Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Архивы Роанапура и тени Калейдоскопа
Дым от пятидесяти выстрелов сорок пятого калибра оседал долго, неохотно смешиваясь с едким запахом паленой резины и кипящего машинного масла.
Под сводами грота мыса Висельников повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь утробным бульканьем пробитого дизеля да тихим шипением раскаленных гильз, остывающих в набегающей волне.
Фред Джонс, все еще сжимая в побелевших пальцах бесполезную монтировку, ошарашенно моргнул. Затем медленно перевел взгляд с дымящегося ствола автомата Томпсона на то, что еще пару минут назад было неуязвимым ужасом пляжа.
Чудовищный Человек-краб превратился в груду искореженного металлолома.
Титановые пластины панциря пошли волнами и зияли аккуратными сквозными пробоинами. Правая клешня сиротливо валялась в прибое, фонтанируя остатками гидравлической жидкости. Из разбитого вентиляционного люка на спине монстра доносился тонкий, жалобный, совершенно человеческий кашель.
Гарри Поттер с сухим щелчком отсоединил пустой дисковый магазин, небрежно сунул его в брезентовую сумку на бедре и подошел к развалинам экзоскелета. Тяжелый армейский ботинок парня с глухим звоном опустился на покореженную решетку кабины.
– Вылезай, ихтиандр, – процедил Гарри, вытирая тыльной стороной ладони пороховую копоть со скулы. – Или я загоню второй диск прямо сквозь радиатор.
– Не надо! Не стреляйте! Сдаюсь! Я все осознал! – раздался из недр жестянки панический визг.
Фред, опомнившись, подскочил к конструкции. Ловким движением монтировки он поддел заклинившую защелку аварийного люка. Изуродованная броневая крышка с протяжным скрежетом откинулась назад.
Из клубов пара и черной копоти на свет божий показалась дрожащая фигура.
Это был тощий, сутулый мужчина в измятом полосатом поло и нелепых неопреновых шортах. Толстые стекла его очков с диоптриями треснули, на бледном лбу вздулась огромная лиловая шишка, а жиденькие зализанные волосы стояли дыбом от статического электричества.
– Балт Шелтон?! – вскрикнула Дафна, которую Фред уже успел бережно извлечь из сетчатой клетки и теперь придерживал за талию, словно величайшую драгоценность во вселенной.
– Тот самый Балт Шелтон? – нахмурилась Велма, поправляя очки и подходя ближе. – Главный менеджер по связям с общественностью и ведущий маркетолог компании «Трикил Стриквид»?
– Да! Это я! – истерично взвизгнул Шелтон, вываливаясь из остатков экзоскелета прямо на мокрый гравий и утирая сопли рукавом. – И я бы разорил этого старого скрягу Питера Трикила! Я бы втоптал его фестиваль в грязь!
– Но зачем, мистер Шелтон? – Дафна скрестила руки на груди, глядя на него с неприкрытым презрением. – Вы же получали огромные комиссионные!
– Комиссионные?! Жалкие крохи! – задыхаясь от обиды, закричал рекламщик. – Я придумал этот чертов волейбольный турнир! Я разработал слоган «Стриквид — вкус океанской волны»! А этот напыщенный индюк Трикил даже не вписал мое имя в годовой отчет! Он урезал мой бонус ради золотого унитаза на своей яхте! Я хотел похитить лучших игроков, сорвать финал, обрушить акции компании до нуля, а потом выкупить контрольный пакет за бесценок! Костюм краба… я собирал его полтора года по чертежам глубоководных манипуляторов! Все было рассчитано идеально!
Гарри стоял над рыдающим маркетологом, опершись стволом Томпсона о бедро. На лице британца застыло выражение такого вселенского, космического разочарования, словно ему вместо ящика выдержанного скотча подсунули безалкогольное детское шампанское.
– Крабовые палочки… – медленно, с убийственной монотонностью произнес Поттер.
– Что? – всхлипнул Шелтон, испуганно глядя на дуло сорок пятого калибра.
