Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Терминатор из папье-маше и призрак старой клетки
Ночь в Кристальной Пещере всегда наступала внезапно, словно кто-то дергал за пыльный рубильник на небесах. Океанский туман, густой и пахнущий йодом, медузами и сырым асфальтом, выползал из темных расщелин бухты и медленно душил неоновые вывески закусочных.
В гараже Гарри Поттера горела только одна лампа – низко подвешенная на витом шнуре жестяная тарелка, бросавшая резкий круг теплого желтого света на верстак. Вокруг царил образцовый армейский порядок, который так бесил местных жителей: инструменты были развешаны по калибрам, шомполы блестели оружейной смазкой, а на специальной стойке сушились промытые в керосине шестерни дифференциала.
Гарри сидел на низком табурете, зажав в зубах тонкую папиросу без фильтра. В его руках плясал напильник с алмазным напылением, аккуратно снимая фаску с ударника трофейного «Кольта».
Скрипнула входная дверь. Без стука.
Поттер даже не поднял головы. По звуку шагов – мягких, чуть косолапых, в туфлях на толстой подошве – он узнал гостью еще на границе подъездной дорожки.
– Ты опять не запер засов, – раздался от порога негромкий, чуть хрипловатый голос Велмы Динкли. – Если сюда зайдет патруль шерифа и увидит, как ты растачиваешь детали огнестрельного оружия на токарном станке, Джанетт не сможет замять дело даже через суд по делам несовершеннолетних.
– Патруль шерифа не зайдет сюда, потому что Стоун до сих пор празднует в «Хижине моллюсков» поимку братьев Минер, – не отрываясь от работы, отозвался Гарри. – Он уже третий час рассказывает репортерам, как лично уложил на лопатки двух радиоактивных йети с помощью одного лишь взгляда и служебного жетона. А если кто-то чужой сунет нос в эту дверь, я просто пристрелю его в темноте и закопаю под фундаментом мэрии. Меньше бюрократии.
Велма подошла ближе. На ней был ее привычный оранжевый свитер с высоким воротом – тот самый, из «стопроцентной мериносовой шерсти», – короткая плиссированная юбка и гольфы. Но лицо девушки было необычайно бледным. Темные круги под глазами свидетельствовали о том, что она не спала как минимум последние тридцать часов.
В руках она сжимала тяжелую архивную папку из желтого прессованного картона, перевязанную выцветшей тесьмой.
– Гарри, брось железо, – тихо, с несвойственной ей дрожью в голосе произнесла она. – Взгляни на это.
Поттер отложил напильник, затянулся горьким табачным дымом и смахнул ветошью стальную стружку со стола:
– Если это очередной тест по американской истории девятнадцатого века, очкарик, то сразу говорю: южане проиграли, потому что их логистика была дерьмом, а хлопок нельзя заряжать в пушки.
– Дело не в истории. Вернее… именно в ней. Но в нашей.
Велма положила папку на верстак, развязала тесьму и аккуратно, кончиками пальцев достала оттуда черно-белую глянцевую фотографию. Бумага пожелтела от времени, края пошли мелкими трещинами, но изображение сохранилось пугающе четко.
Гарри прищурился, выдохнув струйку сизого дыма.
На снимке были запечатлены четверо подростков и… животное. Они стояли на фоне того самого здания ратуши Кристальной Пещеры, залитого солнцем семидесятых годов. Высокий темнокожий парень с уверенной улыбкой; долговязая девушка с темными волосами и пронзительным взглядом; пухлый блондин в безрукавке и красивая рыжеволосая девица с пышной прической.
Но не их лица заставили Гарри насторожиться.
По центру, на плече темнокожего парня, сидел попугай. Небольшой пестрый попугайчик породы лорикет, но его поза, наклон хохолка и взгляд маленьких круглых глаз-бусинок были настолько разумными, холодными и преисполненными осознанного интеллекта, что по спине британца пробежал знакомый могильный холодок. Точно так же на мир смотрели старые ветераны вьетнамских джунглей, потерявшие способность моргать.
– Это… – начал Гарри.
