Убийца Волшебников и врач демон
Тунец, кошачий хаос и ментоловый дым
Раннее утро в префектуре Сайтама было на удивление прохладным. Туман лениво стелился между стволами бамбуковой рощи, оседая тяжелыми каплями на черепичной крыше усадьбы. В воздухе пахло сырой землей, хвоей и тем специфическим, слегка едким травяным настоем, который госпожа Тамаё варила уже третьи сутки подряд.
Гарри сидел на деревянной веранде, вытянув длинные ноги в сторону внутреннего дворика. На нем были свободные серые штаны и темно-синее хлопковое кимоно, надетое поверх белой майки. В зубах парень лениво катал деревянную зубочистку, методично смазывая затворную раму одного из своих «Кольтов» тонким слоем оружейного масла.
– Если ты продолжишь вздыхать над своими колбами с такой громкостью, госпожа Тамаё, у нас бамбук во дворе завянет от сочувствия, – не оборачиваясь, бросил Гарри в полумрак лаборатории, выходившей широкими раздвижными дверями прямо на веранду.
Из глубины комнаты донесся тихий, шелестящий вздох. Тамаё отставила тонкую стеклянную пипетку и устало потерла виски. Ее фиалковые глаза, обычно ясные и глубокие, сейчас были подернуты дымкой изнеможения, хотя для физиологии демона понятие усталости было весьма условным. Это была усталость разума, натолкнувшегося на непреодолимую стену.
– Формула не связывается, Гарри, – негромко произнесла она, глядя на ряд фарфоровых чаш с густыми осадками разных оттенков. – Кровь демона Двенадцати Лун, которую ты добыл на горе Натагумо, невероятно сильна. Но для того, чтобы обратить вспять мутацию на клеточном уровне и разрушить проклятие Кибуцудзи, мне необходим стабилизатор концептуального уровня. Вещество, способное зафиксировать человеческую природу души в момент распада демонической плоти.
– В переводе на человеческий: местная флора и фауна такой дряни не производит? – уточнил парень, с сухим щелчком загоняя возвратную пружину на место.
– Увы, – Тамаё покачала головой. – Корпус Истребителей щедро предоставил нам доступ к своим складам, но их запасы ограничены глицинией и минералами алого песка. Мне же требуются алхимическая ртуть седьмой очистки, корень лунного мандрагоры и экстракт первородного эфира. В этой стране таких ингредиентов просто не существует. Даже в императорских архивах Киото о них нет ни единого упоминания.
– Еще бы, – усмехнулся Гарри, убирая пистолет в кобуру и поднимаясь на ноги. – Вы пытаетесь собрать синхрофазотрон из бамбуковых палок и веры в светлое будущее. Для таких вещей нужны каналы снабжения совсем другого калибра.
В проеме сёдзи с традиционным яростным шипением нарисовался Юсиро с подносом, уставленным свежими пробирками:
– Ты снова смеешь сомневаться в гении госпожи Тамаё, наглый гайдзин?! Госпожа способна сотворить чудо из одной капли росы, если потребуется!
– Чудо-то она сотворит, вот только Мудзан к тому времени успеет отрастить себе еще пару десятков сердец и колонию мозгов в пояснице, – парировал Гарри, щелкнув демона по носу кончиком пальца, отчего тот едва не выронил стеклотару. – Успокойся, комнатный Цербер. Я же говорил, что у меня есть связи. Сегодня утром пришла посылка из Иокогамы.
Гарри подошел к массивному дубовому ящику, стоявшему в тени навеса, обложенному толстым слоем соломы и колотого льда. Одним легким движением, активировав магию легких шагов, он сдернул крышку. Внутри, на подушке из хрустящего инея, покоилась гигантская туша тихоокеанского синеперого тунца – свежайшая, сверкающая серебристо-синей чешуей, весом не менее восьмидесяти килограммов.
– Рыба? – Юсиро моргнул, его ярость мгновенно сменилась искренним ступором. – Ты собираешься подкупить контрабандистов рыбой?! Ты окончательно лишился остатков своего птичьего мозга?!
