Убийца волшебников и Турнир железного Кулака
Дипломатия в трюме и законы гравитации
– ...Думаю, недель шесть пан Блэк будет мочиться исключительно кровью и только в сидячем положении, – невозмутимо продолжала вещать телефонная трубка голосом премьер-министра Польши. На заднем плане глухо звякнула чашка о блюдце. – Что касается пана Поттера... Гарри, у твоего биологического родителя правая ключица оказалась на редкость хрупкой. Свежая костная мозоль лопнула при первом же скручивании сустава. Судя по звуку, реабилитация займет месяца три, если только их деревенские знахари не умеют заново отращивать нервные узлы.
На кухне пентхауса повисла секундная тишина, нарушаемая лишь шипением масла на сковороде.
Гарри Поттер, не вынимая изо рта сладкой шоколадной палочки, задумчиво склонил голову набок. Его изумрудные глаза весело прищурились:
– А старик? Лидия, душа моя, не томи. Что с Великим Светлым Дедушкой всея Британии?
– Перелом четвертого и пятого ребер слева, смещение носовой перегородки и глубокая контузия от встречи затылка с дубовой панелью, – с легким вздохом перечислила Лидия Собеская. – Признаться, я ожидала большего от легендарного победителя Грин-де-Вальда. Его хваленый щит схлопнулся от обычного прямого удара ногой. Маги так привыкли полагаться на свои разноцветные лучи, что совершенно забывают элементарную физику: кинетическая энергия массы, помноженная на ускорение каблука, плевать хотела на средневековую латынь.
– И... куда ты их дела? – с набитым ртом поинтересовалась Асука. Она замерла с деревянной лопаткой в руках, так и не донеся очередную порцию блинного теста до огня.
– Я же сказала – отправила домой самым экономичным маршрутом, – в голосе премьера прорезались бархатистые нотки чистого, аристократического ехидства. – Польский сухогруз «Ядвига». Двенадцать тысяч тонн силезского антрацита. Без палочек, без теплой одежды, в холщовых робах докеров. Капитан судна – старый контрабандист пан Томаш – получил строжайший приказ: не выпускать гостей из третьего трюма до тех пор, пока судно не встанет на рейде у скал Дувра. По моим подсчетам, сейчас они как раз проходят датские проливы. Там как раз штормит баллов на шесть-семь. Представь себе, Альбус Дамблдор на вершине угольной кучи, пытающийся вытереть бородой морскую пену и собственную рвоту. Романтика.
Первой не выдержала Лили.
Истинная французская аристократка, воспитанная в строжайших правилах этикета дома де Рошфор, издала странный горловой звук, судорожно прижала тонкий батистовый платок к губам, но сдержаться не смогла. Из ее груди вырвался звонкий, серебристый и совершенно неконтролируемый хохот. Девушка согнулась пополам, упершись ладонью в край мраморного кухонного острова, ее кружевные плечи мелко дрожали, а из глаз брызнули слезы:
– Mon Dieu!.. В угольном трюме!.. Верховный чародей Визенгамота... в грязной робе... среди силезского угля!.. О, Себастьян бы отдал годовое жалование, чтобы запечатлеть это на колдографию!
Следом за ней взорвалась Асука. Каратистка с размаху шлепнула лопаткой по столу, расплескав брызги теста, запрокинула голову и заржала во всю глотку – открыто, шумно, по-осакски:
– А-ха-ха-ха-ха! Так им и надо, спесивым индюкам! Мать честная, «Великий Светлый Лидер» жрет угольную пыль на ржавой барже! Лидия, ты лучшая! Клянусь предками, в следующий раз, когда приедешь в Осаку, я лично сварю тебе ведро лучшего рамена за счет нашего додзё!
Гарри тихо, сдавленно хрюкнул в кулак, пытаясь сохранить остатки самурайского достоинства Сакаты Гинтоки, но образ отца, выплевывающего выбитые зубы на силезский антрацит, окончательно добил его внутренний барьер. Юноша откинулся на спинку стула и расхохотался во все горло – нагло, раскатисто, в неподражаемой манере Данте, с наслаждением утирая выступившие слезы.
