Убийца волшебников и Турнир железного Кулака
Письма из тени и пустой пьедестал
Плечо лорда Поттера всё еще отзывалось мерзкой, тянущей болью на сырость.
Джеймс сидел на скамье в шатре для почетных гостей, сжимая и разжимая пальцы правой руки. Лучшие колдомедики больницы Святого Мунго и мадам Помфри потратили больше месяца, чтобы закрыть пулевое ранение, оставленное его собственным первенцем. Но плоть исцелялась неохотно. В тканях до сих пор ощущался след чудовищного, неестественного холода, нарушившего естественную циркуляцию магических каналов. Магическая пуля, выплавленная по законам магловской баллистики и зачарованная мастерами Ронапура, не просто разорвала мышцы — она оставила в ауре Джеймса грубый, незаживающий шрам. Напоминание о том, с какой леденящей душу легкостью Гарри нажал на спуск в родной гостиной.
– Джеймс, дорогой, ты не должен был выходить на холод, – тихо произнесла Лили, положив ладонь ему на здоровое плечо.
Она выглядела постаревшей. Круги под глазами больше не удавалось скрыть косметическими чарами, а в волосах пробились первые серебряные нити. С того дня, как Гарри переступил порог камина и навсегда отрекся от семьи, Лили почти перестала спать. Каждую ночь ей снился один и тот же кошмар: ледяная пустота и удаляющийся силуэт мальчика в черном пальто.
– Я должен быть здесь, Лили, – глухо отозвался Джеймс, упрямо тряхнув головой. – Сегодня финал. Сегодня Годрик докажет всему миру, на что способен род Поттеров. Директор заверил меня: всё под контролем. Лабиринт подготовлен, защита активирована. Наш мальчик войдет туда и выйдет победителем.
Неподалеку от них стоял сам Годрик. Четырнадцатилетний подросток был облачен в великолепную мантию цветов Гриффиндора с золотой вышивкой. Шрам в виде буквы «V» на его лбу сегодня пульсировал особенно сильно, отдаваясь мерзким зудом, но мальчик списывал это на предстартовое волнение. Вокруг него крутились Сириус Блэк и несколько гриффиндорских фанатов, подбадривая юного героя.
– Ты покажешь этим задавакам из Дурмстранга и шарлатанкам из Шармбатона, где раки зимуют! – громко хохотал Сириус, хлопая крестника по плечу. – Весь Хогвартс болеет за тебя, Годрик! Кубок будет нашим!
Годрик надул губы и гордо задрал подбородок, хотя в глубине его зрачков металась трусливая паника. Он слишком хорошо помнил дракона на первом туре и жутких русалок в глубинах Черного озера. Если бы не подсказки и не помощь других людей, он бы давно выбыл из состязания. Но толпа ревела, трибуны скандировали его имя, и тщеславие, взращенное годами всеобщего обожания, вновь заглушило голос разума.
Альбус Дамблдор наблюдал за этой картиной с высоты судейской трибуны. Великий волшебник довольно щурился в полумесяцы очков.
Его план, пошатнувшийся после бегства опасного и неуправляемого Гарри, снова встал на накатанные рельсы. Третий тур должен был стать кульминацией. Кубок Трех Волшебников, стоявший в самом сердце гигантского лабиринта из зачарованного терновника, уже был превращен верным шпионом в портключ. Дамблдор знал: Волдеморт ждет на том конце. Ритуал возрождения неизбежен — шрам Годрика слишком явно резонировал с духом Темного Лорда. Но директор был уверен, что сможет контролировать последствия. Годрик встретит тьму, испытает шок, магия пророчества свяжет их судьбы, а затем мальчик вернется героем-мучеником, готовым безоговорочно следовать указаниям своего седобородого наставника.
Все фигуры были расставлены на шахматной доске.
Но Дамблдор не заметил одной странной детали. Детали, которая полностью выбивалась из логики грандиозного магического спектакля.
Остальные чемпионы вели себя подозрительно тихо.
