Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Анатомия проклятий, тыквенный калибр и руки в тепле
Старшая школа Кристальной Пещеры по понедельникам напоминала Гарри Поттеру пересыльную тюрьму в пригороде Бангкока: та же серая казенная краска на стенах, тот же запах хлорки, дешевого табака из туалетов и безысходности. Разница заключалась лишь в том, что в Бангкоке конвоиры не требовали писать эссе о влиянии фотосинтеза на экосистему прерий.
Гарри сидел за последней партой в кабинете биологии, вытянув длинные ноги в проход. На нем была привычная армейская куртка поверх темного свитера, а под левой подмышкой приятно и привычно давила кобура с девятимиллиметровой «Береттой». На полях тетради вместо конспекта рождался аккуратный чертеж перекрестка у ратуши с секторами обстрела для станкового пулемета.
Рядом сидела Велма Динкли. Ее плечо слегка касалось его руки — тепло, привычно, почти интимно. Девушка строчила конспект с пулеметной скоростью, но ее левая ладонь лежала на коленях, всего в дюйме от пальцев Гарри. Время от времени она бросала на него быстрые, косые взгляды сквозь стекла очков в роговой оправе, и в ее глазах плясали насмешливые искры.
– Ты снова чертишь схемы зачистки вместо клеточного деления, Поттер, – шепотом заметила она, не переставая писать.
– Клеточное деление происходит спонтанно, Динкли, – так же тихо отозвался Гарри, даже не повернув головы. – А грамотно организованная засада требует точных баллистических расчетов и учета розы ветров. Если город накроет очередная волна психопатов, твой хлоропласт тебя не спасет.
– Зато спасет здравый смысл, – хмыкнула Велма и чуть заметно пододвинула локоть, сокращая разделявшее их расстояние до нуля.
Внезапно дверь кабинета с оглушительным грохотом распахнулась, впечатавшись ручкой в штукатурку.
– ВНИМАНИЕ, ДЖУНГЛИ! – прогремел голос, от которого зазвенели пробирки в стеклянных шкафах. – Забудьте все, чему вас учили сопливые теоретики из министерства образования! Природа — это не гербарий на подоконнике! Природа — это свирепая, безжалостная машина, которая сожрет ваши кишки на завтрак, если вы забудете натянуть противомоскитную сетку!
В класс пружинистой, хищной походкой ворвался мужчина лет сорока пяти.
Он выглядел так, будто сошел с плаката колониальных экспедиций девятнадцатого века: широкополая шляпа из фетра цвета хаки с зубами аллигатора на тулье, расстегнутая сафари-рубашка с карманами для патронов, обнажающая заросшую волосами загорелую грудь, и высокие кожаные сапоги, испачканные бурой тропической глиной. На правом плече висел толстый моток просмоленной пеньковой веревки, а за поясом блестело чудовищных размеров мачете в кожаных ножнах.
Фред Джонс, сидевший за первой партой рядом с Дафной, мгновенно выронил карандаш. Его челюсть медленно отвисла, глаза расширились до размера чайных блюдец, а лицо приобрело выражение религиозного экстаза.
– Э-это… Это же… – сипло выдохнул блондин, хватаясь за грудь. – Это он!
– Доктор Рик Спартан! – вскрикнула Дафна, узнав вошедшего.
– Именно так, юная леди! – Спартан с размаху водрузил на учительский стол тяжелый металлический ящик, отчего деревянная столешница угрожающе треснула. – Путешественник, биолог, антрополог, почетный кавалер ордена Золотого Каймана и человек, который лично душил анаконду голыми руками в бассейне Ориноко! Ваш штатный препарирователь лягушек слег с банальной ветрянкой, поэтому Совет попечителей умолял меня взять этот класс под крыло на пару недель. И мы начнем не с микроскопов, а с практического выживания! Кто из вас знает, как остановить кровотечение из сонной артерии с помощью сухого мха и личинок древесного жука?!
Рука Фреда взметнулась вверх с такой силой, что в плечевом суставе что-то щелкнуло:
– Глава седьмая вашего бестселлера «В когтях амазонского кошмара»! Личинки выделяют природный антикоагулянт, но мох создает давящую тампонаду при условии использования узла «двойной рифовый»!