Даже Нина Уильямс, чей эмоциональный диапазон обычно колебался между «арктическим ледником» и «жидким азотом», не удержалась. Ирландская наемница медленно опустила бокал с вином на столешницу. Ее идеальные плечи дрогнули, уголки тонких губ поползли вверх, обнажая ровные белые зубы, и из ее горла вырвался сухой, искренний смешок.
– Наручники из демпферного титана и угольный трюм... – покачала головой Нина, делая глоток. – Лидия, ты определенно перенимаешь дурные манеры у моего подопечного. Но признаю: унизить британский истеблишмент без единого выстрела – это высший пилотаж.
Тяжелая раздвижная дверь кухни с легким шипением отъехала в сторону.
В дверном проеме стоял Дзин Кадзама. Глава «Мисима Дзайбацу» был в тренировочных штанах и расстегнутой на груди черной рубашке – он только что закончил утреннюю медитацию в додзё. На его обычно угрюмом, отстраненном лице застыло выражение глубокого, ошеломленного изумления. Он молча перевел взгляд с хохочущих девушек на терминал, из которого всё еще доносилось спокойное дыхание польского премьера.
– Я услышал этот вой с нижнего яруса, – негромко произнес Дзин, подходя к столу. – Вы празднуете падение Лондона?
– Хуже, босс, – выдавил сквозь слезы Гарри, протягивая ему трубку. – Наша дорогая пани премьер-министр только что преподала британскому Ордену Феникса бесплатный мастер-класс по восточноевропейскому гостеприимству. Трое величайших волшебников эпохи сейчас работают декорациями для силезского топлива на пути в Довер.
Дзин выслушал краткий пересказ инцидента, который Лидия повторила специально для него – сухо, четко, словно читала военную сводку. Когда женщина упомянула, что Бузинная палочка Дамблдора сейчас заперта в дипломатическом свинцовом сейфе и вернется в Англию обычной бандеролью не раньше, чем через месяц, в темных глазах молодого Мисимы вспыхнула редчайшая искорка неподдельного веселья.
Грудь Дзина мерно колыхнулась. Он прикрыл глаза ладонью и издал негромкий, бархатистый смешок:
– Отправить лидера культа на угольной барже... Превосходная тактика сдерживания, пани Собеская. Вы сэкономили нам тонны боеприпасов. Если британцы решат выразить официальный протест на уровне Конфедерации – юридический отдел «Мисима» предоставит вам полную международную защиту.
– Благодарю, пан Кадзама, – с улыбкой отозвалась Лидия. – Но думаю, старик скорее проглотит собственную бороду, чем признается совету магов, что его избила женщина в деловом костюме. Ладно, господа, мне пора на заседание сейма. Гарри...
– Да, золотце?
– Твой ящик виски и чертежи новых ствольных коробок для снайперских винтовок вылетели дипломатическим бортом. Передавай привет девочкам. И ради всех святых, прекрати есть столько сахара, у тебя слипнутся боевые рефлексы.
Связь отключилась с коротким щелчком.
Гарри с блаженным вздохом закинул руки за голову:
– Ах, какая женщина. Сильная, независимая, умеет ломать кости волшебникам и дарит коллекционный алкоголь. Если бы моим сердцем уже не завладели две очаровательные школьницы и одна смертоносная блондинка, я бы уехал в Варшаву строить совместное политическое будущее.
– Размечтался, бабник! – Асука тут же влепила ему свежим блинчиком прямо по носу, оставив на смуглой коже жирный след. – Жри молча и не строй из себя султана!
– Гарри, твои манеры неисправимы, – вздохнула Лили, промокая его испачканный нос кружевным платочком, но в ее глазах всё еще плескались искорки недавнего безумного смеха.
***
*Штаб-квартира корпорации «G». Небоскреб в деловом центре Токио.*
Кадзуя Мисима сидел в массивном кожаном кресле перед гигантским настенным экраном, на котором мерцали финансовые графики и сводки разведывательных дронов. В полумраке кабинета его левый глаз слабо тлел зловещим багровым огнем – знаком затаившегося внутри первородного Дьявола.
Дверь распахнулась без предупреждения.
В комнату легкой, вызывающей походкой вошла Анна Уильямс. На наемнице было облегающее платье из темно-изумрудного шелка, а в тонких пальцах дымилась тонкая сигарета. На ее безупречно накрашенных губах играла та самая опасная, ядовитая ухмылка, которая обычно появлялась перед началом грандиозной бойни.