Флёр Делакур стояла рядом со своими родителями и младшей сестрой Габриэль. На французской красавице была удобная, не стесняющая движений форма из мягкой драконьей кожи лазурного оттенка. Ее мать, мадам Аполлин Делакур, что-то негромко и ласково шептала дочери на ухо, поправляя ее светлые локоны. В движениях Флёр не было ни капли той нервозности или высокомерного азарта, с которыми она начинала этот турнир. Она была собрана, спокойна и смотрела на темные громады живой изгороди с легкой брезгливостью.
Рядом разминался Виктор Крам. Болгарский ловец, угрюмый и мощный, спокойно потягивал воду из фляги, пока его отец, невысокий кряжистый маг с военной выправкой, проверял шнуровку на его защитных щитках. Игорь Каркаров нервно суетился вокруг своего фаворита, требуя «показать британцам величие Дурмстранга», но Виктор лишь скупо кивал, слушая своего отца, а не директора.
Седрик Диггори стоял в кругу семьи. Его отец, Амос Диггори, который обычно пользовался любой возможностью, чтобы во все горло трубить о превосходстве своего сына над Поттерами, сегодня выглядел непривычно серьезным и даже подавленным. Он крепко держал Седрика за плечи, тихо повторяя:
– Помни, сын. Только то, о чем мы договаривались. Никакого геройства. Твоя мать не переживет глупостей.
– Я помню, отец, – спокойно ответил Седрик, проверяя палочку. – Я не сделаю ни единого лишнего шага.
Ни Дамблдор, ни Министерство, ни рыскавший вокруг лабиринта Грозный Глаз Грюм — в чьем теле скрывался Барти Крауч-младший — не знали, что за три недели до этого дня в совиные покои посольств и личные резиденции трех семей доставили странные письма.
Конверты из грубой, неволшебной бумаги, запечатанные сургучом без гербов, не несли на себе следов магической почты. Они пришли через закрытые нейтральные каналы банка Гринготтс, подписанные лишь короткой латинской аббревиатурой: *«M.K.»*
***
*«Мисс Делакур. Мистер Крам. Мистер Диггори.*
*Если вы читаете это послание, значит, ваши мозги еще не окончательно заплыли патокой школьного тщеславия.*
*Я пишу вам не как сочувствующий зритель и уж тем более не как представитель "благородной британской магии". Мои наставники в Ронапуре и на полигонах восточноевропейских синдикатов вбивали в мою голову одну простую истину: если на поле боя расставляют декорации для праздника, значит, зрителей готовят на убой.*
*Турнир Трех Волшебников — это не состязание чести. Это скотобойня, организованная старыми маразматиками ради политических интриг и завершения ритуалов, в которые вас втягивают вслепую. Кубок в центре лабиринта — не приз. Это наживка. Мои источники в подполье подтверждают, что на этот артефакт наложено перекрестное смещение пространственных координат. Тот, кто коснется его первым, окажется не на пьедестале, а на разделочном столе у людей, которые не берут пленных.*
*Тот, кто положил имя моего драгоценного братца в Кубок, планирует использовать его как жертвенного барана. Но вы трое — всего лишь сопутствующий ущерб. Расходный материал, чьи трупы должны будут прикрыть побег или создать панику.*
*Запомните урок боевого наемника: величайшая победа в бессмысленной войне — это вернуться домой живым и сесть ужинать со своей семьей.*
*Вы уже показали миру свои навыки. Виктор доказал, что его магия острее драконьих когтей. Флёр продемонстрировала высшую школу французской стихийной дуэли. Седрик показал стойкость и честь истинного мастера земли. Вы ничего и никому больше не должны. Турнирная слава исчезнет через месяц, а земля на могиле остынет за неделю.*
*Держитесь края. Работайте на дистанции. При первой же серьезной угрозе — выпускайте красные снопы искр и выходите из игры. Оставьте лабиринт тому, кому так отчаянно нужна эта фальшивая корона. Пусть глупец заберет свой "триумф" сам.*
*Живите.*
*— Тот, кто предпочел свинец и лед вашим сказкам».*
***
Мадам Максим, верховная чародейка и директор Шармбатона, сидела в отдельной ложе, потягивая охлажденное шампанское. Великанша держала в кармане мантии копию этого письма.
