Убийца волшебников ставший рыцарем ситри
Семейные узы, калибр сорок пятый и террор волшебных девочек
– Повтори, – голос Риас Гремори упал до опасного, вибрирующего контральто, а воздух вокруг ее кулаков закипел алыми искрами Силы Разрушения. – Повтори еще раз, если у тебя осталась хоть капля инстинкта самосохранения.
Гарри не просто не испугался.
Он лениво откинулся на спинку глубокого кожаного кресла, элегантно закинул ногу на ногу и, сделав крошечный глоток столетнего бренди, посмотрел на разъяренную аловолосую красавицу сквозь прищур серых глаз, в которых плясало чистое, незамутненное безумие Киштуара Зелретча.
– А что повторять-то, дражайшая родственница? – протянул он с невыносимо сочувственной миной Сакаты Гинтоки. – Генеалогическое древо — вещь упрямая, как шотландский осел на минном поле. Мой достопочтенный батюшка, – он небрежно указал бокалом на ухмыляющегося Сазекса, – приходится тебе родным старшим братом. Следовательно, по всем законам евклидовой геометрии, биологии и кодекса подземного мира, ты, о прекраснейшая Риас... приходишься мне тётушкой.
Он смачно выделил это слово, сощурившись:
– Тё-туш-ка. Хочешь, я буду звать тебя «тётя Ри-тян»? Или, может, свяжешь мне к зиме теплый шарфик с оленями? Говорят, пожилые родственницы очень любят вязать носки своим непутевым племянникам.
– ТЫ!.. – Риас задохнулась от праведного негодования.
Ее аристократическое самообладание, выкованное годами придворного этикета, рассыпалось в прах. Она сделала выпад вперед, выбросив тонкие пальцы в попытке схватить наглеца за ухо — жест чисто сестринский, подсмотренный у матери, — но Гарри среагировал мгновенно.
Использовав скорость мутировавшего Коня и рефлексы уличного бойца, он не просто ушел с траектории атаки — он плавно скользнул вбок, выгнулся всем телом под немыслимым углом и застыл в гротескной, театральной позе Джозефа Джостара, прикрыв нижнюю половину лица раскрытой ладонью и устремив на тетю пылающий драматизмом взгляд.
– Бесполезно, тётя Риас! Твоя следующая фраза: «Сядь смирно, щенок, иначе я сожгу твою коллекцию порножурналов!»
– Сядь смирно, щенок, иначе я сожгу твою... – Риас осеклась на полуслове, ее глаза расширились до размера чайных блюдец, а рот остался комично приоткрытым. – Ч-что?! Откуда...
– ХА! Классический психологический маневр! – захохотал Гарри, грациозно возвращаясь в кресло и ловко перехватывая на лету чудом не расплескавшийся бокал. – Тебе еще учиться и учиться тактическому ведению семейных перепалок, юная леди. В Ронапуре за такую предсказуемость Реви оторвала бы тебе уши и заставила их съесть без горчицы.
– Ара-ара~, – Акено, наблюдавшая за этим балаганом из дверного проема, прижала ладони к щекам, и ее глаза подозрительно заблестели. – Какая восхитительная семейная динамика. Президент, кажется, вы наконец встретили мужчину, который способен довести вас до белого каления за три секунды без использования магии.
– Заткнись, Акено! – взвизгнула пунцовая Риас, бросаясь на Гарри уже обеими руками, словно рассерженная дворовая кошка.
– Сдавайся, женщина, у меня черный пояс по уклонению от разъяренных девиц! – отбивался Гарри, блокируя ее выпады предплечьями и умудряясь при этом не пролить ни капли алкоголя. – Сазекс, сделай что-нибудь со своей сестрой! Она проявляет домашнее насилие над несовершеннолетним принцем!
Сазекс Люцифер, великий и грозный Владыка Преисподней, в этот момент просто тихо сползал по спинке дивана, уткнувшись лицом в подушку. Его плечи сотрясались в беззвучных рыданиях от хохота.
Риас на секунду замерла, тяжело дыша и прижимая ладонь к растрепавшимся волосам. Она перевела взгляд с тяжело ухмыляющегося Гарри на давящегося от смеха брата.
И вдруг ее словно током ударило.
