Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Симфония для крысолова с леденцами
Туман над Кристальной Пещерой сгустился до плотности прокисшего манного пудинга. Обычно этот прибрежный город славился сыростью, криками чаек и нелепыми ловушками для доверчивых туристов, но в последние трое суток воздух здесь буквально звенел от первобытного, липкого ужаса.
Причиной тому была музыка.
Каждый вечер, едва последние лучи солнца тонули в свинцовых волнах Тихого океана, из глубины темных переулков, заброшенных шахт и туманных сосновых рощ доносилась странная, надрывная трель. Это был не свист ветра и не гудок маяка. Звучала флейта. Деревянная, древняя, играющая одну и ту же заунывную, диссонирующую мелодию, от которой у взрослых людей начиналась мигрень, а у собак вставала дыбом шерсть на загривке.
Но страшнее всего было то, что происходило следом.
Местные легенды звали это создание «Кве-Ужастико» – дух, пришедший то ли из забытых индейских мифов, то ли из больных фантазий испанских конкистадоров. Жуткая фигура в темном балахоне с капюшоном, скрывающим перекошенную клыкастую морду, скользила по улочкам с флейтой в когтистых пальцах. И стоило этой мелодии коснуться ушей детей…
Они менялись.
Буквально за считаные минуты нормальные школьники превращались в слюнявых, шипящих карликовых монстров с горящими желто-красными бельмами, заостренными зубами и изодранными когтями. Они сбивались в стаи, ползали по карнизам домов, швырялись камнями, ломали мебель и заглядывали в окна спален своих родителей с утробным рычанием.
Город сдался без боя. Рассудительные американские обыватели, годами терпевшие ряженых грабителей в костюмах шахтеров-призраков, сломались перед лицом одержимости собственных отпрысков. Кристальная Пещера стремительно пустела. Семьи спешно набивали универсалы чемоданами, бросали незапертые дома и уезжали прочь по прибрежному шоссе, пока их чада не перегрызли им глотки во сне. Шериф Стоун забаррикадировался в участке, утверждая, что проводит «стратегическую передислокацию сил в пределах оружейной комнаты», а мэр Джонс лишь беспомощно разводил руками на экстренных пресс-конференциях.
Но Гарри Поттеру до этих лавкрафтовских страстей не было ровным счетом никакого дела.
У него была проблема куда более экзистенциального масштаба.
– Если ты еще раз кинешь деталью от карбюратора в мою банку с полиролью, мелкий, я свяжу тебя тросом от лебедки и подвешу к потолочной балке за подтяжки, – ровным, леденящим душу баритоном произнес Гарри, не отрывая взгляда от верстака.
На высоком барном стуле у входа в гараж сидел виновник его головной боли – девятилетний пацан по имени Артур. Толстые щеки, усыпанные веснушками, брекеты на передних зубах, кепка козырьком назад и взгляд, в котором читалось непреодолимое желание поджечь этот бренный мир просто ради красивого фейерверка.
Артур был сыном миссис Уайатт – пухлой, нервной соседки, которая сегодня утром в слезах вломилась к Гарри, умоляя «самого надежного парня на районе» присмотреть за ее чадом буквально полдня, пока она спешно оформляет банковские документы перед возможной эвакуацией. Разумеется, Гарри собирался послать сердобольную дамочку по известному магловскому адресу, но тут в дело вмешалась Джанетт Нетлз. Его новоиспеченный опекун позвонила ровно через две минуты, заявив, что «проявление добрососедской заботы отлично скажется на характеристике для школьного совета».
И вот результат. Вместо того чтобы спокойно пристреливать новую оптику на охотничью винтовку или смазывать любимые «Беретты», Гарри был вынужден работать нянькой.
Артур замер с зажатой в кулаке латунной жиклерной трубкой, исподлобья глядя на мрачного британца. Обычные взрослые при его выходках начинали сюсюкать или беспомощно кричать, но этот странный парень с зелеными глазами и шрамами по всему телу смотрел на него так, словно прикидывал убойную силу рикошета от кирпичной стены.