Когда Флёр принесла ей пергамент, мадам Максим поначалу пришла в ярость от дерзости неизвестного писаки. Но затем месье Делакур, высокопоставленный чиновник французского магического министерства, лично провел негласную экспертизу почерка и рунических оттисков через невыразимцев Парижа. Ответ экспертов заставил чистокровных магов побледнеть: стиль изложения и характерные маркеры принадлежали человеку, прошедшему подготовку у лучших ликвидаторов магловского криминального мира, а упоминание пространственных ловушек совпало с тайными донесениями о движениях остатков пожирателей смерти на континенте.
Семья Делакур была готова целовать руки мальчику, спасшему их младшую дочь из озера, а теперь спасшему старшую от смертельной западни.
Семья Крамов, получив письмо через дурмстранговских агентов в Праге, среагировала мгновенно: отец Виктора, боевой офицер в отставке, прямо приказал сыну саботировать финальный штурм.
Амос Диггори, прочитав предупреждение, впервые за долгие годы посмотрел на своего единственного сына не как на инструмент для удовлетворения собственной гордыни, а как на самое драгоценное сокровище в жизни.
– Дамы и господа! – разнесся над стадионом усиленный магией голос Людо Бэгмена. Трибуны взорвались бешеным ревом. – Настал решающий момент! Чемпионы готовы войти в лабиринт! По свистку судьи... Первыми идут мистер Поттер и мистер Диггори, набравшие наибольшее количество баллов!
Раздался оглушительный звук магического свистка.
Годрик Поттер, вскинув подбородок и сжав палочку в победном жесте, рванул в раскрывшийся проход живой изгороди, словно за ним гнались черти. Его мантия развевалась, глаза горели лихорадочным блеском.
Седрик Диггори шагнул в параллельный проход медленно, плавно, держа палочку на уровне груди и внимательно сканируя пространство. В его движениях не было спешки.
Спустя несколько минут свисток прозвучал для Виктора Крама, а затем — для Флёр Делакур.
Грандиозный финал начался.
***
Внутри лабиринта царила мертвенная, неестественная тишина. Стены из плотного, шипастого кустарника глушили звуки ревущего стадиона, оставляя чемпионов один на один с туманом и полумраком.
Барти Крауч-младший, ковыляя на деревянной ноге по внешнему периметру и прижимая к глазу зачарованный оптический прицел, начал ощущать, как внутри нарастает холодная, липкая паника.
План Темного Лорда был безупречен в своей жестокости: фальшивый Грюм должен был оглушить или устранить остальных чемпионов с помощью темных проклятий сквозь листву, заставив Крама применить «Круциатус» к Седрику, устранить француженку и расчистить Годрику Поттеру абсолютно свободную прямую дорогу к Кубку.
Но всё пошло наперекосяк с первых же минут.
Крауч направил палочку сквозь ветви на Флёр Делакур, готовясь шепнуть парализующее проклятие в спину девушки. Француженка спокойно шла по широкой аллее, освещая путь слабым «Люмосом». Впереди, за поворотом, ее поджидал соплохвост Хагрида — чудовищная помесь краба и скорпиона, изрыгающая пламя.
Крауч осклабился, ожидая, что девчонка запаникует, кинется в бой и подставится под удар.
Флёр завернула за угол, увидела шипящего монстра, оценила его размеры, запах паленой серы и расстояние до тупика.
На ее лице не отразилось ни страха, ни азарта. Лишь глубокая, холодная брезгливость.
– *Quelle horreur,* – пробормотала она на чистом французском.
