Убийца Волшебников и Тайна Кристальной пещеры.
Турнир балаганных паладинов и визит Белой Принцессы
Праздники в Кристальной Пещере всегда напоминали Гарри Поттеру попытку устроить пикник на минном поле: ярко, шумно, с бесплатным попкорном, но с ежеминутным риском взлететь на воздух из-за очередного психопата в резиновой маске.
Ежегодный «Королевский турнир благородных рыцарей» не стал исключением.
Мэрия расщедрилась на фальшивые крепостные стены из крашеной фанеры, тюки соломы, деревянные прилавки с оловянными кружками и целую армию аниматоров. Вот только маркетологи города совершили фатальную ошибку, решив объединить историческую реконструкцию рыцарских времен с Днем морского наследия. В итоге на одной территории столкнулись две непримиримые касты: напыщенные «паладины» в бутафорских латах и пьяные «корсары» в треуголках, размахивающие пластиковыми саблями и требующие эля у лавки с замороженным йогуртом.
Гарри стоял перед большим зеркалом в своем гараже и методично застегивал серебряные пуговицы тяжелого бархатного сюртука цвета густого бургундского вина.
– Я все еще считаю, что ты должен был надеть кольчугу, – раздался от верстака строгий голос Велмы Динкли.
Девушка выглядела очаровательно и нелепо одновременно. На ней было плотное шерстяное платье средневековой горожанки – темно-зеленое, с корсетом на шнуровке, который весьма выгодно подчеркивал ее талию, и аккуратным белым чепцом, из-под которого выбивались знакомые каштановые прядки. На носу, вопреки любой исторической достоверности четырнадцатого века, сидели неизменные квадратные очки.
– Кольчуга звенит, натирает шею и совершенно бесполезна против современного экспансивного боеприпаса сорок пятого калибра, – сухо отозвался Гарри, поправляя высокий воротник-стойку с меховой опушкой из горностая. – К тому же, рыцари короля Артура были сборищем религиозных фанатиков с завышенным чувством собственной важности, а пираты – немытыми сифилитиками, грабившими беззащитные баржи. Ни к тем, ни к другим я примыкать не собираюсь.
– Но это же просто костюмированный фестиваль! – вздохнула Велма, поправляя складки своего фартука. – Фред вон надел полный максимилиановский доспех с плюмажем. Он уже два часа тренируется ходить строевым шагом и клянется защищать Дафну от сарацинов. А Дафна выбрала наряд королевы Гвиневры из лилового бархата…
– Рад за них, – Гарри накинул на плечи длинную тяжелую накидку с алым подбоем, взял со стола трость из черного эбенового дерева с массивным рубиновым набалдашником и нацепил на нос элегантные круглые очки в золотой оправе с дымчатыми багряными стеклами. Напоследок он слегка взлохматил свои темные волосы, придав им оттенок благородной седины при помощи специального театрального талька.
Он повернулся к Велме, оперся обеими руками на трость и замер, слегка склонив голову набок. На его губах расплылась столь невыносимо высокомерная, насмешливая и аристократичная ухмылка старого маразматика, повелевающего реальностью, что Велма невольно поправила очки и отступила на полшага.
– И… кто это должен быть? – с легким подозрением спросила она, оглядывая его с ног до головы. – Какой-то забытый лорд Тюдоров? Барон-разбойник?
– Это, очкарик, величайший тролль в истории мультивселенной, – не выходя из образа, протянул Гарри глубоким, чуть скрипучим голосом с идеальным оксфордским прононсом. – Киштуа Зелретч Швайнорг. Маршал Магии, старик с рубиновым клинком и человек, который пинками загнал лунную брундуляку обратно на ее орбиту просто потому, что она мешала ему пить чай. Если уж паясничать на деревенском празднике, то в образе того, кто презирает саму концепцию здравого смысла.