– Первая «Корпорация Тайна», – закончила за него Велма, и ее пальцы нервно переплелись на груди. – Снимок датирован летом тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Я нашла его в подвальном архиве городской ратуши, замурованным в старом сейфе под налоговыми отчетами.
Она ткнула пальцем в лица на фотографии:
– Рикки Оуэнс. Кэссиди Уильямс. Брэд Чайлз и Джуди Ривз… родители Фреда! Они тоже расследовали городские тайны, Гарри. Они были точно такими же, как мы. Четверо подростков и… питомец.
– Попугай, – прищурился Гарри.
– Профессор Перикл, – шепотом произнесла Велма. – Гениальный попугай с аномальным коэффициентом интеллекта. Говорят, он мог расшифровывать древние шумерские клинописи и решать дифференциальные уравнения в уме. А потом… осенью того же года они все исчезли. Без следа. Городские хроники утверждают, что они просто уехали поступать в колледжи Лиги Плюща. Но в архивах нет ни одного свидетельства о зачислении! Никаких налоговых записей! Никаких свидетельств о смерти! Они просто растворились в воздухе, словно их никогда не существовало!
Гарри молчал, глядя на выцветшую карточку.
Его пальцы машинально потянулись к шраму на лбу, который вдруг слабо, предупреждающе заныл.
«Пешки на шахматной доске», – вспомнил он слова Элис Мэй в школьном коридоре. «Мистер И». Проклятие конкистадоров. Золотой диск.
– Значит, этот город перемалывает команды сыщиков поколение за поколением, – глухо произнес Поттер, затушив окурок о край железного верстака. – Шаблон. Кто-то пишет сценарий, расставляет фигуры, стравливает их с ряжеными уродами, а потом… убирает со сцены.
– Ты думаешь, это люди? – Велма посмотрела ему прямо в глаза, и за стеклами ее очков плеснул настоящий, глубокий страх. – Или… этот город действительно проклят?
– Люди всегда страшнее любого проклятия, очкарик, – отрезал Гарри, накрывая ладонью ее холодные пальцы. – Проклятие можно снять. А жадность и жажду власти можно остановить только пулей со смещенным центром тяжести. Спрячь карточку. Ни слова Фреду и Дафне. Они пока не готовы к мысли, что их жизнь – это дурной ремейк старого фильма категории «Б».
Велма медленно кивнула, с благодарностью сжав его ладонь:
– Спасибо, Гарри. Я знала, что ты поймешь.
Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент тишину ночного переулка разорвал вой сирен. И это был не ленивый сигнал городского патруля – по шоссе на полной скорости, включив стробоскопы и ревуны, неслись тяжелые фургоны специального назначения департамента исправительных учреждений штата.
***
Утро встретило город Кристальная Пещера запахом сенсации и свежеотпечатанной типографской краски.
Заголовок газеты «Вестник Пещеры», которую Шэгги с дрожащими руками держал в фургоне, кричал жирными черными буквами:
*«КРОВАВЫЙ ПОБЕГ В ОКРУЖНОЙ ТЮРЬМЕ! ДИКИЙ ПЕС-МУТАНТ РАЗОРВАЛ ОХРАНУ И СБЕЖАЛ В ЛЕСА!»*
– Чува-а-ак… – скулил Шэгги, пряча нос в воротник полинялой зеленой футболки. – Собака-людоед! Она весит триста фунтов, у нее светятся глаза и она прогрызла трехдюймовую стальную дверь одиночной камеры! Это конец! Нам нужно срочно эмигрировать в Тибет! Там собаки маленькие и пушистые, они медитируют на вершинах гор и питаются святым духом!
– Р-тибет! – согласно закивал сидевший на полу Скуби-Ду, натянув на голову вязаную шапочку Шэгги так, что торчал только влажный черный нос.
– Успокойтесь, – поморщился Гарри, сидевший на ящике с инструментами в задней части машины. Он не спеша снаряжал патронами магазин пистолета. – В протоколе вскрытия ворот написано: «Края металла оплавлены, следы высокотемпературного термического воздействия». Собачьи зубы не вырабатывают температуру в полторы тысячи градусов Цельсия, если только этот пес не жрал напалм на завтрак.
