Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Шепот глубин, гарпун и материнские объятия
Дождь за окном коттеджа Джанетт Нетлз не просто стучал по карнизу – он смывал пыль, копоть и то липкое, нездоровое ощущение, которое всегда оставляли после себя темные закоулки Кристальной Пещеры.
В гостиной мягко потрескивали березовые поленья в камине. На полированном столике стояли две фарфоровые кружки с крепким чаем «Эрл Грей» и тарелка с еще теплыми овсяными печеньями с корицей.
Гарри сидел в глубоком кресле, ссутулившись так, будто пытался уменьшиться в размерах. На нем был простой серый свитер крупной вязки, одолженный у покойного мужа Джанетт, и старые армейские штаны. Его пальцы, привыкшие сжимать сталь оружейных затворов и шершавые рукояти ножей, мелко подрагивали, обнимая горячую чашку.
Джанетт сидела напротив. Городской администратор, женщина, державшая в железном кулаке всю муниципальную бухгалтерию и способная одним взглядом довести шерифа Стоуна до предынфарктного состояния, сейчас выглядела удивительно домашней. Без строгого жакета, в уютной шерстяной шали, наброшенной на плечи, она молча наблюдала за своим подопечным.
Она ничего не спрашивала. Она просто ждала.
– Я ведь не механик, Джанетт, – голос Гарри звучал непривычно глухо, царапая тишину комнаты, словно ржавый гвоздь по стеклу. – И фамилия Поттер в Британии значит совсем не то, что написано в моих фальшивых метриках.
Джанетт медленно отпила чай, не спуская с него внимательных, теплых карих глаз:
– Я знаю, что документы фальшивые, Гарри. Я работаю с бумагами двадцать пять лет. Я видела печати британского консульства, и они пахли взяткой за милю. Но я ждала, когда ты сам захочешь поговорить.
Гарри горько усмехнулся, глядя на пляшущие языки пламени:
– В Британии есть скрытый анклав. Магический мир. Средневековое болото с палочками, мантиями и напыщенными лордами, которые считают маглов скотом. Моя семья… Джеймс и Лили Поттер были национальными героями. А мой брат-близнец стал «Мальчиком-Который-Выжил». Избранным. Спасителем всея Британии.
Пальцы парня сжались на кружке так, что фарфор жалобно скрипнул.
– А я был просто лишним ртом. Неудачным дубликатом. Тенью у трона маленького принца. Когда мне было семь, меня просто сдали родственникам-маглам, чтобы не мешал тренировкам «героя». Дурсли держали меня в чулане под лестницей, кормили объедками и учили, что само мое дыхание – это преступление против их благополучия. А великий Дамблдор и мои дорогие родители… они просто забыли прислать открытку на Рождество.
Джанетт не перебивала. Ее лицо оставалось спокойным, но рука, лежащая на коленях, сжалась в кулак.
– Я сбежал, – продолжил Гарри, и в его голосе прорезались сухие, стальные нотки наемника. – В восемь лет я уже воровал кошельки в трущобах Ист-Энда. В одиннадцать, когда за мной пришли из Хогвартса с требованием «вернуться в семью и служить щитом брату», я послал их к черту и ушел на дно. Я покинул Европу на сухогрузе с контрабандой. Осел в Роанапуре. Таиланд. Город греха, где человеческая жизнь стоит дешевле пачки риса.
Он поднял глаза, и Джанетт вздрогнула: в изумрудной глубине на мгновение вспыхнул тот самый ледяной, мертвенный огонь, который она видела у ветеранов, прошедших сквозь мясорубку.
– Там меня подобрали люди из «Отеля Москва». Бывший советский спецназ. А потом были Триады. Я не просто учился драться, Джанетт. Я стал профессиональным ликвидатором. Волшебником-убийцей. Я понял, что магия без свинца и тактики – это дешевые фокусы. Я зачищал опиумные склады, устранял полевых командиров в джунглях Камбоджи, резал глотки тем, кто пытался торговать детьми. Я стрелял людям в затылок с пяти шагов и даже не моргал. Мои руки по локоть в крови, Джанетт. В самой настоящей, липкой человеческой крови.
Гарри замолчал, шумно выдохнув. Воздух в комнате словно сгустился.
– Ты спросишь, как я не сошел с ума? – парень криво оскалился. – Психологическая гигиена наемника. Никаких привязанностей. Каждый вечер – полная разборка и чистка оружия. Медитация на дыхание. Полное эмоциональное отчуждение. Когда стреляешь – ты не человек, ты инструмент. Если позволишь жалости или страху просочиться внутрь хотя бы на секунду – ты труп. Выгорание лечится свинцом или петлей. Я выбрал дисциплину. Железную, тупую армейскую дисциплину.