– Ты опоздала на утренний брифинг, Анна, – не оборачиваясь, холодно бросил Кадзуя. В его низком, рокочущем голосе сквозило смертельное предупреждение. – Если ты тратишь мое время на пустые интриги...
– Остынь, дорогой, – сладко протянула брюнетка, грациозно опустившись на край его рабочего стола и скрестив роскошные ноги. – Тебе стоит взглянуть на закрытую сводку восточноевропейского отдела Интерпола. Мои информаторы в Варшаве только что прислали кое-что восхитительное.
Она легким щелчком пальца отправила файл со своего планшета на главный монитор.
Перед глазами Кадзуи развернулись фотографии: взломанные печати, отчет начальника порта Гданьска и запись со скрытой камеры наблюдения в кабинете премьер-министра Польши.
Мисима-старший молча вглядывался в кадры, на которых белокурая женщина в белом костюме методично, с безжалостной эффективностью мастера традиционного каратэ переламывала кости трем вооруженным магам в мантиях, а затем отправляла их в кандалах под конвоем спецназа.
– Британский верховный совет, – медленно произнес Кадзуя, и его брови чуть сдвинулись к переносице. – Те самые чернокнижники, которых мой отец безуспешно пытался привлечь к финансированию десятого турнира. Они считали себя высшей кастой.
– Именно, – мурлыкнула Анна, выпуская тонкую струйку дыма к потолку. – «Абсолютные владыки магии». Старик, возглавлявший их шайку, по слухам, мог стирать города в пыль одним взмахом своей деревяшки. И знаешь, кто слил премьер-министру полный расклад по их тактике, ментальным блокам и слабым местам?
Кадзуя перевел тяжелый взгляд на женщину:
– Мальчишка Поттеров.
– Бинго, – усмехнулась Анна, и в ее глазах блеснул темный восторг. – Наш маленький дерзкий снайпер. Он не просто сидит под юбкой у моей ледяной сестрицы и чинит мопеды школьницам. Этот щенок держит прямую связь с главой европейского государства. Она называет его «Гарри-батюшка» и советуется с ним по вопросам антитеррористической безопасности. Он просчитал действия британского Министерства на три хода вперед и устроил им показательную порку руками маглов.
Кадзуя долго молчал. Его багровый глаз медленно пульсировал во тьме кабинета.
Человек, привыкший уважать лишь чистую, сокрушительную силу и абсолютную власть, смотрел на отчет о разгроме британских магов совершенно иначе, чем остальные. Он видел не просто драку. Он видел безупречную стратегическую партию. Шестнадцатилетний сопляк без армии, без миллиардных бюджетов, используя лишь чужие амбиции, пару точных писем и личные связи с правителями, выбил из игры сильнейшую коалицию континента.
Тяжелые губы Кадзуи Мисимы медленно растянулись в скупой, пугающей ухмылке:
– Дерзкий ублюдок. У него есть зубы. И, в отличие от моего мягкотелого сына, он не стесняется ломать хребты тем, кто пытается сесть ему на шею.
– И что мы будем делать? – подалась вперед Анна, игриво прищурившись. – Прикажешь ликвидировать его?
– Нет, – отрезал Кадзуя, поднимаясь во весь свой исполинский рост. Демоническая аура на секунду сгустила воздух вокруг него. – Трогать его сейчас – значит втянуть корпорацию «G» в бессмысленную войну с Польшей и «Мисима Дзайбацу» одновременно. Пока этот мальчик направляет свои пули в сторону Британии и держит Дзина в узде... он полезен. Но продолжай следить за ним, Анна. И если представится шанс переманить его на нашу сторону... используй любые средства.
– О, дорогой... – тихо рассмеялась Анна, спрыгивая со стола и направляясь к выходу. – Уж в средствах я себя ограничивать точно не стану.
***
*Район Синдзюку. Полдень.*
Токийское солнце заливало шумные торговые кварталы ярким, слепящим светом. Толпы служащих спешили на обеденный перерыв, уличные торговцы зазывали прохожих ароматами жареной лапши и такояки, а из динамиков игровых центров гремела жизнерадостная электронная музыка.