– Я-то, грешным делом, рассчитывал на крабовые палочки, – Гарри сплюнул табачную крошку на разбитую клешню. – Думал, тут мутант из лаборатории, генетическая аномалия, на худой конец — боевой водолаз картеля с тяжелым комплексом бога. Думал, хоть бифштекс из ракообразного под пиво сделаю. А передо мной сидит обычный офисный планктон с заниженной самооценкой и детскими травмами. Тьфу.
Поттер с брезгливой миной покачал головой:
– Знаешь, Шелтон… В Таиланде, в конторе «Лагуна», работал один парень. Звали его Рок — Окадзима Рокуро. Тоже бывший клерк. Тоже носил дурацкие рубашки и протирал штаны в корпорации, пока его не бросили подыхать в море собственные боссы. Но Рок, мать его, не стал наряжаться в радиоуправляемую креветку, чтобы отомстить за премию! Он остался человеком, хотя каждый день пил пиво с головорезами, вел переговоры с Триадами и стоял под прицелом спецназа ГРУ. Он был чертовски приятным и нормальным парнем, у которого были яйца сказать «нет» целому криминальному синдикату. А ты… Ты просто убогий нытик с дипломом маркетолога.
Гарри резко развернулся, закинул ремень автомата на плечо и зашагал к выходу из грота:
– Джонс, упакуй это недоразумение. Если шериф Стоун снова спросит, кто превратил пляж в полигон — скажи, что краб взорвался от несварения желудка. Я пошел искать нормальный обед.
Велма смотрела ему в спину.
Ее острый, цепкий взгляд аналитика скользил по широким плечам парня, по уверенной, пружинистой походке ветерана, по потертой брезентовой сумке, где лежал армейский боезапас.
*«Окадзима Рокуро. Рок. Контора Лагуна. Триады. ГРУ…»*
Слова Гарри не были бредом сумасшедшего. В них звучала пугающая, холодная фактология человека, который действительно сидел за одним столом с чудовищами этого мира.
И Велма Динкли впервые в жизни поняла, что ее логика бессильна. Потому что уравнение под названием «Гарри Поттер» содержало слишком много неизвестных переменных.
***
Штаб «Корпорации Тайна» на чердаке ратуши утопал в полумраке.
За окнами барабанил мелкий предрассветный дождь. Единственным источником света была настольная лампа с зеленым абажуром, выхватывавшая из темноты огромную пробковую доску.
Доска выглядела так, словно в Кристальной Пещере открылся филиал аналитического отдела ФБР.
В центре висела фотография Гарри Поттера — сделанный исподтишка снимок, где парень в замасленной майке регулировал карбюратор своей «Импалы». А вокруг… вокруг плотным, безумным клубком вились красные шерстяные нити, соединявшие газетные вырезки, карты Юго-Восточной Азии, распечатки с закрытых форумов наемников и рукописные заметки Велмы.
– Мы совершаем фундаментальную методологическую ошибку, – негромко, но твердо произнесла Велма, постукивая лазерной указкой по доске.
Фред сидел на складном стуле, подперев подбородок кулаком. На нем был чистый свитер, а на коленях лежал блокнот со схемами ловушек, но сейчас его глаза горели неподдельным азартом следопыта. Дафна устроилась на старом кожаном диване, зябко кутаясь в кашемировый шарф и помешивая остывший чай.
Шэгги и Скуби-Ду сидели в самом дальнем углу на мешках с поролоном. Шэгги методично намазывал арахисовое масло на крекеры, а Скуби бдительно следил, чтобы ни одна крошка не упала мимо его пасти.
– Велма, солнце мое, – мягко начала Дафна, нахмурив изящные брови. – Гарри спас нас вчера. Он спас меня от этого психа в костюме краба. Он спас тебя на платформе. Да, он стреляет во все, что движется, и ругается как портовый грузчик, но… рыться в его прошлом? Тайком? Это кажется неправильным. Это подло по отношению к нему.
– Это не подлость, Дафна. Это вопрос выживания, – Велма резко развернулась на каблуках, и ее очки блеснули в свете лампы. – Вы вообще слушаете, что он говорит?! Вы анализируете его семантическое поле?!
