Убийца волшебников и Турнир железного Кулака
Теория демонической крови и запах машинного масла
Кабинет директора школы чародейства и волшебства Хогвартс погрузился в гнетущую, удушливую тишину. Воздух казался горьким от запаха успокоительных настоев и сожженных трав, потрескивавших в серебряных курильницах. За окнами башни свирепствовал шотландский дождь, хлеща по вековым витражам, словно пытаясь смыть нарастающее отчаяние тех, кто укрылся за каменными стенами.
Джон Долиш сидел в глубоком кресле, неестественно ссутулившись. Его правая рука, толсто замотанная зачарованными бинтами с целебными мазями мадам Помфри, безжизненно лежала на коленях. Пальцы едва заметно подрагивали, а кожа на тыльной стороне ладони до сих пор сохраняла мертвенно-синюшный оттенок застарелого некроза от чудовищного обморожения. Лучший боевой аврор Министерства выглядел так, будто прошел через мясорубку.
Рядом, прислонившись спиной к книжному шкафу, стоял Римус Люпин. Оборотень не поднимал глаз от пола. Его мантия была изодрана, лицо посерело от усталости и немого стыда.
– Значит... он даже не достал волшебную палочку? – тихо, с трудом разжимая побелевшие губы, спросил Джеймс Поттер.
Лорд Поттер сидел напротив Долиша. Его собственное правое плечо, простреленное пулей первенца в родной гостиной, все еще ныло тупой, пульсирующей болью. Лучшие целители Мунго разводили руками: пуля разорвала мышечные ткани и повредила мелкие магические каналы, не позволяя заклинаниям залечить рану мгновенно.
– Ни на секунду, Джеймс, – хриплым, надломленным голосом отозвался Долиш. Он судорожно сглотнул, поморщившись от боли в горле, где еще горел след от армейского ботинка Гарри. – Он двигался быстрее любого дуэлянта, которого я встречал в жизни. Его оружие... эти магловские куски железа плюются свинцом быстрее, чем мысль успевает сформировать щит «Протего». Моя палочка... она просто лопнула от его холода. Это был не «Глациус». Это не школьные чары заморозки. Это первобытная, неконтролируемая стихия, которая превращает плоть в стекло за доли секунды.
– А девочки? – подала голос Лили Поттер. Глаза женщины были красными от слез, пальцы нервно комкали кружевной платок. – Вы сказали, там были две девочки...
– Не просто девочки, Лили, – горько усмехнулся Люпин, наконец подняв тяжелый взгляд на мать Гарри. – Одна из них – наследница древнего японского клана духовных экзорцистов, вторая – тренированная убийца высшего света из Франции. Они раскидали Найджела и ребят за двадцать секунд, даже не запыхавшись. Они дрались так, словно для них это была забавная разминка перед ужином. А потом появилась Нина Уильямс.
При упоминании этого имени Альбус Дамблдор, сидевший за массивным столом и сплетший пальцы перед лицом, едва заметно прикрыл веки.
– Легендарный призрак европейского подполья, – негромко произнес директор. В его старческом голосе больше не слышалось привычной добродушной напевности. Звучала холодная, сухая сталь разочарования. – Женщина, которую не смогли поймать ни немецкие мракоборцы, ни Отдел Тайн. Она взяла мальчика под свое крыло. А за ее спиной стоит корпорация «Мисима Дзайбацу» – колосс, способный купить всё наше Министерство вместе с Азкабаном и Визенгамотом.
– Но он же мой сын! – вскрикнула Лили, вскочив с места. – Альбус, он должен быть здесь! Семья рушится! Волдеморт собирает темных тварей, он захватил округа на севере! Без магии рода Поттеров, без силы крови первенца... мы не выстоим!
– Твой первенец отрекся от рода, Лили, – холодно, словно бросая комья мерзлой земли на крышку гроба, произнес Северус Снейп из темного угла кабинета. Зельевар кривил губы в откровенном презрении. – И сделал это абсолютно осознанно, скрепив отказ кровью своего отца. Магия Годриковой Лощины признала этот разрыв. Вы сами вышвырнули его на улицу четырнадцать лет назад. Вы вырастили из него волка, а теперь удивляетесь, почему он скалит зубы и рвет вам глотки, когда вы пытаетесь надеть на него ошейник?