– А через два часа этот же монстр напал на туристический автобус возле Чертова Мыса! – Дафна развернула второй лист газеты. На ее лице читался неподдельный ужас. – Шестеро пенсионеров из Айовы доставлены в больницу с тяжелым нервным шоком! Пес вырвал бампер автобуса, разбил радиаторную решетку в пыль и скрылся в тумане!
Фред стоял у водительского места, сосредоточенно изучая карту местности:
– Мы должны поймать его! Если рассчитать вектор движения зверя…
Договорить Джонс не успел.
С визгом тормозов, едва не сбив мусорный бак, дорогу «Мистическому фургону» преградил тяжелый служебный седан шерифа Бронсона Стоуна. Дверь распахнулась, и на асфальт выскочил сам страж закона.
На шерифе был парадный бронежилет, натянутый поверх необъятного пуза, каска времен корейской кампании и огромный сачок для отлова бродячих кошек на трехметровом шесте. За его спиной с помповыми ружьями наперевес толпились четверо помощников.
– ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! – взревел Стоун, выставляя перед собой сачок, словно гладиаторский трезубец. – ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА ДЕПАРТАМЕНТА ШЕРИФА РАСКРЫЛА ДЕЛО ВЕКА! ВОТ ОН, КРОВОЖАДНЫЙ ЗВЕРЬ!
Шериф с победным криком ткнул толстым пальцем прямо в лобовое стекло фургона.
Туда, где сидел Скуби-Ду, жевавший кукурузный чипс.
– Р-я?! – пес подавился чипсом и испуганно моргнул.
– Шериф, вы в своем уме?! – Велма выскочила из машины, в бешенстве взмахнув руками. – Скуби всю ночь был дома у Шэгги! Они съели двенадцать порций сырных шариков и спали без задних лап! У него есть алиби, подтвержденное показаниями соседей и чеком из круглосуточной доставки пиццы!
– Плевать мне на чеки, юная коммунистка! – отрезал Стоун, выпячивая подбородок. – В округе действует огромный, неуправляемый пес породы немецкий дог! У меня есть приказ мэра: изолировать любую потенциальную угрозу до окончания курортного сезона! Жители напуганы! Избиратели требуют крови! Взять пса-мутанта под стражу!
Помощники шерифа набросились на фургон.
– СКУБИ, БЕГИ! – завопил Шэгги, пытаясь закрыть друга своим тощим телом.
Но шансов не было. Скуби запаниковал, запутался в собственных лапах, и через три секунды огромная веревочная сеть накрыла бедного дога. Стальные наручники замкнулись на его передних и задних лапах.
– Вы нарушаете четвертую поправку к Конституции! – кричал Фред, пытаясь протиснуться сквозь оцепление.
– У собак нет конституционных прав, блондинчик! – заржал Стоун, захлопывая решетку фургона для перевозки опасных животных. – Этот демон отправится туда, где ему самое место! В Лечебницу строгого режима для маниакальных и демонических животных Кристальной Пещеры! Посмотрим, как он там порычит!
Фургон с ревом сорвался с места, оставив за собой клубы вонючего дизельного дыма.
Шэгги упал на колени прямо в дорожную пыль, заламывая руки и безутешно рыдая:
– Скуби-и-и-и! Мой бедный песик! Они посадят его на хлеб и воду! А он не ест хлеб без арахисового масла!
Гарри медленно вышел из фургона, натянул армейскую кепку по самые брови и сплюнул под колеса машины шерифа:
– Стоун только что подписал себе смертный приговор. Никто не смеет портить мне утро похищением единственного адекватного существа в этом чертовом фургоне. Собирайтесь. Мы идем вытаскивать собаку.
***
Лечебница строгого режима для маниакальных животных Кристальной Пещеры выглядела так, словно граф Дракула решил построить собачий приют по чертежам Алькатраса.