Эта наглая, насмешливая складка у губ. Этот абсолютный, обезоруживающий пофигизм перед лицом любой опасности. Эта манера превращать смертельную угрозу в цирковое представление...
«Великий Люцифер... – ошеломленно подумала Риас, глядя на племянника. – Да он же... он же вылитый Сазекс в молодости! Тот самый Сазекс времен гражданской войны, о котором с содроганием и восторгом вспоминают генералы!»
Тот же неукротимый огонь. Та же готовность перевернуть доску с шахматами прямо на голову напыщенному гроссмейстеру. Только приправленная пороховым дымом смертного мира, цинизмом наемника и уроками старого межпространственного бродяги Зелретча.
Грейфия, скрестив руки на груди, молча подошла к сыну сзади. Ее ледяная ладонь мягко, успокаивающе легла на плечо Гарри, мгновенно остужая накал страстей.
– Довольно, – тихо, но веско произнесла Королева. Ее голос подействовал как ушат холодной воды: Риас тут же выпрямилась, а Гарри послушно опустил локти. – Риас, веди себя подобающе наследнице великого дома. Гарри... прекрати издеваться над тетей. По крайней мере, пока она не выпила чаю.
– Слушаюсь, матушка, – с преувеличенной покорностью вздохнул Гарри, подмигнув надувшейся аловолосой девушке. – Субординация превыше всего.
– Он невыносим, – пробормотала Риас, опускаясь в соседнее кресло и принимая из рук Акено чашку с жасминовым отваром. – Абсолютно, катастрофически невыносим. Брат, признайся честно: ты специально подбросил его в Куо, чтобы свести меня с ума?
– Если бы я знал, где он все эти годы, Риас... – Сазекс наконец справился с приступом веселья. Его лицо посерьезнело, а в глазах снова проступила та глубокая, вековая нежность. – Я бы вырвал его из мира смертных в тот же миг. Но теперь... теперь мы должны исправить ошибки прошлого.
В этот момент воздух в центре кабинета сгустился. Пространство затрещало, запахло озоном и жженым сахаром, и прямо над ковром вспыхнул сложный составной магический круг, переливающийся багровым светом клана Баал и золотом дома Гремори.
– Внимание всем постам! – раздался из печати громоподобный, раскатистый бас, от которого задрожали хрустальные подвески на люстре. – Сазекс! Грейфия! Какого черта происходит в VIP-секторе?! Почему каналы связи заблокированы тридцатью слоями защиты Люцифуг?! На арене шепчутся, что Райзера раскатал ударный батальон белых бешеных хомяков, а Риас применила запрещенное оружие!
– Отец... – Сазекс виновато потер переносицу.
Свет круга вспыхнул ярче, и из телепортационного вихря шагнули двое.
Первым был массивный, широкоплечий мужчина с пышной каштановой бородой, одетый в роскошную багровую мантию поверх парадного демонического доспеха. Лорд Зиотикус Гремори — бывший глава клана, чье имя наводило ужас на врагов в эпоху Великой войны.
Следом за ним, с грацией сытой пантеры, ступила высокая, статная женщина с волосами цвета червонного золота и тонкими, аристократическими чертами лица. Венелана Гремори, урожденная Баал. Мать Сазекса и Риас, чью легендарную ярость и силу первородного разрушения в подземном мире помнили до сих пор.
– Сазекс! Риас! – властно произнесла Венелана, обводя комнату строгим, сканирующим взглядом истинной матриархини. – Объяснитесь немедленно! Мы с отцом смотрели трансляцию из родового замка. Что это была за вакханалия? Откуда взялся этот артефакт угасания? И почему...
Она осеклась.
Ее взгляд, привыкший подмечать малейшие детали, намертво пригвоздился к юноше, сидевшему в кресле между Сазексом и Грейфией.
Венелана замерла. Ее дыхание перехватило. Тонкие, унизанные перстнями пальцы судорожно сжались на складках платья.
– Зиотикус... – прошептала она, и в ее голосе не осталось ни капли былой властности. Лишь дикий, первобытный трепет матери и бабушки. – Зиотикус, посмотри на него...
Бывший глава клана нахмурился, перевел взгляд на Гарри — и застыл каменным изваянием. Его челюсть медленно поползла вниз.