– Северус, помолчи! – в отчаянии выкрикнул Джеймс.
– Довольно, – Дамблдор поднял руку, и в комнате снова воцарилась тишина.
Старый волшебник медленно поднялся из-за стола и подошел к окну. Он смотрел на чернеющие воды Черного озера, но мысли его были далеко.
Альбус Дамблдор ненавидел проигрывать. Еще больше он ненавидел, когда рушились планы, которые он выстраивал десятилетиями.
Как же он надеялся, что кровь Поттеров разбавится мягкотелостью и слепой преданностью!
Дамблдор вспомнил старого Чарлуса Поттера. О, как же Альбус не любил своего ровесника и главного соперника в Визенгамоте! Чарлус был ветераном Грин-де-Вальдовской кампании, несгибаемым, свирепым бойцом, презиравшим сладкие речи Дамблдора о «всепрощении» и «втором шансе для падших». Чарлус Поттер верил в силу меча, родовую магию и уничтожение врагов до последнего вздоха. А его супруга, Дорея Поттер, урожденная Блэк...
Дамблдор до сих пор помнил ее ледяной, насмешливый взгляд на заседаниях палаты лордов. Дорея видела его насквозь. Она знала о его манипуляциях, о его тайных фондах, о его попытках подмять под себя нейтральные чистокровные семьи. Дорея владела древней темной магией Блэков – искусством проклятий крови, ритуалистикой и абсолютной волей. Вместе Чарлус и Дорея были несокрушимой крепостью, мешавшей Дамблдору стать единоличным властителем судеб магической Британии.
Альбусу стоило колоссальных трудов переманить на свою сторону их сына – недалекого, вспыльчивого, тщеславного Джеймса. Дамблдор тонко подогревал юношеский бунт Джеймса против строгих родителей, внушал ему идеи «Света», подсовывал нужные книги и свел его с маглорожденной Лили Эванс, чтобы окончательно оторвать от корней древней магии рода. И когда Сириус Блэк сбежал из дома к Поттерам, Дамблдор окончательно переломил хребет двум великим серым и темным домам, превратив их в ручных, слепо преданных цепных псов Ордена Феникса.
И вот теперь... призрак Чарлуса и Дореи вернулся.
Не в Годрике. О нет.
Годрик, сидевший сейчас в лазарете и требовавший от домовиков клубничного джема, был идеальной копией молодого Джеймса: капризный, трусливый, раздутый от незаслуженной славы, зависимый от чужого мнения.
Но Гарри...
Гарри родился с железным хребтом Чарлуса и ядовитым, острым умом Дореи Блэк. Он впитал в себя всю неприязнь деда к пустой болтовне и холодную беспощадность бабушки. Тот факт, что в трехлетнем возрасте мальчик смог выпустить стихийный абсолютный ноль и взорвать тело Волан-де-Морта, доказал: он унаследовал истинную мощь двух великих фамилий. Мощь, которую Дамблдор так старательно пытался вытравить из этого поколения.
И теперь этот хищник ускользнул. Он научился убивать без магии. Он окружил себя людьми, для которых идеалы «Светлой Британии» были пустым звуком.
– Мы оставим попытки вернуть Гарри силой, – ровным, безапелляционным тоном произнес Дамблдор, повернувшись к присутствующим.
– Что?! – ахнула Лили. – Альбус, как же так?!
– Он опасен, Лили. Для нас, для Ордена, для самого себя, – старик печально покачал головой, умело натягивая маску скорбящего дедушки. – Мальчик ожесточился. Его душа отравлена магловским оружием и обществом наемников. Любая попытка принудить его к возвращению приведет лишь к бессмысленным смертям наших людей. Долиш чудом остался жив. Мы не можем рисковать.
– Но пророчество... – прошептал Джеймс.
– Пророчество говорит об Избранном, – Дамблдор подошел к столу и твердо посмотрел в глаза отцу семейства. – И этот Избранный – Годрик. Нам повезло, Джеймс. Годрик податлив. В нем есть свет, есть открытость, есть готовность следовать за наставником. Мы бросим все ресурсы на его обучение. Я лично займусь его боевой подготовкой. Северус начнет варить для него стимулирующие зелья, укрепляющие магические каналы. Сириус обучит его тактике быстрых дуэлей. Мы выкуем из Годрика истинный Меч Света.