Она направила красный луч указки на верхний левый угол доски, где жирным черным маркером было выведено имя: **«БАЛАЛАЙКА»**.
– За последние три недели Поттер упомянул это слово пять раз, – голос Велмы звенел от сдерживаемого напряжения. – И он имел в виду не русский народный инструмент! В прошлый вторник, когда шериф Стоун пытался командовать оцеплением, Гарри процедил: «Даже капитан Балалайка расстреляла бы этого идиота перед строем за нарушение директивы номер четыре». Я пробила это прозвище по закрытым архивам Интерпола через университетский прокси.
Фред подался вперед:
– И что там?
– Владилена Василиевна Васильева. Позывной «Балалайка». Бывший капитан воздушно-десантных войск СССР, ветеран войны в Афганистане, лицо обожжено на треть. Ныне — бессменный лидер синдиката «Отель Москва» в Роанапуре, Таиланд. Тяжеловооруженная военизированная группировка, состоящая исключительно из бывших спецназовцев, контролирующая наркотрафик, рэкет и оружейную контрабанду по всему Индокитаю.
В комнате повисла тяжелая пауза.
Шэгги замер с крекером у рта, его нижняя челюсть мелко задрожала:
– С-спецназ?.. О-отель Москва?.. Чува-а-ак, я думал, Балалайка — это что-то из мультика про медведей…
– Дальше! – Велма перевела луч на соседнюю карточку: **«МИСТЕР ЧАНГ»**. – Когда мы брали Май Ли в Чайнатауне, Гарри сказал, что Триады мистера Чанга ставят за него свечки. Чанг Ва-Вай. Босс гонконгской Триады «14К» в том же чертовом Роанапуре! Виртуоз парной стрельбы из Beretta 92FS, бывший сотрудник полиции Гонконга, перешедший на сторону мафии! Посмотрите на хват пистолета у Гарри — это зеркальная копия стиля Чанга!
– Ладно, допустим, криминал… – Дафна нервно дернула шарф. – Но откуда у британского подростка такие связи?! Сколько ему лет?! Джанетт Нетлз оформила опеку, сказав, что он беглец из интерната!
– Какой интернат, Дафна?! – вскинулась Велма. – Вы посмотрите на его реакцию! Он читает траектории пуль до выстрела! Он знает анатомию лучше полевого хирурга! Но криминал — это полбеды. Есть вещи, которые не укладываются ни в один протокол Интерпола.
Луч указки переместился в правый угол. Там красовалась надпись: **«МАЙЯ ХИСАУ»**.
– Когда мы штурмовали фабрику сладостей Кве-Ужастико, Гарри проверял крышу и бросил фразу: «Хисау за такой слепой сектор оторвала бы мне уши с корнем». Я перерыла военные базы данных. Майя Хисау — наемница, специалист по скрытным операциям, снайпер, пропавшая без вести в Японии в конце девяностых. Она работала на человека, которого в узких кругах называли «Убийцей Магов». Женщина без эмоций, действующая как идеальный часовой механизм.
– А четвертое имя? – тихо спросил Фред, указывая на карточку в самом низу, исписанную знаками вопроса.
Велма замолчала. Ее лицо стало пугающе серьезным:
– **Зелретч**. Кишур Зелретч Швайнорг.
Она глубоко вздохнула, потирая переносицу:
– Это имя Гарри повторяет чаще всего, когда видит очередную чертовщину в городе. «Старый хрыч Зелретч опять крутит свой калейдоскоп», «Зелретч бы посмеялся над этой оптической иллюзией». Я перерыла все архивы: исторические, оккультные, академические. Этого имени нет в официальной истории. Но в средневековых трактатах Пражского алхимического кружка и закрытых каталогах Ватикана оно всплывает как имя легендарного существа. «Маршал Магии». Наблюдатель за параллельными мирами. Человек, способный искривлять пространство.
– Ого… – выдохнул Фред, и его глаза вспыхнули маниакальным восторгом. – Так Гарри — не просто наемник?! Он… он часть глобальной конспирологической сети?! Контртеррористический оперативник под глубоким прикрытием?! Велма, это же… это же меняет всю тактическую диспозицию!