Угрюмое готическое здание из черного гранита высилось на краю отвесной скалы, о которую с яростью разбивались океанские волны. Узкие окна-бойницы были затянуты стальной арматурой толщиной в руку, по периметру тянулись три ряда колючей проволоки под напряжением, а на сторожевых вышках дежурили охранники с крупнокалиберными ружьями, заряженными транквилизаторами для слонов.
Воздух здесь пах сыростью, хлоркой и концентрированным, животным отчаянием. Из глубин подземелий доносились жуткие звуки: нечеловеческое мяуканье, безумный визг мартышек и леденящий кровь вой сторожевых овчарок, сошедших с ума от жестокого обращения.
– Атмосферненько, – констатировал Гарри, когда они проходили сквозь контрольно-пропускной пункт. Его заставили сдать металлические предметы, но Поттер лишь криво усмехнулся: охранник-разиня конфисковал карманный нож, совершенно проигнорировав керамическое лезвие, зашитое в пояс брюк, и три капсюля с пластиковой взрывчаткой в каблуках ботинок.
Скуби содержался в блоке «Д» – для особо опасных рецидивистов.
Когда банда подошла к камере, сердце Шэгги разорвалось на части.
Скуби-Ду сидел на бетонном полу в полосатой арестантской робе, с тяжелым чугунным ядром, прикованным к задней лапе. Его длинные уши уныло свисали до пола, а на носу красовался намордник из толстой кожи с заклепками.
– Р-Шэгги… – всхлипнул пес, увидев друзей через бронированное стекло.
– Скуб! Держись, старик! – припал к стеклу Роджерс, вытаскивая из карманов штанов спрятанные припасы: – Я принес тебе контрабанду! Тут пирожки с ливером, коробка печенья и пилочка для ногтей! Мы распилим эту решетку за три недели, а потом пророем туннель ложками прямо до пляжа!
– Шэгги, отставить панику и подкопы, – строго одернула его Велма. – Мы добьемся его официального освобождения через суд. Это явная судебная ошибка.
Пока Шэгги и Велма утешали пса, Дафна и Фред отошли чуть вглубь коридора.
Блок «Д» уходил глубоко в толщу скалы, заканчиваясь массивной дверью из вороненой стали с тройным кодовым замком и предупреждающими знаками биохимической опасности. На табличке тускло блестели выбитые буквы: *«КАМЕРА 001. ОСОБЫЙ НАДЗОР. МАКСИМАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ УГРОЗЫ»*.
– Странно… – нахмурилась Дафна, разглядывая сложную замочную скважину в центре бронированной плиты. – Этот замок… он не заводской. Форма отверстия напоминает странный шестигранник с радиальными пазами.
Она полезла в свою сумочку и достала старинный золотой медальон на витой цепочке – ту самую загадочную реликвию, которую они нашли во время одного из прошлых расследований и происхождение которой так и не смогли разгадать.
– Дафна, стой, – насторожился Фред. – Инструкция учреждения запрещает прикасаться к запорным механизмам…
Но любопытство девушки было сильнее правил безопасности. Она приложила медальон к центру замка.
ЩЕЛК.
Металл отозвался глухим, бархатным звуком. Внутри бронедвери провернулись десятки тяжелых шестеренок. Зашипели пневматические клапаны, стравливая вакуум, и массивная плита толщиной в фут медленно, с замогильным скрипом поползла в сторону.
Из открывшегося проема пахнуло дорогим трубочным табаком, старыми книгами и… ментолом.
Гарри мгновенно оказался рядом, мягко отодвинув Дафну за свою спину и положив руку на рукоять спрятанного ножа.
Внутри камеры не было ни решеток, ни соломы.
Это был роскошный, изысканный викторианский кабинет в миниатюре. Стены были обиты темным полированным дубом, на полу лежал персидский ковер ручной работы, а вдоль стен тянулись стеллажи с фолиантами по древней истории, астрономии и криптографии. В центре комнаты, на крошечной дубовой жердочке перед бронзовым шахматным столиком, сидел он.
Попугай с фотографии.
Профессор Перикл.