Не делая ни малейшей попытки атаковать тварь боевыми заклятиями, Флёр изящно отступила на три шага назад, подняла палочку вертикально вверх и абсолютно спокойным, скучающим голосом произнесла:
– *Перикулум.*
Яркий, ослепительный сноп алых искр взмыл в ночное шотландское небо, рассыпаясь над лабиринтом фейерверком сигнала бедствия.
Крауч замер с открытым ртом. Его единственный живой глаз полез на лоб:
– Что за... Какого дьявола?!
Флёр просто села на деревянную скамейку у живой изгороди, сложила руки на коленях и принялась терпеливо ждать патрульных преподавателей, которые обязаны были эвакуировать снявшегося с дистанции чемпиона. Она провела в лабиринте меньше двенадцати минут.
Тем временем на северном участке лабиринта Виктор Крам наткнулся на золотистый туман, переворачивавший гравитацию. Болгарский чемпион остановился в пяти метрах от аномалии.
Крауч, прихрамывая, подобрался ближе сквозь кусты, намереваясь наложить на Крама «Империус» и натравить его на Диггори.
Но Виктор даже не стал проверять воздействие тумана. Он достал из кармана зачарованный компас, посмотрел на стрелку, показывающую направление к центру, сплюнул под ноги тяжелый темный комок и покачал головой:
– Глупости.
Крам развернулся на сто восемьдесят градусов, неспешным шагом дошел до ближайшего открытого перекрестка, прислонился широкой спиной к стене терновника, вскинул палочку и выпустил в небо вторую ракету красных искр.
– Сдаюсь, – буркнул он в пустоту, убирая палочку в кобуру на поясе и доставая яблоко.
Крауч-младший едва не взвыл в голос, вцепившись зубами в собственный рукав.
Они не сражались! Они не рвались к славе! Они вели себя так, будто вышли на вечернюю прогулку по сельскому парку и решили вернуться домой, как только заморосил дождь!
Оставался Седрик Диггори.
Крауч в отчаянии бросился к центральному кольцу. Диггори был близко к Кубку. Если парень дойдет до центра раньше Годрика, весь замысел Темного Лорда рухнет! Крауч приготовил палочку для смертоносного «Авада Кедавра» или мощного оглушающего удара сквозь листву.
Седрик вышел на развилку перед центральной поляной. В тридцати метрах от него на каменном постаменте мягко сияло лазурным светом серебро Кубка Трех Волшебников. Дорогу к нему преграждал гигантский акромантул, щелкающий хелицерами.
В этот же момент из бокового прохода, задыхаясь, в лохмотьях разорванной мантии, с разбитым носом и исцарапанным лицом вывалился Годрик Поттер. Младший сын Джеймса выглядел как затравленный зверь, но, увидев сияние кубка, взвизгнул от жадного восторга:
– Кубок! Он мой! Я первый!
Седрик посмотрел на паука. Посмотрел на бешено сверкающий постамент. В его памяти вспыхнули строки из письма загадочного «M.K.»: *«Кубок в центре — не приз. Это наживка... Тот, кто коснется его первым, окажется на разделочном столе...»*
Диггори сделал глубокий вдох. Взгляд хаффлпаффца стал абсолютно ясным.
– Забирай, Поттер, – громко и отчетливо произнес Седрик, опуская палочку.
Годрик споткнулся, дико уставившись на соперника:
– Что?! Ты... ты уступаешь мне?!
– Забирай свой триумф, – повторил Седрик, отступая на шаг назад в тень прохода. – Ты так отчаянно жаждал этой славы. Наслаждайся.
Акромантул с шипением бросился на ближайшую цель — на визжащего Годрика. Поттер в панике выпустил наугад три оглушающих заклятия, одно из которых случайно попало твари прямо в незащищенное брюхо. Паук забился в судорогах.
Годрик, не помня себя от гордыни и страха, перепрыгнул через дергающиеся мохнатые лапы, подбежал к постаменту и обеими руками вцепился в витые серебряные ручки Кубка.
