Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Баллада о порванных струнах и стальных нервах
– Мой свитер, между прочим, связан из стопроцентной мериносовой шерсти высшей категории! – в голосе Велмы Динкли зазвенели нотки, с которыми обычно зачитывают обвинительные приговоры на военных трибуналах. – Он практичен, гипоаллергенен и обеспечивает идеальный теплообмен при ночных полевых исследованиях! В отличие от вашего полиэстерового недоразумения, мисс МакНайт, которое при малейшей искре от софитов вспыхнет, как бикфордов шнур!
– Зато в этом недоразумении, милочка, у меня есть фигура, на которую оборачиваются живые мужчины, а не пыльные библиотекари, – парировала Салли «Торн» МакНайт, лениво перебирая тонкими пальцами с черным лаком ворот майки Гарри. Ее пронзительные зеленые глаза сузились, превратившись в две изумрудные щели. – Гарри – взрослый, опасный парень. Ему не нужны лекции о гипоаллергенной шерсти. Ему нужен огонь. А рядом с тобой он просто покроется плесенью между стеллажами с архивными подшивками.
– Он находится под опекой муниципалитета! – отчеканила Велма, надвигаясь на солистку с блокнотом наперевес, словно римский легионер со скутумом. – И если вы думаете, что ваш дешевый сценический вампиризм произведет впечатление на аналитический ум…
– Девочки, – попытался подать голос Гарри, чувствуя, как его виски начинают пульсировать тяжелой, свинцовой болью.
Опыт участия в локальных конфликтах в Юго-Восточной Азии и выживание в магической Британии научили его простому правилу: если две самки хищника сцепились над спорной территорией, благоразумный солдат отползает на безопасное расстояние и вызывает артиллерийский дивизион.
– Замолчи, Поттер! – рявкнули они в один голос, даже не повернув голов.
– Так вот, очкарик, – Торн вызывающе шагнула вперед, сокращая дистанцию до минимума и практически упираясь своим острым подбородком в лоб Велмы. От солистки пахло горьким миндалем, дымом и жасмином. – Запомни: рок-н-ролл забирает лучших. И если я решила, что этот парень поедет со мной на гастроли в качестве начальника личной охраны, он поедет.
– Только через мой труп и решение апелляционного суда штата Калифорния! – в тон ей отбрила Велма. Ее круглые щеки пылали пунцовым, а очки сползли на самый кончик носа. – Я лично составлю предписание о запрете приближения на пятьсот футов!
Гарри медленно, миллиметр за миллиметром, отвел назад правую ногу.
Тактическая обстановка была критической. Впереди – две разъяренные фурии, готовые вцепиться друг другу в волосы. Справа – запертая дверь в аппаратную. Слева – темный коридор, ведущий к запасному выходу. Расстояние до спасительной ночной прохлады – ровно двенадцать ярдов. Время на рывок – полторы секунды.
«Секретная техника семьи Джостаров, – пронеслось в голове у Гарри с отчетливым эхом старых манга-журналов, которые он почитывал в Роанапуре между зачистками складов Триады. – Беги, дурак. Просто беги!»
Он резко развернулся на пятках, пружинисто толкнулся носками армейских ботинок от бетонного пола и уже приготовился раствориться в темноте…
ХВАТЬ!
Слева в его бицепс мертвой хваткой впились тонкие, сильные пальцы с черными острыми ногтями. Справа его запястье обхватила пухлая, но невероятно цепкая ладонь, затянутая в манжет оранжевого свитера.
– Куда собрался, герой?! – синхронно выдохнули Торн и Велма.
Гарри дернулся. Мышцы его спины вздулись буграми, сухожилия натянулись, как стальные тросы. Он мог сдвинуть с места полуторатонный пикап. Он мог вырвать с корнем дверцу сейфа. Но сейчас… сейчас законы физики словно дали сбой. Две девушки держали его с такой инфернальной, первобытной яростью, словно от этого зависело выживание их биологического вида.
