Убийца волшебников и Турнир железного Кулака
Алый шелк, фамильное безумие и двойная порция льда
Шелковый подол цвета свежей артериальной крови с тихим шорохом скользнул по полированному паркету пентхауса.
Анна Уильямс сделала глоток вишневого ликера из хрустального бокала, не отрывая взгляда от экрана защищенного терминала корпорации «G». На тонких, безупречно накрашенных губах блуждала хищная, опасная улыбка, какую можно увидеть разве что у сытой кобры перед броском.
– Опека? – выдохнула она на английском с бархатистыми, мурлыкающими нотками, в которых звенела чистейшая насмешка. – Юридическая опека? Моя ледяная, бесчувственная, стерильная сестрица... оформила родительские права на подростка?
Женщина откинулась на спинку кожаного кресла и звонко, заливисто рассмеялась. Звук ее смеха заставил двух охранников у дверей нервно переглянуться и вжать головы в плечи.
Нина Уильямс. «Ирландская гадюка». Профессиональный ликвидатор, чье сердце, как всегда считала Анна, было выточено из куска сухого льда и помещено в титановый термос. Женщина, которая собственному биологическому сыну Стиву Фоксу при первой встрече в криогенной лаборатории чуть не прострелила колено! И вдруг эта же самая женщина идет в муниципальный совет Токио, подключает юридический отдел Дзина Кадзамы и забирает под свое крыло шестнадцатилетнего британского оборванца.
– Здесь что-то не так, – пробормотала Анна, постукивая длинным алым ноготком по бокалу. – Нина не берет бездомных котят. Нина не спасает сироток. Если она впустила кого-то в свой дом... этот мальчик либо держит ее за горло компроматом, либо представляет собой оружие судного дня.
На экране развернулось досье.
«Гарри Поттер. Шестнадцать лет. Гражданин Великобритании. По официальным базам данных Скотланд-Ярда и Интерпола – числится пропавшим без вести. По закрытым сводкам восточноевропейских синдикатов – фигурирует под псевдонимами Magus Killer и Призрак Ронапура. Прошел боевое слаживание с группировкой "Отель Москва". Отмечен контакт с триадой мистера Чанга. Навыки обращения с короткоствольным оружием – ранг S. Владеет аномальной криокинетической техникой неизведанной природы».
– Мальчик-загадка, – протянула Анна, прищурив подведенные черной тушью глаза. Ее взгляд скользнул по прикрепленной фотографии: растрепанные черные волосы, изумрудные глаза с насмешливым прищуром, черное пальто и две тяжелые «Беретты», небрежно засунутые за пояс. – Какой дерзкий взгляд. И какая потрясающая талия для пистолетных кобур... Нет, сестренка. Ты не оставишь такую прелестную игрушку себе. Я просто обязана познакомиться с твоим протеже поближе.
***
– Твоя следующая фраза: «Поттер, если ты сию же секунду не выберешь между клубничным и фисташковым мороженым, я впечатаю твое лицо в витрину!» – невозмутимо произнес Гарри, лениво переминаясь с ноги на ногу у стеклянной стойки кондитерской в самом сердце района Сибуя.
Стоявшая рядом Асука Кадзама с яростно надутыми щеками уже набрала в грудь воздуха, сжала кулаки до побеления костяшек и... поперхнулась собственным криком:
– Поттер, если ты сию же секунду не выберешь между... А-А-А! Прекрати это делать, чертов шаман!
– Я не шаман, о дева разгневанного каратэ, – зевнул юноша, поправляя воротник неизменного черного пиджака. Его глаза выражали вселенскую, непостижимую лень Сакаты Гинтоки, вынужденного совершать бесполезные движения в жаркий весенний день. – Я просто берегу нервные клетки. Мой внутренний голос подсказывает, что если я выберу клубничное, Лили назовет меня плебеем, не разбирающимся в высокой кухне. А если выберу фисташковое – ты обвинишь меня в буржуазном разложении и поддержке европейского империализма. Моя жизнь висит на волоске.