Гарри Поттер медленно брел по тротуару, засунув руки в карманы черных брюк. На нем была расстегнутая синяя гавайская рубашка поверх белой майки, солнцезащитные очки на кончике носа и неизменная пачка сушеных кальмаров под мышкой.
Жизнь наемника на пенсии имела свои неоспоримые плюсы: никаких боевых тревог, никаких старых маразматиков с пророчествами, теплое солнце над головой и полное отсутствие необходимости совершать резкие телодвижения.
– Эх, благодать... – сладко протянул он, жуя соленую полоску кальмара. – Сейчас загляну в мастерскую, куплю пару транзисторов, потом возьму двойную порцию клубничного парфе в том кафе с официантками в костюмах горничных... Жизнь удалась. Главное, чтобы Асука не узнала про кафе, иначе мой позвоночник снова проверят на прочность стилем Кадза...
Договорить юноша не успел.
– ДЕРЖИ ВОР-Р-РА-А-А! – истошный, отчаянный вопль разорвал привычный гул улицы.
Из-за угла узкого переулка кубарем вылетел высокий, жилистый мужчина в надвинутой на лоб кепке и с массивной кожаной сумкой, набитой драгоценностями из ювелирного магазина. Грабитель несся словно ошпаренный, сбивая на ходу рекламные щиты и пугая визжащих школьниц.
Следом за ним, задыхаясь и отчаянно размахивая руками, летел человек в помятом бежевом плаще и расстегнутой на груди рубашке.
Инспектор Лэй Улун. Легендарный детектив полиции Гонконга, мастер стиля пьяного кулака и ходячее стихийное бедствие для любого городского имущества.
– Стой, именем закона! – орал Лэй, пытаясь на бегу достать табельный револьвер, но пальцы запутались в подкладке плаща. – Я стрелять буду! То есть... сначала предупредительный! То есть... стой, кому говорю!
Дальнейшее действо развивалось по классическим, священным законам кинематографа Джеки Чана.
Удача Кухулина ранга «Е», спавшая глубоким сном внутри Гарри, мгновенно срезонировала с кармической аурой гонконгского полицейского, породив чудовищную цепную реакцию абсурда.
Грабитель ловко перемахнул через деревянную тележку с яблоками.
Лэй Улун попытался повторить маневр, но зацепился носком туфли за край колеса. Тележка с грохотом накренилась, и сотни ярко-красных плодов с шумом высыпались на мостовую, превратив тротуар в идеальный роликовый каток.
– УО-О-О-О! – завопил инспектор, выделывая ногами немыслимые кульбиты в воздухе, пытаясь удержать равновесие.
Его плащ взметнулся, он проскользил спиной по яблочному ковру добрых десять метров, снес стойку с зонтиками, попутно умудрился поймать один раскрывшийся зонт зубами, закрутился волчком и с глухим стуком влетел головой прямо в гигантский картонный муляж бургера у входа в фастфуд.
Грабитель, оглянувшись и увидев поверженного копа, радостно осклабился и прибавил ходу, направляясь прямиком к спасительной станции метро.
Гарри вздохнул. Достал изо рта остаток кальмара, аккуратно завернул его в салфетку и спрятал в карман.
– Твоя следующая фраза, дорогой грабитель: «Ха-ха, чертов легавый никогда меня не догонит!»
Вор, пролетая мимо невозмутимого юноши, победно оскалился:
– Ха-ха, чертов легавый никогда меня не... ЧТО?!
Гарри даже не шелохнулся. Он просто лениво, словно смахивая назойливую муху, выставил вперед ногу в удобном кроссовке ровно в тот момент, когда преступник поравнялся с ним.
Подножка в стиле Рё Саэбы была выполнена с миллиметровой точностью.
Грабитель с визгом взмыл в воздух, описал идеальное сальто над мостовой и с хрустом приземлился лицом в раскрытый мусорный бак с остатками лапши удон. Сумка с драгоценностями вылетела из его рук и по высокой дуге полетела вниз.
Гарри небрежно вытянул правую руку, поймал ремень сумки одним пальцем, крутанул ее вокруг ладони и мягко опустил на асфальт.
Тем временем муляж бургера у витрины зашевелился.
