Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Свинцовый соус для членистоногих и пляжный волейбол
– …Я – голос угнетенного планктона! – продолжал надрываться поверженный Эрнесто Гуэвара, пока Фред с непривычной для себя мрачной решимостью затягивал широкий армированный скотч вокруг его лодыжек. – Вы можете связать меня, цепные псы капитала, но вам не остановить прилив пролетарского гнева! Океан поднимется! Пластиковые стаканчики падут! Корпорация «Дестройдо» захлебнется в слезах экосистемы!
Гарри стоял в трех шагах от него, прислонившись спиной к влажной железной переборке машинного отделения платформы. Он уже убрал «Беретту» в подмышечную кобуру и теперь неторопливо скручивал самокрутку из ядреного таиландаского табака, даже не глядя на брызжущего слюной активиста.
– Парень, – негромко произнес Поттер, чиркнув колесиком зажигалки. Огонек на секунду выхватил из темноты его скуластое лицо, перечеркнутое глубокими тенями. – Ты хоть раз в жизни видел, как выглядит настоящий голодный бунт?
Эрнесто осекся, моргнув мутными глазами из-под съехавшей на лоб красной банданы:
– Что?..
– В дельте Меконга в девяносто шестом году крестьяне сожгли химкомбинат, – размеренно продолжил Гарри, выпуская плотную струю сизого дыма прямо в перекошенную физиономию «революционера». – Они не надевали резиновые маски с фосфором. Они не крали старые траулеры ради эффектных фотосессий в газетах. Они пришли с мачете и канистрами керосина, потому что от сбросов комбината у их детей выпадали зубы, а в колодцах текла щелочь. Они знали, что рота правительственного спецназа перебьет их за сорок минут, но все равно шли вперед. Вот это были отчаявшиеся люди. А ты…
Гарри сплюнул табачную крошку на железную решетку пола:
– Ты просто великовозрастный инфантил с неограниченным доступом к родительской кредитке и магазину театрального реквизита. Решил поиграть в Че Гевару на каникулах, чтобы произвести впечатление на первокурсниц с социологического факультета.
– Это не игра! Это манифест! – взвизгнул Эрнесто, но в его голосе уже не было прежней уверенности – в глазах британца читалось такое ледяное, неподдельное презрение, перед которым вся студенческая риторика рассыпалась в прах.
– Заткнись уже, – устало вздохнул Фред, наклеивая кусок скотча прямо на рот псевдо-партизана. – Моя сеть рассчитана на сопротивление до трехсот фунтов, а ты не натянул и на сто пятьдесят. Жалкое зрелище.
Из тумана, рассекая темные волны залива, с глухим ревом моторов вынырнул катер береговой охраны, следом за которым маячили мигалки патрульного катера департамента шерифа.
Шериф Бронсон Стоун поднялся на борт платформы с помпой римского триумфатора. Завидев десяток связанных эко-террористов в резиновых чешуйчатых комбинезонах, он расправил плечи, поправил портупею и первым делом повернулся к объективу сопровождавшего его репортера местной газеты:
– Граждане Кристальной Пещеры могут спать спокойно! Лично возглавленная мной морская блокада увенчалась сокрушительным разгромом ихтио-террористической ячейки! Закон и порядок вновь восторжествовали на волнах закона!
– Каков павлин… – пробормотал Шэгги, нервно жуя холодную галету, которую Скуби умудрился стащить с камбуза траулера.
– Зато он избавит нас от дачи показаний до самого утра, – тихо заметила Велма.
Она стояла рядом с Гарри у фальшборта, слушая, как внизу шумит ночной прибой. Ветер трепал ее короткие каштановые волосы. Она осторожно скосила глаза на Поттера: его куртка все еще была на ней, согревая сухим, надежным теплом.
– Спасибо, – еле слышно произнесла она. – За то, что не нажал на спуск.
Гарри повернул к ней голову. В темноте его зеленые глаза казались почти черными, но в них больше не было той безжалостной пустоты, которая испугала ее полчаса назад:
– Считай, что ты сэкономила мне стоимость двух патронов, Динкли. Экспансивный «гидрашок» нынче дорог в закупке.