Его перья цвета морской волны были безупречно приглажены. На левом глазу поблескивал миниатюрный золотой монокль на тончайшей цепочке. Перед ним стояла шахматная доска, на которой была разыграна сложнейшая партия – защита Каро-Канн.
Птица медленно, с пугающим достоинством повернула голову. Ее черный клюв приоткрылся, и по камере разнесся тихий, скрипучий, невероятно культурный и ядовитый голос с легким немецким акцентом:
– Ах… Свежая кровь. Наследники великих глупцов. Добро пожаловать в мой скромный склеп, детишки.
Фред застыл, открыв рот:
– Он… он говорит?!
– Я не просто говорю, юный мистер Джонс, – холодно усмехнулся попугай, аккуратно передвинув когтем белую ладью на поле E4. – Я мыслю. В отличие от вашего напыщенного отца, чей интеллектуальный потенциал едва дотягивает до уровня садового слизняка. А ты, должно быть, Дафна Блейк? Прелестное дитя. Твоя мать в твоем возрасте была куда более… осмотрительной.
Дафна попятилась, прижав руки к груди. В глазах птицы светилось такое древнее, ледяное и изощренное зло, рядом с которым все пойманные ими фальшивые призраки казались детскими утренниками.
Гарри шагнул вперед. Его изумрудные глаза сузились, превратившись в две колючие льдинки. Он окинул птицу оценивающим взглядом бывалого наемника:
– Хватит паясничать, курица-переросток. Ты сидишь в этой банке тридцать лет. Значит, либо ты никому не нужен снаружи, либо ты сам срежиссировал свой арест. Кто дергает за ниточки в этом цирке?
Профессор Перикл медленно перевел монокль на Гарри.
Его зрачки расширились. На долю секунды в птичьем взгляде мелькнуло искреннее изумление, смешанное с острой тревогой. Он склонил голову набок, разглядывая шрам на лбу парня:
– О… Дикая карта. Фигура, которой не было на моей доске. Мальчик, пахнущий порохом, кровью восточных трущоб и… европейской магией? Как занятно. Какая чудовищная погрешность в расчетах Создателя…
Внезапно под потолком тюрьмы завыла оглушительная сирена:
*«ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОСТАМ! КОД КРАСНЫЙ! ВНЕШНИЙ ПЕРИМЕТР ПРОБИТ! НЕИЗВЕСТНЫЙ ОБЪЕКТ АТАКУЕТ ГЛАВНЫЕ ВОРОТА!»*
Стены бункера задрожали от мощного взрыва. Свет замигал, аварийные лампы залили коридор тревожным кровавым сиянием.
– Время пришло, – прошептал попугай, и в его голосе прозвучало ликующее безумие. – Колеса судьбы пришли в движение. Золотой диск заговорит снова. Бегите, детишки. Бегите и спасайте свою блохастую дворнягу. А мне пора… на свободу.
– Стоять! – Гарри рванулся к жердочке, выбрасывая руку для захвата.
Но Профессор Перикл двигался с нечеловеческой реакцией. Взмах крыльев – и птица превратилась в размытое бирюзовое пятно. В лицо Поттера брызнуло облако едкого белого порошка – концентрированный чилийский перец в смеси с сухим хлором. Гарри рефлекторно зажмурился, задержав дыхание и уходя перекатом в сторону.
Когда он проморгался и вскочил на ноги, камера была пуста. Лишь крошечная вентиляционная решетка под самым потолком, ведущая в технический ствол шахты, сиротливо покачивалась на одной петле, а на шахматной доске лежало единственное бирюзовое перо, воткнутое в поверженного черного короля.
– Он сбежал! – в ужасе вскрикнула Велма, подбегая к двери. – Но как?! Эта решетка была закручена титановыми болтами!
– Он подготовил побег много месяцев назад, – Гарри сплюнул горечь на персидский ковер, поднимаясь на ноги. – А мы просто открыли ему парадную дверь своим медальоном. Нас разыграли как первоклашек. Но черт с ним, с пернатым психопатом! Слышите грохот?! Это не спасательная операция. Сюда идет то, из-за чего заперли Скуби!
***
Главный тюремный двор напоминал зону боевых действий.
