Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Капкан из гербовой бумаги
Сладкий аромат вишневого пирога и терпкий запах фильтрованного кофе сделали то, чего не смогли добиться десятки темных магов на Туманном Альбионе: они заставили Гарри Поттера на пару часов забыть о паранойе.
Велма оказалась чертовски занятной собеседницей. Когда она переставала сыпать заученными полицейскими протоколами и поправлять очки от каждого шороха, ее мозг работал со скоростью форсированного авиационного мотора. Они проспорили до глубоких сумерек о баллистических коэффициентах тяжелых пуль, кинетической энергии гидравлических приводов и о том, почему классическая физика рычагов Фреда Джонса однажды доведет команду до цугундера.
Однако пляжная эпопея с Человеком-крабом оставила после себя неприятный осадок. И дело было даже не в растоптанных спринг-роллах, о которых Гарри продолжал скорбеть с искренним драматизмом античного мыслителя.
Дело было в системе.
Кристальная Пещера лишь казалась сонной дырой, где сумасшедшие городские сумасброды наряжались в монстров ради страховки. Под слоем дешевого латекса и туристических баек копошилось нечто куда более липкое, древнее и мерзкое. Гарри чувствовал это покалыванием в старых шрамах. Но пока это «нечто» не пыталось залезть в его карбюратор, он предпочитал придерживаться проверенной тактики: сидеть тихо, чинить машины и держать патронник полным.
Вторник начался с адской жары. Калифорнийское солнце выжигало прибрежные холмы, превращая воздух в дрожащее марево, пахнущее смолой и раскаленным асфальтом.
Гарри стоял посреди своего просторного гаража в одних серых армейских штанах и расстегнутом жилете поверх голого торса, демонстрируя коллекцию боевых отметин, которые на Туманном Альбионе посчитали бы свидетельством сделки с дьяволом, а здесь – следами крайне неудачного падения с мотоцикла. В зубах тлела неизменная сигарета, дым от которой лениво утягивало под потолочный вентилятор.
Перед ним на гидравлическом подъемнике покоился классический темно-синий седан «Бьюик ЛеСейбр» начала восьмидесятых. Машина была добротной, представительской, но с явными признаками чиновничьей запущенности: хозяин явно вовремя менял масло, но понятия не имел, что гидроусилитель руля не должен выть, как недорезанный баньши.
Входная дверь гаража скрипнула. Колокольчик над притолокой жалобно звякнул.
Гарри не повернул головы, методично затягивая гайку ступичного подшипника.
– Если вы заехали спросить дорогу к Музею жутких тайн, то он на три мили южнее, – громко бросил он, перекрывая гул компрессора. – Если вы хотите купить хот-дог, то ларек на набережной. Если же вы продаете страховку, то у меня за спиной лежит разводной ключ на сорок восемь, и я метаю его с точностью до миллиметра.
– А если я приехала за машиной, которую городская администрация доверила вам по настоятельной рекомендации шерифа Стоуна? – раздался в ответ женский голос.
Голос был спокойным, модулированным, с легкой прохладной иронией и той непоколебимой властностью, которая вырабатывается исключительно годами аппаратных войн и перекладывания бумаг государственной важности.
Гарри опустил ключ, вытер руки промасленной ветошью и обернулся.
На пороге гаража стояла женщина лет тридцати пяти. Безупречный темно-бордовый деловой костюм-двойка сидел на ней идеально, невзирая на полуденный зной. Ни единой помятости, юбка строгой длины чуть ниже колен, туфли-лодочки на устойчивом каблуке. Каштановые волосы были уложены в аккуратное каре, открывающее волевой подбородок и выразительные, проницательные серые глаза. В руках она держала объемную кожаную папку с тисненой печатью округа.
Джанетт Нетлз. Главный администратор мэрии, специальный уполномоченный по общественным связям и, по слухам, единственный человек в здании городского совета Кристальной Пещеры, обладающий реальным мозгом, пока действующий мэр Джонс увлеченно развешивал плакаты со своими портретами.
– Мисс Нетлз, полагаю? – Гарри оперся бедром о верстак, скрестив руки на груди. Взгляд его скользнул по ее фигуре, подмечая мелочи: осанка прямая, пальцы без колец, легкая мозоль на среднем пальце правой руки от авторучки, легкий запах дорогого цитрусового парфюма без приторности. Профессионал до мозга костей.