– Фредди! – Дафна укоризненно посмотрела на блондина. – Ты говоришь о живом человеке, как о чертеже ловушки!
– Но Дафна! – вскинулся Джонс. – Подумай сама! Если мы узнаем его истинные возможности и происхождение, мы сможем координировать наши действия! Мои ловушки перестанут казаться ему «архаичными»! Мы сможем использовать модульные натяжные тросы с кевларовым сердечником, синхронизируя их с его стрелковыми секторами! Мы станем идеальной тактической группой!
– Я согласен с Фредом, но по другой причине, – тихо сказала Велма, и ее голос внезапно дрогнул, потеряв академическую уверенность.
Она опустила указку, глядя в пол:
– Он одинок, Дафна. Он невероятно, чудовищно одинок. Я вижу это каждый раз, когда он смотрит на залив. Он ждет удара в спину каждую секунду. Он носит бронежилет даже под домашней курткой. Я… Я хочу знать его другую сторону. Не ту, где он превращает людей в решето из автомата. Я хочу понять, кто сломал его настолько, что в шестнадцать лет он мыслит как ветеран трех войн. И почему он прячется в нашей провинциальной дыре.
Дафна посмотрела на подругу. В глазах Велмы было не просто сыщицкое любопытство — там плескалась та самая затаенная, мучительная нежность, которую сама Дафна так долго скрывала по отношению к Фреду.
Блейк вздохнула, покачав головой:
– Ты влипла по самые уши, Динкли. Ладно. Я помогу. Но только ради того, чтобы он не пристрелил вас обоих, когда вы застрянете в его замочной скважине.
– А нас кто-нибудь спросит?! – в панике взвизгнул Шэгги, роняя крекер. – Чуваки, вы с ума сошли?! Шпионить за Гарри Поттером?! За парнем, который стреляет из зенитной трубы с крыши и ломает кирпичи плечом?! Да он из нас сделает начинку для пирожков с фасолью! Скуб, скажи им!
Скуби-Ду отчаянно закивал, закрывая морду обеими лапами:
– Р-Пирожки! Р-Без меня! Я слишком красивый, чтобы стать решетом!
– Ваше мнение принято к сведению и отклонено абсолютным большинством голосов, – отрезала Велма, вытаскивая из ящика стола связку дубликатов ключей. – Завтра в десять утра. Гарри уезжает на полигон шерифа за городом для пристрелки карабинов. У нас будет ровно два часа, пока его нет в гараже.
***
Дождь смыл остатки вчерашней копоти, и утро над мастерской Поттера на окраине Кристальной Пещеры выдалось сырым и туманным.
Желто-зеленый «Мистический фургон» замер в сотне ярдов от кирпичного ангара, замаскированный за кустами дикой ежевики.
Фред, сидевший на месте водителя, прижимал к глазам армейский бинокль:
– Объект покинул периметр. Черная «Импала» свернула на окружное шоссе. Расчетное время до полигона — сорок пять минут.
– Отлично, – Велма проверила наручные часы. – Таймер пошел. Шэгги, Скуби — вы на внешнем наблюдении. Сидите в кустах у ворот. Если «Импала» покажется на горизонте — подаете два коротких гудка по портативной рации.
– А если Гарри вернется пешком через лес, бесшумно, как ниндзя, и перережет нам горло проволокой?! – в ужасе прошептал Шэгги, вжимаясь в сиденье.
– Тогда подашь один длинный предсмертный хрип, – буркнул Фред, проверяя карманы. – Пошли.
Гараж Гарри Поттера не был похож на обычную автомастерскую.
Когда Велма провернула ключ в сложном сувальдном замке, и тяжелая железная дверь бесшумно отворилась на смазанных графитом петлях, ребят встретил идеальный, почти стерильный порядок. Пахло машинным маслом, уайт-спиритом, оружейной смазкой «Баллистол» и крепким кофе.
Никакого мусора. Все гаечные ключи на перфорированной доске были расставлены строго по миллиметрам. Никаких плакатов с полуголыми красотками — вместо них на стене висели подробные топографические карты побережья Калифорнии с нанесенными секторами обстрела и глубинами фарватера.
