Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Розовая чума и гуманитарный свинец
Воздух в Кристальной Пещере изменился в полночь со вторника на среду.
Обычно ночной бриз приносил с Тихого океана запах прелых водорослей, йода, солярки от рыболовецких сейнеров и привычной городской паранойи. Но этой ночью с холмов сполз тяжелый, липкий, тошнотворно-сладкий туман. Он пах дешевым синтетическим мускусом, пережженным клубничным сиропом, корицей и залежалыми духами из каталогов уцененной косметики. Розоватый морок тек по мостовым, просачивался в вентиляционные шахты, оседал на шторах и медленно сводил с ума каждого, кто делал неосторожный вдох.
К утру город превратился в римские вакханалии, поставленные силами пациентов окружной психиатрической лечебницы.
Полицейские патрули бросали оружие и бронежилеты, с дикими криками страсти бросаясь душить в объятиях почтальонов и владельцев овощных лавок. Шериф Бронсон Стоун с безумным взором и сорванным галстуком ползал на коленях вокруг бронзовой статуи основателя города, осыпая холодный металл поцелуями и признаваясь в вечной верности. Водители автобусов таранили фонарные столбы, потому что внезапно осознавали свою всепоглощающую любовь к пожарным гидрантам. Разум покинул Кристальную Пещеру, оставив вместо себя первобытную, одуряющую похоть и рабское обожание.
А над всем этим безумием реял образ.
Она называла себя Афродитой. Богиня любви, вышедшая из морской пены. Высокая фигура в развевающихся полупрозрачных греческих туниках цвета фуксии, с венком из искусственных роз на голове. Но всякий, кто подходил ближе десяти ярдов, рисковал ослепнуть от эстетического шока: сквозь слои пудры и блесток проступали грубые, бугристые черты лица, накладной нос сидел криво, фальшивые белокурые локоны стояли колом от избытка лака, а в глубине хищных глаз горело маниакальное торжество мелкого провинциального диктатора.
– Любите меня! – гремел над площадями ее голос, усиленный мегафонами. – Падите ниц перед силой истинной страсти! И служите своей госпоже!
И город падал. Без единого выстрела.
***
В мастерской Гарри Поттера стояла тишина, нарушаемая лишь сухим щелканьем динамометрического ключа.
Гарри сидел на верстаке в майке-алкоголичке и выцветших камуфляжных штанах, затягивая болты головки блока цилиндров на мотоциклетном двигателе. Окна гаража были задраены бронированными ставнями, вытяжка работала через угольный фильтр армейского образца. Поттер почувствовал неладное еще три часа назад, когда во дворе соседского дома почтенный отец семейства начал с серенадами штурмовать собачью будку.
Гарри привык к химическому оружию. В Роанапуре картели периодически тестировали на конкурентах боевые галлюциногены и сыворотки подчинения, так что запах синтетических феромонов он распознал мгновенно.
Входная дверь гаража содрогнулась от мощного, отчаянного удара.
Поттер мгновенно отложил ключ, скользнув ладонью к кобуре на бедре.
БАМ!
Тяжелая дубовая створка, которую Гарри забыл запереть на верхний ригельный замок, распахнулась настежь. В проеме стояла Велма Динкли.
Но это была не та Велма, которую Гарри знал и к которой успел привязаться.
Ее фирменный оранжевый свитер был разорван на груди едва ли не до ключиц. Плиссированная юбка перекосилась, очки с толстыми стеклами сидели на самом кончике носа, а глаза… За линзами бушевало такое первобытное, неконтролируемое бешенство гормонального угара, что у Гарри, прошедшего сквозь огонь колумбийских синдикатов, волосы на затылке встали дыбом.