– Специальный уполномоченный Нетлз, – поправила она, переступая порог и с легким любопытством оглядывая помещение.
В гараже Гарри, вопреки обыкновению подобных заведений, царил хирургический порядок. Инструменты висели по размерам и калибрам на магнитных досках, пол был чист от луж антифриза, у дальней стены стояла хромированная профессиональная кофемашина итальянского производства, а в углу темнели закрытые чехлами стойки, форму которых лучше было не изучать слишком пристально.
– А вы, стало быть, и есть тот самый мистер Гарри Поттер, – Джанетт подошла ближе, цокая каблуками по бетонному полу. – Загадочный британский механик с золотыми руками и репутацией призрака. Шериф Стоун уверял меня, что вы замкнутый социопат, способный починить реактивный истребитель при помощи жевательной резинки и доброго слова. Велма Динкли в библиотеке шепнула, что вы гениальный кинематик. А в отчете береговой охраны за воскресенье фигурирует неопознанный субъект, который разнес механического робота-краба из крупнокалиберного автоматического оружия.
Гарри даже глазом не моргнул. Он медленно выпустил струю сизого дыма к потолку.
– Шериф Стоун склонен к поэтическим преувеличениям, мисс Динкли слишком много читает, а отчет береговой охраны, вероятно, составлял человек, перегревшийся на солнце. Что касается вашего «Бьюика»… – Гарри кивнул на подъемник. – Редуктор рулевой рейки дышал на ладан. Масляное голодание в левом контуре. Сальники я заменил, жидкость залил авиационную, синтетическую – она не закипит даже в этой преисподней. Клапаны притерты, колодки новые. С вас восемьдесят долларов за детали и двадцать за работу. Можете забирать, поедет плавнее, чем крейсер ВМС США.
Джанетт замерла. Она подошла к капоту, наклонилась и заглянула в подкапотное пространство. Все металлические узлы блестели, провода были уложены в аккуратные термостойкие жгуты, а двигатель выглядел так, будто его только что сняли с заводского конвейера в Детройте.
– Впечатляет, – искренне произнесла она. Затем выпрямилась, открыла сумочку, достала тонкий кожаный бумажник и отсчитала пять хрустящих двадцатидолларовых купюр. – Держите. Вы не взяли наценку за срочность, хотя я знаю расценки в городе.
– Я беру деньги за работу, а не за воздух, – пожал плечами Гарри, сгребая купюры в карман штанов. – Не люблю бюрократические накрутки.
– Вот как? Какое редкое и похвальное качество, – протянула Джанетт, но в ее голосе прорезались новые, стальные нотки. Она не спешила уходить. Вместо этого женщина положила свою тяжелую кожаную папку на край верстака, щелкнула полированными замками и раскрыла ее. – Раз уж мы заговорили о бюрократии, мистер Поттер… Давайте обсудим кое-что более занятное, чем гидравлика моего седана.
Интуиция Гарри, тренированная годами засад и перестрелок, не просто шепнула – она взвыла сиреной воздушной тревоги. Правая рука рефлекторно дернулась было к бедру, но Поттер усилием воли подавил импульс. Перед ним была не наемница «Отеля Москва» и не егерь Темного Лорда. Перед ним стояла женщина с папкой.
И, как подсказывал богатый жизненный опыт, чиновники с папками порой бывали куда опаснее вооруженных до зубов боевиков Триады.
– Весь во внимании, – лениво протянул Гарри, прислоняясь к верстаку.
– Чудно, – Джанетт извлекла из папки стопку документов с гербовыми печатями штата Калифорния, федеральной налоговой службы и Государственного департамента США. – Два месяца назад в реестре недвижимости Кристальной Пещеры происходит любопытная транзакция. Старый викторианский особняк на холме, пустовавший двенадцать лет, выкупается за наличные. Покупатель – некий Гарри Джеймс Поттер. Оплата поступает через банк Credit Suisse в Цюрихе транзитом через подставную офшорную компанию в Гонконге. Сумма колоссальная, налоги уплачены сполна, шериф доволен, мэр в восторге от пополнения городской казны.
Она перевернула страницу.