Спартан замер. Его густые, кустистые брови взлетели вверх, а на обветренном лице расплылась широкая, хищная улыбка:
– Ого! Я вижу перед собой человека чести и любителя правильных узлов! Как твое имя, парень?
– Фред… Фредерик Джонс! – голос лидера сыщиков дрожал от благоговения. – Я… Я спроектировал сорок две механические ловушки на основе ваших схем из экспедиции на Борнео! Особенно модификацию бамбукового самострела с противовесом из лиан!
– Ха-ха-ха! Великолепно! – Спартан с размаху хлопнул Фреда по плечу так, что бедный парень едва не впечатался носом в парту. – Наконец-то в этом болоте нашелся настоящий мужчина! Никакой теории, Джонс! Только натяжение троса и кинетическая энергия падающего бревна!
С задней парты послышался тяжелый, протяжный вздох. Гарри Поттер потер переносицу, закрывая тетрадь с чертежами:
– Еще один клоун с мачете. Велма, скажи мне честно: в этом городе вообще есть люди с нормальной, скучной психикой? Бухгалтеры? Библиотекари без мании величия?
– Библиотекари здесь обычно вызывают демонов шумерской письменности по выходным, – прошептала Велма, прикрывая улыбку ладонью. – Расслабься, Гарри. Рик Спартан вполне безобиден. Он просто пишет книги для подростков и снимает псевдодокументальные передачи для кабельного ТВ.
– Мужик, который носит мачете на урок биологии, безобиден ровно до тех пор, пока не перережет себе сухожилие при попытке очистить яблоко, – буркнул Гарри.
Урок биологии превратился в бесконечный монолог Спартана о ловушках на ягуаров, ядовитых дротиках племени пигмеев и правильной разделке крокодильих хвостов. Фред не сводил с него горящих глаз, Дафна снисходительно улыбалась, Шэгги под партой тайно делился сэндвичем со Скуби, который пробрался в класс под видом «сервисной собаки-поводыря», а Гарри методично разбирал и собирал магазин пистолета в кармане куртки на ощупь.
Когда прозвенел звонок, Фред буквально прирос к учительскому столу. Разговор о сравнительной прочности кевларовой лески и сухожилий буйвола затянулся на добрых полчаса. Спартан был в восторге.
– Слушай, Фредди, – громогласно объявил путешественник, затягивая ремень на своем бауле. – Ты и твои друзья просто обязаны заглянуть ко мне сегодня на ужин! Мое поместье на холмах — это настоящий музей выживания! Мэрион приготовит свое фирменное рагу из дичи, а я покажу тебе жемчужину моей последней перуанской экспедиции. Настоящую тайну, парень. Древнюю, как сам грех!
– Мы придем! – выпалил Фред, не успев даже спросить остальных. – Мы обязательно придем, сэр!
***
Поместье доктора Спартана располагалось на скалистом утесе в северной части залива, среди корявых калифорнийских сосен, стонущих под порывами океанского ветра.
Дом больше напоминал укрепленный форт времен англо-бурской войны, чем жилое здание: бревенчатые стены, узкие окна-бойницы, черепа бизонов над массивными дубовыми воротами и частокол из заостренных кольев по периметру сада.
– Чува-а-ак… – протянул Шэгги, вылезая из фургона и озираясь по сторонам. – Это место выглядит так, будто здесь снимают фильм про зомби, которые очень любят есть туристов на ужин. Скуб, держись ближе к моей ноге.
– Р-Я держусь за твой карман с печеньем, – проворчал дог, стуча зубами.
Дверь им открыла Мэрион Спартан.
Жена великого авантюриста представляла собой разительный, почти трагикомический контраст со своим мужем. Это была невысокая, страшно уставшая женщина лет сорока в строгом домашнем кардигане мышиного цвета и фартуке с мелким цветочным узором. В ее темных волосах уже серебрилась седина, а под глазами залегли глубокие тени человека, который не спал нормально последние лет десять. В руке она держала кухонную лопатку, словно оружие самообороны.