– Пустите, – проскрежетал Гарри, пытаясь расцепить их пальцы. – Я предупреждаю по-хорошему. У меня контузия. У меня посттравматический синдром. Я социально нестабилен!
– Ты никуда не пойдешь, пока мы не выясним, с кем ты проведешь этот вечер! – заявила Торн, повиснув на его левой руке всем телом и прижимаясь бедром к его бедру.
– Он идет со мной в библиотеку анализировать состав дымовой шашки Фантома! – яростно потянула его на себя Велма, уперевшись ботинками в стык линолеума.
– В отель!
– В читальный зал!
– В турне!
– В старшую школу Кристальной Пещеры!
Они дернули его одновременно в противоположные стороны. Позвоночник Гарри издал тихий, протестующий хруст.
– ГОСПОДИ! – взревел Поттер, запрокинув голову к покрытому паутиной потолку, и по его щеке – впервые за последние пять лет суровой наемнической жизни – предательски, комично скатилась скупая слеза вселенского отчаяния. – ЗА ЧТО МНЕ ТАКИЕ МУЧЕНИЯ?! Чем я прогневал небеса?! Я убивал василиска! Я дрался с драконом! Я пережил две зачистки трущоб в Таиланде под минометным обстрелом! Почему нельзя было просто прислать взвод дементоров?! Почему вместо пули в лоб меня разрывают на части две ненормальные фанатки экологии и криминалистики?!
Из-за угла коридора медленно высунулись две головы.
Шэгги Роджерс, державший в руках трехэтажный бутерброд с ветчиной, замер с открытым ртом. Рядом с ним Скуби-Ду испуганно прижал уши к черепу.
– Чува-а-ак… – шепотом протянул Шэгги, отступая на шаг назад. – Ты только посмотри на это. Женская территориальная война девятой категории опасности. Даже призрачный шахтер был добрее.
– Р-ужас… – проскулил пес, мелко дрожа. – Р-бежим, Шэгги! Пока нас не заставили выбирать между печеньем и колбасой!
– Полностью согласен, Скуб, – кивнул парень, и парочка на цыпочках, не издавая ни звука, растворилась в полумраке, бросив британского стрелка на растерзание судьбе.
– Я уволюсь, – всхлипнул Гарри, обмякнув между девушками, словно тряпичная кукла. – Я брошу мастерскую. Я уеду на Аляску. Буду охотиться на тюленей и чинить снегоходы. Там нет женщин. Там только мороз и белые медведи… Медведи хотя бы не спорят о свитерах…
***
Конфликт удалось заморозить лишь благодаря вмешательству высших сил в лице Дафны Блейк.
Рыжая сыщица, переодетая в запасной концертный наряд группы, решительно вломилась в коридор, держа в руках стопку нотных листов. Ее глаза горели праведным огнем феминистической солидарности и жаждой мести всему мужскому роду в целом и Фреду Джонсу в частности.
– Хватит позориться! – рявкнула Дафна, смерив соперниц ледяным взглядом. – Торн, у нас через полчаса экстренный повторный концерт на открытой арене Civic Center! Администрация города дала добро, билеты действительны! Мы должны доказать этому уроду в маске, что нас не запугать! А ты, Велма, если хочешь помочь делу, марш к пультам безопасности! Фантом вернется, это очевидно!
Хватка на руках Гарри наконец ослабла. Поттер с тихим стоном рухнул спиной на ближайший деревянный ящик, судорожно ощупывая свои плечевые суставы. Целы. Слава Мерлину, связки выдержали.
Торн презрительно фыркнула, поправила разорванный подол платья и бросила на Гарри долгий, обещающий взгляд:
– Мы не закончили, красавчик. После шоу я найду тебя.
– Если ты меня найдешь, значит, мои навыки маскировки окончательно деградировали, – буркнул Гарри, доставая помятую сигарету.
Велма лишь сердито поправила очки, круто развернулась на каблуках и зашагала вслед за Дафной, бросив через плечо сухое:
– Поттер. Если ты сбежишь до окончания следственных действий, Джанетт оформит тебя в интернат для трудных подростков строгого режима. Лично.