– Далее. Новый владелец открывает мастерскую. Оборудование завозится по спецзаказам. Никаких нарушений общественного порядка, если не считать ночных взрывов выхлопных газов и жалоб соседей на шум классического рока. Местные жители называют парня «городским домовым». Чудесная рождественская сказка.
Джанетт подняла глаза и посмотрела прямо в зрачки Гарри. Взгляд у нее был тяжелым, цепким, словно рентгеновский луч.
– А потом ко мне на стол ложится рутинный запрос из Департамента образования округа о постановке новых несовершеннолетних жителей на учет для распределения в среднюю школу Кристальной Пещеры. Я начинаю проверять данные. И натыкаюсь на пустоту.
Гарри продолжал держать маску невозмутимости, лишь кончики пальцев едва заметно сжались.
– У мистера Поттера есть великолепно сработанный британский паспорт, – продолжала Нетлз, постукивая ногтем по фотографии в деле. – С печатями посольства, с визой инвестора, с выпиской из лондонского банка. Документы настолько идеальны, что ни один клерк в Сакраменто даже не почесался бы. Но я двадцать лет работаю с государственными архивами, Гарри. Я знаю, как пахнет настоящая бумага Форин-офиса, и знаю, когда штампы ставятся задним числом с использованием… очень специфических методов.
Она достала еще один лист. Это был медицинский бланк.
– Шериф Стоун по моей просьбе взял образцы с банки колы, которую вы оставили на месте крушения грузовика мистера Баббита. Ничего криминального, обычный анализ ДНК через закрытую базу данных Интерпола.
Гарри прищурился. В его изумрудных глазах блеснул опасный, хищный огонек:
– И что же показал ваш анализ, мисс Нетлз?
– Он показал, что вы – гражданин Великобритании, родившийся тридцать первого июля тысяча девятьсот восьмидесятого года, – отчеканила Джанетт. Она захлопнула папку с сухим, хлестким звуком. – Вам не двадцать один год, как указано в вашей фальшивой инвестиционной визе. Вам всего пятнадцать лет, юноша. Вы – беглый подросток. Без родителей, без законных опекунов, живущий один на другом конце планеты в доме, набитом огнестрельным оружием и промышленным оборудованием.
В гараже повисла густая, давящая тишина. Вентилятор под потолком лениво рассекал воздух: вжик, вжик, вжик.
Гарри медленно вытащил окурок изо рта, затушил его о металлический край верстака и бросил в банку из-под масла. Вся напускная лень окончательно сползла с его лица, уступив место тому самому выражению, с которым он выходил против Пожирателей смерти на кладбище.
– Допустим, – тихо произнес он. Его британский акцент стал жестче, суше, без капли пляжной расслабленности. – Допустим, ваши бумажки правы. И что дальше? Вызовете шерифа? ФБР? Службу защиты детей? Попробуете надеть на меня наручники и отправить первым рейсом в Лондон?
Гарри коротко, безрадостно усмехнулся.
– Советую хорошо подумать перед ответом, мисс Нетлз. В Британии у меня… очень влиятельные родственники. Они сидят в старинных замках, пьют чай из фарфора и очень любят решать чужие судьбы. Если меня вернут туда – начнется маленькая локальная война. И поверьте, кончится она не в суде. Она кончится кровью. Я ушел оттуда не для того, чтобы какая-то калифорнийская чиновница сдала меня обратно, как посылку без обратного адреса.
Джанетт не дрогнула. Она даже не отступила ни на шаг, хотя в воздухе буквально запахло озоном – магия Гарри, обычно запечатанная железной волей, едва заметно всколыхнулась, заставив лампы дневного света под потолком нервно мигнуть.
– Если бы я хотела тебя сдать, парень, здесь уже стояли бы два фургона федеральных маршалов и три машины ювенальной юстиции, – ровным тоном ответила она. – Я видела следы от пуль на том грузовике. И я видела, что осталось от механического костюма на пляже. Ты стреляешь как оперативник группы «Дельта» с десятилетним стажем. Обычный сбежавший из дома ребенок не носит с собой армейский «Томпсон» и не кладет пули с ювелирной точностью в гидравлические шланги на ходу.
Она вздохнула, и впервые за весь разговор в ее глазах промелькнуло нечто человеческое – глубокая, женская усталость и искреннее сочувствие.