Велма нахмурилась, в ее глазах блеснула привычная жажда каталогизации информации:
– Зелретч? В германских хрониках шестнадцатого века нет упоминаний о дворянах с такой фамилией. Швайнорг звучит как баварский диалект, но…
– Меньше думай, больше наслаждайся сидром, – Гарри щелкнул ее по кончику носа, отчего девушка тихо ойкнула и покраснела. – Пошли. Джанетт сказала, что если я не появлюсь на ярмарке и не съем кусок жареного поросенка под прицелом фотокамер городского совета, она запишет меня в кружок макраме. А макраме я не выдержу даже под пытками.
***
Где-то за пределами временных линий, в пространстве между вторым и третьим измерениями Калейдоскопа, настоящий Киштуа Зелретч Швайнорг поперхнулся коллекционным вином урожая четырнадцатого века.
Старый маг сидел в парящем кресле посреди бесконечной галереи мерцающих экранов, каждый из которых транслировал судьбы параллельных миров. На центральном экране, транслирующем захолустный калифорнийский городок с аномально высокой концентрацией глупости, стоял семнадцатилетний зеленоглазый сорванец со шрамом, одетый в точную копию его парадного сюртука вековой давности.
– Ха… – Зелретч моргнул своими багровыми глазами, приблизил изображение и вгляделся в лицо парня. – Ха-ха… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
Раскатистый старческий хохот сотряс хрустальные своды карманного измерения. Парящие книги по прикладной тауматургии испуганно захлопали страницами.
– Каков наглец! – старик вытер выступившую слезу тонким пальцем, унизанным перстнями. – Бросил магический мир, сбежал в магловскую дыру, воюет с мошенниками при помощи армейского огнестрела, а теперь пародирует меня перед местной библиотекаршей! И ведь держит осанку, мерзавец! Плечи развернуты, трость под углом сорок пять градусов, а в глазах – чистейшее, дистиллированное презрение ко всему сущему!
Зелретч задумчиво постучал длинным ногтем по подлокотнику:
– Определенно, мальчишка заслуживает награды. Может, подарить ему шкатулку с пространственным карманом? Или ящик тех сигар, которые так любил Черчилль?.. Нет, пусть пока помучается в этом цирке уродов. Наблюдать за ним куда веселее, чем за пафосными идиотами из Часовой Башни.
Старик взмахнул ладонью, и на экране вспыхнула новая сцена: главная площадь ярмарки Кристальной Пещеры.
***
Ярмарочная площадь тонула в ароматах жареных свиных ребер, жженого сахара и дешевого лака, которым были покрыты деревянные мечи.
Фред Джонс чувствовал себя на вершине мира. Облаченный в жестяные доспехи, сверкающие на калифорнийском солнце, с трехметровым турнирным копьем под мышкой, он гордо восседал на… складном стульчике возле шатра с выпечкой. Латы весили добрых сорок фунтов, и суставы блондина предательски скрипели при каждом вдохе.
– Дафна, внемли мне! – вещал Фред, пытаясь повернуть шлем, но забрало заело, и он говорил в узкую щель для глаз. – Мой доспех выкован по чертежам четырнадцатого века, но с улучшенной системой амортизации! Если на тебя нападет дракон или шальной пират, я смогу выстроить круговую оборону за четыре секунды!
– Это очень мило, Фредди, – Дафна Блейк, обмахиваясь шелковым веером, печально смотрела на свои туфли, измазанные соусом барбекю. – Но ты не можешь даже поднять кружку с лимонадом, не опрокинув стол.
Чуть поодаль Шэгги и Скуби, одетые в рваные полосатые тельняшки и треуголки с веселым роджером, самозабвенно грабили прилавок с пиратскими сосисками.
– Йо-хо-хо и ведро горчицы! – давился хот-догом Шэгги. – Вот это я понимаю – историческая правда, Скуб! Пираты знали толк в жизни: никакого расписания уроков, сплошная свинина и попугаи!