– Демократия во всей красе, – пробормотал Гарри, чиркая зажигалкой и с наслаждением затягиваясь горьким табачным дымом. – Свободная страна, говорили они. Новые возможности, твердили брошюры…
***
Арена Civic Center бурлила. Тысячи подростков, подогретые новостями о сорванном первом шоу и слухами о настоящем чудовище, скандировали название группы. Неоновые лучи прожекторов рассекали влажный прибрежный воздух, превращая клочья тумана в светящиеся зеленые и фиолетовые ленты.
Гарри стоял на металлическом техническом мостике прямо под колосниками сцены, на высоте добрых сорока футов.
Он категорически отказался оставаться внизу. Здесь, среди силовых кабелей, лебедок и пыльных металлических балок, было тихо, пахло раскаленным железом и никто не пытался утащить его в отель или заставить зубрить законы физики. На парне снова были надеты удобные армейские штаны, тяжелые ботинки и расстегнутая форменная безрукавка. Под мышками в анатомических кобурах покоились верные «Беретты», заряженные экспансивными патронами с уменьшенной пороховой навеской – чтобы не пробить обшивку сцены насквозь.
Внизу гремела музыка.
Барабаны Луны выбивали зубодробительный темп, бас Даск заставлял дрожать металлические перекрытия под ногами Гарри. А у центрального микрофона, сменяя друг друга, пели Торн и Дафна.
*«Ты расставил свои сети,* *Думал, я попалась в плен!* *Но любовь – не просто петли,* *Жди расплаты и измен!..»*
Торн брала низкие, бархатные, почти ведьминские ноты, а Дафна вкладывала в припев столько концентрированной девичьей ярости, что Фред, стоявший у звукорежиссерского пульта внизу, выглядел так, словно его медленно переезжал асфальтоукладчик.
– Она поет про меня… – в ужасе шептал блондин, нервно теребя свой оранжевый аскот. – Шэгги, она действительно поет про меня! «Петли»… «сети»… она считает мои ловушки метафорой эмоционального рабства!
– Чувак, – философски заметил Шэгги, дожёвывая упаковку чипсов, – если бы моя девушка пела таким голосом про рабство, я бы уже бежал до границы с Мексикой. Без остановок.
Внезапно Гарри на своем мостике подобрался.
Его взгляд, привыкший выхватывать малейшие аномалии в темноте, зацепился за странное движение под самым куполом амфитеатра. Там, среди паутины несущих ферм, клубился неестественно плотный серый туман. Никакая концертная дым-машина не могла забросить пар на такую высоту против восходящих потоков горячего воздуха от софитов.
Магия? Нет.
Щелкнул клапан сжиженного углекислого газа. Запахло жженой резиной и машинным маслом высокой очистки.
– Явился, не запылился, – тихо процедил Гарри, бесшумно опуская ладони на рифленые рукояти пистолетов.
В этот момент динамики сцены взвыли диким, оглушительным свистом обратной связи. Музыка оборвалась. Прожекторы бешено замигали, заливая зал тревожным багровым светом.
Сверху, раскинув широкие черные крылья-перепонки, с леденящим кровь хохотом спикировал Фантом.
– ЖАЛКИЕ ПОДРАЖАТЕЛЬНИЦЫ! – гремел искаженный механический голос под сводами купола. – ВАШ ЛЖИВЫЙ ШУМ БОЛЬШЕ НЕ ОСКВЕРНИТ ЭТУ СЦЕНУ! ИСТИННОЕ ИСКУССТВО ТРЕБУЕТ ЖЕРТВ!
Монстр завис в двадцати футах над сценой, нацелив светящиеся электрические перчатки прямо в Торн и Дафну. Толпа внизу завизжала в едином порыве паники, хлынув к выходам.
– ФРЕД, ЛОВУШКА! – закричала Дафна, закрывая собой солистку.
– Я… я не могу! – в панике завопил Фред, лихорадочно дергая рычаги на пульте. – Противовес заклинило! Зеркала сместились! Угол падения луча не совпадает с коэффициентом преломления! Дафна, прыгай в оркестровую яму!