– Я прочитала твое дело полностью, Гарри. Точнее, ту его часть, которую смогли раскопать мои контакты в британской социальной службе. Никаких записей о начальной школе. Прочерки в медицинских картах после года жизни. Семья Поттеров – уважаемые люди в Шотландии, благотворители, национальные герои, воспитывающие «золотого мальчика» Годрика. А старший сын… о нем словно забыли четырнадцать лет назад. Ни фотографий в прессе, ни упоминаний на семейных приемах. Ничего. Ты жил призраком в собственном доме, не так ли?
Гарри скрипнул зубами. Старая ярость, холодная и колючая, кольнула под ребрами:
– Я сам о себе позаботился. В отличие от них.
– Я вижу, – кивнула Джанетт. – Ты научился выживать. Ты заработал миллионы непонятно где и как, обзавелся связями в криминальном подполье и сбежал на край света. В мире ма… кхм, в твоем старом мире ты, возможно, и считаешься взрослым. Я слышала о так называемой «магической эмансипации», когда шестнадцатилетних мальчишек объявляют главами родов и отправляют на бойню.
Гарри вскинул бровь. На этот раз его маска действительно дала трещину:
– Вы… знаете о магии?
Джанетт усмехнулась – горько и насмешливо.
– Юноша, это Кристальная Пещера. Самое паранормальное болото на тихоокеанском побережье. Думаешь, городская администрация не знает, на чем стоит этот город? Мы здесь живем бок о бок с проклятиями испанских конкистадоров, древними артефактами и чудовищами в шахтах. И поверь мне, Министерство магии из твоего уютного Лондона сюда носа не кажет – они до смерти боятся наших местных «аномалий». Так что от волшебников ты спрятался идеально. Но ты забыл одну простую вещь.
Она сделала паузу, вновь постучав ногтем по папке.
– Ты спрятался от волшебников. Но ты не спрятался от законов Соединенных Штатов Америки.
– И что эти законы говорят? – с вызовом бросил Гарри.
– Они говорят, что на территории штата Калифорния никакой иностранный «титул эмансипированного лорда» не имеет юридической силы, если тебе нет восемнадцати лет. Для магловского права ты – безнадзорный несовершеннолетний иностранец без законного представителя. Если нагрянет государственная проверка из Сакраменто, тебя заберут в распределитель для трудных подростков, арестуют все счета до выяснения обстоятельств происхождения средств, конфискуют этот дом и мастерскую, а тебя депортируют обратно в Англию к твоим «любящим» родителям. Под конвоем.
Гарри похолодел.
Вот оно. Уязвимое место. Ахиллесова пята.
Он мог перестрелять сотню наемников. Мог расплавить адский тягач. Мог отправить Волан-де-Морта на тот свет пулей в лоб. Но против скучной, безликой государственной машины из Сакраменто со всеми ее проверками, ордерами и сиротоприемниками пули были бессильны. Если начнется бюрократический ад, о спокойной жизни можно забыть навсегда. Придется снова бежать, менять внешность, прятаться в трущобах Южной Америки…
– И зачем вы мне все это рассказываете? – глухо спросил Гарри, глядя ей в глаза. – Чтобы шантажировать? Чего вы хотите? Бесплатный ремонт автопарка мэрии до конца моих дней?
Джанетт Нетлз покачала головой. Она снова открыла папку, достала из самого нижнего отделения плотный гербовый бланк с золотой печатью верховного суда округа и положила его прямо перед Гарри.
– Прочитай.
Гарри опустил взгляд на строгие печатные строки.
«Акт об установлении временной опеки и патронажа… Несовершеннолетний: Гарри Джеймс Поттер… Законный опекун на территории округа Кристальная Пещера: Джанетт Нетлз, специальный уполномоченный по общественным связям… Согласовано: Мэр города Кристальная Пещера, Фредерик Джонс-старший… Решением окружного судьи утверждено…»
Внизу стояли две размашистые подписи и мокрая печать муниципалитета.
Гарри моргнул раз. Моргнул дважды.
– Что… что это за чертовщина? – выдохнул он, чувствуя, как его мозг медленно закипает.