– Р-сосиски! – поддакивал пес, заглатывая сардельки связками.
Идиллия средневекового обжорства продлилась ровно до тех пор, пока из-за декоративного макета пиратского галеона не раздался истошный, захлебывающийся крик.
– ПОМОГИТЕ! ОНО ЖЖЕТ! Я НЕ МОГУ ДВИГАТЬСЯ!
Толпа зевак ахнула и расступилась.
На дощатый помост, спотыкаясь и роняя бутафорскую абордажную саблю, вывалился высокий детина в костюме пиратского капитана. Лицо его побелело, губы посинели, а ноги заплетались, словно были сделаны из мокрой ваты. Мужчина рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух:
– Там… в трюме… тварь! Карлик в железе! Он уколол меня…
Договорить он не успел. Тело пирата одеревенело, и он плашмя завалился на тюки с соломой, не в силах пошевелить даже пальцем.
Следом за ним из клубов декоративного сухого льда, стелющегося по помосту, выскочило нечто, заставившее детей заплакать, а взрослых попятиться к выходу.
Существо было ростом не выше трех с половиной футов. На нем были надеты уродливые, корявые железные латы, покрытые бурыми пятнами ржавчины. Из-под крошечного шлема-салада торчала седая, свалявшаяся борода, достающая почти до кривых, обутых в железо сапог. Глаза создания за узкими прорезями забрала горели мутным багровым безумием. В руках этот кошмарный гном сжимал короткий ростовой арбалет и кривую костяную иглу, с которой капала мутная, белесая жижа.
– СМЕРТЬ ПИРАТСКИМ СОБАКАМ! – проскрежетал гном дребезжащим, скрипучим фальцетом, от которого у Шэгги мгновенно встали дыбом пейсы под треуголкой. – ЧЕСТЬ РЫЦАРЕЙ НЕ БУДЕТ ЗАПЯТНАНА МОРСКОЙ ПАДАЛЬЮ! ЗЕМЛЯ ПРИНАДЛЕЖИТ БЛАГОРОДНЫМ!
Гном щелкнул спуском арбалета. Крошечный дротик с шипением вонзился в плечо второго аниматора-корсара, стоявшего у тира. Тот лишь охнул, выронил кремневый пистолет и кулем осел на землю, мгновенно парализованный.
– ДАФНА, ОТОЙДИ! Я ПРИМЕНЮ ТАКТИЧЕСКИЙ ЗАХВАТ! – взревел Фред, неуклюже пытаясь поднять свое трехметровое копье.
Но железо сыграло с блондином злую шутку: наконечник копья намертво застрял в навесе шатра с сахарной ватой. Фред дернул, потерял равновесие и с оглушительным звостом пустых консервных банок рухнул спиной на прилавок с карамельными яблоками, задрав ноги в латных поножах к небу, словно перевернутый жук.
Гном злобно захихикал, перепрыгнул через опрокинутый бочонок и понесся прямо на Шэгги и Скуби, размахивая своей ядовитой иглой:
– ВЫ СЛЕДУЮЩИЕ, МОРСКИЕ КРЫСЫ!
– МАМОЧКИ-И-И! РЫЦАРСКИЙ ТАРАКАН-ПЕРЕРОСТОК! – взвыл Шэгги, подхватывая Скуби на руки (что противоречило законам физики, но идеально соответствовало законам паники) и давая стометровку в сторону жилых кварталов.
Гном, несмотря на свои короткие кривые ноги, двигался с пугающей скоростью, цокая подковами по асфальту и выпуская дротики во все стороны.
Гарри и Велма, подошедшие к площади как раз в момент кульминации погрома, остановились у чугунного фонаря.
– Патологическая мышечная атония, – на лету выдала диагноз Велма, подбегая к первому парализованному пирату и щупая его пульс. – Зрачки расширены, дыхание поверхностное, но сердцебиение стабильное. Это не магия, Гарри! Это нейротоксин быстрого действия!