– Жутковато… – прошептала Дафна, осторожно ступая по чистому бетону. – Слишком… бездушно. Будто здесь никто не живет, а только несет вахту.
– Не бездушно, Дафна. Функционально, – поправил Фред, с благоговением осматривая верстак. – Посмотри на этот станок для снаряжения патронов. Высокоточная матрица, электронные весы с погрешностью до сотой доли грана… Он собирает боеприпасы сам.
– Нам нужен не верстак, – Велма целенаправленно направилась в дальний угол мастерской, за полупрозрачную перегородку, где располагалась крошечная жилая зона: армейская койка, застеленная с идеальным натяжением простыни по уставу, шкаф и массивный зеленый металлический рундук с кодовым замком.
Рядом с койкой стоял простой письменный стол.
Велма подошла к столу. Ее пальцы в тонких резиновых перчатках аккуратно выдвинули верхний ящик.
– Пусто… Только бланки накладных.
– Велма, рундук! – позвал Фред, присаживаясь на корточки перед тяжелым ящиком. – Замок кодовый, шестизначный. Механический роторный механизм высокой секретности. Если ошибиться три раза — внутри может сработать термический патрон для уничтожения содержимого.
– Не сработает, – раздался хриплый шепот Велмы.
Она не смотрела на рундук. Ее взгляд упал на неприметную деревянную панель плинтуса под столом.
Там, в месте стыка, виднелась крошечная, едва заметная царапина.
Велма опустилась на колени, достала из кармана тонкую стальную спицу и аккуратно нажала на едва различимый сучок в доске. Раздался тихий щелчок магнитной защелки.
Секция плинтуса отошла в сторону, открывая глубокую нишу в бетонном фундаменте.
– Тайник… – ахнула Дафна, заглядывая через ее плечо.
Внутри ниши лежал не арсенал и не взрывчатка.
Там лежали две вещи: массивный кожаный блокнот в потертом переплете, стянутый выцветшей бечевкой, и старая деревянная шкатулка из темного вишневого дерева с тонкой резьбой в виде плюща.
Велма затаила дыхание. Ее сердце колотилось где-то в горле.
Она осторожно извлекла блокнот. Бумага была плотной, пожелтевшей от времени и тропической влажности. На первой странице черной тушью, четким каллиграфическим почерком, явно поставленным британскими учителями, было выведено:
*«Дневник наблюдения за внешним периметром. Сектор "Золотой Рог" — Роанапур — Гонконг. Если эта тетрадь попадет в руки Министерства — заклятие мгновенно выжжет мозг читающего. Впрочем, Министерство не умеет читать по-русски»*.
– Он шутит насчет выжигания мозга? – нервно сглотнула Дафна.
– Чернила не фосфоресцируют, статического заряда нет, – пробормотала Велма, лихорадочно листая страницы.
И перед глазами сыщиков развернулась бездна.
Это были не просто заметки. Это была хроника выживания брошенного ребенка, превратившегося в призрака.
*«14 июля. Роанапур. Бар "Желтый Флаг". Опять перестрелка между Триадами и наемниками картеля Манисарела. Мистер Чанг предложил работу связного. Сказал, что моя способность двигаться без звука и не оставлять теплового следа стоит хороших денег. Он не знает про магию. И не узнает. Если я выпущу хоть одну искру — птицы Дамблдора засекут всплеск через океан. Приходится учиться стрелять. Пальцы в волдырях от затвора Кольта. Чанг смеется, называет меня "британским щенком", но дал коробку патронов бесплатно»*.
Велма перевернула страницу. Пальцы девушки мелко дрожали:
*«3 ноября. База "Отеля Москва". Капитан Балалайка лично проверяла огневую подготовку. Ее шрамы на лице сегодня особенно багровые — к дождю. Она не терпит соплей. Сказала: "Ты можешь жалеть себя сколько угодно, мальчик. Можешь плакать о своей разрушенной семье, о брате-герое, ради которого тебя выкинули на помойку. Но в бою есть только ты и прицельная планка. Научись дышать в такт спуску, или я лично пристрелю тебя, чтобы не тратить сухпаек". Она научила меня чистить пулемет с закрытыми глазами за сорок секунд. Странно, но рядом с этой сумасшедшей русской я впервые чувствую себя в безопасности. Она не врет про всеобщее благо. Она просто держит слово»*.