– А ты меня не тронешь, – нагло буркнул пацан, хотя руку с деталью все же опустил на стол. – Моя мама сказала, что ты местный домовой. Домовые должны помогать детям.
– Твоя мама оптимистка, парень, – Гарри затянул крепежный болт на генераторе с легким металлическим щелчком. – Я не домовой. Я профессиональный ликвидатор чужих иллюзий. А дети, которые не умеют держать руки при себе, в моем старом доме обычно отправлялись на корм трехголовому псу или драивали котлы из-под зелий для выведения гноя бубонтюбера. Усек?
Артур сглотнул, покосившись на пару массивных кожаных кобур, свисавших со спинки соседнего стула.
– А… а пицца будет?
– Пицца в духовке, – хмыкнул Гарри, вытирая пальцы ветошью. – Четыре сыра, салями и никакого чертова брокколи, если будешь сидеть смирно и дочитаешь комикс. Шаг влево, шаг вправо – будешь есть овсянку на воде.
Пацан образцово-показательно выпрямил спину, схватил со стола журнал про Человека-паука и уткнулся в него носом, демонстрируя чудеса внезапного послушания. Гарри удовлетворенно кивнул. Метод сержанта Балалайки работал безотказно даже на детях начальной школы: четкие границы, демонстрация превосходящей огневой мощи и своевременное пищевое подкрепление.
Внезапно за окнами гаража сгустилась тьма. Это произошло слишком быстро даже для калифорнийского заката. Туман пополз по стеклам жирными белыми каплями, приглушая звуки улицы.
И тут город накрыло.
Сначала послышался низкий, вибрирующий гул, словно где-то на дне океана проснулась гигантская акустическая колонка. А затем тонкая, пронзительная, омерзительно фальшивая трель флейты разорвала вечернюю тишину.
Мелодия была вкрадчивой, липкой. Она словно забиралась под черепную коробку, заставляя виски пульсировать тупой болью.
Гарри нахмурился. Он мгновенно узнал эту структуру: заклятия принуждения и ментального внушения в магии звучали примерно так же, вот только в этой конкретной какофонии не было ни капли эфирной энергии. Магия пахла озоном, серебром или пеплом. От этой музыки разило дешевой синтетикой и акустическим резонансом низких частот – трюк, который любили использовать китайские триады в Гонконге для психологического подавления заложников перед допросом.
– Опять этот дурацкий свист, – пробормотал Гарри, потянувшись к пачке сигарет.
Но не успел он чиркнуть зажигалкой, как снаружи раздался отчаянный, перепуганный девичий визг:
– ФРЕДДИ! СНИМИ ЕГО С МЕНЯ! А-А-А-А! ПОМОГИТЕ!
Гарри среагировал мгновенно. Рефлексы бойца включились быстрее, чем мозг успел обработать информацию. Он узнал этот голос. Дафна Блейк.
Шум доносился прямо с подъездной дорожки перед его домом. Судя по звукам, рыжая сыщица неслась сломя голову, сбивая мусорные баки, а за ней с утробным рычанием неслось нечто тяжелое, быстрое и явно не настроенное на мирные переговоры.
– Сиди здесь, Артур. Нос из комнаты не высовывать, – бросил Гарри через плечо и вихрем вылетел из гаража в коридор дома, ведущий к парадной двери.
В этот момент за его спиной, в комнате Артура, раздался грохот падающего стула и шипящий, скрежещущий визг.
Гарри резко затормозил, развернулся на пятках и распахнул дверь в комнату, куда пару минут назад отправил пацана мыть руки перед пиццей.
Картина, открывшаяся его взору, заставила бы любого нормального обывателя Кристальной Пещеры поседеть прямо на месте.