– Поттер… – прохрипела она. Ее дыхание было прерывистым, горячим, с явным клубнично-мускусным привкусом ядовитого тумана. – Доминантный самец… Высокий уровень тестостерона… Идеальный фенотип для продолжения рода…
– Велма? – Гарри медленно сделал шаг назад, упираясь поясницей в стальной верстак. Рука замерла в сантиметре от рукояти пистолета. – Ты вдохнула эту дрянь на улице? Стой на месте. У меня в аптечке есть налоксон и антидоты широкого спектра…
– К черту антидоты! – взвизгнула девушка.
Она не пошла – она бросилась вперед с грацией разъяренной рыси.
Гарри попытался уйти в сторону классическим боксерским уклоном, но Динкли, подстегиваемая сверхдозой феромонов и адреналина, двигалась с нечеловеческой скоростью. Она впечаталась в него всем телом, сбив с ног. Они с грохотом рухнули на бетонный пол, опрокинув банку с моторным маслом.
– Во имя науки… ты будешь моим! – неистово задыхаясь, рычала Велма, оседлав его бедра и вцепляясь пальцами в ворот его майки.
Ткань с треском лопнула. Ее горячие ладони впились в его плечи, а губы, пахнущие сладким ядом, потянулись к его шее. Пальцы девушки лихорадочно, с пугающей слепой силой рванули пряжку его армейского ремня.
Гарри Поттер, убивавший террористов голыми руками, хладнокровно отстреливавший бандитов в темных переулках Бангкока и переживший смертельные проклятия Темного Лорда, внезапно испытал чистый, панический, неописуемый ужас.
Он терял контроль. Его девственность – глупая, смешная вещь, о которой он никогда особо не задумывался, просто не имея времени на романы среди крови и пороха, – сейчас находилась под угрозой ликвидации со стороны обезумевшего аналитика в очках!
– Велма, мать твою, отставить! – рявкнул Гарри, пытаясь перехватить ее запястья, не ломая костей. – Нарушение субординации! Слезь с меня!
– Никаких отставить! Репродуктивный цикл не ждет!
Она попыталась расстегнуть молнию на его штанах, едва не укусив его за ухо.
Гарри понял: дипломатия мертва. Пришло время жесткого тактического реагирования без нанесения тяжких телесных повреждений.
Сгруппировавшись, парень провел резкий толчок тазом снизу вверх – прием из бразильского джиу-джитсу. Велма потеряла баланс. Гарри вывернулся из-под нее, заломил ей правую руку за спину мягким полицейским захватом и прижал девушку лицом к полу, зафиксировав ее корпус коленом.
– Пусти! Мы должны слиться в биологическом экстазе! – яростно брыкалась Велма, колотя свободной рукой по масляному бетону.
– Обойдешься без экстаза, Динкли, – тяжело дыша, процедил Гарри. Его сердце колотилось где-то в горле.
Свободной рукой он выдернул из заднего кармана пластиковые строительные стяжки. Щелк! Щелк! Запястья девушки оказались надежно скованы за спиной. Еще одна стяжка стянула ее лодыжки.
Поттер поднялся на ноги, поправляя разорванную майку и судорожно застегивая ремень. Руки наемника мелко дрожали.
– Черт побери… – выдохнул он, вытирая пот со лба. – Это было опаснее, чем пулеметное гнездо в Могадишо.
Велма продолжала извиваться на полу, бормоча непристойности, перемежаемые терминами из молекулярной генетики. Гарри аккуратно поднял ее на руки, отнес в дальний угол гаража, усадил на старый диван и набросил сверху брезентовый чехол от машины, подоткнув края:
– Посиди здесь, Казанова недоделанная. Я вернусь с противогазом и клизмой из физраствора.
***
На другом конце города, в заброшенном железнодорожном тупике за старыми доками, разворачивалась сцена, не уступавшая гаражному триллеру.
Скуби-Ду несся во весь опор, прижав уши к голове и скуля от беспросветного отчаяния.