Снейп в углу лишь едва слышно скрипнул зубами. Зельевар прекрасно понимал: Дамблдор просто выбирает марионетку, за ниточки которой легче дергать. Из Годрика невозможно было выковать меч – максимум декоративную рапиру из дешевого олова. Но старик не потерпел бы рядом с собой того, кто стреляет в лицо за попытку принуждения.
– Подготовьте Годрика к третьему туру Турнира, – распорядился Альбус. – И закройте камины. О первенце Поттеров мы больше не упоминаем. Для магической Британии Гарри Поттер больше не существует.
***
*Токио. Промышленный сектор «Мисима Дзайбацу». Два дня спустя.*
В глубине подземного ремонтного ангара стоял оглушительный грохот пневматических гайковертов, визг шлифовальных машин и густой, терпкий запах солярки, оружейного масла и жженого металла.
Здесь, вдали от блеска стеклянных фасадов верхних этажей, билось настоящее механическое сердце частной армии корпорации. Вдоль длинных рядов железобетонных опор замерли тяжелые бронетранспортеры, бронированные штурмовые платформы и гордость инженерной мысли клана – экспериментальные основные боевые танки серии Type 10M, модернизированные для ведения городских боев с киборгами и биооружием корпорации «G».
Из моторного отсека одного из таких стальных монстров торчали ноги в грязных армейских штанах и тяжелых ботинках.
– Эй, Танака! – донесся из недр танкового двигателя хриплый, глуховатый голос Гарри. – Я же просил подать мне ключ на тридцать два, а не этот кривой обломок, которым ты вчера ковырялся в зубах у Джека-6! Если перетянуть гидромуфту на левом турбокомпрессоре, этот гроб заглохнет прямо посреди марша, и нам придется толкать сорок тонн железа вручную!
Молодой механик в защитном комбинезоне виновато втянул голову в плечи и торопливо протянул нужный инструмент внутрь темного зева брони:
– Прости, Гарри-сан! Забыл!
Гарри с кряхтением вылез наружу.
Юноша выглядел великолепно в своей абсолютной непотребности. Черное стильное пальто и строгий костюм Эмии висели на крюке неподалеку. Сам Гарри был одет в серую майку-алкоголичку, измазанную черной графитовой смазкой, на лбу красовалось жирное пятно машинного масла, а во рту дымилась длинная тонкая сигарета, пепел с которой он лениво стряхивал прямо на гусеничный трак.
– Святые угодники Ронапура, кто вообще проектировал эту систему охлаждения? – Гарри вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив еще одну полосу копоти. Его лицо сохраняло выражение вселенского пофигизма Сакаты Гинтоки. – Такое ощущение, что главный инженер вдохновлялся советским трактором «Беларус» после трех бутылок водки. Зазоры в палец шириной, электроника искрит от косого взгляда, а насос высокого давления держится на честном слове и соплях самурая.
Вокруг танка стояли пятеро бойцов «Tekken Force» в расстегнутых тактических куртках. Суровые, шрамированные ветераны локальных конфликтов смотрели на шестнадцатилетнего паренька не просто с уважением – с настоящим благоговением.
За последние сорок восемь часов Гарри, спасаясь от скуки и женских разборок в школе, фактически переселился в ангар. И совершил невозможное: перебрал вручную три заклинивших дизеля, перенастроил гидравлику поворотных башен и, применив тончайшую ледяную микромагию, мгновенно остудил перегретые стволы орудий после тестовых стрельб, предотвратив микротрещины в титановом сплаве.
– Если бы не ты, парень, зампотылу содрал бы с нас шкуру, – хохотнул коренастый сержант с татуировкой дракона на шее, протягивая Гарри банку холодного кофе. – Завтра инспекция из штаба, а у нас три машины стояли мертвым грузом. Откуда сопляк твоего возраста вообще знает устройство танковых трансмиссий?