Фантом захохотал, вздымая руки для решающего удара:
– НИКТО НЕ СПАСЕТ ВАС! ЭТОТ ГОРОД БУДЕТ ПОМНИТЬ ТОЛЬКО МОЕ ИМЯ!..
– Твоя следующая фраза будет: «Падите на колени перед величием сцены!» – раздался ленивый, насмешливый голос откуда-то сверху, перекрывая гул аппаратуры.
Фантом осекся, задрав маску вверх:
– Падите на колени перед величием… ЧЕГО?! ОПЯТЬ ТЫ?!
На техническом мостике, прямо под лучом слепящего прожектора, стоял Гарри Поттер.
Он не прятался. Встав в широкую, кинематографичную стойку – корпус слегка отклонен, подбородок гордо вскинут, – он держал обе «Беретты» скрещенными перед грудью. В его глазах полыхало дикое, веселое безумие.
Гарри уже все понял.
Никакой магии. Никаких призрачных сил. Монстр висел не в воздухе. К его спине, замаскированные черной матовой краской и свисающими лохмотьями балахона, крепились два тончайших, но невероятно прочных кевларовых троса. Они шли к скоростной автоматической лебедке немецкого производства, смонтированной на балке номер четыре. Питание подавалось по армированному кабелю, замаскированному под страховочный фал.
– Ты слишком много болтаешь для летающей шторы, – оскалился Гарри. – Пора спускать тебя с небес на грешную землю!
Он вскинул пистолеты. Но целился он не в тело. Стрелять в человека боевыми пулями с такой высоты значило гарантированно отправить его в морг, а Гарри обещал Велме и Джанетт обойтись без трупов.
Его мишенью были тросы.
Четыре миллиметра плетеного кевлара на подвижной подвеске. На дистанции в сорок футов. При мерцающем концертном свете. Для любого снайпера спецназа это была безумная, невыполнимая задача.
Но Гарри Поттер семь лет ловил крошечный золотой мячик с крылышками, летящий на скорости ста миль в час сквозь штормовой ветер и дождевую стену.
Вдох. Выдох. Мир вокруг замедлился. Вспышки стробоскопов превратились в ленивые сполохи. Сердце ударило один раз: тук… тук…
БАМ-БАМ!
БАМ-БАМ!
Четыре выстрела слились в один раскатистый двойной раскат грома.
Свинцовые пули со стальными сердечниками ударили с хирургической точностью. Первая перебила левый трос у самого карабина подвески. Вторая срезала кабель питания. Третья и четвертая пули вдребезги разнесли правый направляющий шкив лебедки.
КЕВЛАР ЛОПНУЛ С ЗВУКОМ РВУЩЕЙСЯ ГИТАРНОЙ СТРУНЫ: ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!
– А-А-А-А-А-А-Й-Й-Й-Х-Х-Х! – истошно завопил Фантом, когда законы всемирного тяготения мгновенно восстановили свои законные права.
Лишившись опоры, монстр кувыркнулся в воздухе, взмахнул бутафорскими крыльями и камнем полетел вниз.
КРАХ! БУМ! ТРЯСЬ!
С глухим металлическим грохотом чудовище рухнуло точно на запасную барабанную установку Луны, стоявшую у задника сцены. Медные тарелки с визгом разлетелись во все стороны, большой бас-барабан треснул пополам, приняв на себя основной удар, а сверху на поверженного врага с шелестом осыпались три сотни блестящих бумажных конфетти, заготовленных для финала шоу.
В амфитеатре воцарилась гробовая, звенящая тишина.
Охрана, техники, музыканты и оставшиеся зрители застыли, не смея пошевелиться.
Сверху, плавно скользя по пожарному канату на одних руках, с грацией сытого леопарда спустился Гарри. Он мягко приземлился на доски сцены, даже не согнув коленей, эффектно крутанул обе «Беретты» на указательных пальцах и с сухим щелчком загнал их обратно в подмышечные кобуры.