Его лучший друг, его верный напарник Шэгги Роджерс, окончательно сошел с катушек. Надышавшись розового дыма на набережной, Шэгги влюбился… в гигантский деревянный муляж салями у входа в мясную лавку. Он плакал, обнимал бревно, осыпал его клятвами в вечной любви и пытался скормить ему Скуби-Снеки. А когда Скуби попытался оттащить друга за штанину, Шэгги зарычал на него и пригрозил сдать в приют за «покушение на святость их брака».
Фред и Дафна тоже были потеряны. Они нашли друг друга в парке, но вместо нормального примирения превратились в зомби: Фред маниакально вязал вокруг Дафны километры шелковых лент, называя это «ловушкой вечной страсти», а Дафна лишь блаженно хихикала, требуя, чтобы он затянул узлы потуже.
Скуби остался один. В целом чертовом городе он был единственным, на кого человеческие феромоны не подействовали в силу видовой принадлежности.
– Р-Шэгги… Р-Дафна… Все сошли с ума! – хныкал дог, прячась за ржавым товарным вагоном.
– Какое примитивное, вульгарное зрелище, не правда ли, мой собачий друг?
Голос прозвучал сверху. Спокойный, скрипучий, аристократичный и до ужаса знакомый.
Скуби замер, медленно задрав морду.
На крыше вагона, аккуратно почистив клювом бирюзовое перо на крыле, сидел Профессор Перикл. Золотой монокль попугая холодно блестел в лучах полуденного солнца. Сбежавший из тюрьмы манипулятор выглядел сытым, довольным и совершенно невредимым.
– Р-ТЫ! – вздыбил шерсть Скуби-Ду, пятясь назад и оскалив зубы. – Р-Злой попугай! Р-В тюрьму!
– Оставь свои плебейские угрозы, четвероногий, – поморщился Перикл, грациозно спрыгнув на железную балку в двух футах от носа пса. – Твои интеллектуально неполноценные хозяева сейчас заняты тем, что деградируют до уровня дождевых червей под воздействием примитивного психотропного аэрозоля. Шериф недееспособен. Власть в городе захвачена базарной торговкой с комплексом неполноценности.
Перикл склонил голову набок, уставившись на Скуби круглым, немигающим глазом:
– Мы оба знаем, что в этом городе есть только два существа, обладающих иммунитетом к этой глупости. Ты – потому что твоя нервная система настроена на поиск съестных припасов, а не романтических партнеров. И я – потому что мой мозг слишком совершенен, чтобы поддаваться дешевой органической химии.
– Р-Я не буду с тобой дружить! – буркнул Скуби, отвернувшись.
– Речь идет не о дружбе, глупое животное, – вкрадчиво прошипел попугай. – Речь идет о выживании. Если эта самопровозглашенная «Афродита» окончательно подчинит Кристальную Пещеру, мои планы относительно поисков Конкисты и Золотого Диска окажутся под угрозой. Мне нужен союзник на земле. Сильный, выносливый и способный нести меня на загривке. Взамен я гарантирую спасение твоего долговязого хиппи. Ну так что, Скуберт? Заключим временный пакт?
Скуби посмотрел в сторону города, откуда доносились безумные вопли любви, затем на расчетливую птицу. Желудок пса тоскливо сжался.
– Р-Шэгги… – вздохнул дог и протянул лапу. – Р-Ладно. Но если ты меня клюнешь – я тебя съем!
– Договорились, Canis lupus familiaris, – сухо усмехнулся Перикл, взлетая и опускаясь точно на холку Скуби, вцепившись коготками в ошейник. – А теперь вперед. Нам нужно найти единственного человека, способного превратить эту проблему в гору металлолома.
***
Когда Скуби-Ду с попугаем на спине добежал до мастерской Поттера, входная дверь распахнулась сама.
На пороге стоял Гарри.
Его вид заставил бы вздрогнуть любое антитеррористическое подразделение мира. Разорванная майка сменилась черным тактическим свитером с высоким горлом. На плечах сидел тяжелый штурмовой бронежилет четвертого класса защиты, на поясе висели подсумки с магазинами, дымовыми шашками и наручниками. На лице Гарри был натянут военный противогаз М40 с затемненными панорамными линзами и угольной фильтрующей коробкой.