Гарри щелкнул кольцом банки, сделал жадный глоток и криво ухмыльнулся:
– Когда тебя в четырнадцать лет воспитывают ветераны Афганистана из «Отеля Москва», ты учишься перебирать двигатель БМП с закрытыми глазами на морозе в минус тридцать, пока сержант орет тебе на ухо матом и грозится оторвать уши за потерянную шайбу. Машины проще людей, сержант. Дай им нормальное масло, затяни гайки, не жалей патронов – и они никогда не выстрелят тебе в спину ради «высшего блага».
Солдаты понимающе закивали. Для этих наемников, выросших в пороховом дыму, слова парня звучали понятнее любых философских трактатов.
– Гарри.
Холодный женский голос разрезал гул вентиляторов.
Солдаты мгновенно подобрались, вытянувшись по стойке смирно. Нина Уильямс шла по бетонному полу ангара легкой, бесшумной походкой хищника. В черном кожаном плаще, с гладко зачесанными волосами, она казалась ожившей статуей возмездия.
– Вольно, – бросила она бойцам, не глядя на них, и остановилась перед Гарри. Ее ледяные голубые глаза с легким сарказмом окинули его чумазую физиономию. – Ты пахнешь как передвижная нефтебаза, сопляк. И выглядишь соответственно.
– Это запах честного пролетарского труда, женщина, – не смутился юноша, затягиваясь сигаретой и выпуская колечко дыма в потолок. – Твоя следующая фраза: «Хватит валять дурака, Дзин вызывает тебя наверх».
Нина едва заметно дернула бровью:
– Дзин вызывает тебя наверх.
– Видишь? Я пророк. Пора открывать собственную секту и брать с прихожан по десять тысяч йен за предсказание будущего, – фыркнул Гарри, но сигарету затушил о броню танка и спрыгнул на бетон. – Что стряслось? Опять корпорация «G» прислала посылку с сибирской язвой? Или Лили с Асукой снова подрались в столовой и разрушили пару кварталов?
– Хуже, – лицо Нины стало предельно серьезным. Она понизила голос так, чтобы солдаты не услышали: – Печать выходит из-под контроля. У Дзина был приступ два часа назад. Он заперся в подземном святилище. Внутренние датчики фиксируют аномальные энергетические всплески. Мы не можем сбить его температуру, медицинские препараты разрушаются в его крови за секунды.
Гарри мгновенно посерьезнел. Маска разгильдяя спала, обнажив цепкий, холодный ум аналитика.
– Дьявольский ген, – протянул он, стягивая испачканные перчатки. – Его природа – не биологическая. По крайней мере, не только биологическая. Это проклятие крови, смешанное с древней духовной скверной. Обычные врачи здесь бессильны, они просто не видят магических контуров.
– Ты можешь его заморозить? – спросила Нина, глядя на него в упор. – Как того гранатометчика?
– Заморозить можно всё, сестренка, – Гарри накинул на плечи чистое полотенце и вытер лицо. – Вопрос в том, выживет ли пациент. Мой лед бьет по духовным связям. Если я ударю наобум, я рискую разорвать его ядро вместе с жизненной силой, и вместо Дзина мы получим кусок мороженого мяса с рогами. Здесь нужен скальпель, а не кувалда. Нужен человек, который понимает структуру концептуальных проклятий лучше, чем кто-либо в этом чертовом мире.
– И у тебя есть такой человек?
– Скажем так... – Гарри оскалился в фирменной манере Данте. – У меня есть номер телефона одного занудного британского лорда, который вечно страдает от несварения желудка, курит чудовищно дорогие сигары и терпеть не может, когда его отрывают от преподавания в Часовой Башне. Но он должен мне услугу за то дело с контрабандой древних артефактов в Гонконге. Пошли, Нина. Пора звать тяжелую магическую артиллерию.
***
*Три часа спустя. Секретный медицинский сектор штаб-квартиры «Мисима Дзайбацу».*
Воздух в помещении дрожал от неестественного жара.
За бронированным стеклом наблюдательного пункта находилась герметичная палата, стены которой были обиты титановыми плитами с нанесенными японскими печатями экзорцизма. В центре комнаты, на коленях, тяжело дыша, стоял Дзин Кадзама.
Его торс был обнажен. Черные крылатые татуировки на левом плече и груди пульсировали зловещим, багрово-фиолетовым светом. Вены на шее вздулись, глаза налились багрянцем, а за спиной юноши то и дело проступали призрачные очертания черных кожистых крыльев, разрывающих реальность мелкими разрядами черных молний. Дзин сжимал кулаки так, что когти впивались в ладони до крови, сдерживая рвущегося наружу демона силой воли.