– А, юные фанаты Рика… – вздохнула она тихим, надтреснутым голосом, окинув компанию тусклым взглядом. – Заходите. Только вытирайте ноги. Если Рик снова притащил в прихожую колючки ульевого кактуса, я не отвечаю за целостность его чучел.
– Добрый вечер, миссис Спартан! – вежливо улыбнулась Дафна. – Спасибо за приглашение. Ваш дом… очень колоритный.
– Мой дом — это филиал морга и свалки антиквариата, деточка, – сухо отрезала Мэрион, пропуская их в холл. – Ужин на столе. Если ЭТО вообще можно назвать ужином.
Внутри царил полумрак. Горели факелы в железных настенных кольцах — электричество Спартан презирал, считая его «приметой изнеженной цивилизации». Стены гостиной были сплошь увешаны щитами из кожи носорога, африканскими копьями, духовыми трубками и оскаленными чучелами бабуинов, гепардов и гигантских летучих мышей.
Посреди комнаты стоял дубовый стол, уставленный деревянными мисками с темным, подозрительно пузырящимся варевом, от которого пахло жженым перцем, тимьяном и болотной тиной.
– Рагу из игуаны и дикого маниока! – радостно взревел появившийся из боковой двери Спартан. Он успел сменить рубашку на кожаный жилет, надетый прямо на голое тело. – Настоящая пища следопытов! Садитесь, друзья мои! Набирайтесь сил!
Шэгги и Скуби, заглянув в кастрюлю, синхронно позеленели и попятились к выходу.
– Э-э-э… Доктор Спартан, – дипломатично кашлянул Фред. – А как же… ваше открытие? То самое, из Перу?
– А-а-а! Не терпится прикоснуться к бездне, мой юный падаван?! – глаза Рика дико блеснули. – Идемте в мой кабинет! Мэрион, принеси чай из листьев коки!
– Я принесу ромашковый настой, Рик, потому что у тебя снова подскочит давление, – глухо отозвалась с кухни жена, брякнув сковородкой.
Кабинет Спартана был похож на лавку безумного чернокнижника. В центре комнаты, на массивном постаменте из черного гранита, под толстым стеклянным колпаком стоял деревянный ларец, инкрустированный позеленевшей бронзой.
Рик благоговейно снял колпак, достал связку ключей и отпер замок ларца.
– В глубине Анд, в забытом храме Культа Слез, я нашел ее, – зловещим шепотом произнес авантюрист, откидывая крышку. – Тсантса. Сморщенная голова жреца племени Хиваро!
Гарри подошел ближе, засунув руки в карманы куртки.
Внутри ларца на черной бархатной подушке лежало нечто размером с крупный апельсин. Высохшая, темно-коричневая, сморщенная человеческая голова с длинными черными волосами. Ее губы были грубо зашиты толстыми волокнами пальмовой коры, а пустые глазницы забиты речной галькой.
– Фу, какая гадость… – поморщилась Дафна, отворачиваясь.
– Потрясающая сохранность эпидермиса, – аналитическим тоном заметила Велма, поправляя очки и наклоняясь к артефакту. – Коллагеновые волокна выварены в соке дубильных растений с добавлением минеральных солей. Традиционная методика консервации трофеев в бассейне Амазонки. Но… почему вы назвали ее «проклятой», доктор?
Спартан помрачнел, его голос упал до замогильного полушепота:
– На клинописной табличке у входа в гробницу было начертано древнее предостережение. Тот, кто потревожит сон головы, навлечет на себя гнев Стража. Тело жреца… его обезглавленный труп восстанет из черных глубин! Оно будет преследовать похитителя по пятам, пока не заберет его жизнь в обмен на украденную плоть! Проклятие бесконечно, друзья мои! От него нельзя откупиться! Его нельзя остановить пулями!
– Чушь собачья, – спокойно и негромко произнес Гарри.
Рик Спартан вскинул голову, сверкнув глазами на невозмутимого британца:
– Что ты сказал, юноша?! Ты сомневаешься в мудрости древних индейцев?!