В руках британец держал помповый дробовик Remington 870 Tactical.
Но на стволе ружья красовалась ярко-синяя изолента – международная маркировка нелетального оружия.
– Р-Гарри! – радостно взвизгнул Скуби.
Поттер медленно опустил ствол, оглядев пса, а затем перевел взгляд на бирюзового пассажира на его загривке. Из-под резиновой маски противогаза донеслось глухое, искаженное мембраной ворчание:
– Надо же. Цирк уродцев в полном составе. Пес-паникер и пернатый военный преступник. Вы пришли сдаваться или у вас есть конкретные разведданные?
– Опустите вашу палку, мистер Поттер, – надменно проскрипел Перикл, поправив монокль. – Я здесь с деловым предложением. Источник заражения локализован. Городская ратуша. Эта вульгарная женщина забаррикадировалась в центральном зале, распыляя концентрированный феромон через главную вентиляционную систему муниципалитета.
– Я знаю, – отрезал Гарри, похлопав по подсумку на бедре. – И собираюсь выбить эту дрянь оттуда.
– Стрелять боевыми по толпе безумцев? – прищурился попугай. – Джанетт Нетлз не одобрит. Вас казнят на электрическом стуле за массовое убийство налогоплательщиков.
– Я наемник, птица, а не мясник, – Гарри передернул цевье дробовика. Из патронника с сухим щелчком выскочил патрон с белой пластиковой гильзой. – Травматические боеприпасы. Резиновая картечь, прессованная резиновая пуля сорок пятого калибра и слезоточивый газ CS. Больно, ломает ребра, оставляет жуткие гематомы, но оставляет идиотов в живых. Двигаемся к ратуше. Скуби, держись позади меня. Пернатый – если вздумаешь ударить в спину, я сделаю из тебя чучело для тира.
Перикл лишь тонко, ядовито улыбнулся:
– После вас, сэр.
***
Путь к ратуше напоминал съемки бюджетного фильма про зомби-апокалипсис, где вместо поедания мозгов зараженные пытались задушить главного героя в страстных объятиях.
Центральная улица была забита одурманенными гражданами. Увидев Гарри в противогазе, толпа взревела единым похотливым стоном:
– Он сопротивляется любви! Обнимите его! Зацелуйте его до смерти!
На Поттера ринулась первая волна: два пекаря с багетами наперевес и владелица цветочного магазина с охапкой роз.
– Дистанция три метра! – рявкнул Гарри сквозь мембрану.
БАМ!
Выстрел из Remington разорвал воздух глухим, хлестким хлопком. Сноп тяжелой резиновой картечи ударил первому пекарю точно в бедро. Мужчина охнул, сложился пополам и покатился по асфальту, зажимая ушибленное место:
– Ай! Любовь… она такая жестокая!
Второй пекарь попытался схватить Гарри за плечо. Британец даже не стал тратить патрон: короткий, выверенный шаг влево, жесткий блок предплечьем и сокрушительный удар прикладом под дых. Противник рухнул на колени, судорожно глотая воздух. Цветочницу Гарри просто встретил прямым толчком армейского ботинка в грудь, отправив ее в полет прямо в кусты гортензий.
– Нелетальные методы! – прокомментировал Перикл с загривка Скуби, пока пес испуганно визжал, уворачиваясь от объятий влюбленного библиотекаря. – Какая трогательная гуманность, Поттер. Вы растете над собой.
– Заткнись и следи за флангами! – огрызнулся Гарри.
Он двигался вперед, как ледокол сквозь рыхлый лед. Бам! Резиновая пуля сбивает с ног обезумевшего клерка. Щелк-хлоп – двое нападавших получают струю перцового геля прямо в распахнутые для поцелуев рты и с воплями падают на четвереньки, отплевываясь от жгучей капсаициновой жижи. Бросок через бедро, подсечка, жесткий удар ладонью в основание носа. Гарри работал экономно, жестко, не оставляя противникам шанса приблизиться на расстояние захвата.