Дверь лифта с мягким шипением открылась.
В коридор вошел высокий, худощавый мужчина в безупречном темно-зеленом костюме-тройке и длинном пальто с меховым воротником. Длинные темные волосы спадали на плечи, лицо выражало глубокую, нечеловеческую скорбь и усталость от всего сущего. Мужчина нервно сжимал в зубах толстую сигару, а в правой руке держал тяжелый кожаный саквояж.
Следом за ним шел Гарри – уже отмытый от мазута, переодетый в свой строгий черный костюм Эмии, с неизменными «Береттами» под мышками.
– Я проклинаю тот день, когда дал тебе этот номер, Поттер, – раздраженно, с ярко выраженным аристократическим британским акцентом произнес мужчина, пуская густой клуб сизого дыма прямо под запрещающий знак пожарной безопасности. – Девять часов в трансатлантическом перелете. Мой желудок устраивает революцию. У меня сорвалась лекция по общей теории магических цепей третьего курса. И ради чего? Ради того, чтобы лететь на край света и смотреть на магловские разборки?
– Не ной, Вейвер, тебе идет легкая небритость, – хмыкнул Гарри, похлопав великого мага по плечу. – К тому же, за эту консультацию корпорация переведет на счета твоего факультета в Часовой Башне такую сумму, что ты сможешь купить себе персональную плантацию кубинского табака и золотой унитаз в придачу.
Мужчина остановился перед стеклом, вынул сигару изо рта и уставился на Дзина.
Лорд Эль-Меллой Второй. Декан факультета Новейших Теорий Магии, величайший аналитик и детектив тауматургии современного мира. Человек, не обладавший выдающейся личной магической силой, но способный препарировать любое заклинание или родовое проклятие до мельчайших шестеренок за пару минут.
– Боги подземного мира... – протянул Эль-Меллой, прищурив серые глаза. Его взгляд мгновенно зацепился за пульсирующие линии на теле Дзина. – Это не магловская мутация. И уж точно не стандартный демонический контракт западного образца.
Нина Уильямс подошла ближе, скрестив руки на груди:
– Что это, лорд? Вы можете стабилизировать его?
– Терпение, женщина, – поморщился Вейвер, доставая из кармана маленькую стеклянную склянку с таблетками от изжоги, закинул одну в рот и громко разжевал. – Спешка в анализе высших концептов приводит к тому, что исследователя хоронят в закрытом гробу. Гарри, дай мне спектральные показания его магических каналов.
Гарри щелкнул тумблером на терминале, выводя на монитор трехмерную проекцию ауры главы корпорации.
Эль-Меллой склонился над экраном, быстро барабаня пальцами по краю панели.
– Невероятно... – бормотал декан, и в его уставших глазах вспыхнул азарт истинного исследователя. – Смотри сюда, мальчик мой. Двойная спираль духовного наследия. С одной стороны – чистейшая, первозданная родовая линия Кадзама. Это техника рассеивания скверны, основанная на синтоистских ритуалах очищения и связи с духами земли. Абсолютный свет, пассивный и подавляющий. Но с другой стороны...
Вейвер ткнул мундштуком сигары в темное пятно в центре проекции:
– Родовая кровь Хатидзё. Древний клан ассасинов, заключивший союз с сущностями из Изнанки Мира. Это не вирус. Это концептуальное проклятие Нечистой Крови – то, что на Востоке называют Инверсией Демонического Начала. Точно такой же феномен наблюдается у некоторых семей в Японии, несущих кровь они. Проблема в том, что эти две силы внутри него не смешиваются. Они ведут непрерывную войну за доминирование.
– И сейчас побеждает демон, – констатировала Нина.
– Именно, – кивнул лорд. – Стресс, физическое перенапряжение и, полагаю, ментальное давление со стороны его родственников... генетическая память деда и отца резонирует с его собственной кровью. Демоническая часть пытается защитить носителя, сжигая его человеческую личность. Если ничего не сделать, через три часа его сознание коллапсирует, и мы получим чистого Бедственного Зверя ранга Апостола.