В ту же секунду воздух вокруг постамента скрутило в пространственную воронку. Синий свет сменился мерзким, ржаво-багровым вихрем аппарационного захвата.
– А-А-А-А-Й! – истошно завопил Годрик, когда неведомая сила с чудовищным рывком потянула его за пупок, вырывая из пространства лабиринта.
Через мгновение на поляне остался лишь пустой каменный постамент и Седрик Диггори.
Юноша посмотрел на кружащиеся в воздухе сухие листья, вздохнул с облегчением, поднял палочку над головой и выпустил третий сноп алых искр:
– *Перикулум.*
***
*Кладбище городка Литтл-Хэнглтон.*
Тьма была густой, липкой и пахла разрытыми могилами, сырой землей и вековым тленом.
Кубок с глухим звоном упал на скошенную траву между покосившимися надгробиями. Годрик кубарем покатился по земле, ободрав колени и локти, судорожно сжимая палочку:
– Где... где я?! Седрик?! Профессор Дамблдор?!
– Тише, щенок... – раздался из темноты сиплый, омерзительный голос.
Из-за огромного мраморного склепа с фигурой Смерти с косой вынырнула низкорослая фигура в темном балахоне. Питер Петтигрю. Хвост нес в руках уродливый, завернутый в грязные пеленки сверток, из которого доносилось хриплое, шипящее дыхание.
– Привяжи его к плите, Хвост! – раздался из свертка ледяной, нечеловеческий шепот, от которого у Годрика мгновенно перехватило дыхание. – Быстрее! Время пришло!
– *Инкарцеро!* – взвизгнул Петтигрю.
Магические веревки мгновенно спеленали четырнадцатилетнего гриффиндорца, прижав его к надгробию Тома Реддла-старшего. Годрик забился в путах, по его щекам покатились слезы ужаса, он начал истошно, по-детски звать маму и папу, но кляп из невидимой силы намертво запечатал его рот.
Дальше начался кошмар.
Огромный каменный котел, вспыхнувший багровым пламенем.
*«Кость отца, отданная без согласия...»* — белая пыль, поднявшаяся из разрушенной могилы под ногами мальчика.
*«Плоть слуги, пожертвованная добровольно...»* — дикий вопль Петтигрю, отсекающего собственную кисть кривым ритуальным кинжалом, брызги крови на горячие камни.
И наконец...
Хвост подошел к парализованному Годрику. Серебряное лезвие полоснуло подростка по сгибу локтя. Алая кровь хлынула в стеклянный фиал.
*«Кровь врага, взятая насильно... воскресит твоего противника!»*
Котел взревел столпом ослепительного, ядовито-белого огня. Зелье забурлило, выпуская клубы удушливого пара. Из кипящей пучины медленно поднялся силуэт — высокий, неестественно худой, лысый, с белой, как мел, кожей и алыми щелями глаз без зрачков.
Волан-де-Морт вернулся.
Темный Лорд жадно вдохнул холодный ночной воздух, провел длинными, костлявыми пальцами по своей безносой змеиной морде и сладко, протяжно зашипел:
– Наконец-то... Наконец-то плоть вернулась к своему повелителю.
Он надел черную мантию, которую подобострастно протянул ему скулящий от боли Петтигрю, прикрепил серебряный протез на обрубок руки слуги и вызвал Пожирателей Смерти, вдавив палец в Черную Метку.
Через несколько минут поляна заполнилась фигурами в серебряных масках и черных капюшонах. Люциус Малфой, Эйвери, Крэбб, Гойл, Нотт — чистокровная элита Британии падала на колени, целуя подол мантии своего воскресшего хозяина.
Волан-де-Морт упивался триумфом. Он произнес длинную, полную яда и театрального величия речь, напоминая слугам об их предательстве и своем бессмертии.
А затем Темный Лорд медленно повернулся к надгробию, где висел связанный Годрик.
Красные глаза чудовища уставились на шрам в виде буквы «V» на лбу дрожащего подростка.