Девятилетний Артур стоял на четвереньках посреди ковра. Его рубашка была живописно разорвана на груди, лицо измазано какой-то серо-зеленой жижей, а из приоткрытого рта торчали кривые, окровавленные клыки неимоверных размеров. Глаза мальчика налились мутным багровым светом, вены на висках казались черными, а из горла вырывался булькающий, совершенно демонический рев экзорцистского масштаба:
– ГХ-Р-Р-Р-А-А-А! МЫ СЛУГИ КВЕ-УЖАСТИКО! ГОРОД БУДЕТ НАШ! ТВОЯ ДУША СТАНЕТ НАШИМ КОРМОМ, ЖАЛКИЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА!
Мальчик изогнулся дугой, зашипел, вытянул вперед руки с крючковатыми пальцами и сделал яростный, хищный выпад вперед, целясь Гарри прямо в горло.
Гарри даже не шелохнулся.
Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, засунув руки в карманы серых армейских штанов, и смотрел на это хтоническое представление с выражением лица уставшего театрального критика, которому на третьем акте «Гамлета» подали недоваренные сосиски.
– Не верю, – сухо, раздельно и безжалостно произнес Гарри.
«Монстр» замер в воздухе, смешно плюхнулся на четвереньки и моргнул своими «горящими» глазами:
– Ч-чего?
– Я говорю: не верю, – повторил Гарри, сделав шаг вперед. – Движения скованные, спина зажата, центр тяжести завален вперед. Когда одержимый прыгает на жертву, он не орет за две секунды до атаки, выдавая свою позицию, а рвет сонную артерию молча. И что это за дешевая клоунада? Станиславский в гробу перевернулся, парень.
Гарри молниеносно, словно змея, выбросил руку вперед, ухватил рычащего демона за шиворот его разорванной рубашки и легко, одним движением оторвал от пола, вздернув на уровень собственных глаз.
– П-пусти! Я сожру твое сердце! – попытался продолжить истерику Артур, яростно замахав ручонками.
Гарри свободной рукой без малейших церемоний полез пацану прямо в пасть.
– Эй! Ты шо деваеф?! – зашепелявил «монстр».
Раздался влажный щелчок. Гарри вытащил из челюсти пацана массивную пластиковую пластинку с фальшивыми клыками, покрытую густым слоем вишневого джема.
– Акрил дешевый, штамповка тайваньская, – констатировал Гарри, брезгливо бросив клыки на пол. Затем он потер большим пальцем веко мальчика. Под пальцем осталась люминесцентная фосфорная пыльца, которой обычно красят игрушки для Хэллоуина. – Контактные линзы с подсветкой на микробатарейках в оправе. А жижа на морде – смесь вазелина, пищевого красителя и болотной тины. Воняет, кстати, отвратительно.
Артур повис в руке Гарри, как пойманный на краже колбасы котенок. Вся демоническая спесь слетела с него в мгновение ока, оставив лишь сопливую, напуганную детскую физиономию.
– Д-дяденька… не надо в полицию… – захныкал пацан, болтая ногами в воздухе.
– Отвечай быстро и четко, рядовой, – прищурился Гарри, слегка встряхнув его. – Кто тебя надоумил? Зачем этот маскарад? Если соврешь – пиццу отдам бездомным енотам, а тебя заставлю чистить выхлопную трубу «Импалы» зубной щеткой.
– Не надо енотам! – в панике завопил Артур. – Я все скажу! Это игра! Просто игра!
– Какая еще к черту игра?!
– Нам… нам платит тот чувак с флейтой! – выпалил мальчишка, шмыгая носом. – Он приходит на детскую площадку перед закатом! Раздает эти штуки: зубы, краску для глаз, жижу! И говорит, что когда заиграет музыка, мы должны орать как психи, ломать стулья и пугать взрослых до усрачки!
– Зачем? – прищурился Гарри. – В чем профит, мелкий?