Они прорвались сквозь кордон зомби и взлетели по мраморным ступеням городской ратуши.
Двери были распахнуты. Внутри главного зала, залитого розовым неоновым светом, клубился густой, сладкий туман. На полу лежали десятки горожан, изможденных непрерывным экстазом.
А на возвышении, прямо на трибуне мэра, восседала она.
Лже-Афродита.
Вблизи она выглядела еще кошмарнее, чем на экранах городских камер. Дешевый розовый шелк туники трещал по швам на массивном, сутулом теле. Тяжелый театральный грим поплыл от пота, обнажая серую, пористую кожу с прыщами. Подведенные черным глаза бешено вращались, а накладные ресницы напоминали волосатых пауков.
Гарри замер у входа в зал, медленно стянув с лица противогаз – внутри зала стояла такая концентрация дыма, что фильтр начал забиваться. Он окинул «богиню» долгим, немигающим взглядом профессионального наемника, повидавшего на своем веку немало ужасов.
На его лице отразилось такое неподдельное, леденящее душу омерзение, что даже Афродита осеклась, перестав позировать с золотым пластиковым скипетром.
Гарри сплюнул на мраморный пол и тихо, с глубочайшей, армейской хрипотой выдал классическую фразу майора Алана «Датча» Шеффера:
– Да ты урод… Настоящий ублюдок.
Афродита взвизгнула, словно ее ошпарили кипятком:
– ЧТО?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ, НИЧТОЖНЫЙ СМЕРТНЫЙ?! Я – АФРОДИТА! ВОПЛОЩЕНИЕ КРАСОТЫ И ЖЕЛАНИЯ!
Она взмахнула скипетром:
– СЛУГИ МОИ! ВЗЯТЬ ЕГО! СЛОМАЙТЕ ЕМУ НОГИ И ПРИВЕДИТЕ КО МНЕ НА КОЛЕНЯХ!
Из боковых дверей зала вывалилась тяжелая пехота любви: четверо местных бодибилдеров из фитнес-клуба «Атлант», с пустыми, налитыми кровью глазами и пускающие слюни обожания.
Гарри вскинул дробовик, но затвор щелкнул впустую – магазин был пуст.
– Черт, – процедил Поттер, бросая ружье и выхватывая тактический нож.
Качки навалились разом. Двести пятьдесят фунтов чистых стероидов и безумия в каждой туше. Гарри успел вырубить первого ударом рукояти ножа в висок, второму сломал коленную чашечку точным лоу-киком, но оставшиеся двое просто задавили его массой. Они врезались в него, как товарный поезд, сбив дыхание и впечатав спиной в гранитную колонну.
Тяжелые руки сжали его шею и плечи, выбивая нож. Гарри захрипел, пытаясь достать пистолет, но третий амбал наступил тяжелым кроссовком на его запястье.
– Держите его! – торжествующе взвыла Афродита, тяжело спускаясь с трибуны.
Она подошла вплотную. От нее несло смесью дешевой туалетной воды, прогорклого масла и немытого тела. В руках она сжимала тяжелый стеклянный пульверизатор с концентрированной, темной розовой эссенцией.
– Никто не смеет отвергать мою красоту, – прошипела она, направляя сопло прямо в лицо Гарри. – Сейчас ты вдохнешь чистый концентрат. Ты забудешь свое имя, ты забудешь свою гордость. Ты будешь целовать пыль у моих ног и умолять меня о взгляде!
ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-ИК!
Струя едкого аэрозоля ударила Гарри точно в лицо, заливая нос, рот и глаза.
Поттер зажмурился, закашлялся.
Афродита запрокинула голову, оглашая зал торжествующим, визгливым хохотом:
– ДА! СКЛОНИСЬ ПЕРЕД БОГИНЕЙ! СКАЖИ МНЕ, ЧТО Я ПРЕКРАСНА!