– Ах, как тонко ты чувствуешь натуру истинного гурмана, Гарри, – прозвенел медовый голос Эмили де Рошфор.
Француженка грациозно оперлась тонким локтем о плечо юноши, даже не обращая внимания на испепеляющий взгляд Асуки. На Лили было легкое белое платье из тончайшего шелка с открытыми плечами и кружевной зонтик, защищавший фарфоровую кожу от солнца.
– Разумеется, фисташковый сорбет из сицилийских орехов превосходит этот химический розовый кошмар во всех отношениях. Возьми фисташковое, mon cher, и я позволю тебе нести мои пакеты из бутика «Шанель».
– Слышь, ты, кружевная моль! – взревела Асука, шагнув вперед и почти коснувшись носом щеки Лили. – Хватит вешать свои тряпки на моего одноклассника! Он не твой носильщик! И вообще, традиционный японский десерт из бобов адзуки в сто раз полезнее ваших европейских помоев!
– Ах, неужели? – Лили изящно приподняла бровь, смерив школьную форму Асуки взглядом верховного судьи. – Как трогательно. Деревенская кухня для крестьян, весь день машущих мотыгой. Гарри – джентльмен с тонкой душевной организацией, ему чужды ваши плебейские восторги по поводу вареной фасоли.
– Деревенская кухня?! Да я тебе сейчас этот зонтик в глотку утрамбую техникой стиля Кадзама!
– Попробуй, дикарка. Мой лакей Себастьян уже вызвал клининговую службу, чтобы смыть твои слезы с тротуара!
Гарри с глубоким, искренним наслаждением сделал шаг назад, достал из кармана пальто упаковку сушеных кальмаров и принялся методично жевать соленую полоску, переводя взгляд с одной потрясающей пары стройных ног на другую. В его голове мгновенно распустились райские сады в стиле Рё Саэбы: короткая юбка Асуки аппетитно взлетала при каждом гневном взмахе руками, а декольте Лили обещало неземные блаженства любому, кто рискнет заглянуть за кружева.
– Господи, благослови женскую полигамию и короткие юбки, – пробормотал юноша с блаженной ухмылкой.
Но внезапно волоски на затылке Гарри встали дыбом.
Привычная лень слетела с него за долю секунды, словно смытая ледяной водой. Глаза парня сузились, превратившись в две изумрудные щели. Он не повернул головы, но его слух – вытренированный на полигонах Балалайки, где снайпер учился различать щелчок взводимого курка за двести метров сквозь шум тропического ливня – вычленил из гула толпы странный звук.
Цоканье.
Ритмичный, неторопливый, вызывающий стук тонких десятисантиметровых шпилек по асфальту. Он приближался из тени бокового переулка, отделявшего торговый центр от глухих складских зон. Но дело было не в обуви. Воздух вокруг внезапно наполнился густым, тяжелым ароматом восточных духов – жасмин, пачули, мускус и едва уловимый, металлический привкус оружейного масла для полуавтоматических пистолетов.
«Знакомый почерк, – пронеслась мысль. – Слишком много пафоса для уличного киллера. Слишком много неприкрытой сексуальности для обычного оперативника. Но баланс тела... черт побери, она шагает точь-в-точь как Нина, когда собирается свернуть кому-нибудь шею».
Гарри аккуратно спрятал недоеденных кальмаров в карман, мягко положил ладони на плечи замерших в очередной перепалке девушек и негромко произнес:
– Девочки. Антракт.
– Что?! – хором огрызнулись Асука и Лили, синхронно повернувшись к нему.
– У меня внезапно возникли неотложные дела государственной важности, – Гарри расплылся в самой невинной улыбке Данте, пряча правую руку под полу пиджака, ближе к рукояти кастомного «Кольта». – Мне нужно отойти в тот переулок. Буквально на пару минут. Проверить... уровень влажности воздуха и поздороваться с одной заблудившейся леди.
Асука нахмурилась, мгновенно почуяв неладное:
– Гарри? Там опять наемники корпорации «G»?