– За сладкое! – честно признался Артур, глядя на Гарри круглыми глазами. – Он дает нам конфеты! Огромные такие, импортные! Испанские шоколадные шарики с кремом и кислые тянучки «Мега-Взрыв», которых в магазинах не продают! Он сказал, что если мы выгоним всех взрослых из города, фабрика сладостей перейдет к нам, и мы сможем жрать леденцы целыми днями!
Гарри замер.
Несколько секунд он просто смотрел на заплаканного, измазанного вазелином девятилетнего вымогателя. В его голове выстраивалась грандиозная логическая цепочка.
Одержимые дети. Проклятие ацтеков. Древний демон Кве-Ужастико. Паника национального масштаба. Истерика шерифа. Бегство сотен взрослых горожан.
И все это… ради чертовых кислых тянучек.
– Господи боже, – Гарри прижал пальцы к переносице, чувствуя, как начинает пульсировать старый шрам на лбу. – Я воевал с международной террористической организацией чистокровных фашистов. Я уходил от снайперского огня Триады. А здесь… город сдался банде сопливых малолеток, которых купили за пачку испанской карамели. Кристальная Пещера, ты не перестаешь пробивать дно.
– Гарри! ПОМОГИ! – раздался уже совсем близко, прямо на крыльце, полный ужаса крик.
Звук бьющегося цветочного горшка и глухой удар о входную дверь вывели Поттера из оцепенения.
– Сиди тут, умой рожу и жди пиццу, чудовище недоделанное, – Гарри швырнул Артура обратно на диван, выскочил в прихожую и распахнул тяжелую дубовую дверь настежь.
Картина на крыльце была достойна пера лучших сатириков эпохи Возрождения.
Дафна Блейк, загнанная в угол веранды между декоративной деревянной решеткой и кадкой с увядающей геранью, отбивалась от «демона» своей дизайнерской фиолетовой сумочкой. Волосы сыщицы растрепались, повязка сползла на лоб, а в глазах плескался чистейший, первобытный кошмар.
– Уйди! Пошел вон, порождение преисподней! – визжала она, размахивая сумочкой как булавой.
Перед ней, угрожающе растопырив испачканные сажей руки, припадал на задние лапы еще один «одержимый». Это был соседский паренек лет десяти, пухлый Билли, одетый в разодранную футболку с принтом «Бэтмена». На его лице красовалась точно такая же светящаяся краска, из пасти торчали кривые пластиковые клыки, а изо рта он выпускал мыльные пузыри, имитируя ядовитую пену.
– Х-Р-Р-Р-А-А-А! ТВОЯ ПЛОТЬ БУДЕТ НАШЕЙ! – хрипел Билли, делая страшные глаза и пытаясь укусить сумочку Дафны за золотую пряжку.
– Ну все, цирк закрывается на переучет, – вздохнул Гарри.
Он сделал один широкий шаг вперед, небрежно перехватил руку Дафны, буквально сдернул остолбеневшую девушку с веранды и затащил ее внутрь дома, за свою широкую спину.
Второй рукой Гарри отвесил подбежавшему «демону» звонкий, отеческий, классический британский подзатыльник.
ШЛЁП!
Звук удара ладони по стриженому затылку Билли эхом прокатился по тихой улице. «Порождение преисподней» мгновенно подавилось мыльной пеной, выронило фальшивые клыки прямо в пыль, схватилось за голову и заскулило тонким, абсолютно детским голоском:
– Ай-ай-ай! Больно же! Ты чего дерешься, мистер?!
– Пошел вон с моего газона, Бэтмен недобитый, – холодно процедил Гарри, скрестив руки на груди и глядя на пацана сверху вниз. – Передай своему музыканту в капюшоне: если хоть одна конфета упадет на мою дорожку, я заряжу помповое ружье солью и устрою вам такой «Кве-Ужастико», что вы неделю будете сидеть на уроках исключительно стоя. Брысь отсюда!