Он опустил голову, ожидая привычной реакции.
Он ждал ужаса. Ждал, что эта респектабельная взрослая женщина вскочит, попятится к двери, схватится за телефон, закричит, что в ее доме сидит малолетний монстр, психопат-террорист, которого нужно немедленно передать федералам. Вся его жизнь приучила его к тому, что правда приносит только ненависть и отторжение.
Раздался мягкий шорох шали.
Джанетт поднялась со своего кресла. Ее шаги по мягкому ковру были неслышными.
Гарри инстинктивно напряг плечи, готовясь уйти в защитную стойку, мышцы сжались, сканируя траекторию возможного удара…
Но вместо удара на его плечи опустились теплые, мягкие руки.
Джанетт опустилась перед ним на колени прямо на пушистый ковер, обхватив его за шею и прижав его голову к своей груди. От нее пахло лавандовым мылом, свежей выпечкой, дождем и чем-то невероятно, пронзительно родным. Чем-то, чего Гарри Поттер никогда в своей жизни не знал.
– Господи… бедный мой мальчик, – прошептала Джанетт, зарываясь пальцами в его жесткие, непослушные черные волосы. – Сколько же ада тебе пришлось вынести одному… Сколько боли вложили в эти маленькие плечи взрослые идиоты…
Гарри замер, словно пораженный парализующим заклятием.
Вся его армейская выучка, все блоки ментальной защиты, выкованные годами выживания в притонах Юго-Восточной Азии, рухнули в одну секунду, рассыпавшись бесполезным прахом.
Это не была ловушка. Это не была манипуляция. В ее объятиях не было страха или брезгливости. Только чистая, безграничная, всепрощающая материнская нежность. Та самая, о которой он тайком плакал по ночам в пыльном чулане на Тисовой улице, зажимая рот старой тряпкой, чтобы дядя Вернон не услышал всхлипов.
– Джанетт… я… я чудовище… – попытался выдавить он пересохшими губами, но голос сорвался.
– Ты не чудовище, Гарри, – твердо, сквозь слезы произнесла женщина, укачивая его, как маленького ребенка. – Ты искалеченный, израненный мальчик, который изо всех сил пытался выжить в мире, предавшем его с самого рождения. Но ты больше не на войне, слышишь меня? Ты здесь. В безопасности. И пока я дышу, ни один британский лорд, ни один министр и ни один наемник не посмеет тронуть тебя. Я никому тебя не отдам.
В груди Гарри словно лопнула плотина.
Тяжелый, раскаленный ком, который он носил под сердцем больше десяти лет, треснул. Сначала из его глаз выкатилась одна скупая, обжигающая слеза. А затем парень судорожно, с хриплым животным всхлипом вцепился пальцами в шерстяную шаль Джанетт, уткнулся лицом в ее плечо и разрыдался.
Он плакал навзрыд – горько, страшно, крупно дрожа всем телом. Он оплакивал свое украденное детство, холодные ночи в картонных коробках Лондона, кровь на своих руках, одиночество, заставлявшее выть на луну, и ту проклятую семью, которая променяла живого сына на медные трубы славы.
Джанетт лишь крепче сжимала объятия, гладила его по вздрагивающей спине и тихо напевала простую колыбельную, укрывая его от всех бурь внешнего мира.
В эту дождливую ночь в Кристальной Пещере бывший британский ликвидатор Гарри Поттер впервые за семнадцать лет почувствовал, что у него наконец-то появился дом.
***
Прошло две недели.
Летняя безмятежность разбилась вдребезги о гранитные парапеты Университета Дарроу – старейшего и самого мрачного высшего учебного заведения округа. Кампус университета, расположенный в сорока милях к северу от города, выглядел как декорация к дурному готическому сну: увитые ядовитым плющом башни из серого песчаника, узкие стрельчатые окна, вечно клубящийся сырой туман над стрижеными газонами и тяжелый запах прелых книг, исходивший из колоссального здания библиотеки.
И именно здесь, в тишине академических коридоров, проснулся кошмар.
Началось все с профессора Хейткрафта – ведущего исследователя кафедры сравнительной мифологии и автора серии невероятно графоманских, но жутко популярных бульварных романов ужасов.
Поздним вечером, когда студенты зубрили конспекты в общежитиях, под сводами главного лекционного корпуса раздался нечеловеческий, сводящий с ума визг. Высокочастотный звук невероятной мощности разорвал тишину: оконные витражи брызнули тысячами осколков, у десятков людей из ушей хлынула кровь, а лаборанты попадали на колени, судорожно зажимая уши и корчась в припадках рвоты.