– Брат-герой… – прошептал Фред, заглядывая в записи. – Семья выкинула его ради брата?
– Орден Феникса… – прочитала Велма следующую строчку. – *«Отец прислал письмо через связного в Сингапуре. Требует вернуться. Пишет, что мой долг — служить щитом для Избранного. Ни слова о том, как я выживал эти четыре года. Ни слова с извинениями. Я сжег письмо в пепельнице Балалайки. Владилена усмехнулась и налила мне водки. "Семья, которая предает один раз, предаст снова, Гарри. Сожги мосты и заминируй переправы"»*.
Дафна зажала рот ладонью, в ее глазах блеснули слезы:
– Боже мой… Его же просто использовали. Его собственная семья…
– А вот и Хисау, – Велма перелистнула на блок записей с японскими штампами.
*«Осака. Встреча с Майей Хисау. Она неразговорчива, как могильная плита. Работает на Эмию Кирицугу. Обучала меня установке растяжек в условиях городской застройки и стрельбе с глушителем на дистанциях свыше пятисот метров. Сказала одну вещь, которую я запомнил навсегда: "Если ты решил нажать на спуск — не закрывай глаза. Убийство не становится благородным от того, что ты отвернулся. Прими кровь на свои руки целиком, или брось оружие и стань овцой"»*.
– Леденящий душу реализм… – пробормотал Фред, и его лицо помрачнело. – Никаких ловушек для задержания. Только ликвидация.
Велма дрожащими руками открыла последнюю треть дневника.
Там почерк менялся. Он становился более нервным, появились странные геометрические чертежи, круги с вписанными многоугольниками и расчеты, напоминавшие многомерные матрицы.
*«Сентябрь. Контакт с Кишуром Зелретчем Швайноргом. Старый ублюдок появился прямо посреди переулка в Макао, раздвинув воздух тростью, как занавеску. Сказал, что наблюдал за мной из другого континуума и находит мою попытку выжить без палочки "чертовски забавным фарсом". Он дал мне выпить странной дряни, от которой кости горели трое суток. Сказал, что укрепил мое магическое ядро, чтобы меня не разорвало при контакте с аномалиями Кристальной Пещеры. На прощание бросил: "Мир, в который ты бежишь, Гарри, полон идиотов в резиновых масках. Но под этими масками спит древнее, голодное зло. Не дай клоунам умереть раньше времени. Мне еще нужны зрители в партере". Чертов тролль с рубиновым клинком. Ненавижу его»*.
Велма медленно закрыла дневник.
В гараже стояла мертвая, оглушительная тишина. Все кусочки мозаики встали на свои места с ужасающей, кристаллической четкостью.
Гарри Поттер не был тайным агентом правительства. Он не был террористом.
Он был ребенком, которого растоптал собственный мир магии, предала собственная семья ради мифического «Избранного» брата, а затем подобрали самые безжалостные, циничные и смертоносные хищники этой планеты. Они не учили его дружбе. Они учили его выживать среди трупов.
Велма перевела взгляд на вторую вещь из тайника — шкатулку из вишневого дерева.
– Не открывай, – тихо сказала Дафна, положив руку ей на плечо. – Велма, хватит. Мы узнали слишком много. Это его святое.
Но пальцы Велмы уже сами потянулись к бронзовой защелке. Любопытство и непреодолимое желание прикоснуться к его боли оказались сильнее страха.
Щелк.
Крышка шкатулки откинулась.
Внутри не было оружия. Не было секретных документов.
На мягком зеленом бархате лежали всего три предмета.
Первый — сломанная пополам деревянная палочка из остролиста, обугленная на изломе. Символ его разорванной связи с миром волшебников.