– Если бы это были наемники, я бы уже достал гранатомет, радость моя, – хмыкнул он. – Нет. Это кое-что похуже. Это семейные разборки. Ждите здесь, доедайте свое фисташково-бобовое безумие и не дергайтесь. Если через пять минут не вернусь – вызывайте Нину и заказывайте на мое имя пиццу с двойным сыром. Посмертно.
Не дожидаясь ответа, Гарри развернулся на каблуках и с расслабленной, пружинистой грацией скользнул в полумрак узкого прохода между двумя многоэтажными зданиями.
***
В переулке царила прохладная, сырая тень. Неоновые вывески центральной улицы остались позади, отрезав суету мегаполиса бетонными стенами. Здесь пахло мокрым картоном, кондиционерами и надвигающейся бурей.
Она стояла в двадцати метрах от него, небрежно прислонившись спиной к пожарной лестнице.
Облегающее платье из кроваво-красного китайского шелка с глубоким разрезом от самого бедра подчеркивало каждый изгиб ее потрясающего тела. Длинные черные перчатки до локтей, идеальная прическа цвета воронова крыла и тонкая дамская сигарета в мундштуке.
Анна Уильямс медленно выпустила тонкую струйку сизого дыма, окинув подошедшего юношу долгим, оценивающим взглядом из-под ресниц.
– А ты догадливый мальчик, – ее голос звучал как дорогой бархат, за которым скрывалась бритвенная сталь. – Большинство мужчин на твоем месте продолжали бы пялиться на ту глупую каратистку и ее бледную подружку. Но ты почувствовал меня сквозь сотню людей.
Гарри остановился в пяти шагах. Его поза оставалась вопиюще небрежной: левая рука в кармане брюк, пальто распахнуто, на губах играет наглая, насмешливая улыбка в стиле Джозефа Джостара.
– Твоя следующая фраза, красотка в красном: «Нина совсем растеряла хватку, раз доверила свою безопасность такому зеленому щенку!»
Анна открыла рот, ее брови дрогнули, и фраза сорвалась с губ прежде, чем она успела сообразить:
– Нина совсем растеряла хватку, раз доверила... – Женщина осеклась. Глаза ее расширились, сигарета в мундштуке едва заметно качнулась. – Что за черт?..
Гарри тихо, искренне рассмеялся, запрокинув голову:
– Слишком легко! Вы, сестры Уильямс, сделаны из одного теста. Высокомерие размером с Эверест, гардероб стоимостью в годовой бюджет маленькой африканской страны и непреодолимое желание доказать друг другу, кто из вас главная стерва на районе. Здравствуй, тетушка Анна. Или мне называть тебя младшенькой?
Анна медленно затушила сигарету о металлическую перекладину лестницы. Ее взгляд потемнел, став по-настоящему опасным. Насмешливая кокетка исчезла – осталась одна из самых смертоносных наемниц планеты.
– Тетушка? – прошипела она, и в ее голосе прорезались нотки чистейшей ненависти. – Наглый щегол. Ты смеешь называть меня родственницей этой ледяной ведьмы? Нина старше меня на целую вечность, если не считать криогенный сон!
– О, женщины и их возраст... вечная загадка вселенной, – вздохнул Гарри, покачав головой. – Но давай перейдем к делу, мисс Уильямс номер два. Зачем ты следила за мной от самого офиса «Мисима»? Если тебе нужен автограф – я беру сто долларов. Если хочешь пригласить меня на чашечку саке – я согласен, но платишь ты, потому что моя карманная наличность ушла на сушеных кальмаров.
– Ты слишком много болтаешь для человека, у которого под прицелом находятся жизненно важные органы, – мурлыкнула Анна.
Движение смазалось.
Из складок красного шелка, словно из ниоткуда, выскользнул хромированный пистолет со встроенным глушителем. Рука Анны вскинулась без малейшего замаха – идеальная техника убийц стиля коппо-дзюцу.
*ПФ-Ф-ФТ!*
Пуля калибра девять миллиметров разрезала воздух ровно в том месте, где секунду назад находилась голова Гарри.
Но юноши там уже не было.