– Это твой единственный билет в нормальную жизнь, – спокойно ответила Джанетт, убирая ручку обратно в сумочку. – Сегодня утром я зашла в кабинет к мэру Джонсу. Наш дорогой Фредерик сейчас поглощен предстоящей предвыборной кампанией и развитием туристического кластера. Когда я положила ему на стол отчет о том, что в городе обнаружен нелегальный британский подросток с миллионным состоянием, счетами в Швейцарии и склонностью к точной механике, мэр пришел в ужас.
– Почему? – опешил Гарри.
– Потому что проверка Департамента социальных служб штата означала бы аудит всех муниципальных реестров за последние три года, – усмехнулась Джанетт, и в ее глазах сверкнул огонек чистокровного политика-манипулятора. – Джонс испугался, что всплывут его махинации с налогами на землю под парки аттракционов. Я предложила ему элегантное, абсолютно законное решение: оформить опеку внутри города. Без привлечения штата. Я становлюсь твоим официальным законным опекуном. Ты остаешься жить в своем доме – это оформлено как программа «эмансипированного патронажного проживания с трудовой практикой». Твои счета легализуются как доверительный трастовый фонд под моим формальным надзором.
Гарри смотрел на бумагу, чувствуя себя так, словно его только что переехал поезд, при этом машинист вежливо помахал ему рукой из окна.
– Вы… оформили надо мной опеку? – выдавил он, чувствуя, как дергается левое веко. – Вы? Надо мной?!
– Именно, – невозмутимо кивнула Джанетт. – Теперь перед лицом американского закона я – твоя временная приемная мать. Ты находишься под моей защитой. Никакая ювенальная юстиция, никакое ФБР и никакие английские родственники с волшебными палочками наперевес не смогут подойти к тебе ближе чем на милю без моего личного разрешения. Для внешнего мира ты – талантливый юный сирота, находящийся на попечении городского чиновника.
Гарри схватился за голову.
Это было поражение. Чистое, абсолютное, тактическое и стратегическое поражение. Он победил лордов тьмы, ушел от Триад, перехитрил гоблинов Гринготтса, но женщина средних лет в бордовом пиджаке окружила его со всех флангов и взяла в плен при помощи двух подписей и листа гербовой бумаги.
– Назовите условия, – мрачно пробормотал он, плюхнувшись на старый автомобильный диван у стены. – Бесплатного сыра не бывает. Чего вам это стоит? Чего вы хотите от меня?
Джанетт подошла к дивану, встала напротив и скрестила руки на груди. На ее лице не было злорадства – только строгая, взрослая решимость.
– Во-первых, ты перестаешь палить из автоматического оружия в черте города посреди бела дня. Если тебе так приспичило разносить монстров в клочья – оформляй лицензию охотника на вредителей или хотя бы ставь глушители. Я не собираюсь объяснять прессе, почему по набережной летают пули сорок пятого калибра.
Гарри поморщился:
– Ладно. Это разумно. Дальше?
– Во-вторых, ты приводишь в порядок отчетность своей мастерской. Я пришлю тебе налогового консультанта. Все доходы должны проходить по белой кассе. Городу нужны налоги на ремонт дорог, а тебе – чистая кредитная история.
– Скука смертная… но допустим. Еще?
– В-третьих, – Джанетт сделала паузу, и в ее глазах мелькнула легкая, почти материнская насмешка, – со следующего понедельника ты идешь в старшую школу Кристальной Пещеры.
Гарри подскочил на диване так, будто ему под зад подложили противопехотную мину:
– ЧТО?! В какую еще чертову школу?! Вы с ума сошли?! Мне пятнадцать лет, я знаю пять языков, могу разобрать винтовку М16 с закрытыми глазами за сорок секунд, знаю наизусть баллистические таблицы и сварил броневик! Чему меня могут научить в вашей убогой американской школе?!
– Социализации, Гарри, – отрезала Джанетт тоном, не терпящим возражений. – Нормальной, человеческой жизни подростка. Ты проведешь там два года, получишь стандартный американский аттестат, а не филькину грамоту из закрытого шотландского интерната, и заведешь нормальных друзей своего возраста, а не только спившихся ветеранов и детективную команду мистера Джонса-младшего.
– Я убью себя, – простонал Гарри, уронив лицо в ладони. – Я просто застрелюсь. Это пытка. Конвенция по правам человека запрещает подобные издевательства!