– Это не просто рыба, салага, – со знанием дела наставительно произнес Гарри. – Это отборный дикий тунец высшей категории. Брюшко «оторо» такой жирности и текстуры, что за него в подпольных клубах Токио готовы отдавать фамильные драгоценности. А то существо, с которым я собираюсь иметь дело, за хороший кусок сырого тунца готово продать даже душу своего создателя. Хотя души у него, строго говоря, отродясь не водилось.
Тамаё с легким любопытством подошла к краю веранды, глядя на рыбу:
– Гарри, о ком ты говоришь? Ты упомянул торговца из внешнего мира?
– Можно и так сказать, – уклончиво хмыкнул Поттер, доставая из кармана брюк пачку дешевых спичек, кусок мела и странную жестяную банку с полустертой этикеткой на неизвестном языке. – Скажем так: в мире магии есть сущности, которые плевать хотели на пространство, время и законы здравого смысла. Они обитают в складках реальности, пьют соду, курят дешевые сигары и торгуют артефактами судного дня по цене подержанного мопеда. Отойдите-ка на пару шагов. Процесс призыва может выглядеть... специфично.
Юсиро встал перед Тамаё, растопырив руки, хотя женщина лишь мягко положила ладонь ему на плечо, с интересом наблюдая за действиями своего приемного сына.
Гарри опустился на колени прямо на земляную площадку перед верандой. Мелом он быстро начертил корявый, абсолютно несимметричный круг, внутри которого вместо благородных каббалистических символов или кельтских рун нарисовал примитивную кошачью морду с огромными круглыми глазами и торчащими треугольными ушами. В центр круга он водрузил вскрытую жестяную банку с консервированным шпротным паштетом, положил сверху толстый, сочащийся розовым жиром стейк из свежеразделанного тунца и чиркнул спичкой.
Пламя вспыхнуло странным, кислотно-зеленым светом. Гарри глубоко вздохнул, сложил пальцы в нелепый знак, похожий на кошачью лапку, и монотонным голосом зачитал:
– Во имя пачки чипсов, вечного дедлайна и скидок в круглосуточном супермаркете... Черный кот без совести и стыда, порождение концептуального угара, явись и забери свою рыбу, пока я не пустил ее на сашими!
На секунду во дворе воцарилась абсолютная тишина. Юсиро уже открыл рот, чтобы выдать тираду о том, какой чужак идиот, как вдруг воздух над кругом с треском разорвался.
Звук был похож на то, как если бы кто-то с силой разорвал мокрый картонный ящик. Из пространственной трещины, переливающейся пиксельным неоновым светом, повалил густой, едкий дым с отчетливым запахом дешевого кубинского табака и моторного масла.
– НЯ-ХА-ХА-ХА! – раздался скрипучий, басовитый и одновременно комично-писклявый голос, заставивший Тамаё вздрогнуть. – Я чую запах первоклассного белка и легкой наживы! Кто посмел потревожить великого владыку полуночных переулков в столь ранний час?!
Из клубов дыма на землю с глухим стуком шмякнулось нечто.
Существо было ростом от силы сантиметров сорок. Внешне оно отдаленно напоминало прямоходящего белого кота в черной рубашке с короткими лапками, непропорционально огромной круглой головой и острыми ушами. Но его глаза... В этих глазах горел зловещий, потусторонний багровый свет, а в уголке рта, усеянного мелкими острыми зубками, дымилась толстая тлеющая сигара размером почти с саму тварь.
Неко-Арк Хаос.
Пародийное, непостижимое воплощение мертвого апостола Неро Хаоса, каким-то непостижимым образом застрявшее между измерениями мультивселенной Type-Moon.
Существо стряхнуло пепел прямо на начерченный круг, прищурило один глаз и уставилось на Гарри снизу вверх:
– А, это ты, английский стрелок-недоучка! Опять ошиваешься в каких-то глухих декорациях эпохи ретро? Где неоновые вывески? Где стриптиз-клубы с летающими тарелками? Что это за провинциальная драма в декорациях периода Тайсё, я вас внимательно спрашиваю, ня?!
– Здорово, блохастый, – невозмутимо отозвался Гарри, присаживаясь на корточки и кивая на гигантскую тушу рыбы за своей спиной. – Меньше текста, больше дела. Мне нужны редкие реагенты. Тебе нужен свежий белок. Смотри, какая прелесть. Только что из порта, лед высшего качества, ни единого паразита.