Гарри даже не шелохнулся. Он стоял, небрежно опираясь на эбеновую трость, и наблюдал за тем, как визжащий гном загнал двоих полицейских на крышу биотуалета.
– Разумеется, нейротоксин, – флегматично протянул Поттер, поправляя красные очки. – Магия пахнет озоном, а этот клоун пахнет протухшей рыбой, дешевой смазкой для подшипников и нафталином. Очередной деревенский психопат нашел банку с химикатами и возомнил себя карающей десницей правосудия.
– Мы должны его остановить! – Велма вскочила, сжимая кулачки. – Он побежал в сторону твоего переулка! Туда удрали Шэгги и Скуби!
Гарри тяжело вздохнул, взглянув на небо:
– Мой газон. Он опять бежит топтать мой газон. Почему в этом городе все дороги неизбежно ведут к моему крыльцу?.. Ладно, очкарик. Иди, помоги Фреду выбраться из карамели, пока его не облепили осы. А я пойду объясню этой консервной банке основы частной собственности.
Развернувшись, Гарри зашагал в сторону дома, постукивая тростью по мостовой. Его бархатный плащ эффектно развевался на океанском бризе.
***
Гарри подошел к своему дому через пятнадцать минут.
На улице было подозрительно тихо. Никаких следов Шэгги, никаких воплей. Лишь на подъездной дорожке валялся оброненный пиратский ботинок Роджерса.
Поттер толкнул деревянную калитку, поднялся на крыльцо и толкнул входную дверь. Дверь не была заперта. Более того, из глубины дома доносился… звонкий, серебристый смех и божественный запах свежих яблочных пирогов.
Гарри замер на пороге. Его правая рука машинально соскользнула с набалдашника трости, нащупывая под полой бархатного сюртука рукоять «Беретты».
Он бесшумно шагнул в прихожую, скинул красные очки и заглянул в кухню.
Картина, открывшаяся его взору, заставила бы любого архимага Часовой Башни упасть на колени и начать неистово молиться, а любого инквизитора Церкви – сжечь самого себя от ужаса.
За круглым кухонным столом сидела девушка.
Белая шерстяная водолазка с высоким горлом, свободная темно-синяя юбка до колен, черные плотные колготки и изящные туфельки. Короткие, растрепанные золотистые волосы сияли в лучах полуденного солнца, а глаза… глаза были цвета расплавленного, чистейшего рубина. Нечеловечески прекрасная, совершенная, древняя, как сама планета, и опасная, как ядерный арсенал сверхдержавы.
Арквейд Брюнстад. Истинный Предок. Белая Принцесса Луны.
Перед ней на столе стояла опустошенная на три четверти большая сковорода, в которой Гарри еще утром оставил тушеную говядину с картофелем, пустая литровая банка вишневого компота и коробка с пончиками.
Напротив вампирши сидел пес Скуби-Ду, преданно заглядывая ей в рот, пока Арквейд весело скармливала ему кусок яблочного штруделя прямо со своей ладони. В углу, сжавшись на стиральной машине, сидел Шэгги, боясь даже моргнуть.
– …и тогда я сказала ему: если ты еще раз превратишься в стаю летучих мышей на моем ковре, я запру тебя в гробу на двести лет! – заливисто смеялась девушка, отламывая кусочек выпечки. – Правда здорово, песик?
– Р-очень здорово! – с набитым ртом соглашался Скуби, виляя хвостом так, что звенели кастрюли.
Гарри медленно выдохнул, убрал руку с пистолета и опустил трость на пол с глухим стуком:
– Арквейд.
Девушка мгновенно вскинула голову. Ее рубиновые глаза вспыхнули детской, абсолютно искренней радостью.
– ГАРРИ! – взвизгнула она, вскакивая из-за стола со скоростью света.