Велма слабо улыбнулась, поправив очки:
– Ты неисправимый циник, Поттер.
– Я профессионал, очкарик. А профессионалам нужен отдых. Если в ближайшие сорок восемь часов в этом чертовом городе появится хотя бы один ряженый псих – я лично запрусь в подвале и буду глушить виски под звуки выстрелов.
***
Субботнее утро на городском пляже Кристальной Пещеры казалось ожившей открыткой из туристического буклета шестидесятых годов.
Тихий океан лениво перекатывал прозрачные лазурные волны, омывая широкую полосу ослепительно белого песка. Воздух пах кокосовым маслом для загара, солеными брызгами, жареной кукурузой и карамельным попкорном. Сотни горожан заполнили побережье: яркие зонтики пестрели всеми цветами радуги, дети строили замки из ракушек, а над центральной площадкой гремели бодрые гитарные риффы серф-рока из мощных колонок пляжного радио.
Здесь проходил финал Ежегодного благотворительного турнира по пляжному волейболу.
Гарри Поттер сидел в самом дальнем, укромном углу песчаной косы, под сенью массивного брезентового навеса.
На нем были широкие темно-синие плавательные шорты армейского кроя и расстегнутая гавайская рубашка с ядовито-зелеными пальмами, надетая поверх тонкой майки. Глаза скрывали поляризационные очки-авиаторы с зеркальными стеклами. На низком складном столике рядом стояло цинковое ведерко со льдом, в котором охлаждались три бутылки безалкогольного имбирного эля, и большая деревянная миска со свежими креветками в темпуре и чесночным соусом.
У ног Гарри, закопанный в сухой песок почти по самую ручку, стоял тяжелый кожаный саквояж, в недрах которого дремал его верный пистолет-пулемет Томпсона образца 1928 года – с укороченным прикладом и массивным барабанным магазином на пятьдесят патронов сорок пятого калибра. Гарри не верил в мир во всем мире. Особенно в Кристальной Пещере.
– Спокойствие… – бормотал он себе под нос, отправляя в рот хрустящую креветку и блаженно вытягивая ноги. – Только солнце, шум прибоя и ноль сумасшедших в резиновых трико. Это не работа. Это заслуженный отпуск.
– Ты выглядишь так, будто ждешь высадки морской пехоты противника, – раздался рядом насмешливый голос.
Велма Динкли опустилась на соседний шезлонг.
В кои-то веки на ней не было ее вечного оранжевого свитера крупной вязки. Его сменил закрытый, но элегантный раздельный купальник цвета спелой тыквы с коротким пляжным парео на бедрах. На носу сидели темные очки в массивной роговой оправе, а в руках она держала толстый том «Криминалистической токсикологии» в мягкой обложке. Ее бледная кожа, не привыкшая к калифорнийскому солнцу, уже успела слегка порозоветь на плечах.
Гарри сдвинул авиаторы на кончик носа, окинув девушку ленивым, оценивающим взглядом наемника:
– Опыт подсказывает, Динкли, что когда на горизонте слишком тихо, снайпер уже взял тебя на прицел. Крем от загара нанесла?
– Тройной слой с фактором защиты пятьдесят, – фыркнула Велма, устраиваясь поудобнее. – Я не собираюсь превращаться в раковую опухоль ради сомнительного удовольствия полежать на раскаленном кварце.
Она потянулась к его миске, ловко стащила креветку за хвостик, обмакнула в соус и с аппетитом захрустела:
– М-м-м… Чеснок и кайенский перец. Неплохо для полевой кухни.
– Эй, экспроприация чужого пайка карается расстрелом на рассвете, – беззлобно буркнул Гарри, но миску пододвинул ближе к ней.
В ста ярдах от них, на центральном корте, кипели нешуточные спортивные страсти.
Там разворачивался решающий сет женского волейбольного полуфинала. Дафна Блейк была в ударе. В узком спортивном топе и коротких шортах цвета лаванды, с высоким конским хвостом из пышных рыжих волос, она двигалась по площадке с грацией молодой пантеры. Ее длинные загорелые ноги легко отталкивались от песка, принимая сложнейшие подачи соперниц.