Неко-Арк Хаос медленно перевел взгляд на тунца. Его круглые кошачьи зрачки мгновенно расширились, превратившись в два пылающих красных блюдца. Сигара выпала из его пасти, но была ловко подхвачена короткой лапкой у самой земли.
– М-м-матерь божья... – просипел кошачий демон, подходя к туше на коротких ножках и благоговейно проводя когтем по жирному боку рыбины. – Какая мраморность... Какая плотность филе... За такой кусок в кафе «Аненербе» меня бы сделали генеральным директором без права переизбрания! Ты умеешь вести переговоры, пацан! Что тебе нужно? Лазерную пушку? Ядерную боеголовку карманного формата? Или, может, эксклюзивную кассету с танцами Арквейд в костюме горничной, ня?!
– Обойдусь без твоей эротической контрабанды, – скривился Гарри. – Мне нужны: три унции очищенной алхимической ртути Атласа, сушеный корень мандрагоры из запасов Ассоциации Магов и пять фиалов концентрированного эфирного раствора для стабилизации генетического кода.
– Хм-м-м... – Хаос затянулся сигарой, выпустив кольцо дыма в форме черепа с кошачьими ушами. – Запросы у тебя, прямо скажем, аристократические. Ртуть из Атласа нынче в дефиците, тамошние очкарики совсем берега попутали, требуют за нее чертежи вечного двигателя... Но ради такого тунца... Ладно, по рукам, английская твоя морда! Сейчас открою карманный подпространственный сейф...
Сделка была на волоске от завершения. Неко-Арк уже сунул короткую лапу в складки своего невидимого пространственного кармана, собираясь вытащить колбы, как вдруг за его спиной раздался тихий, зачарованный женский голос:
– Боже мой... Какое необычное... и очаровательное создание...
Хаос замер. Медленно, с механическим скрипом повернув круглую голову, он уставился на веранду.
Тамаё спустилась по ступенькам. Ее шаги были бесшумными, шелковое кимоно цвета ночной глицинии мягко колыхалось при движении. В ее глазах не было ни капли страха, который обычно внушали чудовища, ни брезгливости. Напротив, в глубине фиалковых радужек сияло то самое неподдельное, теплое умиление, с которым женщины смотрят на брошенных на улице пушистых котят.
– Госпожа Тамаё, осторожно! Это же исчадие тьмы! – в панике завопил Юсиро, но женщина даже не обратила на него внимания.
Она плавно опустилась на колени прямо перед стоящим в ступоре Хаосом. Ее тонкие, изящные ладони потянулись к круглой белой мордочке существа.
– Эй, женщина, ты берега не путай, ня! – окрысился Хаос, выпячивая сигару и пытаясь выглядеть максимально грозно, отчего его морда стала похожа на надутый футбольный мяч. – Я – воплощение первобытного хаоса! Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я переварил три сотни концептуальных миров на завтрак! Не смей прикасаться своими смертными культяпками к великому... М-М-МФ?!
Тамаё не стала слушать его пафосные вопли.
Ее прохладные, нежные пальцы мягко и уверенно подцепили существо под подбородком, начав методично, с истинно женским мастерством почесывать крошечную шею в том самом месте, где сходятся челюстные мышцы. Вторая рука легла на макушку Хаоса, аккуратно оглаживая пространство между острыми ушками.
– Бедное дитя... – тихо, грудным бархатным голосом прошептала Тамаё, наклоняясь ближе. От нее исходил тончайший аромат полевых цветов и сушеной ромашки. – Ты весь в пыли. И этот ужасный табачный дым... Кто же так дурно за тобой ухаживает? У тебя такое напряженное тельце... Вот так, милый, успокойся. Здесь тебя никто не обидит.
Глаза Гарри полезли на лоб. Он даже выронил масленку.
Юсиро застыл с отвисшей челюстью, забыв, как дышать.
Неко-Арк Хаос, грозный концептуальный монстр, способный разрывать пространство ударом хвоста, поначалу отчаянно задергал короткими лапками:
– Пусти, говорю, ня! Мой авторитет на районе трещит по швам! Я же бандит! Я мафиозо!.. Я... Я... М-м-м-р-р-р...
Сопротивление рухнуло за три секунды.