Билли шмыгнул носом, испуганно посмотрел на сурового парня, подхватил с земли свои пластмассовые челюсти и с поразительной для его комплекции прытью дал деру через кусты гортензий, крича на бегу:
– Я все маме расскажу-у-у!
Гарри захлопнул дубовую дверь, защелкнул массивный засов и повернулся.
Дафна сидела на банкетке для обуви, тяжело дыша и прижимая сумку к груди, словно щит. Ее фарфоровая кожа была бледной как мел, а глаза казались огромными.
– Гарри… – выдохнула она дрожащим голосом. – Ты… ты видел его?! Это был монстр! Они повсюду! Музыка… эта жуткая флейта… она превращает детей в чудовищ! Мы с Фредом раскладывали датчики движения у ратуши, чтобы выследить Кве-Ужастико, но на нас напала целая стая этих тварей! Фред остался прикрывать отход… он забаррикадировался в телефонной будке с мотком колючей проволоки! А я… я бежала сюда, потому что увидела свет в гараже! Мы должны спасаться! Город проклят! Нужно вызвать национальную гвардию!
Гарри молча подошел к тумбочке, налил из графина стакан холодной воды с лимоном и протянул девушке:
– Пей.
Дафна дрожащими руками взяла стакан, сделала пару судорожных глотков, но продолжала панически озираться на окна:
– Ты не понимаешь! Они одержимы древней магией! Их зубы… их глаза… они хотели меня растерзать!
Гарри закатил глаза с таким глубоким, вселенским укором небесам, что потолочный плинтус едва не треснул.
– Блейк, включи свой светлый мозг и посмотри на меня, – устало произнес он.
Затем он повернулся к двери в гостиную и рявкнул командным басом:
– Артур! А ну тащи свою задницу сюда! Бегом марш!
Дверь приоткрылась. В прихожую, шаркая ногами и виновато опустив голову, вышел зареванный девятилетний пацан. Лицо его было наполовину отмыто, серая жижа размазалась по воротнику, а в руках он держал стакан с теплой водой, в котором плавали те самые пластиковые вампирские клыки.
Дафна взвизгнула, поджав ноги на банкетку:
– А-А-А! ЕЩЕ ОДИН! ГАРРИ, СТРЕЛЯЙ В НЕГО!
– Успокойся, женщина, – поморщился Гарри. Он подошел к Артуру, взял из его рук стакан, достал мокрую челюсть и швырнул ее Дафне прямо на колени. – На. Полюбуйся на свое «древнее проклятие». Десять центов за дюжину в лавке приколов дядюшки Сэма.
Дафна замерла. Она осторожно, двумя пальчиками, словно это была дохлая крыса, подняла пластиковую пластинку.
– Это… пластмасса?
– А ты думала, это клыки вендиго? – хмыкнул Гарри. – А светящиеся глаза – люминесцентный порошок. А пена изо рта – обычный детский шампунь «Кря-кря», разведенный с газировкой. Артур, повтори тете Дафне, почему ты решил стать демоническим отродьем.
Мальчик шмыгнул носом, глядя в пол:
– За испанские шоколадные шарики. И за кислые тянучки. Дядя в капюшоне обещал ящик конфет каждому, кто напугает больше трех взрослых.
Дафна перевела взгляд с фальшивых зубов на сопливого Артура, затем на Гарри.
Ее лицо прошло через удивительную гамму эмоций: от дикого ужаса к полнейшему недоумению, затем к шоку, и наконец – к раскаленной добела девичьей ярости. Щеки вспыхнули пунцовым, ноздри раздулись, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.
– Конфеты?! – взвизгнула она на октаву выше обычного. – МЫ БЕЖАЛИ ЧЕРЕЗ ВЕСЬ ГОРОД РАДИ СПАСЕНИЯ ЖИЗНЕЙ ИЗ-ЗА ПАЧКИ ЛЕДЕНЦОВ?! Я СЛОМАЛА КАБЛУК НА СВОИХ ЛЮБИМЫХ ТУФЛЯХ ОТ МАРКА ДЖЕЙКОБСА ИЗ-ЗА ШАМПУНЯ «КРЯ-КРЯ»?!