– Ничего, переживешь, – Джанетт позволила себе легкую теплую улыбку. Она подошла ближе и неожиданно мягко, уверенно положила ладонь ему на плечо. Рука была теплой, без малейшего страха перед его шрамами и темным прошлым. – Ты заслужил право на нормальное детство, Гарри. Даже если ты сам этого не понимаешь. Никто больше не заставит тебя быть солдатом на чужой войне. Пока я здесь – ты просто парень из нашего города. Понятно?
Гарри поднял голову. Он посмотрел в ее спокойные, уверенные серые глаза. За всю его жизнь никто из взрослых – ни Дамблдор с его приторными лимонными дольками, ни вечно ослепленные славой младшего сына Джеймс и Лили – никогда не говорили с ним так. Без требований, без ожиданий великих подвигов, без снисходительной жалости.
Просто… защита. Жесткая, бюрократическая, но настоящая.
Внутри что-то щелкнуло. Ледяная броня, которую он выстраивал вокруг сердца годами, дала крошечную, едва заметную трещину.
– Понятно, – буркнул он, отводя глаза. – Но если кто-то из местных хулиганов попытается отобрать у меня обед – я не отвечаю за целостность их конечностей.
– Договорились, – усмехнулась Джанетт, убирая руку. – Достаточно будет просто не ломать им шеи. Вывихов вполне хватит.
Она развернулась, взяла со стола свою папку и направилась к выходу.
– Завтра в шесть вечера жду тебя на ужин у себя дома, Гарри. Я готовлю мясной рулет с картофельным пюре. Адрес я оставила на бланке. Опоздаешь хоть на минуту – назначу исправительные работы по уборке городского парка.
– Вы тиран, мисс Нетлз, – крикнул он ей в спину.
– Я твой опекун, сынок, – донеслось из дверного проема в сопровождении веселого перезвона колокольчика. – Привыкай.
Дверь закрылась. В гараже снова стало тихо.
Гарри сидел на старом диване, тупо глядя на гербовый документ с золотой печатью.
– Опека… – пробормотал он в пустоту. – Приемная мать-чиновница. Школа. Уроки. Домашние задания.
Он запрокинул голову и протяжно, трагично застонал в потолок:
– За что, Господи?! Чем я так прогневал карму?! Лучше бы Волан-де-Морт вернулся с армией великанов, ей-богу! Там хотя бы можно было просто стрелять!
***
Спустя два часа входная дверь гаража снова открылась. На этот раз без стука и предупреждения.
В помещение осторожно заглянула Велма Динкли. На ней были ее неизменный оранжевый свитер с высоким воротом, плиссированная красная юбка и гольфы. В руках она бережно несла пластиковый контейнер, сквозь прозрачную крышку которого виднелись свежие маффины с черникой.
– Гарри? Ты здесь? – тихо позвала она.
Гарри лежал на колесной тележке под брюхом своего вишневого «Шевроле», вяло постукивая гаечным ключом по глушителю исключительно ради создания видимости бурной деятельности.
– Если ты пришла сообщить, что меня зачислили в клуб хорового пения, я пристрелю тебя прямо через порог, очкарик, – раздался его замогильный голос из-под днища машины.
Тележка с грохотом выкатилась наружу. Гарри сел, скрестив ноги. Вид у него был такой, словно он только что пережил осаду Сталинграда: волосы взъерошены, на носу пятно сажи, а в глазах плескалась вселенская скорбь поверженного титана.
Велма моргнула, поправила очки и не удержалась от легкого смешка, хотя тут же прикусила губу.
– Новости разносятся быстро, да? – она подошла ближе и протянула ему контейнер. – Вот. Мама только что испекла. Черника свежая, с утреннего рынка.
Гарри принюхался. Запах свежей выпечки слегка притупил его экзистенциальный кризис. Он молча взял контейнер, щелкнул замками, достал один пышный, еще теплый кекс и откусил добрую половину.
– Божественно, – прошамкал он с набитым ртом. – Передай своей маме, что она святая женщина, а этот город недостоин ее кулинарного дара.
– Передам, – улыбнулась Велма, присаживаясь на чистый деревянный ящик из-под запчастей. Она с живым интересом оглядела стол, где все еще лежал оставленный Джанетт документ. – Значит, это правда? Мисс Нетлз действительно оформила над тобой опеку?