Применив фирменное уклонение Данте, Гарри буквально растворился в пространстве, согнувшись под немыслимым углом. Полы его черного пальто взметнулись крыльями ворона. Металлический лязг двух взводимых курков прозвучал для Анны как удар грома.
*ЩЕЛК-ЩЕЛК!*
Два кастомных Colt M1911 возникли в руках Гарри словно по волшебству. Он не стал стрелять на поражение. Следуя урокам мистера Чанга и Реви, парень крутанулся на одной ноге и послал две пули веером.
*БАХ! БАХ!*
Первая пуля с ювелирной точностью срезала дульный тормоз пистолета Анны, выбив оружие из ее затянутых в шелк пальцев. Вторая пуля с глухим треском расколола каблук ее правой туфли.
Анна покачнулась, потеряв идеальный баланс, но многолетний боевой опыт взял свое. Вместо того чтобы упасть, она грациозно перекатилась по асфальту, используя инерцию движения, и выбросила ногу в сокрушительном нижнем ударе, целясь Гарри в коленную чашечку.
– Неплохо, щенок! Но ты забыл про рукопашный бой! – прошипела она.
– Забыл? Милая моя, мои инструкторы из советского десанта били меня прикладами по почкам за то, что я забывал дышать при входе в партер! – захохотал Гарри.
Он не стал отступать.
Удача Кухулина ранга Е мгновенно подкинула ему сюрприз: левая нога скользнула по мокрому пятну машинного масла, оставленному мусоровозом. Обычный боец потерял бы равновесие и подставился под смертельный удар костяным лезвием, которое Анна уже извлекла из потайных ножен в рукаве.
Но Гарри превратил собственное падение в оружие в неподражаемом стиле Джозефа Джостара.
Он намеренно завалился на спину, пропустив удар ноги Анны в миллиметрах над своей грудью, скрестил руки на ее голени в жестком замке самбо и с силой провернул корпус. Раздался глухой треск ткани – шелковое платье треснуло еще на пару дюймов вверх, открывая роскошное бедро, а сама Анна с коротким вскриком потеряла опору и рухнула прямо на него.
Гарри среагировал мгновенно.
Использовав вес противницы, он перекатился через плечо, прижал ее спиной к холодному асфальту, заблокировал обе ее руки своими предплечьями и коленом уперся в основание бедра. Классический полицейский фиксатор высшей категории.
Лезвие кинжала Анны замерло в паре сантиметров от горла юноши, но сдвинуться дальше она не могла: тяжелый ствол сорок пятого калибра упирался ей точно между бровей.
Секунда. Две.
В переулке воцарилась звенящая, напряженная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием женщины и далеким гулом улицы.
Анна тяжело дышала. Ее грудь, едва удерживаемая разорванным корсажем платья, вздымалась в сантиметрах от груди Гарри. Глаза женщины пылали смесью ярости, унижения и... внезапного, темного восторга. Ни один мужчина за последние десять лет не укладывал ее на лопатки за пятнадцать секунд.
Гарри смотрел на нее сверху вниз. Изумрудные глаза горели холодной, расчетливой силой, но на губах снова расцвела эта невыносимая, наглая ухмылка Рё Саэбы.
– Твоя следующая фраза, тетушка: «Убери от меня свои грязные руки, сопляк, или я вырву твой кадык зубами!»
Анна судорожно сглотнула. Капля пота стекла по ее виску.
– Убери от меня... – Она прикусила губу, стиснув зубы так, что послышался скрежет. – Проклятый мальчишка! Ты издеваешься надо мной?!
– Ни в коем случае, – Гарри чуть ослабил давление ствола на ее лоб, но контроль не отпустил. Его взгляд совершенно бесстыдно и открыто скользнул по ее роскошному декольте. – Я просто констатирую факт: вы с сестрой обе потрясающе красивы, когда злитесь. Но у тебя, признаю, ноги длиннее. И платье более откровенное. За это я ставлю тебе девять из десяти по шкале опасных искусительниц.