А затем из клубов зеленоватого тумана явился ОН.
Чудовище выглядело так, словно сошло со страниц худших кошмаров Хейткрафта.
Громадный гуманоидный торс, затянутый в чешуйчатую зеленую хмарь, перепончатые лапы с кривыми когтями и… голова. Вместо лица у монстра колыхалась омерзительная, влажная масса извивающихся осьминожьих щупалец, среди которых слепо и яростно вращались три багровых фасеточных глаза.
Чар Гар Готакон. Древний бог глубин. Пожиратель разума.
Монстр издал очередной парализующий ультразвуковой вой, сгреб потерявшего сознание профессора археологии прямо из-за кафедры, закинул его на плечо и растворился в тумане ночного парка. За три дня чудовище похитило четверых ведущих ученых университета, оставив администрацию в состоянии дикой, парализующей паники.
Но судьба, обладавшая на редкость извращенным чувством юмора, привела в Университет Дарроу команду «Корпорации Тайна».
Правда, по отдельности.
Дафна Блейк шагала по брусчатке центральной аллеи в строгом, безупречно скроенном жакете цвета лаванды. Ее лицо выражало смертную тоску.
– «Ты должна поступить на факультет изящных искусств, дорогая, – передразнила она тонким голосом свою мать, сжимая в руках рекламный буклет. – Блейки всегда учились в Дарроу! Это придаст тебе светского лоска!» Лоска… Как будто мне мало было лоска в той чертовой оранжерее с навозом!
Навстречу ей, едва не выронив кожаный портфель, спотыкаясь, шел Фред Джонс. Блондин выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени, но на шее красовался дурацкий парадный галстук цветов университета.
– Отец сказал, что настоящий мэр обязан знать историю Дарроу, – бормотал Фред под нос, нервно вертя в пальцах титановый карабин. – «Я встретил там твою мать, Фредди! Университет учит строить коалиции!» Коалиции… Я даже узел с тройным перехлестом завязать нормально не могу последние две недели…
Они столкнулись нос к носу возле бронзовой статуи основателя университета.
Дафна замерла. Ее карие глаза мгновенно оледенели:
– Джонс.
– Дафна! – Фред вспыхнул, неловко переступив с ноги на ногу. – Ты… ты тоже здесь? Какое совпадение! Знаешь, я как раз изучал прочность местных водосточных труб на случай, если…
– Мне неинтересны твои трубы, Фредди, – сухо отрезала девушка, демонстративно обойдя его по широкой дуге. – И совпадений не бывает. Бывает просто плохая логистика.
Фред открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент из дверей главного корпуса, едва не сбив их обоих, вылетела Велма Динкли.
Она бежала так, будто за ней гналась стая адских гончих. В ее руках была зажата тяжелая стопка коллекционных изданий в твердых переплетах, а очки опасно съехали на кончик носа.
– ОН ЗДЕСЬ! – выпалила Велма, тяжело дыша и даже не заметив напряженной сцены между друзьями. – Харлан Эллисон! Величайший писатель-фантаст современности! Он ведет сегодня открытый семинар по деконструкции нарратива в малом конференц-зале! Мне нужно подписать первое издание «У меня нет рта, но я должен кричать»! Если я опоздаю, автографы достанутся этим бездарям с филологического!
– Велма, постой, – попытался остановить ее Фред. – В кампусе бродит осьминогоголовое чудовище…
– Монстры подождут, Джонс! Литература вечна! – крикнула она уже на бегу, скрываясь за массивными дубовыми дверями.
А в ста ярдах от них, у приземистого деревянного павильона с неоновой вывеской: «Легендарные университетские моллюски во фритюре и тройные вафли», царила полная гастрономическая нирвана.
Шэгги Роджерс и Скуби-Ду сидели за уличным столиком, погребенные под горой картонных тарелок.
– Чува-а-ак… – блаженно стонал Шэгги, макая гигантскую вафлю в ведерко с кленовым сиропом. – Мама Дафны права: высшее образование – это прекрасно! Где еще в округе подают жареных моллюсков с шоколадной крошкой в три часа дня?!
– Р-моллюски! – поддакивал Скуби, заглатывая порцию целиком вместе с бумажной салфеткой.
Они встретились через полчаса на ступенях библиотеки.
Разговор не клеился от слова «совсем».
Дафна сидела на парапете, демонстративно отвернувшись и изучая кончики своих туфель. Фред стоял в пяти шагах, с несчастным видом чертя палочкой на земле схемы гравитационных петель. Велма сердито листала подписанную нервным и вечно раздраженным Эллисоном книгу, бормоча под нос критические замечания к стилю, а Шэгги и Скуби просто хотели есть еще.