Из картонного чрева с трудом выкарабкался Лэй Улун. На его голове красовалась половинка соленого огурца, галстук съехал на ухо, а в руке он победоносно сжимал... отломанную ручку от пылесоса, которую он каким-то чудом выхватил из мусора во время падения.
– Ни с места! – прохрипел инспектор, грозно направляя пластиковую трубку на Гарри. – Полиция Гонконга... кха-кха... и Токио! Руки за голову!
Гарри приспустил солнцезащитные очки, окинув детектива долгим, невыразимо сочувствующим взглядом Сакаты Гинтоки:
– Дядя Лэй. Если ты собираешься застрелить меня ручкой от пылесоса фирмы «Панасоник», то учти: у нее кончился гарантийный срок.
Лэй моргнул, скосил глаза на свое «оружие», затем на валяющегося в помойке преступника, а потом на лицо парня:
– Гарри?! Святые угодники... Парень, ты откуда здесь взялся?!
– Шел мимо, никого не трогал, наслаждался жизнью, пока один безумный китайский коп не решил устроить чемпионат по боулингу с участием местных яблок, – усмехнулся юноша, протягивая ему сумку с драгоценностями. – Держи свой улов, гроза преступного мира. И сними огурец с головы. Он, конечно, придает тебе шарм мастера тайных боевых искусств, но барышни в кофейне уже фотографируют тебя на телефоны.
Лэй судорожно ощупал макушку, сдернул огурец, смущенно кашлянул и спрятал ручку от пылесоса за спину:
– Спасибо, малой... Клянусь, этот парень был чертовски быстр! Если бы не скользкий тротуар, я бы провел ему захват ласточки еще на светофоре!
– Конечно-конечно, – с серьезным видом закивал Гарри. – Мы все верим в твою ласточку, инспектор. Особенно продавщица фруктов, которая сейчас идет сюда с тяжелой бамбуковой шваброй и явным намерением проверить твою страховку.
Лэй в ужасе оглянулся на разъяренную пожилую японку, побледнел, схватил обезвреженного грабителя за шкирку и торопливо затараторил:
– Мне пора в участок! Протоколы, улики, допросы! Гарри, с меня ужин в Чайна-тауне! Передавай привет Нине и... не говори ей про огурец, умоляю!
Детектив уволок мычащего преступника за угол с поразительной прытью, ловко увернувшись от свистнувшей над головой швабры разъяренной торговки.
Гарри тихо рассмеялся, покачал головой и зашагал дальше по улице:
– Гонконгская полиция не меняется веками. Классика жанра.
***
*Ботанический сад Синдзюку-Гёэн. Вторая половина дня.*
После шумных, залитых неоном проспектов Токио тишина старинного императорского парка казалась почти нереальной. Вековые кедры, раскидистые клены с багряными листьями и зеркальная гладь прудов создавали ощущение, будто время здесь замедлило свой бег.
В дальней, закрытой для обычных туристов части ботанического сада, возле огромной экспериментальной оранжереи, царила атмосфера полевой лаборатории.
На складном деревянном столике среди пробирок, анализаторов почвы и распечаток спутниковых снимков сидела Джулия Чанг.
Приемная дочь легендарной Мишель Чанг, блестящий ученый-эколог, рестлерша и по совместительству популярная стримерша, выглядела сосредоточенной и до предела расстроенной. На ней были практичные джинсовые шорты, удобная клетчатая рубашка, завязанная узлом на талии, и традиционная индейская повязка с пером, стягивавшая каштановые волосы.
Девушка с отчаянием в глазах крутила в руках портативный полевой коммуникатор высшей категории защиты. Устройство – гибрид смартфона и спектрального сканера – жалобно мигало черным экраном, отказываясь подавать признаки жизни.
– Ну давай же, миленький... – бормотала Джулия, постукивая корпусом о ладонь. – Только не сейчас! Там же все данные по регенерации корневой системы! Три месяца полевых замеров в Аризоне и здесь...
– Если ты продолжишь стучать по микросхемам с такой силой, детка, тебе придется заказывать новый процессор у гномов в Цюрихе, – раздался мягкий, насмешливый голос из-за ветвей цветущей сливы.
Джулия вздрогнула, резко обернувшись.