В следующую секунду Поттер едва не потерял сознание от перегрузки: тонкие девичьи руки обвились вокруг его шеи с силой гидравлического пресса. Если бы Гарри не укрепил кости магией в последний момент, его шейные позвонки превратились бы в песок.
– Ты вернулся! – щебетала принцесса, прижимаясь щекой к его плечу и обдавая ароматом снега, озона и свежей земляники. – А я сижу, жду тебя, тут так скучно! Нашла у тебя в холодильнике мясо – очень вкусно! А этот смешной песик умеет говорить «пожалуйста», когда просит сладкое!
– Арк… задохнусь… – прохрипел Гарри, похлопав ее по спине.
Девушка тут же отпустила его, сделала шаг назад и с веселым удивлением оглядела его наряд:
– Ой! А что это на тебе?! Это же… это же одежда того ворчливого старикашки Зелретча! Хи-хи-хи! Ты выглядишь точно как он, только моложе и без этих ужасных морщин! Ты тоже решил отрастить бороду и швыряться зеркалами?
– Это костюм для фестиваля, – Гарри потер ноющую шею, проходя к чайнику. – И не напоминай мне про старика. Он наверняка сейчас пялится на нас через какую-нибудь дыру в пространстве и ржет.
Шэгги на стиральной машине тихо, тоненько пискнул:
– Чува-а-ак… Ты… ты знаешь эту леди? Она… она съела килограмм говядины за две секунды и даже не жевала…
– Знаю, Шэгги. Успокойся, она не кусается, если ее вовремя кормить, – Гарри нажал кнопку чайника и повернулся к Арквейд. На его лице впервые за весь день появилась мягкая, теплая улыбка. – Какими судьбами в этой дыре, Ваше Высочество? Я думал, ты спишь в своем замке в Европе.
– Мне стало скучно! – Арквейд надула губки, плюхнувшись обратно на стул и подперев щеку кулачком. – Роа опять где-то прячется, Церковь занудствует, а потом я почувствовала… странные колебания пространства на западном побережье. Будто кто-то открыл маленькую форточку в параллельный мир. Я пошла по следу и наткнулась на твой запах! Порох, бензин и чай «Эрл Грей». Я не могла не зайти!
Гарри покачал головой, вспоминая.
Им обоим не нужно было говорить об этом вслух, но память хранила каждую деталь.
Ноябрь 1988 года. Промозглый, ледяной Лондон. Восьмилетний тощий мальчишка в обносках на три размера больше, сбежавший от побоев Вернона Дурсля, замерзающий в грязном тупике возле вокзала Кингс-Кросс. Воспаление легких, температура под сорок, пальцы посинели от холода, а в желудке пусто уже четверо суток. Магический мир забыл о своем «Герое», семья праздновала победу Избранного брата, а Гарри умирал в луже под дождем.
И тогда появилась она.
Белая Принцесса шла по следам мертвого апостола, но наткнулась на умирающего ребенка. Она не знала жалости к людям, но в этом маленьком мальчике было что-то… дикое. Яростная жажда жизни, которая отказывалась угасать даже на пороге небытия. Арквейд просто присела рядом, коснулась его пылающего лба ледяной ладонью, поделившись крупицей своей чудовищной праны, а потом приволокла в дешевую круглосуточную закусочную, купив ему на украденные у какого-то бандита фунты три порции горячего рагу и целый пакет свежих булочек.
Она не стала его учителем или матерью. Она была просто странной, могущественной, не от мира сего подругой, которая спасла ему жизнь, потому что «у тебя такие упрямые зеленые глаза, глупо умирать в канаве».
– Спасибо, что заглянула, Арк, – тихо произнес Гарри, наливая ей большую кружку черного чая с бергамотом и пододвигая банку с домашним малиновым вареньем. – Ты как раз вовремя. Город полон идиотов.