Гарри медленно открыл глаза.
Амбалы ослабили хватку, ожидая, что пленник сейчас рухнет на колени в слезах умиления.
Но в изумрудных глазах Поттера не было ни следа тумана. Там полыхнуло древнее, свирепое зеленое пламя.
Внутри его крови, в самой глубине магического ядра, спавшего под замками британской травмы, взревела магия рода Поттеров и Блэков. Древняя кровь волшебников, выжигавшая яды василиска и ментальные атаки темных артефактов, встретила магловскую органическую химию с абсолютным, надменным презрением. Иммунная система наемника, закаленная тропическими лихорадками и опиумом, сожгла синтетические феромоны за долю секунды, превратив их в безвредный шлак.
Гарри поморщился, сплюнул розовую жижу прямо на подол туники «богини» и насмешливо оскалился:
– Твой одеколон пахнет как освежитель воздуха в привокзальном сортире, уродина. Это всё, на что ты способна?
– Ч-что?! – Афродита отшатнулась, ее лицо перекосило от неописуемого ужаса. – ЭТО НЕВОЗМОЖНО! ДОЗА В ДЕСЯТЬ РАЗ ПРЕВЫШАЕТ СМЕРТЕЛЬНУЮ! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ МОИМ РАБОМ!
– Я раб только своего будильника, – процедил Гарри.
Он уже собрался провести болевой прием и сломать руку державшему его качку, когда в зале раздался рев мотора.
ДЗЫНЬ-ГРААААХ!
Витражное окно ратуши разлетелось на миллион цветных осколков.
В зал, крутя полицейский «полицейский разворот» и сжигая резину, влетел винтажный красный пикап «Шевроле». За рулем, сверкая огромными солнечными очками и золотыми серьгами-кольцами, сидела Энджел Динамит – владелица местной радиостанции.
А на крыше машины стоял Скуби-Ду в пожарной каске, сжимавший в лапах шланг от промышленного порошкового огнетушителя!
– ПОЛУЧАЙ, ФАЛЬШИВАЯ БОГИНЯ! – взревела Энджел, вдавливая педаль газа.
– Р-ПОЛУЧАЙ! – гавкнул Скуби, открывая вентиль.
Белое облако углекислоты и порошка ударило в лицо Афродите и ее телохранителям. Качки ослепли, закашлялись и разжали руки.
Гарри мгновенно использовал момент: резкий удар локтем назад сломал нос одному амбалу, подсечка сбила второго. Поттер перекатился по капоту пикапа, выдернул из рук ошалевшей Афродиты баллон с концентратом феромона и запрыгнул в кузов машины:
– Энджел, задний ход! Рвем когти!
– Держись, сладкий! – крикнула радиоведущая, переключая передачу.
Пикап с ревом вылетел обратно через разбитое окно, оставив позади визжащую в порошковой пене лже-богиню.
***
Штаб сопротивления развернули на радиостанции K-Ghoul, расположенной на высокой скале над заливом.
Морской ветер сдувал здесь розовый туман, а радиовышка обеспечивала идеальное покрытие для всего округа.
В аппаратной на диване лежали связанные Фред и Дафна, которых Энджел успела подобрать по дороге – они все еще пытались обниматься сквозь веревки, пуская пузыри любви. Рядом на стуле сидела Велма, которую Гарри лично привез из своего гаража в багажнике. Динкли уже перестала буйствовать, но все еще томно вздыхала каждый раз, когда Гарри проходил мимо.
На массивном звукорежиссерском столе была развернута импровизированная химическая лаборатория.
Гарри Поттер, нацепив защитные очки и закатав рукава, орудовал колбами, спиртовками и химическими реактивами, которые они реквизировали из кабинета химии старшей школы. Рядом, на стопке магнитофонных бобин, сидел Профессор Перикл, диктуя формулы с пугающей скоростью.