– Посадка прошла успешно, командир корабля и экипаж прощаются с вами, – флегматично бросил он, доставая из кармана зажигалку.
Из-за кулис на сцену вихрем вылетела Велма, а за ней по пятам спешили Фред, Шэгги и Скуби.
– Это было… это было невероятно! – выдохнула Велма, глядя на разбитую установку, а затем на Гарри с таким восторгом, словно он только что доказал теорему Ферма на ресторанной салфетке. – Угловая скорость падения… баллистическая поправка на восходящий тепловой поток… Ты перебил трос толщиной четыре миллиметра в движении!
– Я просто нажал на спуск, очкарик, – усмехнулся Гарри, выпустив струю дыма. – Дело за вами. Снимайте с него обертку.
Фред, почувствовав, что пришло время вернуть себе статус лидера, решительно шагнул к груде искореженных барабанов и обрывков черного савана.
– Посмотрим, кто скрывался под этой жуткой личиной! – торжественно провозгласил блондин.
Он ухватился за край маски скорби и с силой дернул ее вверх.
Под маской обнаружилось лицо мужчины лет сорока пяти.
Когда-то, возможно, он был привлекателен той приторной, слащавой красотой, которую так любили продюсеры телевизионных шоу семидесятых: идеальный фарфоровый винир, тонкие выщипанные брови, следы давней круговой подтяжки лица. Но сейчас его крашеные в платиновый блонд волосы промокли от пота и облепили морщинистый лоб, тушь потекла по щекам, а в глазах полыхала дикая, истеричная ненависть неудачника.
– ДЭНИЭЛ ФРИЗЕТ?! – хором ахнули Торн, Луна и менеджер Арнольд.
– Кто этот клоун? – нахмурился Гарри, стряхивая пепел в треснувшую тарелку ударных.
– Дэниэл Фризет! – пояснила Велма, лихорадочно листая страницы своего блокнота. – В конце семидесятых он был суперзвездой подросткового диско-попа! Выступал под псевдонимом «Фантази»! Его синглы расходились миллионными тиражами, он собирал стадионы, танцевал на бродвейских подмостках и был лицом трех национальных брендов газировки!
– Был! – с ядовитым всхлипом выплюнул связанный Фризет, пытаясь высвободить руки из обломков барабанной стойки. Его голос сорвался на визгливый фальцет: – Я БЫЛ ВСЕМ! Королем сцены! Идолом миллионов! Мои песни несли свет, радость и мелодию! Чистый, безупречный вокал! Идеальная хореография!
Он с ненавистью уставился на Торн, Дафну и стоящих рядом рокерш:
– А потом появились ВЫ! Вы со своими грязными гитарами, рваными колготками, замогильными текстами и фальшивым бунтом! Публика сошла с ума! Продюсеры разорвали со мной контракты в один день! Они сказали: «Прости, Дэнни, диско мертво, сейчас в моде темная романтика и экологический ангст!»
Фризет забился в лохмотьях, брызжа слюной:
– Я потерял дом в Малибу! Я потерял яхту! Мои счета арестовали за долги! Мне пришлось работать постановщиком света в провинциальных театрах за гроши! Я наблюдал, как бездарные девки, не умеющие даже держать ноту без электронных примочек, купаются в лучах славы, которая по праву принадлежала МНЕ! Я создал Фантома, чтобы уничтожить вас! Чтобы заставить вас замолчать навсегда! Если бы я сорвал ваши концерты, инвесторы отвернулись бы от вашего тура, а я… я доказал бы, что рок несет только смерть и разрушение!
Он запрокинул голову и зарыдал – горько, мелко, размазывая театральный грим по щекам.
– Я просто хотел вернуть свой золотой век… Я хотел снова петь про диско-шары и лето любви…
На сцене повисла неловкая, тяжелая тишина.
Дафна опустила микрофон. В ее глазах не было злости – только брезгливая жалость, с которой смотрят на разбитую фарфоровую куклу, упавшую в лужу.