– О, я заметила! – весело сверкнула глазами принцесса, макая ложку прямо в банку. – На улице бегал какой-то крошечный человечек в ржавой кастрюле и кричал про рыцарскую честь. Он так смешно махал палочкой!
В этот момент парадная дверь гаража, ведущая в дом, с грохотом распахнулась.
– ГАРРИ! – запыхавшийся голос Велмы ворвался в тишину кухни.
Следом за ней ввалился Фред, все еще перепачканный в карамели и лишенный шлема, и Дафна, сжимавшая в руке тяжелый разводной ключ.
– Он здесь! Этот гном бежал по следу Шэгги! Он пробрался через твой задний двор… – Велма осеклась на полуслове.
Ее очки едва не соскользнули с носа.
Она замерла в дверном проеме кухни, переводя ошарашенный взгляд с пустых сковородок на незнакомку.
Перед ней сидела девушка неземной, ослепительной красоты. Золотые волосы, фарфоровая кожа, рубиновые глаза, светящиеся в полумраке, и улыбка, от которой даже строгая детективша почувствовала себя неуверенно. На гостье была надета простая одежда, но сидела она на ней так, будто стоила миллионы долларов. А главное – она сидела на кухне Гарри, пила его любимый чай и выглядела так по-домашнему уютно, словно жила здесь всегда.
Велма почувствовала, как внутри нее что-то сжалось в тугой, ледяной комок. Гораздо более неприятный, чем при встрече с Торн из группы «Ведьмы».
– Гарри?.. – голос Велмы стал на октаву ниже, обретя опасные нотки окружного прокурора. – Кто… это?
– А, вы уже вернулись, – невозмутимо отозвался Поттер, не выходя из образа Зелретча и отпивая чай. – Знакомьтесь. Это Арквейд. Моя старая знакомая из Европы. Арк, это Велма, Фред и Дафна. Местный детективный клуб на добровольных началах.
– Привет! – Арквейд лучезарно улыбнулась, помахав чайной ложкой. – А вы забавные! Особенно ты, в зеленых юбках! Тебе очень идет этот чепец, похоже на моду бургундского двора четырнадцатого века, я помню, герцог Филипп носил похожие ткани!
Велма моргнула, ее детективный мозг споткнулся:
– Герцог… Филипп? Но это было шестьсот лет назад…
Она не успела развить мысль.
ЗВОН РАЗБИТОГО СТЕКЛА!
Окно гостиной, выходящее на задний двор, разлетелось вдребезги. Сноп осколков осыпал ковер, и в комнату, кувыркнувшись через голову, влетел тот самый железный гном.
– ВОТ ВЫ ГДЕ, МОРСКИЕ ВЫРОДКИ! – взвизгнул карлик, вскакивая на ноги. Его ржавые доспехи лязгнули. Он поднял свой арбалет, целясь прямо в застывшую в проходе Велму: – ВЫ ПОПЛАТИТЕСЬ ЗА ОСКВЕРНЕНИЕ ТУРНИРА!
– Велма, ложись! – крикнул Фред, пытаясь закрыть ее своим телом, но жестяные латы снова заклинило в плечевом суставе.
Гарри уже потянулся к «Беретте», но в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.
Арквейд нахмурилась. Ее идеальные бровки сошлись к переносице.
– Эй! – звонко, по-детски обиженно произнесла она. – Ты разбил стекло! Гарри только вчера его помыл! И вообще, ты шумишь, когда я ем варенье!
Она не встала из-за стола – она просто исчезла.
Человеческий глаз не способен уловить движение со скоростью выше звуковой. В одну секунду Арквейд сидела за столом с ложкой, а в следующую – воздух в гостиной сжался с глухим хлопком взрывной волны.
Белая Принцесса материализовалась прямо перед носом опешившего гнома. Ее маленькая изящная ножка в черной туфельке описала короткую, непринужденную дугу снизу вверх.