Гарри стоял, прислонившись плечом к стволу дерева. В руках юноши позвякивал компактный чехол с тонкими часовыми отвертками, пинцетами и миниатюрным паяльником – стандартный набор полевого механика, который он всегда таскал с собой по привычке, вбитой инструкторами «Отеля Москва».
– Гарри! – лицо девушки мгновенно озарилось облегчением. – Слава духам земли! Ты как раз вовремя!
– Твоя следующая фраза, мисс защитница природы: «Ты же гений, почини эту дурацкую железку, или я останусь без докторской диссертации!»
– Ты же гений, почини эту... Эй! – Джулия надула губы, но в ее карих глазах блеснула теплая благодарность. – Прекрати паясничать! У меня правда катастрофа. Я проводила замеры биополя вон того дерева, – она указала рукой на исполинский, древний дуб, возвышавшийся в центре поляны, – оступилась на корнях и уронила коммуникатор прямо в ручей. Вода попала в разъем питания, экран погас, а запасной блок остался в штабе корпорации.
Гарри подошел к столику, отодвинул стопку бумаг и сел на свободный табурет. Юноша бережно принял пострадавший гаджет из ее рук.
Его пальцы, привыкшие за доли секунды разбирать и чистить автоматические пистолеты в полной темноте, двигались с хирургической точностью. Тонкая отвертка мягко подцепила титановые винты корпуса. Щелчок – и задняя крышка снята.
– Так... Окисление на контроллере питания. Батарея ушла в глубокий аварийный сброс, – пробормотал он, прищурившись. – Ничего смертельного. Твоя материнская плата цела, флеш-память герметична. Сейчас снимем статический заряд и прогреем контакты.
Гарри достал из кармана маленькую зажигалку Эмии, щелкнул пламенем, нагрел кончик тонкого металлического щупа и с ювелирной аккуратностью коснулся перемычки на плате.
Но дело было не только в механике.
Джулия с замиранием сердца наблюдала, как пальцы юноши на долю секунды окутались едва различимым, призрачным морозным сиянием. Гарри пустил тончайший, микроскопический импульс своего врожденного льда Самайна сквозь процессор. Не для заморозки – для мгновенного вымораживания влаги из мельчайших микротрещин и сброса теплового перегрева кремниевых кристаллов.
Через три минуты корпус был собран обратно.
Гарри нажал кнопку питания. Экран мягко мигнул, вспыхнул изумрудным логотипом исследовательской программы и выдал ровную зеленую шкалу загрузки: *«Все базы данных восстановлены. Потери: 0%».*
– Держи, красавица, – Гарри с улыбкой вернул смартфон хозяйке. – С тебя чашка кофе и обещание больше не купать военную электронику в императорских ручьях.
– Ты волшебник! – восторженно вскрикнула Джулия, прижимая гаджет к груди, а затем, не удержавшись, порывисто обняла Гарри за шею, звонко чмокнув его в щеку. От нее пахло горной хвоей, солнцем и свежими полевыми травами.
Гарри на секунду замер, ощутив тепло ее стройного, спортивного тела, а в его голове привычно проснулся Рё Саэба, довольно потирающий руки:
– О-о-о... Индейские традиции выражения благодарности определенно превосходят британский протокол. Я готов чинить твои телефоны каждый день, Джулия.
Девушка слегка покраснела, отстранилась и шутливо хлопнула его по плечу:
– Не наглей, стрелок. А теперь... раз уж ты здесь и у тебя есть лишние полчаса, помоги мне с главным пациентом.
Она повернулась к гигантскому дубу.
Дерево действительно выглядело величественно, но Гарри, чей магический взор был обострен годами выживания, сразу заметил неладное.
Могучий ствол в три обхвата был покрыт глубокими, нездоровыми трещинами у самого основания. Листья на верхних ветвях преждевременно пожелтели и скручивались, осыпаясь на траву. Но главное – аура. Потоки природной праны, циркулировавшие сквозь почву, в этом месте спотыкались о тяжелый, гнилостный затор под корнями.
– Ему больше четырехсот лет, – тихо, с неподдельной грустью произнесла Джулия, подойдя к стволу и положив ладонь на грубую кору. – Это священный дуб эпохи Эдо. Но последние три месяца он медленно умирает. Корневая система поражена глубоким грибковым некрозом. Химикаты использовать нельзя – рядом грунтовые воды, питающие весь сад. Я пыталась стимулировать рост корней органическими биодобавками, но заражение сидит слишком глубоко, в самом сердце корневого кома. Я не могу до него добраться, не повредив несущие стволы.