– Твой вердикт, профессор? – Гарри оперся бедром о стол, глядя на корчащегося за стеклом Дзина. – У тебя есть лекарство?
– Лекарства от собственной крови не существует, идиот, – огрызнулся Эль-Меллой, стряхивая пепел в пластиковый стаканчик. – Ты не можешь вырезать половину своего генетического кода. Но... его можно закольцевать. Создать искусственный стабилизирующий контур.
Лорд открыл свой саквояж и извлек оттуда свиток из пергамента тончайшей выделки, покрытый сложнейшими геометрическими схемами, и три флакона с мерцающей серебристой жидкостью.
– Линия Кадзама пытается уничтожить Демона, а Демон пытается сожрать Кадзаму, – объяснил Вейвер, быстро чертя маркером схему прямо на стекле перегородки. – Классическая тупиковая петля. Нам нужно изменить вектор. Не подавлять демоническую силу, а направить ее через фильтр очищения Кадзама, превратив в замкнутую систему охлаждения. Проще говоря: Демон дает разрушительную мощь, а кровь матери служит предохранителем, не позволяющим этой мощи коснуться рассудка.
– Энергетический трансформатор обратной тяги, – понимающе кивнул Гарри. – Прямо как на танковых турбинах, которые я сегодня перебирал.
Эль-Меллой скривился так, будто проглотил лимон:
– Сравнивать высшую концептуальную тауматургию с дизельным двигателем... Только ученик Эмии мог додуматься до такой вульгарности. Но суть ты уловил верно. Мне понадобится твоя помощь, Гарри. Твой абсолютный холод.
– Мой лед?
– Да. Чтобы нанести изолирующие руны прямо на его магические цепи, нам нужно на долю секунды остановить течение его праны. Заморозить всплеск на абсолютном нуле, пока я внедряю концептуальный якорь. Если ты дрогнешь хоть на миллисекунду – его сердце разорвется. Если опоздаешь – демон сожжет нас обоих.
Гарри усмехнулся, расстегивая манжеты рубашки:
– Профессор, я стрелял василиску в глаз на слух в темноте. Мои руки не дрожат.
– Тогда за работу. И упаси тебя Мерлин испортить мой пиджак, он стоил целое состояние.
***
Процесс напоминал хирургическую операцию на открытом реакторе.
Когда герметичные двери открылись, обжигающая волна потустороннего жара ударила в лицо. Дзин зарычал – низким, нечеловеческим голосом, в котором вибрировали обертона тысячи терзаемых душ. Его тело дернулось, когтистые руки взметнулись для удара.
– Сейчас! – рявкнул Эль-Меллой, вскидывая свиток и начиная читать длинную, ритмичную арию на древнегреческом языке.
Гарри сорвался с места. Без колебаний, без страха.
Скользнув под замах когтистой лапы Дзина с грацией акробата Данте, юноша впечатал раскрытые ладони прямо в пылающие татуировки на груди и плече Кадзамы.
– *Остынь, босс!*
Белоснежная, абсолютная стужа Самайна хлынула из пальцев Гарри.
*КРАК!*
Температура в палате рухнула ниже предела замерзания азота. Багровое пламя Демонического Гена зашипело, скованное синеватым кристаллическим льдом. Вены Дзина побелели, черные молнии застыли в воздухе хрупкими стеклянными дугами. Тело молодого главы корпорации замерло, превратившись в живую статую.
В тот же миг Эль-Меллой Второй вонзил три серебряные иглы, смоченные зельем, в ключевые точки на спине Дзина.
– *Set! Alter! Unravel!* – выдохнул лорд, с силой прижимая ладонь к пергаменту.
Магические контуры вспыхнули ослепительным изумрудным светом. Древняя руническая вязь Часовой Башни, сплетенная с очищающими молитвами синто, врезалась в кожу Дзина, впаиваясь в саму структуру его ДНК. Лед Гарри с оглушительным звоном осыпался мелкой пылью, унося с собой излишки ядовитой демонической праны.
Дзин судорожно вдохнул, выгнулся дугой... и рухнул на руки Гарри, потеряв сознание.
Багровый свет в его глазах угас. Черные татуировки вернулись к своему привычному, спящему состоянию. Дыхание юноши выровнялось, став глубоким и спокойным.