Стальные кованые ворота весом в три тонны были вырваны с мясом и валялись посреди плаца, словно скомканная фольга от шоколадки. Двое охранников лежали без сознания возле разбитой будки КПП, а бронированный фургон шерифа пылал ярким пламенем, взрывая собственные колеса.
Посреди двора стоял кошмар.
Это был гигантский зверь, формой напоминавший ротвейлера-переростка высотой в холке добрых семь футов. Но шерсти на нем почти не осталось. В ходе штурма ворот синтетическая шкура местами сгорела и слезла лохмотьями, обнажая истинное нутро чудовища.
Под обугленным кожзаменителем тускло блестел полированный хром титанового экзоскелета. Гидравлические поршни с шипением нагнетали давление в лапах, из разорванной грудной клетки торчали пучки разноцветных проводов в тефлоновой изоляции, а в пустых глазницах стального черепа адским, немигающим пламенем горели два багровых светодиодных визора.
– К-КИБОРГ! – истошно заорал Шэгги, влезая на фонарный столб с ловкостью шимпанзе. – СОБАКА-РОБОТ ИЗ БУДУЩЕГО! ОНА ПРИШЛА, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ ВСЕ КОСТИ В ЭТОМ МИРЕ!
Монстр издал механический, ультразвуковой рык, от которого стекла в сторожевых башнях брызнули осколками. Его челюсти, снабженные фрезерованными стальными клыками, клацнули с силой промышленного пресса. Взгляд красных визоров безошибочно зафиксировал Скуби-Ду, который выбежал во двор следом за ребятами, волоча за собой оторванную цепь от ядра.
– Р-МАМОЧКИ! – Скуби попытался затормозить всеми четырьмя лапами, но инерция вынесла его на середину залитого пеной плаца.
Робот-пес присел на задние лапы. Сервоприводы взвыли, готовя чудовищный прыжок, способный переломить хребет живому догу за долю секунды.
Гарри стоял на ступеньках тюремного блока, скрестив руки на груди. Он даже не достал оружие. На его лице читалась глубочайшая, неподдельная скука профессионала, которому вместо хорошего блокбастера подсунули дешевый студенческий спектакль.
– И вот ЭТО вы называете роботом-убийцей? – громко, насмешливо протянул Поттер, сплевывая на ступени. – Какое убожество. Синтепон поверх китайского алюминиевого сплава, открытая проводка на брюхе и шаговые двигатели от стиральной машины «Вирпул». Позорище.
– Гарри, он сейчас убьет Скуби! – в панике закричала Дафна, хватая его за плечо.
– Да не убьет он никого, – хмыкнул Поттер, не сдвинувшись с места. – Вы просто настоящих терминаторов не видели, детишки. Вот в Роанапуре…
Гарри мечтательно прищурился, словно вспоминал школьную любовь:
– В Роанапуре была горничная. Роберта. Бывший боевик колумбийского картеля Медельин. Настоящая Гончая Флоренсии. Вот она исполняла роль Терминатора на двести процентов! Представьте: фартучек, белые кружева, очки в тонкой оправе, абсолютное отсутствие эмоций на лице – и ручной гранатомет, замаскированный под зонтик! Она зубами ловила лезвие боевого ножа, выбивала деревянные двери ударом колена и стреляла из автоматического дробовика СПАС-12 с одной руки, не сбивая дыхания! А под юбкой у нее был пояс шахида из десяти фунтов тротила! Вот это был стиль! Вот это была грация механической смерти! А этот пес… просто мочалка с аккумулятором от мопеда!
– ГАРРИ, СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ ТВОИХ КРИМИНАЛЬНЫХ НОСТАЛЬГИЙ! – сорвалась на фальцет Велма. – СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!
– Ладно, ладно, не ори, очкарик, – вздохнул Гарри.
Его правая рука нырнула под мышку, в потайной отсек разгрузочного жилета. На свет божий появилась длинная красно-бурая шашка шахтного аммонита – подарок знакомого взрывника из заброшенных каменоломен. К шашке уже был прикручен короткий фитиль с терочным воспламенителем.