– Я сомневаюсь в логике, – Гарри даже не вынул рук из карманов. – Если жрец был обезглавлен четыреста лет назад, его мышечные ткани давно подверглись полному автолизу и скелетированию. Бегать за вами просто некому, связки сгнили. А если бы здесь работала настоящая кровная магия вуду или шаманизма, вокруг этой сушеной репы уже фонил бы такой слой некротической эктоплазмы, что у вашей собаки вылезла бы шерсть, а молоко на кухне скисло бы за пять секунд. Обычный погребальный мусор.
– Ты… Ты слишком дерзок для сопляка! – надулся Спартан. – Ты не видел того, что видел я в сельве!
И в этот момент дом содрогнулся.
***
УХ-Х-Х!
Тяжелый, гулкий удар сотряс дубовые входные двери особняка.
Факелы на стенах затрещали, пламя заметалось, отбрасывая на бревенчатые стены дикие, изломанные тени. По полу пробежала мелкая вибрация, зазвенели наконечники копий в стойках.
– Р-Мама! – взвизгнул Скуби, пытаясь зарыться головой под ковер из шкуры медведя.
– Чува-а-ак, это землетрясение?! – заголосил Шэгги.
– Нет… – лицо Спартана побелело, приобретая оттенок несвежего гипса. – Это ОНО!
БА-БАХ!
Входная дверь с грохотом распахнулась, слетев с верхней кованой петли. В холл ворвался клубящийся, неестественно густой зеленоватый дым, пахнущий жженой серой, гнилой древесиной и сырой землей.
Из дымовой завесы тяжело, косолапо вышагнула фигура.
Это было чудовище ростом под два с половиной метра.
Оно было облачено в рваные, истлевшие погребальные пелены и звериные шкуры, перетянутые бронзовыми пластинами. Мышцы его гигантских рук бугрились под серой, трупного цвета кожей, а пальцы заканчивались длинными черными когтями. В правой лапе существо сжимало массивную каменную палицу, утыканную обсидиановыми лезвиями.
Но самым жутким было не это.
У существа не было головы.
Вообще.
Над мощными, покатыми плечами высился лишь уродливый, зашитый грубыми стежками обрубок шеи, из которого с мерзким хрипом вырывались струйки белесого пара.
– Р-Р-Р-А-А-А-ГХ-Х-Х! – утробный, низкий рев, казалось, исходил прямо из массивной грудной клетки чудовища, вибрируя под сводами потолка. – ВЕРНИ ТО, ЧТО УКРАЛ, СПАРТАН! ТВОЯ ДУША ПРИНАДЛЕЖИТ ПУСТОТЕ! Я БУДУ ОХОТИТЬСЯ ЗА ТОБОЙ ДО ТВОЕГО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА!
– СВЯТАЯ АМАЗОНКА! – взвизгнул великий авантюрист, роняя стеклянный колпак, который вдребезги разлетелся о гранит. – ОНО ПРИШЛО ЗА МНОЙ!
Спартан, напрочь забыв о своих книгах, узлах и подвигах, совершил панический кульбит через собственный письменный стол и забился под узкую кушетку, натянув на голову шкуру росомахи.
– ФРЕД! ЛОВУШКА! – закричала Дафна, отступая за шкаф с масками.
– Я… Я не рассчитывал на обезглавленных индейцев! – в панике завопил Фред, лихорадочно выдергивая из кармана моток лески. – У него нет центра тяжести в верхней полусфере! Мои петли рассчитаны на захват за горло!
Существо двинулось вперед, сокрушая палицей резную тумбочку. Осколки дерева и глиняные черепки брызнули во все стороны.
Гарри стоял в проеме кабинета, прикрывая собой Велму. Его глаза сузились, превратившись в две узкие щели. Пальцы левой руки уже легли на рукоять «Беретты», но наметанный взгляд ликвидатора мгновенно выхватил детали:
*«Рост два с половиной метра? Ложь. Шаги слишком тяжелые и неуклюжие — механические ходули под длинными пеленами. Плечи неестественно широкие — поролоновый каркас на проволочной раме. А рев… рев идет с запозданием в полсекунды и с металлическим дребезжанием мембраны. Динамик спрятан в нагрудной пластине. Бутафория. Очередной цирк»*.