– Мы должны объединиться, – предпринял робкую попытку Фред. – Тварь похищает людей. Профессор Хейткрафт в панике. Если мы натянем сеть между колокольней и…
– «Мы»? – Дафна медленно повернула голову, смерив его уничтожающим взглядом. – Нет никаких «мы», Фред. Ты сам разрушил команду своими параноидальными играми в спецназ. Расследуй свое дело сам. А я просто жду вечернего автобуса домой.
– Дафна права, – поправила очки Велма, не поднимая глаз от книги. – Статистическая вероятность успешной командной работы при текущем уровне межличностной токсичности стремится к абсолютному нулю. Вы двое не можете находиться в одном радиусе без эмоциональных взрывов.
– Чуваки, а я вообще считаю, что осьминоги должны жить в океане или на тарелке с чесночным соусом! – подал голос Шэгги, нервно оглядываясь. – Если эта штука издает ультразвук, она превратит мои мозги в желе! А они мне еще нужны, чтобы помнить рецепт супер-бургера!
Команда трещала по швам. Никто не хотел слушать другого. Обиды, недосказанность и уязвленная гордость сковали их надежнее любых стальных кандалов.
***
Гарри Поттер наблюдал за этой душераздирающей картиной с балкона третьего этажа старого учебного корпуса, прислонившись спиной к увитой плющом колонне.
На нем была привычная армейская полевая куртка цвета оливы, черная майка и плотные джинсы. В зубах тлела сигарета.
Он приехал в Дарроу утром – Джанетт попросила его передать пакет с финансовыми документами ректору университета, воспользовавшись случаем вытащить парня «в свет, к ровесникам». Поттер быстро понял, что в кампусе назревает очередная катастрофа местного разлива, а затем увидел порознь прибывших членов «Корпорации Тайна».
– Детский сад «Солнышко» на выезде, – негромко, с легкой усмешкой процедил Гарри, стряхивая пепел в каменную урну.
Он не стал спускаться. Он прекрасно видел, как Дафна сжимает кулаки при виде Фреда, как блондин съеживается под ее взглядом и как Велма прячется за своими книгами, словно за бруствером.
«Семейные драмы – худшее, во что может влезть солдат, – пронеслось в голове у Гарри воспоминание о пьяных разборках в трущобах Бангкока. – Начнешь мирить – огребешь от обоих. Пусть перебесятся. Рано или поздно либо повзрослеют, либо разбегутся».
Но вот бросать этих идиотов на растерзание местному чудовищу он не собирался.
Гарри уже изучил сводки происшествий в местной газете и поговорил с парой перепуганных лаборантов за пачку сигарет. Картина складывалась предельно ясная, прагматичная и начисто лишенная древней магии.
– Ультразвук… – Гарри прищурился на заходящее солнце. – Частота выше двадцати килогерц с модулированной амплитудой. Вызывает резонанс внутреннего уха, тошноту, временный паралич и разрыв капилляров. Никакой магии глубин. Высокотехнологичный направленный излучатель акустического оружия, спрятанный в бутафорской морде. А похищенные профессора… Все четверо входили в комиссию по утверждению авторских грантов фонда Дарроу.
Поттер сплюнул табачную крошку и похлопал по тяжелому спортивному чехлу, стоявшему у его ног:
– Значит, будем глушить рыбу по старым армейским канонам.
***
Подготовка заняла у Гарри два часа.
Он не стал изобретать сложные катапульты из простыней или строить баррикады. Он действовал как профессиональный оператор антитеррористического подразделения.
Его экипировка была простой, смертоносной и абсолютно функциональной:
На голове – профессиональные активные стрелковые наушники «Peltor ComTac» с функцией мгновенного автоматического глушения любых звуков свыше восьмидесяти пяти децибел. Ультразвуковой вой чудовища, способный сварить человеческий мозг, для Гарри превратится лишь в тихий, едва различимый комариный писк.
Под мышками в оперативных кобурах – верные модифицированные «Беретты», заряженные дозвуковыми экспансивными патронами.
А в руках… в руках Гарри сжимал тяжелый, хищный пневматический подводный гарпун с лазерным целеуказателем и титановым наконечником-трезубцем. К рукояти гарпуна был прикреплен тонкий, но выдерживающий нагрузку в три тонны кевларовый линь на скоростной катушке высокого давления.
– Посмотрим, как глубоководный бог держит прямое попадание тридцати сантиметров закаленной стали в динамик, – оскалился Поттер, передергивая затвор пневматики.