У самой кромки корта, вцепившись пальцами в натянутую оградительную веревку, застыл Фред Джонс.
Блондин выглядел совершенно потерянным для общества.
В руках он механически сжимал блокнот с эскизами механических ловушек, но страницы были пустыми. Его челюсть слегка отвисла, а взгляд голубых глаз был намертво прикован к Дафне. Каждый раз, когда рыжеволосая девушка взмывала в воздух над сеткой, эффектно выгибая спину для сокрушительного удара, дыхание Фреда перехватывало, а уши вспыхивали густым маковым цветом.
– Она… Она невероятная, – пробормотал он вслух, не замечая, как из его кармана вывалился моток тонкой лески. – Траектория прыжка… Абсолютный аэродинамический баланс… В ней нет ни одного лишнего грамма сопротивления воздуха…
Рядом, в тени судейской вышки, Шэгги и Скуби-Ду занимались куда более приземленными вещами. Они вырыли в песке глубокий окоп, обустроив там импровизированный буфет.
– Гляди, Скуб! – ликовал Шэгги, водружая на верхушку полуметрового сэндвича с ветчиной жареную сосиску. – Шедевр пляжной кулинарии! Сэндвич «Глубоководный ужас»! Четыре вида сыра, маринованные огурчики и никакой рыбы, потому что после вчерашнего приключения на платформе я даже на золотую рыбку в аквариуме смотрю с подозрением!
– Р-Ням-ням! – Скуби уже пускал слюни, готовясь заглотить конструкцию целиком. – Р-Давай сюда!
– БОЛ-Л-Л! – раздался звонкий крик Дафны.
Она взлетела над сеткой, красиво и хлестко впечатав мяч ладонью в угол площадки соперниц. Трибуны взорвались аплодисментами:
– Очко команде Блейк! Счет матч-бол!
Фред запрыгал на месте, размахивая блокнотом:
– ДАФНА! ДАВАЙ! ТЫ ЛУЧШАЯ!
Дафна обернулась на его крик, смахнула тыльной стороной ладони прядь волос со лба и подарила Фреду такую ослепительную, теплую улыбку, что парень едва не споткнулся о собственный кроссовок, окончательно потеряв дар речи. В его сердце, годами загроможденном шестеренками, полиспастами и натяжными блоками, сейчас взрывались фейерверки совершенно иной природы.
И в этот момент океан позади корта вскипел.
***
Это началось не с плеска. Это началось с тяжелой, инфразвуковой вибрации, от которой задрожал песок под ногами, а в пластиковых стаканчиках зрителей пошли круги.
БУЛЬК. ГХ-Р-Р-Р-А-А-А-Х!
Из полосы прибоя, поднимая тонны пенных брызг и черных водорослей, вырвалось нечто чудовищное.
Существо было колоссальным – не менее десяти футов в высоту и добрых пятнадцати в ширину.
Оно напоминало оживший кошмар викторианского естествоиспытателя: гигантский, бугристый панцирь глубокого багрово-красного цвета, усеянный шипами и наростами, похожими на окаменевшие ракушки. Из-под массивного панциря торчали шесть суставчатых, толстых, как телеграфные столбы, ходильных ног, оканчивающихся зазубренными лезвиями. А спереди… спереди вздымались две циклопические, покрытые заклепками и буграми клешни, каждая размером с малолитражный автомобиль.
Из сочленений монстра со свистом вырывались клубы белого пара.
ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-ИК!
– ГР-Р-РА-А-А-А-А-А-КХ! – издало чудовище металлический, механически искаженный рев, от которого у чаек над заливом заложило уши.
– ЧЕ-ЛО-ВЕК-КРАБ! – истошно завопил кто-то на трибунах.
Пляж мгновенно превратился в бурлящий котел паники. Сотни людей с криками бросились прочь, роняя полотенца, надувные матрасы и мороженое.
Человек-краб двигался на удивление проворно для своей массы. Его клешни лязгнули, перекусив пополам волейбольную стойку вместе со стальной сеткой. Одним мощным гребком он смел судейскую вышку, которая с треском рухнула на песок.
Монстр явно искал добычу. Его фасеточные, тускло светящиеся желтым окуляры сфокусировались на волейболистках.