Зрачки кошачьего кошмара внезапно закатились. Сигара окончательно выпала из пасти и зашипела в мокрой траве. Короткие лапки безвольно повисли вдоль туловища, а из груди существа вырвался звук, похожий на работу заглохшего тракторного дизеля:
*ТР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-ХР-Р-Р-Р-Р-Р-Р!*
Он замурчал. Громко, басовито, на весь двор префектуры Сайтама, сотрясая бамбуковые стволы мелкой вибрацией.
Тамаё тихо, мелодично рассмеялась, бережно подхватив круглого демона на руки и прижав его к своей пышной груди, баюкая, словно младенца. Ее пальцы продолжали массировать основание ушек, и Хаос буквально растекся в ее объятиях, превратившись в бесформенную белую лужицу чистого, абсолютного блаженства.
– Ну надо же, какой ласковый, – с нежной материнской улыбкой приговаривала Тамаё, поглаживая существо по круглому животику. – А Гарри говорил, что ты опасный торговец. Ты просто голодный и усталый маленький странник, правда?
– Да-а-а-а... ня-а-а-а... – блаженно пуская пузыри из слюны, просипел Хаос, закрыв глаза и уткнувшись носом в шелк ее кимоно. – Я маленький... Я усталый... Чешите еще за правым ухом, о лучезарная владычица вселенной... Чуть левее... Да-а-а, вот там... Господи, я готов отречься от всех грехов и принять крещение прямо в этой бадье с рыбой...
Гарри медленно закрыл лицо рукой, беззвучно содрогаясь от хохота в неподражаемом стиле Данте.
– Я не верю своим глазам, – простонал он сквозь пальцы. – Женщина, ты только что приручила самое отбитое порождение японского андеграунда простым почесыванием за ухом. Это тянет на Нобелевскую премию по усмирению нечисти.
Спустя десять минут сеанса божественного спа-массажа Неко-Арк Хаос был аккуратно опущен на деревянный настил веранды. Существо стояло на нетвердых лапках, пошатываясь, словно пьяный матрос после трехмесячного плавания. Его глаза сияли первозданным благоговением.
– Ты... – благоговейно прошептал Хаос, глядя на Тамаё снизу вверх, словно на снизошедшее божество. – Ты не просто женщина. Ты – Богиня. Истинная Мать всего сущего. По сравнению с тобой эта наглая рыжая бестия Аоко и ее чокнутая сестрица – просто торговки тухлой селедкой с рынка!
Он лихорадочно зашарил в складках пространства и вытащил на свет божий массивный, покрытый рубиновым лаком кнопочный мобильный телефон с длинной выдвижной антенной – артефакт явно не из этой эпохи и даже не из этого измерения.
– Держи, о прекраснейшая из смертных и бессмертных! – Хаос благоговейно протянул трубку Тамаё двумя лапками. – Это прямая линия со мной! Личный квантовый коммутатор! Если тебе когда-нибудь понадобятся слезы феникса, чешуя дракона или просто захочется пожаловаться на этих неотесанных мужиков – нажимай девятку!
Он ткнул коротким когтем в сторону Гарри:
– А этот заказ... Забудь про тунца! То есть тунца я заберу, тунец божественен, но заказ за счет заведения! Пять любых товаров высшей категории из каталога Ассоциации – БЕСПЛАТНО! В подарок моей новой венценосной покровительнице!
С этими словами Хаос вывалил на настил три массивных металлических контейнера с заветными алхимическими символами, схватил восьмидесятикилограммовую тушу тунца за хвост и с нечеловеческой силой поволок ее в мерцающую пиксельную трещину.
– До связи, моя Богиня! Ня-ха-ха-ха! – трещина с громким хлопком схлопнулась, оставив после себя лишь легкий запах озона и три безупречно запечатанных контейнера с бесценными реагентами.
Во дворе снова повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом бамбука.
Тамаё с легким недоумением повертела в руках увесистый рубиновый телефон с антенной, затем перевела взгляд на Гарри:
– Гарри, дитя мое... А теперь, будь так добр, объясни мне: что это было?
***
Час спустя на кухне свистел начищенный медный чайник.