Гарри уже собирался сделать шаг вперед и всадить существу резиновую пулю точно в шарнир левой ходули, но монстр внезапно развернулся.
Взмахнув палицей, безголовый великан сшиб бронзовый торшер, выпустил очередную порцию дыма прямо в холл и, издав напоследок зловещее бульканье динамика, с неожиданной для такой туши прытью выломился обратно в разбитую дверь, растворившись в ночном тумане сада.
В доме повисла звенящая тишина.
Только Мэрион Спартан стояла в дверях кухни, сжимая в руках кофейник. Ее лицо было абсолютно каменным. Она перевела взгляд с разбитой двери на дрожащую под кушеткой шкуру росомахи, из-под которой торчали сапоги ее мужа, и тяжело, горько вздохнула:
– Ну вот. Опять чинить косяк. И рагу остыло.
***
– Мы должны помочь ему! – горячо доказывал Фред полчаса спустя, расхаживая по гостиной и размахивая руками.
Спартана с трудом извлекли из-под кушетки, напоили ромашковым чаем и усадили в кресло у камина, где он мелко дрожал, кутаясь в плед.
– Это же древнее проклятие! – продолжал блондин, сверкая глазами. – Если мы не найдем способ разрушить связь между тсантсой и телом, доктор Спартан обречен! В перуанских мифах должен быть контр-ритуал! Омовение слезами ягуара, сожжение трав на вершине горы…
– Фредди, милый, – мягко перебила его Дафна, поглаживая по плечу. – Может, для начала мы просто позвоним шерифу Стоуну?
– Шерифу?! – подал слабый голос Спартан из-под пледа. – Стоун… Стоун назовет меня сумасшедшим! Пресса растопчет мою репутацию! Книжные издательства разорвут контракты! Я великий Рик Спартан, я не могу просить защиты у провинциального копа! Только вы, ребята! Ваша репутация сыщиков безупречна! Найдите способ снять проклятие! Я заплачу любые деньги!
– Мы не берем денег за спасение жизней, сэр, – гордо выпрямился Фред. – Команда, за работу! Мы с Дафной, Шэгги и Скуби отправляемся в архив городского музея — там есть раздел доколумбовых культур. Мы найдем свитки Хиваро!
– А вы, ребята? – Дафна посмотрела на Гарри и Велму, стоявших у окна.
Велма переглянулась с Поттером. Британец едва заметно качнул головой, скривив губы в едва различимой усмешке:
– Мы останемся здесь. Проверим периметр, снимем следы у разбитой двери и изучим химический состав того зеленого тумана. Вдруг в нем есть компоненты местных удобрений.
– Отличный план! – кивнул Фред. – Держите рации на связи! Если безголовый вернется — заманите его в узкий коридор, там у него не будет маневра для палицы!
Когда звуки мотора «Мистического фургона» стихли в ночи, а миссис Спартан ушла на второй этаж укладывать перепуганного мужа в постель, в доме наконец воцарился долгожданный, густой покой.
Гарри вышел на заднюю террасу особняка, выходящую на заросший сад и обрыв к океану.
Дождя не было, но холодный соленый ветер с залива приятно холодил разгоряченное лицо. Британец оперся ладонями о деревянные перила, глядя на темную, мерцающую фосфором гладь воды далеко внизу.
Сзади скрипнули половицы.
Велма подошла неслышно, кутаясь в свой объемный оранжевый свитер. В руках она держала две большие керамические кружки, от которых поднимался ароматный пар.
– Какао, – негромко сказала она, протягивая ему одну кружку. – Настоящее. Мэрион нашла банку бельгийского шоколада в закромах Рика. Без колючек и сушеных муравьев.
Гарри принял теплую кружку, их пальцы на секунду соприкоснулись.
– Спасибо, очкарик.