Гарри подошел ближе, опустился на одно колено и погрузил пальцы правой руки во влажную, прохладную землю у основания дерева.
Его дыхание выровнялось. Глаза полуприкрылись.
Магия Гарри Поттера никогда не была похожа на светлые, театральные заклинания Дамблдора или уродливые проклятия Волан-де-Морта. Это была древняя, стихийная сила кельтского Самайна – магия границы между жизнью и смертью, магия первозданного льда, способного как уничтожать, так и консервировать саму суть бытия.
Парень почувствовал болезнь дерева. Черная, липкая плесень оплела центральный стержневой корень на глубине полутора метров, высасывая жизненные соки и отравляя каналы праны.
– Отойди на пару шагов, Джулия, – негромко произнес Гарри. Его голос внезапно утратил всю насмешливость, став глубоким и гулким.
Девушка послушно отступила, чувствуя, как воздух вокруг поляны внезапно начал остывать.
Гарри закрыл глаза полностью.
– *Лед Самайна... упокой гниль, сохрани живое,* – едва слышно прошептал он на древнем, гортанном наречии, которому его когда-то учила Дорея Блэк на родовых портретах.
Из его ладони, погруженной в почву, вырвалась невидимая глазу волна абсолютного, кристального холода.
Это был не грубый удар, способный разорвать древесные волокна. Это была ювелирная криотерапия высшего ранга. Морозный фронт скользнул сквозь землю, безошибочно находя споры паразитического грибка, чья клеточная структура была полна влаги.
*ХРУСЬ...*
Едва слышный, подземный звон расколовшегося льда прокатился под ногами. Зараженные ткани и ядовитая плесень мгновенно замерзли до состояния стеклянной крошки и распались в безвредную органическую пыль. При этом живые древесные каналы дуба под воздействием магии Гарри не погибли – напротив, шоковая заморозка купировала некроз, запечатав микротрещины тончайшим слоем защитной глазури.
А следом за льдом хлынула природная прана, освобожденная из земляного затора.
Земля под деревом слабо вздрогнула.
Джулия ахнула, прижав ладони к щекам.
На глазах у потрясенной девушки сухие, желтеющие листья на кроне дуба начали наливаться сочным, изумрудным цветом. Кора у основания ствола разгладилась, сочась чистой, прозрачной смолой, источавшей свежий аромат дубовой рощи. Могучее дерево словно сделало глубокий, свободный вдох после векового удушья, благодарно зашелестев тысячами ветвей под внезапно налетевшим теплым ветерком.
Гарри медленно поднялся с колен, отряхнул ладони от земли и привычно вытер нос тыльной стороной руки. В его изумрудных глазах на секунду мелькнула усталость – точечный контроль магии требовал колоссальной ментальной концентрации, – но на губах снова расцвела ленивая ухмылка:
– Паразиты уничтожены. Каналы чистые. Теперь твои органические добавки сработают как надо, Джулия. Через пару недель этот старик будет цвести так, словно ему снова двадцать лет.
Джулия стояла неподвижно, переводя ошеломленный взгляд с сияющей кроны дуба на тяжело дышащего парня в гавайской рубашке.
Как ученый, она знала сотни теорий о биополях и регенерации растений. Как боец и духовная дочь своего племени, она чувствовала саму душу природы. И то, что только что совершил этот странный британский подросток, не укладывалось ни в научные рамки, ни в традиционные шаманские ритуалы.
Она медленно подошла к нему. Ее карие глаза блестели от благоговейных слез.
– Кто ты такой на самом деле, Гарри Поттер? – прошептала она, осторожно коснувшись его пальцев, всё еще хранивших легкий могильный холод. – Я видела, как ты стреляешь... Я слышала слухи о твоем прошлом от матери и Лэя... Но это... Ты исцелил его. Ты вернул жизнь тому, что было обречено.
Гарри мягко улыбнулся, сжав ее теплую ладонь в ответ. Вся бравада Данте и шутовство Джозефа Джостара на мгновение отступили, обнажив