Гарри сидел за низким деревянным столом, методично намазывая сладкую бобовую пасту на свежеиспеченные рисовые лепешки. Напротив него сидела Тамаё, бережно держа в ладонях пиалу с горячим зеленым чаем. На ее коленях лежал странный красный телефон, который она время от времени с легким любопытством поглаживала пальцем.
Юсиро стоял в углу, скрестив руки на груди, всем своим видом выражая крайнюю степень подозрительности и ревности к «круглому усатому демону, посмевшему осквернить колени госпожи».
– Значит, Неко-Арк Хаос... – задумчиво повторила Тамаё, выслушав длинный, путаный рассказ Гарри о параллельных мирах, Граале, мертвом апостоле Неро и пародийных измерениях. – Существо, рожденное из искажения могущественного вампира?
– Ага, – Гарри откусил кусок лепешки. – Представьте себе древнего темного мага, у которого от абсолютной скуки и пространственных аномалий напрочь снесло крышу, и он превратился в двухмерного кота-курильщика. В своем мире он абсолютный мем и стихийное бедствие. Но связи у него – дай боже каждому. То, что он оставил вам свой номер и открыл безлимитный кредит на пять заказов... Госпожа Тамаё, вы даже не представляете, какой джекпот сорвали. За одну пробирку той ртути, что он нам оставил, лондонские маги продали бы собственную печень и родовое поместье в придачу.
– Он был очень милым, – мягко улыбнулась Тамаё, делая глоток чая. – В нем много шума и напускной злобы, но внутри... он просто одинок. Ему не хватает тепла. Как и всем нам.
Гарри поперхнулся чаем, закашлявшись:
– Одинок? Этот паразит на прошлой неделе, по слухам, угнал боевой дирижабль у французской церкви просто ради того, чтобы слетать за пивом! Ладно, проехали. Главное – ингредиенты у нас. Теперь вы сможете закончить сыворотку?
– Да, – глаза женщины блеснули уверенностью и глубокой научной страстью. – С этими катализаторами процесс пойдет в десятки раз быстрее. Но... мне все еще нужны консультации по структуре духовных связей. Магия крови этого мира сложна, но европейская высшая алхимия, о которой ты рассказывал... ее принципы работы с душой совершенно уникальны.
Гарри загадочно усмехнулся, отставив пиалу:
– Насчет этого можете не беспокоиться. Я подумал, что одной кошачьей контрабанды будет маловато для победы над Мудзаном. Поэтому вчера вечером я отправил еще одно приглашение. На этот раз – человеку. Ну, почти человеку.
Тамаё удивленно приподняла бровь:
– Гостю? Сюда? Но наше убежище скрыто барьерами...
– Для нее барьеры Юсиро – это так, легкая декорация для фотосессии, – усмехнулся парень. – Она должна быть с минуты на минуту.
Словно в ответ на его слова, воздух в прихожей тяжело сгустился. Защитные бумажные талисманы фуфуда на входных дверях внезапно вспыхнули ровным, сапфирово-синим пламенем, не оставив после себя даже пепла. Раздался тихий, четкий стук каблуков по деревянному настилу.
Юсиро мгновенно выхватил кунай, встав в боевую стойку:
– Нарушитель!
– Опусти зубочистку, пацан, – раздался из коридора низкий, бархатный, невероятно спокойный и властный женский голос с легким британско-японским акцентом. – Если бы я хотела вас убить, ваши головы уже украшали бы мою коллекцию анатомических препаратов в Мисаки.
Раздвижные двери мягко отъехали в сторону.
В комнату шагнула высокая, статная женщина в длинном черном кожаном пальто поверх строгого брючного костюма. Ее короткие, небрежно уложенные волосы цвета темной меди красиво обрамляли точеное лицо с тонкими, аристократическими чертами. На переносице покоились стильные очки в тонкой оправе, за стеклами которых скрывались невероятно проницательные, холодные и одновременно насмешливые карие глаза.
В тонких длинных пальцах женщины дымилась тонкая сигарета с отчетливым ментоловым ароматом.
Аодзаки Токо.
Величайший мастер создания кукол эпохи, маг ранга «Корона», бывший наставник и боевой союзник Гарри по подпольным операциям в Лондоне и Гонконге.