– Ну… зато побегала на свежем воздухе, для фигуры полезно, – флегматично заметил Гарри, доставая из кармана пачку сигарет, но под испепеляющим взглядом Дафны благоразумно убрал ее обратно.
– Это… это чудовищно! – Дафна вскочила на ноги, забыв про сломанный каблук. – Фред сидит в телефонной будке и вяжет морские узлы, чтобы сдержать «демонов»! Велма в библиотеке перерывает сотни томов по экзорцизму и древней мифологии! Шэгги и Скуби съели недельный запас успокоительного печенья и заперлись в багажнике фургона! А это просто… просто мошенник-педофил с флейтой и ящиком карамели?!
– Скорее, обычный предприимчивый мерзавец, – поправил Гарри, жестом отправляя Артура обратно на кухню домывать лицо. – Подумай сама своей красивой рыжей головой, детектив. Зачем кому-то выгонять всех взрослых из Кристальной Пещеры?
Дафна нахмурилась. Ее детективное чутье, обычно скрытое за любовью к моде и Фреду Джонсу, наконец включилось на полную мощность.
– Если взрослые уедут… город останется пустым. Магазины, банки, дома…
– Бери масштабнее, – Гарри прислонился к косяку. – Взрослые в панике бегут, бросая собственность. Что происходит с ценами на недвижимость и землю в городе, где бушует «демоническая чума»?
– Они падают до нуля, – ахнула Дафна, прижав ладонь к губам. – Землю можно скупать за бесценок! Или… подожди. Конфетная фабрика! Старая фабрика сладостей на окраине! Мэр Джонс как раз собирался снести ее, чтобы построить новый развлекательный комплекс, но владельцы отказывались продавать участок!
– Бинго, – щелкнул пальцами Гарри. – Кто бы ни стоял за этим Кве-Ужастико, он не маг и не демон. Он использует детей как бесплатную рабочую силу и живой щит. Ни один родитель не станет стрелять в собственного взбесившегося ребенка. Полиция бессильна. Город парализован. Идеальная схема рейдерского захвата, основанная на человеческой глупости и детской тяге к сахару.
Дафна глубоко вздохнула, поправила прическу и решительно посмотрела на Гарри:
– Мы должны вытащить Фреда. И собрать команду.
– Сначала мы доедим мою пиццу, – отрезал Гарри. – Я не воюю на голодный желудок. Особенно против крысоловов-недоучек.
***
Спустя сорок минут вишневый «Шевроле Импала» 1967 года тихо рокотал мотором на темной улице неподалеку от здания городской ратуши.
Гарри сидел за рулем, лениво покручивая баранку одной рукой. На пассажирском сиденье Дафна сосредоточенно замазывала тональным кремом царапину на колене, а сзади сидел Артур, с блаженным видом дожевывая четвертый кусок мясной пиццы. Пацан был полностью покорен и теперь готов был сдать своего «флейтиста» со всеми потрохами за банку газировки.
Впереди, в свете тусклого фонаря, возвышалась стандартная стеклянная телефонная будка.
Она напоминала форт времен гражданской войны. Будка была плотно, в тридцать слоев обмотана альпинистским тросом, бельевыми веревками и пожарным шлангом. Внутри, прижавшись спиной к аппарату и сжимая в руках массивную монтировку, сидел Фред Джонс. Глаза блондина дико вращались, а на лице читалась решимость спартанца, готового принять последний бой.
Вокруг будки кружили трое «одержимых» карапузов лет семи, вяло помахивая ветками и заунывно подвывая:
– Отдай нам мелочь из автомата-а-а… Кве-Ужастико хочет жевачку-у-у…
– Жалкие исчадия тьмы! – гремел из будки голос Фреда, искаженный стеклом. – Мой узел «двойной беседочный» не под силу даже адским гончим! Вы не получите меня живым! Я умру во имя ловушек и Дафны!