Анна опешила. Ярость на секунду отступила, сменившись искренним недоумением. Этот парень только что обезоружил ее, сломал ей каблук, переиграл в технике заломов, а теперь... откровенно флиртует, лежа прямо на ней в грязном переулке?!
– Ты сумасшедший, – выдохнула она, и в ее голосе снова прорезались мурлыкающие, опасные нотки. – Совершенно безумный. Нина нашла себе под стать.
– Я не сумасшедший, я просто ценю прекрасное во всех его проявлениях, – сладко улыбнулся Гарри. – А теперь скажи мне, мисс Уильямс: мы продолжим эту захватывающую гимнастику на асфальте, или ты наконец признаешься, зачем Кадзуя Мисима послал тебя шпионить за скромным британским школьником?
– Кадзуя здесь ни при чем, – фыркнула Анна, чуть шевельнув плечом. – Мне плевать на дела корпорации «G». Я пришла ради Нины. Я хотела увидеть, кого эта ледяная сука сочла достойным своей защиты.
– И как? Оправдал ожидания?
– Ты грубиян, позер и бабник, – прошептала Анна, и ее губы изогнулись в искушающей полуулыбке. Она слегка подалась навстречу его телу, игнорируя направленный в лоб пистолет. – Но стреляешь ты божественно. И твои захваты... очень интимные.
– Самбо сближает людей, детка, – хмыкнул юноша.
– Гарри.
Ледяной, лишенный каких-либо эмоций голос упал сверху, словно гильотина.
Воздух в переулке мгновенно промерз насквозь.
На пожарной лестнице второго этажа, бесшумно спрыгнув на металлический помост, стояла Нина Уильямс. В своем облегающем фиолетовом боевом костюме, с двумя пистолетами с глушителями в руках. Оружие было направлено строго в затылок Анне.
– Слезь с нее, – скомандовала Нина по-английски. Ее голубые глаза сверкали арктическим пламенем. – И отойди на три шага. Я собираюсь прострелить этой шлюхе правое легкое.
– О, дорогая сестренка! – взвизгнула Анна, но в ее голосе не было страха – только ядовитое торжество. – Как мило, что ты заглянула на огонек! Мы с твоим маленьким мальчиком как раз обсуждали, насколько твои методы воспитания уступают моим женским чарам!
Гарри тяжело вздохнул, закатил глаза к небу и неторопливо поднялся на ноги, убирая «Кольт» обратно в кобуру:
– Женщины... Господи, за что мне это наказание? Моя карма Кухулина снова превращает свидание в семейную резню бензопилой.
– Свидание?! – раздался возмущенный вопль с конца переулка.
Там, тяжело дыша, стояли Асука и Лили. Асука сжимала кулаки, готовая крушить стены, а Лили держала наготове два тонких стилета, с нескрываемым шоком глядя на полуобнаженную женщину в разорванном красном платье и Гарри, отряхивающего пыль с колен.
– Поттер! – взревела Асука. – Ты ушел «проверить влажность воздуха», а сам валяешься на земле с какой-то портовой девицей в шелках?!
– Портовой девицей?! – в бешенстве взвизгнула Анна, грациозно вскакивая на ноги, несмотря на сломанный каблук. Ее глаза метали искры. – Да это платье от Версаче стоит дороже, чем весь твой убогий квартал в Осаке, малолетняя хамка!
– Девочки, тихо, – Нина легко спрыгнула с лестницы, мягко приземлившись на асфальт между ними. Ее пистолеты не дрожали. – Анна. Ты на территории «Мисима Дзайбацу». Твое появление здесь – нарушение пакта о ненападении. Я имею полное право ликвидировать тебя на месте.
– Попробуй, ледышка, – оскалилась Анна, принимая стойку коппо-дзюцу, даже босиком на одну ногу выглядя опаснее взвода спецназа. – Посмотрим, успеешь ли ты нажать на спуск до того, как я вырву тебе глаз!
– Стоп! Хватит! Брейк! – рявкнул Гарри.
Его голос разрезал напряжение, заставив всех четверых женщин замереть.