Это не был удар мастера боевых искусств. Это был простой, ленивый девичий пинок, каким смахивают с дороги надоедливый футбольный мяч.
БУМ-М-М!
Звук удара напоминал попадание бронебойного снаряда в борт танка.
Гном даже не успел пискнуть. Его ржавый железный нагрудник мгновенно вогнулся внутрь с сухим треском лопнувшего металла. Тело коротышки сорвалось с места с ускорением истребителя, пролетело через всю гостиную, пробило насквозь деревянную перегородку чулана и с оглушительным грохотом впечаталось в массивный чугунный верстак Гарри, выбив сноп искр.
Сверху на поверженного монстра с полок посыпались гаечные ключи, банки с солидолом и старый автомобильный аккумулятор, окончательно похоронив его под завалом.
В доме воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Лишь чайник на плите тихо свистел, закипая.
Фред стоял с открытым ртом, его челюсть коснулась нагрудника. Дафна выронила разводной ключ, который с глухим стуком упал ей на ногу, но девушка даже не поморщилась. Шэгги и Скуби на стиральной машине синхронно закрыли глаза лапами.
Велма медленно повернула голову к Арквейд.
Девушка уже стояла у верстака, невинно разглядывая носок своей туфельки:
– Ой… Кажется, я немного испачкала лак. Гарри, у тебя есть салфетка?
– На столе, – абсолютно спокойно, не моргнув и глазом, отозвался Гарри. Он подошел к завалу, лениво отодвинул аккумулятор ногой и за шиворот вытащил из-под обломков сплющенную консервную банку, внутри которой тихо стонал поверженный «рыцарь».
– Живой, – констатировал Поттер, стряхивая пыль со своего бархатного сюртука Зелретча. – Ребра помяты, сотрясение мозга третьей степени, но сердце бьется. Фред, тащи изоленту. Детективы, снимайте маску.
Фред, все еще пребывая в состоянии глубокого кататонического шока от увиденного удара, дрожащими руками достал рулон скотча и кое-как обмотал конечности злодея.
Дафна, преодолев оцепенение, подошла ближе и решительно сдернула с головы гнома искореженный шлем вместе с фальшивой бородой.
Все ахнули. Даже Шэгги рискнул открыть один глаз.
Под маской оказалось морщинистое, злобное лицо пожилого мужчины с редкими седыми волосиками и крючковатым носом. Его ноги действительно были аномально короткими по отношению к туловищу, что делало его похожим на шарпея, пытающегося встать на задние лапы.
– ГИЛД КОРОТКОНОГИЙ?! – хором воскликнули Велма и Дафна.
– Местный смотритель исторического музея оружия? – уточнил Гарри, закуривая сигарету прямо в комнате.
– Он самый! – Велма мгновенно включила аналитическое мышление, пытаясь вытеснить из головы образ блондинки, пробивающей людей сквозь стены. – Гилд «Коротконогий» Литтлфут! Бывший оружейник мэрии!
– Проклятые… девчонки… – прохрипел Гилд, сплевывая кровь и крошки зубной эмали. – И ты… чудовище в белой кофте… Откуда в тебе… столько дури?!
– Я пью много молока! – радостно отозвалась с кухни Арквейд, намазывая варенье на третий кусок хлеба.
– Говори, Литтлфут, – Гарри наступил носком тяжелого ботинка на остатки его арбалета, раздавив пластиковое ложе в щепки. – Зачем тебе этот балаган с ядом и пиратами?
Старик злобно оскалился, корчась в скотче:
– Зачем?! Моя жена! Эта старая карга Марта! Она всю жизнь попрекала меня моим ростом! Говорила, что я ни на что не годен, кроме как чистить старые мушкеты в подвале! А полгода назад она вложила ВСЕ наши пенсионные накопления в эту проклятую пиратскую флотилию! Купила акции аттракционов «Бухта Корсаров»! Стала председателем гильдии морских торговцев!