И на узком, змеином лице Волан-де-Морта впервые проступило искреннее, глубокое недоумение.
– Мальчик, который выжил... – протянул Темный Лорд, сделав шаг ближе. – Избранный Альбуса Дамблдора. Тот, кому предрекали победу надо мной.
Он склонил голову набок, прищурившись:
– Но скажи мне, Хвост... Где остальные?
Петтигрю нервно сглотнул, прижимая серебряную руку к груди:
– Ч-что вы имеете в виду, мой Лорд?
– Где остальные чемпионы?! – внезапно взревел Волан-де-Морт, и от звука его голоса надгробия покрылись трещинами. – Барти докладывал, что в турнире участвуют четверо! Я приказал устроить резню! Кубок должен был затянуть сюда всех, кто дойдет до центра, чтобы их смерть ознаменовала мое возвращение, чтобы магическая Франция и Болгария захлебнулись в хаосе и взаимных обвинениях! Где наследница Делакуров?! Где пес Каркарова?! Где щенок Диггори?!
– О-они... они не пошли, мой Лорд, – заикаясь, пролепетал Хвост, падая на колени. – Барти передал ментальный сигнал через Метку за минуту до ритуала... Они сдались! Они просто зажгли сигнальные ракеты и вышли из лабиринта у самого входа! Никто не стал бороться за кубок! Мальчишка Поттеров пришел один!
Волан-де-Морт замер.
Его острый, изощренный ум величайшего темного мага эпохи судорожно пытался переварить эту информацию.
Как такое возможно?
Честолюбие, жажда славы, юношеский максимализм, национальная гордость — эти ниточки всегда работали безотказно! Дамблдор строил турнир именно на этом! Сам Темный Лорд строил свои планы на человеческих пороках!
Почему трое сильнейших молодых магов Европы добровольно отказались от вечной славы и огромного денежного приза, словно знали... словно их кто-то заранее предупредил?!
Кто мог предвидеть пространственную ловушку? Кто мог обладать достаточным авторитетом, чтобы заставить гордого болгарина и спесивую вейлу развернуться у самого финиша?!
Дамблдор? Исключено. Старик жаждал триумфа для своего альянса.
Министерство? Идиоты во главе с Фаджем не способны связать двух слов.
И тут взгляд Волан-де-Морта упал на Годрика.
Мальчик всхлипывал, его штаны потемнели от мочи, сопли размазались по лицу, а в глазах не было ничего, кроме животного, ослепляющего ужаса. Ни следа той первозданной, смертоносной силы, которая четырнадцать лет назад в Годриковой Лощине заморозила самого Темного Лорда в ледяную крошку.
Шрам на лбу Годрика пульсировал, но... это была не сила. Это была всего лишь боль от чужеродного осколка души, который Волан-де-Морт теперь отчетливо ощущал внутри мальчика. Паразит. Обычная пиявка, присосавшаяся к посредственности.
– Ты... – прошептал Волан-де-Морт, и в его голосе прозвучало не торжество, а глубокое, омерзительное разочарование. – Ты не тот. В тебе нет того холода.
Он взмахнул палочкой, срезая веревки:
– Встань, щенок. Возьми свою палочку. Давай посмотрим, чему научил тебя великий Дамблдор!
Годрик рухнул на колени, судорожно подобрал палочку из грязи, попытался встать...
– *Круцио!* – лениво бросил Темный Лорд.
Кладбище огласилось истошным, надрывным криком боли. Годрик забился в грязи, ломая ногти о могильные камни. Пожиратели Смерти глумливо захохотали. Для Волан-де-Морта это было даже не дуэлью — это было избиением бродячей собаки.
– Ничтожество, – сплюнул Темный Лорд, прекращая пытку. – Ты — пустое место, Поттер. Твой отец был наглым глупцом, но он хотя бы умел держать клинок. А ты... ты просто фальшивка.
Годрик, едва дыша, пополз по земле, не думая ни о чести, ни о магии. Он полз к брошенному в траву Кубку.