***
Ночь опустилась на университетский парк плотным, удушливым саваном. Туман выполз из оврагов, затопив дорожки белесой жижей до самых колен.
У старого амфитеатра возле библиотеки царила зловещая тишина.
Шэгги и Скуби, неосторожно отбившиеся от остальных в поисках круглосуточного автомата с шоколадными батончиками, крались вдоль стены, дрожа крупной дрожью.
– Чува-а-ак… – шептал Шэгги, стуча зубами так громко, что казалось, где-то работает пулемет. – Мне кажется, этот плющ шевелится. И пахнет тухлой селедкой.
– Р-селедкой! – взвизгнул Скуби, прижимая уши.
И в этот момент воздух взорвался.
УИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-Щ-Щ-Щ-К-К-К!
Дикий, леденящий душу, ультразвуковой визг ударил по ушам с силой реактивного двигателя!
Оконные стекла библиотеки с оглушительным треском лопнули, осыпая брусчатку хрустальным дождем. Шэгги и Скуби мгновенно рухнули на колени, зажимая головы руками и истошно крича от невыносимой, разрывающей череп боли.
Из темноты вековых дубов, колыша омерзительными щупальцами, вывалился Чар Гар Готакон.
Монстр казался колоссальным – не менее восьми футов ростом, с бугристыми перепончатыми плечами. Щупальца на его морде яростно извивались, обнажая скрытую в пасти черную коническую решетку мощного акустического излучателя. Чудовище занесло когтистые лапы, чтобы сгрести беззащитных друзей…
– Эй, кальмар недоделанный!
Спокойный, насмешливый голос прозвучал так неожиданно, что монстр осекся, захлебнувшись собственным ультразвуком.
На каменном парапете амфитеатра, возвышаясь над туманом, стоял Гарри Поттер.
На его ушах плотно сидели матовые черные наушники с микрофонами. На лице играла знакомая, дьявольски наглая ухмылка. Он лениво покачивал гарпуном на сгибе локтя.
Тварь взревела, разворачиваясь к новому противнику. Ее пасть снова распахнулась, генерируя волну разрушительного звука максимальной мощности:
УИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-Х-Х-Х!
Асфальт под ногами Поттера задрожал, мелкие камешки подпрыгивали, словно на вибростенде. Шэгги на земле забился в конвульсиях.
Но Гарри даже бровью не повел. Электроника наушников срезала адский вой до уровня тихого шелеста сухого листа.
– И это все? – зевнул Поттер.
Он плавно, без суеты опустил приклад гарпуна в плечо. Красная точка лазерного прицела плясала точно в центре раскрытой пасти чудовища – на медной мембране излучателя.
Гарри с откровенным презрением оглядел монстра с головы до пят:
– Господи, какое же позорище… Голова осьминога из прессованного латекса, покрашенная половой эмалью. Плечевые накладки из хоккейной защиты. А этот акустический генератор… ты что, украл его с военного полигона в Неваде?
Поттер покачал головой, и в его голосе прозвучало искреннее, глубокое возмущение эстета:
– Косплеить ТАКОГО Ктулху… Это же плевок в лицо Говарду Лавкрафту! Это оскорбление всех лавкрафтовских чудовищ, Дагона, Шуб-Ниггурат и глубинного пантеона! А главное – это смертельное оскорбление старика Зелретча! Старик, конечно, старый маразматик и манипулятор, но у него хотя бы есть стиль, размах и чувство вкуса! А ты… ты просто сопливая креветка с динамиком в глотке!
***
В этот же самый миг, в трансцендентной пустоте между измерениями Второго Волшебства…
Киштуа Зелретч Швайнорг, сидевший в парящем кресле с бокалом рубинового эльфийского вина, внезапно замер.
Его багровые глаза расширились. На морщинистом лице Маршала Магии медленно расплылась широкая, хищная и невероятно довольная старческая улыбка. Он звонко шлепнул себя по колену, едва не расплескав вино:
– База, малец! ЧИСТАЯ БАЗА!
Раскатистый смех древнего мага сотряс бесконечные зеркала Калейдоскопа:
– Слышали, вы, недоумки из Часовой Башни?! Мальчишка абсолютно прав! Если уж призывать Древних Богов – то так, чтобы половина континента провалилась в бездну, а звезды сменили свои орбиты! А не пугать студентов резиновой мордой с пищалкой! Хвалю, Поттер! За это я, пожалуй, не стану натравливать на твой городок ту лунную брундуляку… пока что!
Зелретч с наслаждением отпил вина, взмахнув пальцем, чтобы развернуть проекцию боя на весь экран.
***
В парке Университета Дарроу развязка наступила мгновенно.
– Лови пода