– Ну здравствуй, беглый наследник британской короны, – Токо вынула сигарету изо рта, выпустив тонкую струйку серого дыма к потолку, и насмешливо оглядела Гарри с ног до головы. – Я смотрю, на восточных хлебах ты слегка раздобрел. И кимоно тебе идет куда больше, чем то убогое пальто гробовщика, в котором ты заявился ко мне в мастерскую два года назад.
– Привет, Токо, – Гарри широко, открыто улыбнулся, поднимаясь из-за стола и пожимая протянутую тонкую ладонь женщины. – Рад видеть, что тебя еще не пристрелили церковные инквизиторы за незаконное копирование человеческих тел.
– Они пытались в прошлый вторник, – фыркнула волшебница, небрежно стряхивая пепел в пустую фарфоровую пиалу, которую ловко подцепила со стола. – Пришлось оставить им три фальшивых трупа и взорвать мост через Сену. До сих пор жалко потраченных реактивов.
Затем ее взгляд скользнул в сторону Тамаё. Очки на переносице Токо слегка блеснули в утреннем свете.
Взгляд мастера кукол мгновенно изменился: в нем проснулся холодный, почти хирургический интерес гениального исследователя. Она видела потоки праны, видела измененную структуру плоти, видела сотни лет скорби и железную, несокрушимую волю, державшую в узде демоническую жажду.
– Значит, это и есть знаменитая госпожа Тамаё, – Токо сделала шаг вперед и, к искреннему удивлению Юсиро, не стала доставать оружие, а совершила безупречный, элегантный светский полупоклон по всем правилам европейского и японского этикета. – Наслышана. Гарри прислал мне подробный отчет о ваших исследованиях клеточной структуры Мудзана. Должна признать: модифицировать собственное тело, будучи отрезанной от источника праны Прародителя, и сохранить при этом человеческий разум на протяжении веков... Это работа уровня Истинной Магии. Снимаю шляпу.
Тамаё медленно поднялась на ноги. В ее позе не было страха перед могущественной чужеземной колдуньей. Напротив, в лице врача отразилось глубокое, инстинктивное уважение к равному по силе разуму.
– Добро пожаловать в наш скромный дом, мисс Аодзаки, – мягко ответила Тамаё, склонив голову в ответном поклоне. – Гарри много рассказывал о вас. О вашем гении в создании искусственных сосудов для душ и о вашем... весьма нестандартном взгляде на законы жизни и смерти.
– Мой взгляд прост: если закон природы мешает моим исследованиям – к черту такой закон, – усмехнулась Токо, снимая очки и пряча их в нагрудный карман пальто. Без очков ее взгляд стал заметно мягче, теплее и ленивее, а в манерах проступила та самая легкая богемная расслабленность. – Гарри, налей мне чая. И желательно без твоих ледяных фокусов, у меня от холодного горло першит.
***
Следующие три часа превратились в нечто совершенно невероятное.
Юсиро, поначалу готовый вцепиться гостье в горло за каждую упавшую на татами крупицу пепла, уже через сорок минут сидел в углу с блокнотом и лихорадочно строчил заметки, боясь упустить хоть слово.
Токо и Тамаё нашли общий язык с пугающей скоростью. Две гениальные женщины, посвятившие жизни запретным тайнам плоти и души, склонились над деревянным верстаком в лаборатории, забыв обо всем на свете.
– Понимаете, мисс Аодзаки, – Тамаё тонким скальпелем указывала на светящийся в растворе образец плоти Руи, – клетки Кибуцудзи обладают подобием коллективного разума. Даже будучи отделенными от носителя, они стремятся уничтожить чужеродный генетический код. Мой яд глицинии разрушает их белковые связи, но духовное проклятие, заложенное в его крови, требует постоянной подпитки солнечным светом для окончательного распада.
Токо затянулась ментоловой сигаретой, прищурившись сквозь дым на структуру клетки через сложный магический монокль:
– Классическая концептуальная привязка вампиризма к солярному циклу. Архаично, грубо, но чертовски прочно. Однако вы заходите не с того конца, Тамаё-сан. Зачем пытаться выжечь проклятие снаружи, если можно подменить саму концепцию носителя?
– Подменить концепцию? – переспросила врач.