Гарри заглушил мотор, вышел из машины и громко хлопнул дверью.
– Эй, детский сад! – гаркнул он на всю улицу.
Трое «демонов» синхронно обернулись. Увидев высокого, мрачного парня с тяжелым взглядом и явным отсутствием страха перед загробным миром, они на секунду замялись.
Гарри полез в карман куртки, вытащил здоровенную семейную упаковку драже «M&M’s» и потряс ею в воздухе. Звон шоколадных шариков в пластиковом пакете прозвучал в тишине громче выстрела.
– Кто первый добежит до конца квартала – забирает весь пакет, – объявил Гарри ледяным тоном. – Кто останется здесь – получит ремня по заднице и лишение мультиков до совершеннолетия. Время пошло.
Дети переглянулись. Никакой темный дух древних индейцев не мог конкурировать с чистым шоколадом. С радостным визгом: «Чур, я первый!» – банда «чудовищ» бросилась наутек по улице, мгновенно позабыв про осаду телефонной будки.
Дафна подошла к замурованному Фреду и постучала ноготком по стеклу:
– Фредди, милый, выходи. Осада снята.
Фред внутри будки моргнул, опустил монтировку и дрожащими руками принялся лихорадочно распутывать собственные узлы. Когда через пять минут он наконец вывалился наружу, вид у него был помятый, но невероятно гордый:
– Дафна! Ты спаслась! Моя тактическая оборона отвлекла их основные силы!
– Да, Фредди, ты был очень храбрым, – с легкой улыбкой произнесла Дафна, бросив насмешливый взгляд на Гарри. – Особенно когда защищал телефонный справочник от первоклассников.
Из темноты переулка с визгом покрышек вылетел знакомый психоделический фургон «Корпорации Тайна». Машина резко затормозила, дверцы распахнулись, и оттуда выбежала Велма с толстенным фолиантом под мышкой, а следом осторожно высунулись Шэгги и Скуби, замотанные в чесночные венки.
– Фред! Дафна! – закричала Велма, подбегая к ним и лихорадочно поправляя очки. – Я нашла это! В записках миссионеров семнадцатого века! Кве-Ужастико – это не просто призрак, это звуковой тератоморф! Его мелодия воздействует на височные доли мозга, вызывая спонтанную мутацию поведения у неполовозрелых особей…
– Велма, дыши, – перебил ее Гарри, облокотившись на капот своей «Импалы». – Никаких мутаций. Детей тупо подкупили конфетами.
Велма замерла с открытым ртом. Ее блокнот выпал из рук прямо в пыль.
– Ч-что?.. Конфетами? Но… но я составила спектральный анализ звуковых частот флейты! Резонанс на частоте семь целых три десятых герца должен стимулировать выработку адреналина и…
– И вызывать головную боль у взрослых, заставляя их быстрее паковать чемоданы, – фыркнул Гарри. – А детям просто раздали театральный грим и пообещали сладкую жизнь. Забудь про науку, очкарик. В этом городе криминал не эволюционирует выше уровня начальной школы.
– Подожди… – Шэгги стянул с шеи чесночный венок и принюхался. – То есть… дети не собирались нас есть? Нас не превратят в зомби-младенцев?!
– Р-не превратят?! – с надеждой переспросил Скуби.
– Нет, шавка, – вздохнул Гарри. – Вы в полной безопасности. Чего нельзя сказать о том клоуне, который заварил эту кашу.
Фред нахмурился, его лицо снова приняло решительное выражение лидера команды:
– Значит, это человек. Опять. И он манипулирует детьми Кристальной Пещеры ради собственной выгоды!
– Именно, – кивнула Дафна, подойдя к Фреду и незаметно коснувшись его руки. Фред мгновенно расправил плечи, словно получил заряд бодрости на