– Защищайся! – рявкнул Волан-де-Морт, вскидывая тисовую палочку. – *АВАДА КЕДАВРА!*
Зеленый луч смерти сорвался с кончика древесины.
В панике, чисто на рефлексах выживания, Годрик вскинул руку с палочкой в сторону приближающейся смерти и зажмурился, выкрикнув единственное заклинание, которое вдолбил в него отец:
– *ЭКСПЕЛЛИАРМУС!*
Алый луч столкнулся с зеленым.
Воздух между ними взорвался. Редчайший феномен — *Приори Инкантатем*. Золотые нити магии оплели дуэлянтов, сковав их палочки вибрирующим куполом из чистой энергии. Сердцевины из перьев одного и того же феникса Фоукса отказались убивать друг друга.
Из точки столкновения начали вырываться призрачные тени тех, кого убила палочка Темного Лорда: старый садовник, Берта Джоркинс, а затем...
Тени Чарлуса и Дореи Поттер.
– Держись, мальчик! – крикнул призрачный дед, свирепо глядя на Волан-де-Морта. – Беги к кубку! Сейчас!
Призраки на секунду ослепили Темного Лорда, метнувшись к его лицу.
Связь оборвалась. Годрик не стал сражаться. Он не пытался отомстить. В диком, безумном прыжке он рыбкой бросился вперед, вытянул руку и кончиками пальцев коснулся холодной ручки Кубка Трех Волшебников.
Воронка аппарации захлопнулась ровно за долю секунды до того, как три смертельных проклятия разъяренных Пожирателей Смерти вспахали землю на том месте, где он только что лежал.
Волан-де-Морт остался стоять среди развороченных могил.
Он тяжело дышал. Гнев душил его, но еще сильнее душило ледяное, сосущее под ложечкой предчувствие.
Темный Лорд повернулся к своим слугам:
– Найдите мне информацию. Немедленно. Кто связывался с семьями иностранных чемпионов? И где... – он сжал зубы так, что послышался хруст, – ...где сейчас находится первенец Поттеров?!
***
*Хогвартс. Стадион.*
*ХЛОП!*
Кубок и тело Годрика с грохотом рухнули на траву прямо перед судейской трибуной.
Оркестр, заготовленный для встречи триумфатора, грянул победный марш. Толпа на трибунах взревела тысячами глоток, в воздух взлетели конфетти и золотые искры.
– Победитель! Чемпион Хогвартса! – надрывался Людо Бэгмен.
Джеймс и Лили Поттер, сияя от гордости, первыми бросились вниз со ступеней, расталкивая зрителей:
– Годрик! Сынок! Ты сделал это!
Но музыка оборвалась на полутакте.
Годрик не вставал. Он лежал в луже собственной мочи и грязи, вцепившись в Кубок мертвой хваткой, и истошно, безумно орал, колотя ногами по траве:
– ОН ВЕРНУЛСЯ! ВОЛАН-ДЕ-МОРТ ВЕРНУЛСЯ! ОН ТАМ! ОН ПЫТАЛ МЕНЯ! ОН УБЬЕТ НАС ВСЕХ! СПАСИТЕ! МАМА! ПАПА! СПАСИТЕ МЕНЯ-А-А!
Стадион онемел. Воцарилась мертвая, оцепеняющая тишина, в которой эхом разносились истерические рыдания «Мальчика, Который Выжил».
Лили упала на колени рядом с сыном, пытаясь прижать его к себе, но Годрик отбивался от матери, видя в каждом прикосновении руки мучителей. Джеймс застыл, побелев как полотно. Его простреленное плечо пронзила острая, невыносимая вспышка фантомной боли.
Альбус Дамблдор стремительно спустился с трибуны. Лицо директора было суровым, в глазах горел холодный огонь мобилизации:
– Он говорит правду. Волан-де-Морт вернулся. Нам нужно действовать немедленно! Корнелиус, вы должны объявить чрезвычайное положение! Семьи чемпионов...
– Мину