– Именно, – Токо достала из чемоданчика тонкую ампулу с абсолютно прозрачной, слегка мерцающей жидкостью. – Это дистиллированная основа для искусственных нервных цепей моих марионеток. Если мы совместим эту основу с вашей эссенцией глицинии и алхимической ртутью, которую только что притащил этот блохастый кот, мы получим не просто яд. Мы получим биологический вирус, блокирующий клеточное деление. Когда Мудзан попытается восстановить поврежденные ткани, сыворотка заставит его собственные клетки пожирать друг друга в попытке регенерации. Он начнет стареть. С бешеной скоростью.
Глаза Тамаё расширились от потрясения. Ее руки слегка задрожали:
– Заставить демона... стареть? Лишить его вечности изнутри?
– Именно так, дорогая, – Токо мягко улыбнулась, выпуская кольцо дыма. – Зачем ломать стену кувалдой, если можно вытащить из фундамента один краеугольный камень? Мы превратим его бессмертие в его главную уязвимость. Ваши исследования плюс моя прикладная тауматургия – и этот ваш ночной король захлебнется собственной кровью еще до того, как взойдет солнце.
Тамаё смотрела на рыжеволосую волшебницу несколько долгих секунд, после чего на ее лице расцвела такая искренняя, лучезарная и облегченная улыбка, какой Гарри не видел у нее никогда.
– Это гениально, Токо-сан, – тихо выдохнула демон-врач. – Поистине гениально.
– Пустяки, профессиональная солидарность, – отмахнулась Аодзаки, хотя было видно, что похвала столь древнего и искушенного мастера ей искренне льстит. – К тому же... Гарри мой должник. Он обещал мне партию зачарованных гильз из гоблинского серебра, а этот паршивец вечно затягивает сроки поставок.
– Эй! Я вообще-то все слышу! – донесся с веранды возмущенный голос Гарри.
Парень сидел на ступеньках, лениво полируя второй «Кольт» и наслаждаясь редким моментом абсолютного покоя.
К полудню научные дебаты плавно перетекли в традиционное чаепитие на веранде. Солнце прогрело воздух, рассеяв остатки тумана. Юсиро, абсолютно покоренный интеллектом гостьи (и ее обещанием показать чертежи автоматона, способного убирать дом без использования швабры), с величайшим почтением подавал свежий зеленый чай и нарезанный тонкими ломтиками сладкий пирог с каштанами, который Токо привезла из лучшей кондитерской Иокогамы.
– Значит, ты всерьез решил остепениться в этой глуши, Гарри? – лениво спросила Токо, откинувшись на деревянную балку и потягивая чай. – А как же твоя слава великого ликвидатора? В Лондоне за твою голову до сих пор предлагают три тысячи галлеонов. Твой благородный папаша Джеймс выплакал все глаза в кабинете министра, умоляя вернуть «заблудшего сына», пока их золотой мальчик Годрик лажает на каждом втором боевом патруле.
Гарри презрительно хмыкнул, не отрываясь от чистки оружия:
– Пусть хоть расшибутся об пол в своем министерстве. Моя семья осталась там, в огне Годриковой Лощины четырнадцать лет назад. Здесь, – он кивнул в сторону Тамаё, аккуратно расставляющей чайные чашки, – у меня есть те, ради кого стоит заряжать пистолеты. А слава... Слава – это для идиотов в белых перчатках.
Токо внимательно посмотрела на него поверх очков, которые снова надела на нос, и в ее глазах промелькнуло редкое, почти материнское одобрение:
– Ты повзрослел, мальчик. Стал похож на человека, а не на взведенную гранату с оторванной чекой. Это хорошо.
Она повернулась к Тамаё:
– Берегите его, Тамаё-сан. Этот оболтус только с виду такой колючий и циничный. Если дать ему волю, он полезет закрывать амбразуру собственной грудью просто потому, что сочтет это самым быстрым тактическим решением.
– Я знаю, Токо-сан, – мягко отозвалась Тамаё, тепло взглянув на Гарри, отчего тот мгновенно сделал вид, что страшно увлечен винтиком на спусковом крючке. – Я уже успела заметить эту его дурную привычку. Но пока он под моей крышей, я не позволю ему разбрасываться своей жизнью.
– Вот и славно, – Токо допила чай и поднялась на ноги, поправляя полы кожаного пальто. – Ну что ж, мне пора. Де