– Мистер Фризет, – тихо произнесла Дафна, поправляя растрепанные волосы. – Времена меняются. Музыка меняется. Но то, что вы сделали… вы чуть не убили людей из-за собственной уязвленной гордости. Это не искусство. Это просто жалкое преступление.
– Заткнись! Что ты понимаешь, сопливая девчонка?! – прохрипел бывший кумир, но в этот момент на сцену уже поднялись помощники шерифа Стоуна, ловко защелкнув на его запястьях стальные наручники.
– Дэниэл Фризет, именем закона округа Кристальная Пещера вы арестованы за покушение на убийство, незаконное использование пиротехники и порчу муниципального имущества! – громогласно пробасил шериф Стоун, появляясь перед объективами прибежавших репортеров с самой величественной из своих улыбок. – Департамент шерифа в очередной раз доказал свое превосходство над силами тьмы! Снимите меня с левого профиля, парни, там свет удачнее!
Пока полиция уводила поникшего злодея, Торн медленно подошла к Велме.
Две девушки замерли друг напротив друга. Контраст между ними был разительным: высокая, бледная, затянутая в рваный черный шелк рок-звезда и невысокая, коренастая отличница в практичном оранжевом свитере и очках.
Торн хмыкнула, скрестив руки на груди:
– Знаешь, очкарик… Твоя подружка Дафна отлично держит ритм. У нее есть голос. Если она когда-нибудь решит бросить вашего блондина с веревками – место бэк-вокалистки у нас всегда свободно.
Велма сдержанно кивнула, поправляя оправу на переносице:
– Я передам ей. А вам, мисс МакНайт, я настоятельно рекомендую в следующий раз тщательнее проверять квалификацию светотехников. И… спасибо за то, что прикрыли Дафну в начале.
Торн улыбнулась уголком накрашенных алой помадой губ. В ее взгляде мелькнуло искреннее уважение:
– Мир?
– Мир, – Велма протянула руку, и Торн крепко, по-рокерски пожала ее.
Но затем солистка скосила свои зеленые глаза в сторону Гарри, который стоял у края сцены, пытаясь оттереть пятно копоти с рукава, и негромко, так, чтобы слышала только Велма, протянула:
– Но парень все равно потрясающий. Если он устанет от твоих графиков и баллистических таблиц, библиотекарь… я оставлю ему свой личный номер. Такие волки не сидят на привязи долго.
Велма вспыхнула, ее брови сошлись на переносице, но Торн лишь дерзко подмигнула ей, развернулась и пошла к своим музыкантам, покачивая бедрами под аплодисменты публики.
– Не дождешься, – прошипела Велма ей в спину, решительно шагая к Гарри и буквально вставая между ним и удаляющейся певицей, словно живой бруствер. – Гарри! Нам нужно срочно ехать в мэрию! Шериф требует твоих показаний по поводу применения оружия в общественном месте!
Поттер тяжело вздохнул, убрал зажигалку в карман и посмотрел на ночное калифорнийское небо, где сквозь дымку тумана проглядывали холодные звезды.
– Знаешь, очкарик… – устало произнес он. – В детстве, когда я сидел в чулане под лестницей у родственников, я мечтал о двух вещах: о спокойной жизни, где никто не орет, и о почетной грамоте за победу в школьной олимпиаде по труду. Мне казалось, что если взрослые дают тебе грамоту – значит, ты все делаешь правильно. Значит, ты заслужил право на счастье.
Велма замерла, удивленно и мягко посмотрев на него:
– Гарри…
– Поехали в твою чертову мэрию, – отрезал он, спрыгивая со сцены. – Закончим этот цирк.
***
Кабинет мэра Кристальной Пещеры Фредерика Джонса-старшего сиял полированным дубом, золотом геральдических орлов и величием муниципальной бюрократии.
На часах было два часа ночи.
У массивного стола, выстроившись полукругом, стояли усталые, но довольные члены «Корпорации Тайна». Фред с виноватым видом держал Дафну за мизинец – девушка все еще дулась, но руку не отнимала, слушая путаные обещания блондина «никогда больше не использовать арахисовое масло в узлах натяжения». Шэгги и Скуби делили коробку пиццы, предусмотрительно прихваченную из приемной.