Велма встала рядом, прижавшись плечом к его куртке. Некоторое время они молчали, слушая далекий рокот прибоя и шелест сосновых игл.
– Ты ведь знаешь, что никакой мистики нет, – тихо произнесла девушка, глядя на звезды сквозь разрывы в тучах. – Механические ходули. Синтетический дым на основе глицерина и хлорида бария — отсюда зеленоватый оттенок. И голос из динамика.
– Конечно, знаю, – усмехнулся Гарри, делая глоток сладкого, обжигающего напитка. – В Роанапуре я видел трюки почище. Там один колумбийский картель наряжал боевиков в светящиеся костюмы святой Смерти, чтобы выбивать долги из суеверных крестьян. Закончилось тем, что капитан Балалайка загнала их в болото и перебила из гранатомета. Чудеса быстро заканчиваются, когда калибр аргумента превышает двадцать миллиметров.
Велма повернула к нему голову. В полумраке террасы ее лицо казалось мягким, почти беззащитным, без привычной маски строгой всезнайки:
– Ты изменился, Гарри.
– В какую сторону? Состарился на пару лет от ваших волейбольных турниров?
– Нет, – Велма чуть заметно покачала головой, и ее глаза за стеклами очков блеснули теплым светом. – Ты стал… мягче. Раньше, когда ты только появился в городе, ты смотрел на всех нас как на живые мишени или неизбежное препятствие. Ты постоянно сканировал выходы, держал палец на курке и ждал, что тебя предадут. А сегодня…
Она замялась, ее щеки слегка порозовели:
– Сегодня ты прикрыл меня собой. Автоматически. До того, как успел подумать о баллистике и секторах обстрела.
Гарри замер с кружкой у губ.
Он посмотрел на нее — на ее растрепанные ветром каштановые волосы, на упрямый подбородок, на пальцы, сжимающие горячую глину. В груди парня снова шевельнулось то самое непривычное, тянущее чувство, от которого плавилась вся его циничная, годами выстраиваемая броня.
– Инстинкт самосохранения команды, Динкли, – попытался отшутиться он, но голос прозвучал глухо, без привычной язвительности. – Потеря ведущего аналитика снижает общую выживаемость группы на семьдесят процентов.
– Врешь ты все, Поттер, – очень тихо, с нежной улыбкой произнесла Велма.
Она сделала полшага, сокращая дистанцию, и прижалась к его боку всем телом, пряча озябший нос в воротнике его армейской куртки.
Гарри помедлил секунду. Его пальцы, привыкшие сжимать холодное рифленое железо пистолетных рукоятей, неловко, бережно легли на ее плечо, притягивая девушку ближе. От нее пахло ванилью, библиотечной бумагой и дождем. Это был самый мирный, самый чистый запах на свете. Запах мира, в котором не было места пороховой гари, крови и предательству его британской родни.
Они стояли так несколько минут. Время словно остановилось. Гарри впервые за долгие годы чувствовал, что его дыхание выравнивается, а вечный часовой в голове, требующий ждать удара каждую секунду, наконец-то задремал.
И тут идиллию разорвал треск ломающихся веток.
***
ХРЯСЬ! ТРЕЩ-Щ-Щ!
Кусты декоративного можжевельника в саду разлетелись в щепки.
Из темноты, вздымая клубы едкого зеленого тумана, снова вывалилась исполинская безголовая туша. Монстр двигался прямо к террасе, тяжело переставляя ходули и волоча по гравию каменную палицу.
– СПАРТА-А-А-Н! – взревел хриплый динамик в грудине чудовища. – ТВОЙ ЧАС НАСТАЛ!
– Черт подери… – прошипел Гарри.
В этот момент в Поттере лопнула последняя струна терпения.
Его не волновали древние проклятия. Его не волновали перуанские индейцы. Но этот ряженый кусок дерьма посмел прервать единственный за пять лет момент абсолютного человеческого тепла, который он только что разделил с Велмой.
– Гарри, стой! – крикнула Велма, заметив, как его рука метнулась под куртку. – Ты обещал! Никакой стрельбы в живых людей!