Гилд забился в путах, брызжа слюной:
– Она променяла благородное средневековое наследие на вонючих пиратов! Целыми днями только и слышно: «Пираты приносят доход! Пираты нравятся туристам! А твои рыцари – старая ржавчина!» Я решил уничтожить ее бизнес! Я сам выделил токсин из щупалец гигантских тихоокеанских медуз – он вызывает мгновенный паралич двигательных нервов на шесть часов!
– И ты нападал только на актеров-пиратов, – кивнула Велма, поправляя очки. – Чтобы сорвать шоу, запугать туристов и обвалить акции морской гильдии! А вину свалить на «дух древнего карлика-паладина», легенду о котором ты сам же и написал для городского путеводителя в прошлом месяце! Если бы пираты ушли, твоя жена разорилась бы, и ей пришлось бы закрыть проект!
– Да! И я бы сделал это! – взвыл Гилд. – Я бы вернул турниру рыцарское величие! Если бы не этот парень в плаще клоуна и его ненормальная подружка из цирка тяжелой атлетики!
– Уведите его, – поморщился Гарри. – От него воняет медузами и уязвленным мужским эго. Фред, зови Стоуна. Пусть шериф опять получит свою порцию славы на первой полосе.
Когда через двадцать минут полиция с мигалками и помпой погрузила связанного Литтлфута в патрульную машину, а шериф Стоун раздал три интервью о «блестящей засаде департамента в частном секторе», в доме Гарри наконец наступил покой.
***
На кухне сгустились вечерние сумерки.
Фред и Дафна уехали отмывать доспехи от карамели, Шэгги и Скуби уснули прямо на заднем сиденье фургона, сытые и уставшие.
В доме остались только трое: Гарри, Велма и Арквейд.
Велма сидела за столом, сжимая в пальцах чашку с остывающим чаем, и пристально, с научной дотошностью разглядывала гостью. Девушка-детектив была готова ко многому: к фальшивым призракам, световым проекциям, роботам-крабам и даже к армейскому арсеналу Гарри. Но эта белокурая красавица не укладывалась ни в одну известную систему координат.
– Твоя кинетическая энергия при ударе… – тихо, почти шепотом начала Велма. – Чтобы пробить деревянную перегородку толщиной два дюйма телом весом в сто пятьдесят фунтов без предварительного разгона, требуется импульс силы, эквивалентный удару товарного поезда на скорости сорок миль в час. Твои мышцы должны были разорваться, а кости стопы – превратиться в порошок.
Арквейд весело моргнула своими рубиновыми глазами, ничуть не смутившись:
– Правда? А я просто пнула его носочком! Он был такой пыльный!
– Ты… не человек? – прямо спросила Велма, глядя ей в лицо. В голосе девушки не было страха – только чистый, незамутненный исследовательский интерес и едва заметная женская настороженность.
Арквейд на секунду замолчала. Ее улыбка стала чуть мягче, глубже. В рубиновых глазах на мгновение отразилась бесконечная, холодная синева первозданной лунной ночи, от которой воздух в комнате на секунду замер.
– Не человек, – честно ответила принцесса. – Но я очень люблю этот мир. Он шумный, глупый, в нем готовят потрясающий штрудель, и в нем живет Гарри.
Велма перевела взгляд на Поттера. Тот стоял у плиты, уже сняв парик и стерев тальк с волос, оставаясь в одном только бордовом сюртуке с расстегнутым воротом, и спокойно мыл посуду.
– Вы… давно знакомы? – спросила Велма, и ее щеки снова слегка порозовели.
– Очень давно! – Арквейд оперлась локтями о стол и подалась вперед, глядя на Велму с искренней симпатией. – Когда я нашла его в Лондоне, он был вот такусеньким! Тощим, злым, как дикий волчонок, и смотрел на меня так, будто хотел перегрызть мне горло за корку хлеба! Но он никогда не сдавался. Я видела много людей за