Гарри тяжело вздохнул, дожевал кекс и провел ладонью по лицу:
– Правда. Величайший тактический провал в моей карьере. Меня взяли тепленьким без единого выстрела. Чистая бюрократическая ловушка девятого уровня. Фред со своими веревочками нервно курит в сторонке.
– Джанетт Нетлз – самый эффективный администратор в округе, – заметила Велма, наклонившись вперед и уперев подбородок в ладони. – Она навела порядок в городском бюджете, когда мэр Джонс пытался списать миллион долларов на строительство «Музея паранормальных капканов». Если она взялась за твое дело, значит, действительно хочет тебя защитить. Ты ведь понимаешь это?
– Я понимаю, что в понедельник меня заставят сидеть за партой и слушать лекции по американской истории девятнадцатого века, – проворчал Гарри, доставая второй маффин. – Велма, я лично знаю людей, которые стреляли из пушек в девятнадцатом веке! Некоторые из них до сих пор числятся призраками в родовых поместьях моих предков! Чему меня научит местный учитель истории?!
Велма звонко, открыто рассмеялась. Ее смех был чистым, мелодичным и на удивление заразительным. Румянец на ее круглых щеках стал ярче.
– Ну, во-первых, мистер всезнайка, историю у нас ведет мистер Кавалли, и он ставит двойки за малейшую попытку спорить с учебником. Так что тебе придется держать свои воспоминания о британских призраках при себе. А во-вторых… – она замялась, ее взгляд скользнул по его обнаженным плечам, на которых отчетливо выделялись рельефные мышцы, и она торопливо посмотрела в сторону стеллажей. – Во-вторых, мы будем учиться в одном классе.
Гарри замер с маффином у самого рта. Он медленно повернул голову к девушке, прищурив зеленые глаза:
– В одном классе?
– Ну… да, – Велма нервно поправила очки, хотя они сидели идеально. – По программе углубленного изучения естественных наук и точных дисциплин. Джанетт настояла, чтобы тебя определили именно в нашу группу. Фред, Дафна и я там. Шэгги, правда, в гуманитарном потоке, потому что там меньше контрольных и столовая ближе к кабинету литературы, но на общих предметах мы все вместе.
Гарри медленно пережевал кусок выпечки, не сводя с нее насмешливого, дразнящего взгляда. Вся его тяжелая хандра внезапно начала отступать, сменяясь привычным хулиганским азартом.
– В одном классе, говоришь? – протянул он, наклоняясь чуть ближе. – Значит, ты будешь сидеть рядом со мной? Давать списывать домашку по обществознанию?
– Мечтай больше, Поттер! – вспыхнула Велма, вздернув подбородок. – Никаких списанных домашних заданий! Ты будешь учиться сам. Твой мозг способен решать сложнейшие задачи баллистики, так что с тригонометрией и дифференциальными уравнениями ты справишься без посторонней помощи.
– А если я буду делать несчастные глаза и приносить тебе по утрам круассаны с шоколадом собственного приготовления? – вкрадчиво поинтересовался Гарри, сокращая дистанцию еще на пару дюймов.
Велма застыла. Ее сердце предательски пропустило удар. От него пахло черникой, дорогим табаком, металлом и свежим ветром. Этот наглый британский стрелок обладал совершенно невыносимой, притягательной аурой опасности и домашнего уюта одновременно.
– Я… я неподкупна, – твердо заявила она, хотя голос ее слегка дрогнул. – Но… если круассаны будут с миндалем, я могу подумать над проверкой твоих черновиков по физике.
– Договорились, детектив, – ухмыльнулся Гарри чисто в манере Данте, щелкнув пальцами. – Считай, мы заключили сделку с дьяволом.
В этот момент за воротами гаража раздался оглушительный визг тормозов, сопровождаемый дребезжанием расшатанной подвески и знакомым, пронзительным воем:
– Р-А-А-А-А-А-У-У-У-У!
Зелено-оранжевый фургон «Корпорация Тайна» влетел на подъездную дорожку, едва не снеся почтовый ящик, и замер, окутанный облаком пыли. Из распахнувшихся дверей кубарем вывалились Шэгги и