У окна с чашкой крепкого кофе стояла Джанетт Нетлз, с легкой полуулыбкой наблюдая за происходящим.
А посреди ковра, скрестив руки на груди и сверля взглядом плинтус, стоял Гарри Поттер. На нем была свежая серая майка, но синяк на плече и легкий запах пороха никуда не делись. Рядом с ним, словно верный часовой, неотлучно дежурила Велма, всем своим видом демонстрируя право первой ночи на ведение протокола.
Мэр Джонс, сияя безупречной белозубой улыбкой политика перед тремя вспышками фотоаппаратов местной газеты, вышел из-за стола, держа в руках тяжелую деревянную рамку со стеклом.
– Жители Кристальной Пещеры могут спать спокойно! – патетично провозгласил мэр, глядя строго в объектив камеры. – Благодаря слаженным действиям нашей доблестной полиции, бдительности молодежи и… кхм, решительному вмешательству нового юного жителя нашего замечательного города, очередной кошмар побежден!
Он повернулся к Гарри, торжественно протягивая ему рамку:
– Мистер Гарри Джеймс Поттер! Именем городского совета и от лица всех налогоплательщиков округа я имею честь вручить вам эту официальную Почетную грамоту за проявленный гражданский героизм, выдающуюся меткость и предотвращение ущерба муниципальной собственности!
Вспышка ослепила Гарри на секунду.
Он машинально принял тяжелую рамку. Под толстым стеклом красовался плотный лист гербовой бумаги с золотым тиснением, размашистой подписью мэра и круглой синей печатью Кристальной Пещеры. Текст гласил: «За верность долгу, мужество и активную гражданскую позицию».
– А теперь улыбочку для первой полосы «Вестника Пещеры»! – скомандовал фотограф.
Мэр Джонс приобнял Гарри за плечи, натянув парадную улыбку. Гарри стоял с выражением лица человека, которому только что вручили повестку на собственный расстрел.
Щелк. Вспышка.
– Чудно, просто чудно! – мэр отстранился, поправил галстук и торопливо посмотрел на часы. – Пресс-релиз готов, избиратели будут в восторге. Джанетт, проследи, чтобы мальчику возместили расходы на… э-э… патроны из фонда благоустройства парков. Всем доброй ночи!
Мэр скрылся в комнате отдыха, фотографы торопливо покинули кабинет.
В помещении остались только свои.
Гарри медленно опустил взгляд на почетную грамоту в своих руках. Золотые буквы красиво переливались в свете люстры. Бумага пахла дорогой типографией.
Вот она. Грамота. Официальное признание заслуг. Черным по белому: герой. Спаситель. Гражданин.
– Ну вот, – тихо произнесла Велма, подходя ближе и осторожно касаясь его локтя. В ее голосе звучала неподдельная нежность: – Ты получил ее, Гарри. Твоя первая настоящая награда. Ты защитил людей. Ты спас концерт. Ты… ты потрясающий.
Гарри криво, горько усмехнулся.
Он поднял глаза на Велму. В ее руках была папка с расписанием его уроков на понедельник, списком обязательной литературы по американской истории и напоминанием о прививках от столбняка.
Затем он перевел взгляд на окно. Там, на парковке у здания мэрии, стоял гастрольный автобус группы «Ведьмы». У открытой двери курила Салли МакНайт. Заметив его силуэт на втором этаже, солистка насмешливо приложила два пальца к виску в воинском салюте и послала ему воздушный поцелуй, после чего скрылась в салоне.
А за ее спиной простирался город Кристальная Пещера.
Город, в подземельях которого спали древние конкистадоры. Город, где по ночам выли радиоактивные грузовики, бегали механические крабы и сходили с ума подростки от звуков индейских флейт. Город, где таинственный «мистер И» уже расставлял свои невидимые фигуры на шахматной доске, готовя новый, куда более кровавый раунд.
И из этого города Гарри Пот