Юноша шагнул в центр круга. Ленивая аура Гинтоки испарилась. На его лице проступила та самая стальная, беспощадная маска Убийцы Магов, от которой бросало в дрожь авроров Министерства Магии. Воздух вокруг Гарри зазвенел от невидимого напряжения, а под его ногами брусчатка с сухим треском покрылась тончайшей паутиной морозных узоров.
– Если кто-то из вас сейчас сделает хотя бы одно движение... – тихо, раздельно произнес он, окинув ледяным взглядом Нину, затем Анну, – я заморожу весь этот квартал к чертовой матери. Вместе с платьями от Версаче, боевыми костюмами и вашими вековыми обидами. Вы меня поняли?
Нина медленно опустила оружие. Женщина знала, на что способен этот мальчик, когда его ядро выходило на пиковую мощность. Заморозить Волан-де-Морта в трехлетнем возрасте было не случайностью – это была чистая, первозданная сила.
Анна с легким трепетом посмотрела на иней, подползавший к ее босым пальцам. Холод был настоящим. Не иллюзия, не ци, не трюки с сухим льдом. Это была древняя магия, от которой кровь в жилах застывала в прямом смысле слова.
– Анна, – Гарри повернулся к брюнетке. Его голос смягчился, но сталь во взгляде осталась. – Ты пришла посмотреть? Ты посмотрела. Я не игрушка Нины. Я не оружие Дзина. Я Гарри Поттер, и я сам решаю, с кем мне жить, за кого воевать и кому чинить моторы. Передай своему одноглазому боссу Кадзуе: если корпорация «G» еще раз полезет в мою школу или попытается тронуть этих девочек... я приду в его башню лично. И поверь мне, его киборги горят так же хорошо, как и замерзают. А теперь – уходи.
Анна молчала несколько секунд, не отрывая взгляда от его лица.
Затем ее губы медленно растянулись в широкой, искренней, порочной улыбке. Вся злость исчезла без следа, сменившись жгучим, непреодолимым азартом женщины, нашедшей истинное сокровище.
– Какой властный мальчик... – промурлыкала она, облизнув нижнюю губу. – Знаешь, Нина... пожалуй, я завидую тебе. Впервые в жизни.
Анна сделала шаг назад, грациозно поклонилась, словно находилась на светском рауте, а не в темной подворотне, и метнула в сторону Гарри короткий, блестящий предмет.
Гарри поймал его на лету двумя пальцами.
Это была стреляная латунная гильза от ее девятимиллиметрового патрона. На полированном металле алел четкий след от ее помады.
– Мой номер выгравирован на донце, сладкий, – подмигнула Анна, отступая в тень пожарного выхода. – Если тебе надоест эта ледяная казарма и кислые лица школьниц... позвони мне. Я покажу тебе, как развлекаются настоящие женщины в корпорации «G». Чао, сестренка! Береги нашего мальчика!
Женщина растворилась в полумраке запасного выхода так же стремительно и бесшумно, как и появилась.
***
В переулке снова воцарилась тишина.
Гарри повертел гильзу в пальцах, усмехнулся в усы и убрал ее в нагрудный карман пиджака.
– Гарри, – раздался за его спиной голос Нины. В нем звучало опасное предвестие апокалипсиса.
– Да, мамочка Нина? – парень повернулся с самой ангельской улыбкой.
Нина молча подошла, протянула руку, ухватила его за правое ухо и с садистским наслаждением выкрутила его на сто восемьдесят градусов.
– АЙ-АЙ-АЙ! Женщина, помилуй! Это жестокое обращение с несовершеннолетними героями!
– Ты взял ее номер, сопляк, – процедила Нина сквозь зубы, не ослабляя хватки. – Ты флиртовал с моим заклятым врагом, лежал на ней посреди помойки и испортил брюки от костюма за пять тысяч евро.
– Я собирал разведданные! – взвыл Гарри. – Это была глубокая оперативная работа под прикрытием! Майя Хисау всегда говорила: используй слабости врага! Ее слабость – это мое непреодолимое мужское обаяние!
– Придурок! – Асука подлетела сбоку и со всей дури отвесила ему звонкий подзатыльник. – Разведчик недоделанный! Да ты просто пялился на ее декольте! Я все видела!