Гарри тяжело опустил главу «Мисима» на медицинскую кушетку, вытер пот со лба испачканным рукавом и посмотрел на тяжело дышащего профессора.
Эль-Меллой Второй дрожащими пальцами достал новую сигару, безуспешно пытаясь чиркнуть зажигалкой:
– Готово... Контур замкнут. Демонический ген стабилизирован. Теперь он сможет использовать трансформацию контролируемо, без риска потерять рассудок.
Нина Уильямс медленно подошла к кушетке, проверила пульс Дзина на шее и впервые за долгое время позволила себе выдохнуть. Она повернулась к чародеям:
– Корпорация не забудет эту услугу, лорд.
– Оставьте благодарности себе, мисс Уильямс, – проворчал Вейвер, наконец прикурив. – Просто проследите, чтобы обещанные фонды поступили на счета Лондона до полуночи. И ради всего святого, дайте мне стакан нормального чая. Мой желудок сейчас прожжет дыру в полу.
***
– ЭЙ! ПОТТЕР! ТЫ ПОЧЕМУ ТРУБКУ НЕ БЕРЕШЬ, ИДИОТ ЛЕНИВЫЙ?!
Громовой крик разнесся по стерильному коридору медицинского блока, разрушая хрупкую атмосферу триумфа.
Двери лифта распахнулись с треском, и в коридор буквально влетела Асука Кадзама. Школьная форма была слегка растрепана, в руках девушка сжимала две тяжелые сумки с продуктами, а глаза метали молнии:
– Я обегала весь город! Я купила тебе этих проклятых онигири с тунцом целую коробку! А ты торчишь в подвалах и...
Асука осеклась, застыв на месте.
Следом за ней из лифта с царственным величием выплыла Лили де Рошфор. Француженка брезгливо прикрывала нос кружевным платочком, отгоняя запах больничных антисептиков:
– Фу, какая отвратительная атмосфера. Гарри, mon cher, я привезла тебе восхитительные эклеры с фисташковым кремом из французского посольства, а ты заставляешь меня спускаться в эти мрачные катакомбы...
Обе девушки синхронно уставились на открывшуюся картину:
Гарри, полуразвалившийся на каталке с банкой газировки в руке; Нина Уильямс с пистолетом на бедре; спящий на кушетке Дзин; и совершенно незнакомый, мрачный европейский джентльмен в роскошном пальто, выпускающий клубы сигарного дыма и держащийся за живот с выражением вселенской скорби.
– Э-э-э... – выдавила Асука, растерянно моргая. – А это еще кто? Твой новый собутыльник?
Лорд Эль-Меллой Второй медленно перевел взгляд с кричащей японки на надменную француженку, затем посмотрел на ухмыляющегося Гарри. Уголок рта профессора нервно дернулся.
– Поттер... – медленно, с леденящей вежливостью произнес декан Часовой Башни. – Скажи мне, что эти две несовершеннолетние фурии – это не то, о чем я думаю.
Гарри расплылся в самой наглой, сияющей улыбке Рё Саэбы, отсалютовав профессору банкой содовой:
– Профессор, знакомьтесь! Это мой персональный гарем, комитет по контролю за моей ленью и главные спонсоры моего калорийного рациона! Слева – гроза уличных хулиганов Асука, справа – повелительница кондитерских шедевров Лили! Девочки, это лорд Эль-Меллой Второй. Самый умный зануда Великобритании и человек, который только что спас нашего драгоценного босса от превращения в летающую гаргулью!
– ГАРЕМ?! – в ярости взревела Асука, роняя сумку с онигири и сжимая кулаки. Вокруг нее снова вспыхнула синяя аура стиля Кадзама. – Ах ты похотливый придурок! Да я тебя сейчас на запчасти разберу!
– Попрошу выбирать выражения, дикарка! – тут же вклинилась Лили, вставая между Асукой и Гарри с грацией пантеры. – Хотя определение «гарем» звучит вульгарно, статус главной фаворитки я никому не уступлю! Особенно девице, пахнущей соевым соусом!
– Что ты вякнула, моль парижская?!
– Что слышала, деревенщина!
Вейвер молча закрыл глаза ладонью. Его плечи тяжело опустились.
– Мой желудок... – простонал великий