Две девушки из команды соперниц завизжали, застыв на месте от ужаса. Клешня краба молниеносно метнулась вперед, сгребла обеих спортсменок поперек талии и забросила их в открывшийся на спине сетчатый контейнер-клетку.
– ПОМОГИТЕ-Е-Е! – донеслись оттуда приглушенные вопли.
– ДАФНА! БЕГИ! – в панике заорал Фред, срываясь с места и бросаясь наперерез чудовищу.
Но Дафна замешкалась. Песок под ее ногами поехал, она оступилась и упала на колени.
Вторая гигантская клешня монстра метнулась к ней.
– ОТСТАНЬ ОТ НЕЕ, РЖАВЫЙ МУСОР! – взревел Фред.
Парень совершил отчаянный, безумный прыжок вперед, на ходу выхватывая из кармана шнур и пытаясь набросить петлю на сустав чудовища. Но краб даже не заметил его усилий: короткий взмах мощной лапы сбил Джонса в сторону. Фред кубарем покатился по раскаленному песку, сильно ударившись плечом.
– ФРЕДДИ! – вскрикнула Дафна.
Это было последнее, что она успела сказать.
Стальная клешня, обитая изнутри толстой резиной, чтобы не раздавить жертву, захлопнулась вокруг ее талии. Монстр с легкостью вздернул девушку в воздух и затолкнул ее в клетку к остальным пленницам.
– ДАФНА-А-А-А! – Фред вскочил на ноги, его лицо побелело, глаза горели безумным, первобытным огнем. Он бросился на краба с голыми кулаками: – ВЕРНИ ЕЕ! СЛЫШИШЬ, ТЫ, ВЕРНИ ЕЕ НАЗАД!
Краб издал презрительный свист пара, развернулся на шести суставах и с неожиданной прытью ломанулся обратно к полосе прибоя, поднимая фонтаны мокрого песка.
***
А в пятидесяти ярдах от эпицентра трагедии разворачивалась сцена совсем иного рода.
Когда краб вылетел на берег, его правые ходильные ноги прошли аккуратно по краю песчаной косы, где располагался уединенный лагерь Гарри Поттера.
Чудовище даже не смотрело под ноги.
Тяжелая зазубренная лапа монстра с хрустом растоптала красивый полосатый зонт. Струя горячего пара из дренажного клапана с шипением обдала шезлонг.
А затем… массивная железная пятка с размаху опустилась точно на низкий столик.
Цинковое ведерко со льдом сплющило в блин. Бутылки имбирного эля разлетелись фонтаном липких брызг. Но самое страшное… Деревянная миска с креветками в темпуре была втоптана в песок на глубину шести дюймов, превратившись в мерзкую кашу из морепродуктов, глины и чесночного соуса.
Над развалинами столика повисла мертвая, звенящая тишина.
Гарри Поттер медленно снял авиаторы.
Его лицо не выражало гнева. Оно выражало ту степень леденящего душу, инфернального спокойствия, при виде которой бывалые боевики колумбийских картелей обычно начинали лихорадочно вспоминать молитвы, которым их учили в детстве.
Велма, сидевшая рядом и чудом успевшая отскочить, посмотрела на него и сглотнула ком в горле:
– Гарри?..
Поттер медленно опустил взгляд на свои шорты, испачканные раздавленным соусом. Затем перевел взгляд на растоптанную миску.
– Мой обед, – произнес он очень тихо, почти шепотом. Каждое слово сочилось чистым, дистиллированным ядом. – Я ждал эти креветки сорок минут. Я заказал двойную порцию кайенского перца. Я хотел просто посидеть на гребаном солнышке.
– Гарри, там Дафна… – попыталась сказать Велма.
– Плевать мне на Дафну! – внезапно гаркнул Гарри так, что чайки на скалах синхронно потеряли равновесие. – ПЛЕВАТЬ МНЕ НА ВАШИ ВОЛЕЙБОЛЬНЫЕ МАТЧИ! НО ЭТА ПЕРЕРОСШАЯ КОНСЕРВНАЯ БАНКА ТОЛЬКО ЧТО УНИЧТОЖИЛА МОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОДНОЙ ЗА ПОЛГОДА!