– Должна согласиться с плебейкой, – холодно добавила Лили, сложив руки на груди и сверкая глазами. – Поведение, недостойное джентльмена. В наказание ты купишь мне самое дорогое колье в ювелирном квартале, Гарри. И выпьешь этот ужасный бобовый суп, который приготовила Асука. Весь котел. До дна.
– Нет! Только не бобовый суп! – трагически закричал юноша, картинно заламывая руки под насмешливыми взглядами трех разъяренных женщин. – Расстреляйте меня из пулеметов! Скормите Куме! Но пощадите мой желудок!
Нина наконец отпустила его пылающее ухо, фыркнула и спрятала пистолеты в кобуры:
– Живо по машинам. Обе. И ты, ходячая катастрофа. Дзин ждет отчет по стабилизации печати. Если опоздаем – заставлю бежать за моим автомобилем кросс в десять километров.
***
*Штаб-квартира корпорации «G». Тот же вечер.*
Анна Уильямс сидела в своем роскошном кресле, вытянув длинные ноги на край стеклянного стола. Босые ступни приятно холодил кондиционированный воздух. На столике рядом стоял свежий бокал вишневого ликера и лежал планшет со спутниковыми снимками района Сибуя.
Дверь кабинета бесшумно открылась. В комнату вошел Кадзуя Мисима.
В строгом дорогом костюме, с зачесанными назад черными волосами и багрово светящимся левым глазом – знаком истинного Дьявола, полностью подчиненного его железной воле.
– Ты нарушила приказ, Анна, – глухо произнес Кадзуя. Его голос вибрировал от скрытой, сокрушительной мощи. – Ты выходила на контакт с людьми Дзина без моего разрешения.
Анна даже не шелохнулась. Она лишь грациозно повернула голову, пригубила ликер и лениво улыбнулась своему нанимателю:
– Расслабься, Кадзуя. Я не трогала твоего драгоценного сыночка. Я просто проверяла слухи.
– И что ты выяснила? Мальчик Поттеров действительно представляет угрозу?
Анна прикрыла глаза, вспоминая тяжесть его тела, изумрудный огонь в глазах, свист пуль, срезавших ее каблук, и абсолютный, древний холод, заморозивший асфальт под ее ногами.
– Угрозу? – прошептала она, и по ее спине пробежала сладкая, пьянящая дрожь. – Нет, Кадзуя. Он не угроза. Он – шедевр. И если ты попытаешься его уничтожить... боюсь, мне придется нарушить еще пару твоих приказов. Потому что этот мальчик... этот чертов Убийца Магов... будет моим.
Кадзуя прищурил алый глаз, вглядываясь в лицо своей лучшей наемницы, и медленно, тяжело усмехнулся:
– Делай что хочешь, женщина. Но когда начнется война... убедись, что его пули полетят в сторону моего сына, а не в мою.
– О, не беспокойся, дорогой, – рассмеялась Анна, поднимая бокал в сторону ночного Токио, сияющего миллионами огней за панорамным окном. – Я умею быть очень убедительной, когда дело касается мужчин с пистолетами.
***
*Поместье Нины Уильямс. Полночь.*
В просторной гостиной царил полумрак.
Нина сидела на диване с чашкой черного кофе, просматривая отчеты службы безопасности. В доме было тихо. Из комнаты на втором этаже доносилось мерное, спокойное дыхание спящего Гарри.
Женщина перевела взгляд на журнальный столик.
Там, рядом с разобранным для чистки пистолетом Стечкина, стояла маленькая стеклянная вазочка. А в ней лежал крошечный букетик белоснежных подснежников, созданных из чистейшего, никогда не тающего магического льда.
Рядом лежала записка, нацарапанная корявым почерком Гарри:
«Сестренке Нине. За то, что не стала стрелять в мою тупую голову, когда я валялся в переулке. P.S. Твое кофе отвратительно, я сварил нормальный в термосе на кухне. И да, ты все равно круче своей сестры. У нее помада слишком ву