– Я не буду стрелять, – процедил Гарри голосом, от которого повеяло арктическим ледником. – Свинец нынче дорог. Но этот урод сейчас очень сильно пожалеет, что вообще родился на свет без анатомических излишеств!
Оглядевшись вокруг в поисках подручного инструмента, Гарри зацепился взглядом за крыльцо террасы.
Там, среди осенних декораций Мэрион Спартан, стояли три крупные, спелые, ярко-оранжевые хэллоуинские тыквы, приготовленные для резьбы. Самая большая из них была размером с автомобильное колесо, весила добрых пятнадцать фунтов и обладала толстенной, как подошва сапога, бугристой коркой.
– Поттер, что ты задумал?! – ахнула Велма.
Гарри не ответил.
Он не стал спускаться по ступенькам. Парень перемахнул через перила террасы, на лету подхватив тяжелую тыкву обеими руками за крепкую зеленую плодоножку.
*Чжэньцзяо!*
Армейский ботинок Гарри с грохотом впечатался в гравийную дорожку сада. Земля содрогнулась, кинетическая энергия взрывной волной ушла в ноги.
Безголовое чудовище, заметив бегущего на него человека, зашипело, динамик издал угрожающий клекот, и гигантская лапа занесла палицу для сокрушительного удара сверху вниз.
– Медленно, убожество! – рявкнул Гарри.
Поттер не стал уворачиваться по дуге. Он пошел на таран, скользнув под замах палицы с грацией атакующей кобры.
Его левое плечо жестким блоком Бацзицюань врезалось в сочленение правой ходули монстра. Раздался сухой щелчок лопнувшего алюминиевого шарнира. Чудовище потеряло равновесие, покачнулось, палица со свистом рассекла воздух и с треском врубилась в ствол сосны.
Монстр накренился вперед, его проволочный каркас затрещал, обнажая верхний срез фальшивой шеи — плоскую поролоновую площадку с торчащими бутафорскими трубками.
– У тебя явный дефицит когнитивных функций в верхней полусфере! – взревел Гарри, взмывая в воздух в коротком, мощном прыжке. – СЕЙЧАС МЫ ЭТО ИСПРАВИМ!
Вложив всю массу своего тела, усиленную магическим импульсом плотности в предплечьях, Поттер с чудовищной силой обрушил пятнадцатифунтовую тыкву точно туда, где у нормальных людей должна была находиться голова!
ХРЯСЬ! БУМ! ЧАВК!
Оранжевый овощ с хрустом пробил проволочный каркас, смял поролоновые накладки и намертво, словно пробка в бутылочное горлышко, насадился на скрытый шлем пилота! Сочные оранжевые ошметки тыквенной мякоти, волокна и крупные белые семечки брызнули во все стороны, залепив бутафорские шкуры и динамик на груди.
Монстр замер.
Из недр тыквы, приглушенный толстой коркой и семечками, раздался отчаянный, придушенный, булькающий женский кашель:
– Пф-ф-ф! Кха-кха! Тьфу! Семечки… черт возьми, семечки в нос попали!
Гарри приземлился на ноги, тяжело дыша, смахнул с рукава куртки прилипшую мякоть и с ледяной, издевательской ухмылкой Джозефа Джостара указал пальцем на шатающуюся фигуру:
– По крайней мере, урод, теперь у тебя есть своя голова на плечах!
Чудовище, абсолютно дезориентированное, ослепленное тыквой и лишенное опоры на сломанной ходуле, завертелось на месте, словно пьяный дервиш.
– Снимите это! – визжал женский голос из овоща. – Я ничего не вижу! Тут воняет сыростью!
Монстр сделал три спотыкающихся шага в сторону дома, зацепился сломанной лыжей за натянутую бельевую веревку, с грохотом снес стойку с садовыми граблями и кубарем покатился по склону прямо к террасе.
– ЛОЖИСЬ! – раздался торжествующий крик из кустов.
Из темноты вылетел «Мистический фургон», с визгом затормозивший на газоне. Из машины выскочил Фред, в руках которого был портативный пневматический гарпун с рыболовной сетью:
– СЕТКА С Т