Он резко нагнулся к песку, выдернул за ручку закопанный саквояж и с треском распахнул медные замки.
Из недр чемодана на свет божий был извлечен массивный, укороченный пистолет-пулемет Томпсона образца 1928 года. Полированное цевье темного ореха, характерные ребра охлаждения на тяжелом стволе, щелевой компенсатор Каттса и массивный, устрашающий круглый барабанный магазин типа «L» на пятьдесят патронов.
Клац-щелк!
Гарри с чудовищной силой передернул затвор, расположенный сверху ствольной коробки. Тяжелый патрон сорок пятого калибра с глухим звуком влетел в патронник.
– Гарри, стой! – Велма в панике вскочила, пытаясь перегородить ему дорогу. – Это же пляж! Там гражданские! Ты не можешь поливать берег из армейского автомата!
– Отойди, Динкли, – прошипел Поттер, и в его изумрудных глазах полыхнуло то самое дикое, безумное пламя, которое заставляло офицеров «Отеля Москва» в Роанапуре почтительно освобождать ему дорогу в барах. – Сегодня в меню Кристальной Пещеры крабовые палочки. Жареные. Фаршированные свинцом сорок пятого калибра. Джонс!
Фред, все еще стоявший на коленях в мокром песке и сжимавший кулаки от бессильной ярости, вскинул голову.
– Где логово этой креветки-переростка?! – рявкнул Гарри, закидывая ремень Томпсона на плечо.
– Мыс Висельников… – прохрипел Фред, вскакивая на ноги. Его глаза горели лихорадочной решимостью. – Старые контрабандистские гроты под скалами! Прилив начинается, вход в пещеры скоро затопит!
– Значит, поспешим, – процедил британец, расстегивая пуговицы гавайской рубашки, чтобы ткань не мешала стрельбе. – Скуби, Шэгги – тащите свои задницы сюда! Мы идем на рыбалку!
***
Мыс Висельников представлял собой мрачный лабиринт базальтовых пещер, в которые с грохотом вкатывались океанские волны.
Внутри центрального грота стоял полумрак, освещаемый лишь керосиновыми фонарями, расставленными вдоль каменных выступов. Запах морской соли здесь смешивался с едкой вонью гидравлического масла, выхлопных газов дизельного двигателя и сырой рыбы.
Человек-краб стоял посреди пещеры на естественном каменном постаменте.
Клетка на его спине была открыта, пленницы сидели в глубокой расщелине, загороженной массивной железной решеткой. Дафна яростно трясла прутья:
– Выпусти нас, ты, ходячий суповой набор! Когда Фред найдет тебя, он превратит твой панцирь в пепельницу!
Монстр издал булькающий, металлический смешок.
Его гигантские клешни медленно разошлись в стороны. Механический привод зашипел, сбрасывая давление, и из скрытых динамиков в панцире раздался гнусавый, высокомерный голос:
– Твой глупый блондинчик сейчас рыдает на песке, Блейк! Никто не сможет победить мощь Человека-краба! Скоро весь этот пляж, весь этот турнир и вся империя «Трикил Стриквид» будут стоять на коленях передо мной! Я уничтожу этот фестиваль, и мистер Трикил поймет, какую ошибку совершил!
– Эй, членистоногое!
Голос, эхом раскатившийся под сводами пещеры, не принадлежал Фреду.
Он был слишком спокойным, слишком насмешливым и нес в себе отчетливый привкус лондонского кокни, помноженного на абсолютную, безбашенную наглость.
Человек-краб резко развернулся на шести суставах, выставив вперед боевые клешни:
– КТО ЗДЕСЬ?!
У входа в грот, по колено в пенной воде прибоя, стоял Гарри Поттер.
Его поза была нелепой и пугающе театральной одновременно. Он стоял, картинно выставив вперед левую ногу, слегка отклонив корпус назад и прижав левую ладонь к лицу так, что его пальцы закрывали один глаз, а второй – ярко-зеленый – хищно сверкал сквозь растопыренные пальцы. На правом плече, на манер гангстера времен Сухого закона, небрежно лежал тяжелый Томпсон.