– Молекула феромона имеет нестабильное бензольное кольцо, соединенное с эфирной группой, – скрипел попугай, водя когтем по исписанному листу бумаги. – Она связывается с окситоциновыми рецепторами в гипоталамусе, блокируя критическое мышление. Чтобы нейтрализовать ее, нам нужен сильный окислитель в сочетании с антагонистом серотонина.
– Метилсульфонилметан плюс концентрированный раствор солей цинка и аммиака, – не отрываясь от титрования, отозвался Гарри. Его движения были точными, выверенными годами варки зелий у Снейпа в холодных подземельях Хогвартса. – Если стабилизировать смесь этиловым спиртом и пропустить через ультразвуковой кавитатор, мы получим летучий аэрозоль с отрицательным зарядом частиц. Он вступит в реакцию с розовым туманом прямо в воздухе, разрушая белковую цепочку за секунды.
Энджел Динамит, помешивавшая бурлящую жидкость в стеклянной реторте, с уважением присвистнула:
– Парень, откуда у тебя такие познания? Ты выглядишь как десантник, а соображаешь как лауреат Нобелевки.
– Зельеварение у профессора-садиста и полевая фармакология в джунглях Мьянмы, – сухо бросил Гарри, переливая прозрачную изумрудную жидкость в пятидесятилитровый металлический бак. – Все готово. Антидот синтезирован.
– Осталась крошечная проблема, – Перикл постучал клювом по микрофону. – Как доставить препарат в атмосферу над всем городом? Если распылять из баллончиков, нам понадобятся недели.
Гарри хищно улыбнулся. Он подошел к вентиляционной шахте радиостанции, соединенной с мощным нагнетателем воздуха охлаждения передатчиков, а затем посмотрел на верхушку радиовышки:
– Мы используем термический восходящий поток и систему распыления пожаротушения вышки. А чтобы разогнать газ над городом… Энджел, твои передатчики работают на частоте ультракоротких волн?
– Сто тысяч ватт чистой звуковой мощи, малыш, – подмигнула женщина.
– Врубай аппаратуру на максимум. Мы подадим низкочастотный акустический импульс через все городские громкоговорители. Звуковая волна создаст микровибрацию в воздухе, заставив частицы антидота оседать в легкие людей в три раза быстрее.
– Гениально, – признал Перикл, уважительно склонив голову. – Варварски, но безупречно с точки зрения физики.
Гарри подключил бак к компрессору, затянул хомуты разводным ключом и положил руку на рубильник:
– Время лечить пациентов. По коням!
ВЕНТИЛЯТОРЫ ВЗВЫЛИ.
Из форсунок на вершине радиовышки в ночное небо Кристальной Пещеры ударил колоссальный гейзер прозрачного, пахнущего озоном и перечной мятой пара. Одновременно с этим из всех радиоприемников, уличных репродукторов и полицейских раций раздался оглушительный, вибрирующий басовый гул трека группы *The Stooges*, который Энджел врубила на полную мощность.
Акустическая волна подхватила целебный туман, раскатывая его над улицами, садами и крышами.
Розовый морок начал шипеть, сворачиваться серыми хлопьями и опадать на асфальт безвредной росой.
Первыми пришли в себя связанные в студии.
Фред резко моргнул, его глаза прояснились. Он посмотрел на шелковые ленты, опутывавшие его и Дафну, покраснел до корней волос и начал лихорадочно выпутываться:
– О боже… Что… Что я делал?! Почему мы связаны шелковым бельем?!
Дафна застонала, потирая виски:
– Фредди… Если ты хоть кому-нибудь расскажешь, какие стихи ты мне читал последние шесть часов, я скормлю твои любимые карабины акулам.
На диване зашевелилась Велма. Она медленно села, поправила очки… и ее взгляд упал на Гарри, который стоял у пульта, вытирая руки ветошью.
В памяти девушки с ужасающей, кристаллической четкостью всплыли события двухчасовой давности в гараже: порванная майка Поттера, ее собственные кри