Второй — выцветшая, затертая до белых заломов полароидная фотография. На ней молодой Гарри, лет четырнадцати, в камуфляжной панаме сидел на капоте грузовика рядом с суровым японцем в строгом костюме и очках — тем самым Роком, который с улыбкой держал в руке банку колы, а на заднем плане маячила грозная женщина с сигарой в зубах и страшными ожогами на лице.
А третьим предметом…
Велма замерла. Дыхание перехватило, а щеки мгновенно залила горячая краска.
Третьим предметом был сложенный вчетверо тетрадный листок в клеточку.
Это был ее собственный конспект по физике за девятый класс, который она случайно обронила возле школьного шкафчика три недели назад.
На полях листка ее рукой были выведены формулы кинетической энергии. А в самом низу, простым карандашом, неровным, но твердым почерком Гарри было приписано:
*«Она спорит о физике так, будто собирается переписать законы термодинамики. Забавная. Надо проверить тормозные колодки на ее велосипеде — скрипят на поворотах. Если разобьется, в этом чертовом городе станет совсем не с кем поговорить»*.
– О боже… – выдохнула Дафна, заглянув через плечо подруги. На лице Блейк расплылась теплая, всепонимающая улыбка: – Велма… Он хранит твой конспект.
Велма сидела на коленях перед открытым тайником, прижимая листок к груди. Ее пальцы дрожали, а в глазах стояли слезы — не от страха, а от осознания того, какая хрупкая, глубоко запрятанная человечность все еще жила под толщей армейской брони этого парня.
– КХМ-КХМ.
Звук прозвучал не из рации.
Он раздался прямо над их головами. Сухой, негромкий, леденящий душу кашель человека, который стоял в дверном проеме жилой зоны.
Ребята похолодели.
Фред застыл, медленно поднимая руки вверх. Дафна побледнела до цвета мела. Велма медленно, словно во сне, повернула голову.
В трех шагах от них стоял Гарри Поттер.
Он был без куртки, в черной майке, открывающей рельефные плечи, покрытые белыми нитями старых шрамов. На правом плече небрежно висел чехол с карабином. В левой руке он держал две коробки патронов.
Его изумрудные глаза были полуприкрыты. На лице не было ярости. Там застыла та самая страшная, мертвая, ледяная тишина, которая предшествовала выстрелам в гроте.
– Ну надо же, – негромко, размеренно произнес Гарри. Каждое его слово падало в тишину гаража, как гильза на бетон. – Взвод юных следопытов провел успешную диверсионную вылазку в тыл противника.
Он перевел взгляд на открытый тайник, затем на блокнот в руках Велмы, и, наконец, на листок с ее конспектом.
Тонкая бровь британца медленно поползла вверх:
– Фред, у тебя левый локоть открыт под сектор поражения. Дафна, ты стоишь на линии рикошета. А ты, Динкли…
Гарри медленно шагнул вперед.
Фред инстинктивно дернулся, пытаясь заслонить собой девушек, но Поттер даже не посмотрел на него. Он подошел вплотную к сидящей на полу Велме, опустился на одно колено прямо напротив нее и заглянул ей в глаза.
Расстояние между их лицами сократилось до нескольких дюймов. Велма чувствовала запах порохового нагара, холодного осеннего дождя и крепкого табака. Ее сердце колотилось с такой силой, что, казалось, ребра вот-вот треснут.
– Ты нашла то, что искала, очкарик? – тихо спросил Гарри. В его голосе не было насмешки. Лишь усталая, бездонная горечь человека, чью броню только что без спроса вскрыли консервным ножом.
Велма не отвела взгляд.
Она судорожно сглотнула ком в горле, крепче сжала листок со своим конспектом и очень тихо, но совершенно отчетливо произнесла:
– Нет. Я нашла только начало.
Гарри смотрел на нее долгие пять секунд.
В его изумрудных глазах боролись две стихии: холодный инстинкт ликвидатора, требующий немедленно разорвать дистанцию и зачистить следы, и то самое тепло, которое он так отчаянно пытался похоронить на дне океана.
Наконец, парень тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу и криво, едва заметно ус