Позади него из темноты испуганно выглядывали Фред с монтировкой, Велма с фонарем и трясущиеся Шэгги со Скуби.
– Гарри… что ты делаешь? – шепотом пискнула Велма, поправляя съехавшие очки. – Почему ты так стоишь?!
– Это тактическая стойка психологического доминирования, женщина, не мешай, – сквозь зубы бросил Гарри, не меняя позы.
Краб зашипел, выпуская клубы белого пара:
– Жалкий сопляк в дурацкой рубашке! Ты пришел спасти своих подружек?! Мой титановый панцирь не пробить ничем! Ты…
– Твоя следующая фраза будет: «Мой бронированный панцирь выдержит любую пулю, жалкий смертный!» – громко, с издевательской ухмылкой перебил его Гарри, выбросив вперед указательный палец свободной руки в классическом жесте Джозефа Джостара.
Краб дернулся, его механические окуляры вспыхнули:
– Мой бронированный панцирь выдержит любую пулю, жалкий смертный!..
Существо осеклось. В динамиках раздался сдавленный, ошарашенный вдох:
– ЧТО-О-О-О?! КАК ТЫ…
– А ВОТ ТАК, МАТЬ ТВОЮ! – взревел Гарри.
Поттер сорвал Томпсон с плеча, перехватил переднюю рукоятку обеими руками и нажал на спуск.
ТАТАТАТАТАТАТАТАТАТАТАТА!
Пещера взорвалась грохотом, заглушившим шум океанского прибоя.
Сплошная стена огня вырвалась из компенсатора Каттса. Тяжелые тупоконечные пули сорок пятого калибра весом в двести тридцать гран каждая – свинцовые кувалды, созданные для того, чтобы останавливать накачанных опиумом повстанцев – ударили по чудовищу с плотностью швейной машинки.
Шестьсот выстрелов в минуту!
Гарри не стрелял в толщу брони. Он стрелял с филигранной, издевательской снайперской точностью ветерана уличных войн.
ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-КЛАЦ-ГРОХОТ!
Первая очередь из десяти патронов с визгом вошла точно в шарнирные сочленения правой клешни. Гидравлические шланги высокого давления лопнули, фонтаны черного масла брызнули на каменные своды. Огромная правая клешня с глухим металлическим стоном обвисла, как плеть, и с грохотом отвалилась на камни!
– МОЯ КЛЕШНЯ! – взвизгнули динамики.
– ДЕРЖИ СДАЧУ ЗА КРЕВЕТКИ! – орал Гарри, продолжая поливать чудовище свинцом и шагая вперед по воде.
ТАТАТАТАТАТАТА!
Вторая очередь срезала приводы левых ходильных ног. Шестеренки, болты, пружины и куски стеклопластика разлетались во все стороны, словно шрапнель. Ноги краба подкосились, экзоскелет накренился набок, скрежеща брюхом по базальту.
– ЗА ИМБИРНЫЙ ЭЛЬ!
ТАТАТАТАТАТАТА!
Пули разнесли решетку радиатора охлаждения дизеля. Из спины монстра повалил густой черный дым, двигатель взвыл на запредельных оборотах, захлебнулся и с громким хлопком заглох.
– И ЗА МОЙ ИСПОРЧЕННЫЙ ВЫХОДНОЙ, СУКА!
Финальная очередь в упор прошила замки аварийного сброса панциря. Барабанный магазин с сухим щелчком встал на затворную задержку, выбросив последнюю горящую латунную гильзу в шипящую воду прибоя.
Гарри опустил дымящийся ствол автомата.
Под сводами пещеры повисла звенящая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием раскаленного металла да шипением вытекающего тосола.
То, что пять минут назад было грозным Человеком-крабом, теперь представляло собой бесформенную, дымящуюся груду металлолома, изрешеченную полусотней аккуратных круглых отверстий.
Фред, Дафна, Велма и Шэгги со Скуби застыли с одинаково открытыми ртами.
Шэгги медленно вынул пальцы из ушей:
– Ч-чува-а-ак… Я больше никогда в жизни не буду наступать на полотенце Гарри. Даже если на нем будет лежать пицца.