мышкой ноутбук:
– А наш грозный британский стрелок-то засмущался! Мацу-тян зафиксировала повышение температуры кожных покровов лица на четыре градуса! Какая прелесть! Гарри-кун, дать тебе льда? У меня в морозилке есть клубничное мороженое!
– Замолкни, хакерша, иначе я перепрошью твой роутер на передачу прогноза погоды на древнеарамейском, – буркнул Гарри, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки.
Узумэ, вытерев слезы рукавом, посмотрела на него такими сияющими, влюбленными глазами, что парень внутренне застонал: кажется, отделаться от статуса «рыцаря» ему теперь не светит до конца дней.
Мия легко поднялась, поправив фартук, и хлопнула в ладоши:
– Ну что ж! Инцидент исчерпан. Но ужин все-таки испорчен. И раз уж наш юный герой утверждает, что превосходит меня в кулинарном искусстве... Гарри-кун, кухня в твоем распоряжении. Накорми своих дам, искупи вину за опоздание.
– Да без проблем, – Гарри решительно сбросил пальто, оставшись в майке, обнажавшей жилистые плечи и подмышечные кобуры. – Всё равно вашу пресную стряпню есть невозможно. Учитесь, пока я жив.
* * *
Полночь застала пансион «Идзумо» в атмосфере абсолютного, первозданного уюта.
Посреди столовой пылала переносная газовая горелка, на которой тихо булькал широкий глиняный котел с набэ. Аромат, витавший в воздухе, был настолько густым и дразнящим, что даже Мацу покинула свою берлогу и дисциплинированно сидела на татами, держа наготове глубокую пиалу и палочки.
Гарри превзошел сам себя. В наваристый бульон на основе сушеных анчоусов и комбу он добавил тончайшие ломтики мраморной говядины, грибы шиитаке, молодой лук-порей, кубики нежного тофу и самодельные клецки из креветочного фарша, приправленные секретной смесью трав, которую он выменял у гоблинов еще на третьем курсе.
– Божественно... – простонала Узумэ, отправляя в рот сочный кусок мяса, пропитанный бульоном. – Гарри, если ты когда-нибудь решишь бросить стрельбу, открывай ресторан. Я буду твоей первой постоянной клиенткой!
– Слишком много мороки, – лениво отозвался он, накладывая добавку Мацу. Та уплетала еду с такой скоростью, что за щеками трещало. – В ресторане нужно улыбаться клиентам. А меня от большинства людей тошнит уже через пять минут общения.
– А от нас не тошнит? – хитро прищурилась Мацу, набивая рот клецками. – Мы ведь такие шумные, наглые и постоянно создаем тебе проблемы!
Гарри сделал паузу, отправляя в рот кусочек тофу. Он обвел взглядом комнату.
Залитая мягким светом ламп столовая. Довольная, сытая Узумэ, которая то и дело украдкой касалась его колена своим бедром под столом. Увлеченно жующая хакерша, чьи глаза за стеклами очков светились искренним теплом. Безмятежная Мия, грациозно потягивающая сакэ из крошечной чашечки и смотрящая на них с тихой материнской гордостью.
Никаких шепотков за спиной. Никаких сравнений с «великим Годриком». Никакого Дамблдора с его шахматными партиями.
– Вы хотя бы не притворяетесь святыми, – наконец тихо произнес он, и на его губах появилась редкая, по-настоящему теплая улыбка. – С вами проще. Вы предсказуемо сумасшедшие.
Мия тихо рассмеялась, наливая ему в пиалу горячего зеленого чая:
– Мы примем это за комплимент, Гарри-кун.
– Принимайте за что хотите, – хмыкнул он, пряча взгляд за чашкой с чаем.
В этот момент Мацу внезапно замерла. Ее наручный терминал тихо пискнул, завибрировав. Девушка бросила взгляд на экран, и ее брови медленно поползли вверх.
– Ого... – протянула она.
– Что там? – насторожился Гарри, мгновенно собравшись.
– Донесение из центрального штаба M.B.I., – Мацу быстро пробежала глазами по строчкам кода. – Хайханэ доставили в лазарет Дисциплинарного отряда. Ожог сетчатки первой степени, контузия, множественные ушибы. Но самое интересное...
Она подняла глаза на Гарри, и на ее лице расплылась широкая, предвкушающая ухмылка:
– Она наотрез отказалась сдавать тебя Минаке. Заявила Карасубе, что этот черноволосый стрелок – ее личная добыча. Сказала, цитирую: «Я сама найду его, сорву с него это дурацкое пальто и заставлю драться со мной, пока один из нас не сдохнет от восторга». Кажется, Гарри-кун... ты завел себе очень, очень пылкую поклонницу.
Узумэ мгновенно подавилась бульоном, закашлявшись:
– Что-о-о?! Эта психопатка положила на него глаз?! Гарри, даже не вздумай к ней приближаться! Она сумасшедшая!
Гарри лишь тяжело, сокрушенно вздохнул, уставившись в потолок взглядом Сакаты Гинтоки, узревшего счет за аренду квартиры.
– Ну вот за что мне всё это? – пробормотал он в пустоту. – Мало мне было одной слепой бабочки с акустическим радаром, теперь еще и полоумная садистка с ножницами собирается устроить на меня охоту. Господи, где мой тихий, спокойный отпуск в Японии?..
Мия мягко улыбнулась, прикрыв рот рукавом кимоно:
– Не переживай, Гарри-кун. Если эта девочка посмеет явиться к нашим воротам с дурными намерениями... Я лично объясню ей правила хорошего тона. Черпаком.
По спине Гарри вновь пробежал холодок. Он покосился на деревянный черпак, сиротливо стоявший у раковины, и мысленно перекрестился. Хайханэ, конечно, была психопаткой, но даже ей он не пожелал бы познакомиться с гневом Благословенной Мечницы.
Ночь над Токио вступала в свои права. Где-то в небоскребах Синдзюку гремели выстрелы и сверкали молнии Первой Фазы Игры. Корпорация M.B.I. плела свои сети, Каратели искали новые жертвы, а на далеких туманных островах Великобритании напыщенные маги продолжали верить в сказки о величии своего златокудрого Избранного.
Но здесь, в старом деревянном пансионе, пахло жареной говядиной, свежим чаем и лавандой.
Гарри Поттер сделал глоток обжигающего напитка, ощущая, как тепло разливается по жилам. Впервые за долгие годы его пальцы не сжимали рукоять пистолета в ожидании предательского удара в спину.
Он нашел свое убежище. И черта с два он позволит кому-то его разрушить. Даже если ради этого придется перестрелять половину сверхлюдей этого проклятого города.