Поттер с силой чиркнул запалом о шероховатую кирпичную стену.
Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!
Яркая ядовитая искра зашипела, пожирая огнепроводный шнур.
Робот-пес в этот момент сорвался в смертоносный прыжок, летя на беззащитного Скуби с разинутой стальной пастью.
– СКУБИ! – рявкнул Гарри командным голосом сержанта морской пехоты. – ЛОВИ!
Точным броском квотербека Гарри швырнул дымящуюся динамитную шашку через весь двор.
Скуби, повинуясь годам тренировок по ловле летающих тарелок и сосисок на лету, рефлекторно подпрыгнул, клацнул пастью и поймал деревянный брусок зубами!
– Р-ПОЙМАЛ! – радостно пискнул пес, но тут же скосил глаза на шипящий прямо у его носа шнур: – ОЙ-ОЙ-ОЙ! ОНО ЖЖЕТСЯ!
– НЕ ЖРИ ЕГО, ИДИОТ! – заорал Гарри, вставая в знаменитую позу Кайла Риза из финала первого «Терминатора»: – КОРПУС! ЗАСУНЬ ЕМУ ЭТО ПОД РЕБРА! В ТЕХНИЧЕСКИЙ ОТСЕК! НАЙГЕРУНДАЙО, СКУБИ! НАЙГЕРУНДАЙО!
Скуби-Ду не знал, кто такой Кайл Риз, но слово «Найгерундайо» и инстинкт самосохранения сработали безупречно.
Когда робот-пес приземлился перед ним, занеся когтистую хромированную лапу для смертельного удара, Скуби упал на спину и по-пластунски проскользил между широко расставленными лапами чудовища! На лету, зажмурившись от страха, дог со всей дури вонзил шипящую динамитную шашку прямо в зияющую дыру между гидравлическими ребрами машины – аккурат в блок аккумуляторов и сервоприводов!
– Р-БЕЖИ-И-ИМ! – взвыл Скуби, выскакивая из-под задних лап монстра и припуская к друзьям со скоростью ракеты «земля-воздух».
Робот-пес замер.
Его багровые визоры опустились вниз, на грудную клетку, из которой весело искрил догорающий фитиль. Внутри процессора машины что-то отчаянно защелкало. Синтезатор речи механически выдал сбойную ошибку:
– ОБНАРУЖЕН ПОСТОРОННИЙ ПРЕДМ…
КА-А-А-А-А-БУ-У-У-У-У-УМ!
Взрыв трехсот граммов шахтного аммонита разорвал тишину тюремного двора.
Ослепительная вспышка поглотила чудовище. Ударная волна разметала горящие обломки обшивки на полсотни футов. Высоковольтные конденсаторы сдетонировали следом, рассыпая вокруг фонтаны изумрудных и лазурных электрических искр.
Титановый каркас робота лопнул, как перезрелый арбуз. Оторванная хромированная лапа со свистом пролетела над головой пригнувшегося Фреда и с глухим стуком вонзилась в кирпичную стену караулки, а дымящийся стальной череп с разбитыми глазницами покатился по асфальту, остановившись прямо у армейского ботинка Гарри.
Поттер лениво наступил на череп подошвой, вдавив его в щебень:
– Hasta la vista, блохастый. Я же говорил – дешевка. Никакой термостойкости.
Шэгги сполз с фонарного столба, бросился на шею тяжело дышащему Скуби и разрыдался:
– Скуби! Мой герой! Ты взорвал механического людоеда! Ты настоящий солдат апокалипсиса!
– Р-я терминатор! – гордо заявил пес, расправляя полосатую арестантскую робу и выпячивая грудь. – Р-скуби-терминатор!
***
Пока Фред связывал изолентой уцелевшие провода и гидравлические шланги, Велма опустилась на колени рядом с разорванным брюхом машины.
Ее пальцы в перчатках ловко орудовали пинцетом среди обугленных микросхем.
– Взгляните сюда, – позвала она, доставая плоскую плату с крошечной антенной и логотипом из трех переплетенных букв. – Радиоу