– Это... – пробасил старый демон, теряя весь свой генеральский апломб. – Этого не может быть. Грейфия... мальчик...
– Мама. Отец, – Сазекс медленно поднялся, беря Гарри за плечо и заставляя того встать на ноги. Владыка Демонов говорил тихо, но каждое его слово падало в тишину комнаты с весом могильной плиты: – Шестнадцать лет назад мы похоронили пустую колыбель. Сегодня... наш сын вернулся домой.
Секунду в кабинете стояла оглушительная, ватная тишина.
А затем плотину прорвало.
– МОЙ ВНУК! – взвыла Венелана Баал с такой силой, что за окнами с грохотом треснул защитный барьер.
Женщина, перед которой склоняли головы высшие демоны преисподней, в одно мгновение преодолела разделявшее их расстояние. Ее движения были настолько стремительными, что Гарри даже не успел прикинуть пути отхода.
В следующую секунду шестнадцатилетний ветеран криминальных войн Ронапура, кошмар британских магов и хладнокровный снайпер оказался намертво зажат в тисках чудовищно пышных, благоухающих дорогими духами и материнским теплом объятий.
– О, Великие Силы! Живой! Настоящий! – причитала Венелана, покрывая поцелуями его лоб, щеки и взъерошенные волосы. Ее пальцы с пугающей скоростью ощупывали его ребра, плечи и руки. – Худой-то какой! Господи, одни кости да жилы! Сазекс, ты куда смотрел?! Чем его кормили эти смертные варвары?! Он же прозрачный, как пергамент! Где румянец?! Где демоническая стать?!
– Мем... бабушка... гражданка Баал... пощадите, у меня ребра не титановые... – жалобно хрипел Гарри, чье лицо стремительно приобретало оттенок его собственной форменной рубашки. Его глаза панически искали поддержки у отца, но Сазекс лишь блаженно улыбался, явно радуясь, что на этот раз тискают не его.
– Мама, осторожнее, он все-таки восстанавливается после боя, – попыталась вмешаться Грейфия, но старая львица Баалов лишь отмахнулась:
– Молчи, Грейфия! Мой первый внук нашелся, а ты говоришь «осторожнее»! Зиотикус, ты посмотри на эти глаза! Чистейший лед Люцифуг! А линия скул — вылитый мой дед, лорд Зенон!
Зиотикус Гремори тяжело подошел ближе. Его глаза подозрительно блестели. Старый воин опустил тяжелую, мозолистую ладонь на голову Гарри, взъерошив темные пряди:
– Выжил... Наследник двух великих домов выжил во тьме чужого мира. Парень... – Зиотикус крепко, по-мужски прижал его к своей широкой груди, хлопнув по спине так, что у Гарри едва не вылетели пломбы. – Я видел, как ты разложил этого петуха Феникса. Тактическая мысль уровня генерального штаба! Никакой дворянской дури, чистое военное искусство! Ты заставил гордость Баалов и Гремори петь в моих жилах!
– Спасибо, дед... – прокашлялся Гарри, наконец вырвавшись из удушающих объятий старшего поколения и судорожно поправляя съехавшую наплечную кобуру. – Только в следующий раз предупреждайте о начале штурма. Я чуть рефлекторно не высадил в потолок всю обойму сорокового калибра.
– Стрелок! Настоящий стрелок! – умилилась Венелана, вытирая платочком счастливые слезы. – Завтра же переезжаешь в родовой замок! Я лично прикажу заколоть трех премиальных вепрей из подземных угодий! Никаких больше школьных столовых!
– Э-э, нет, уважаемая бабуля, – Гарри поспешно выставил вперед ладони, возвращая себе привычную нагловатую ухмылку. – У меня контракт со студенческим советом. Если я прогуляю дежурство, президент Сона Ситри лично оторвет мне уши, а потом заставит Саджи отсчитать еще девять тысяч ударов по моей многострадальной пояснице.
– Сона? – Венелана удивленно моргнула, а затем ее губы изогнулись в многозначительной, чисто женской улыбке. – Девочка Ситри?.. О-о-о, Сазекс, кажется, у нашего мальчика прекрасный вкус. Ситри строгие, но хозяйственные.
– Мама, прекрати смущать ребенка, – с легким румянцем на щеках прервала ее Грейфия, хотя сама мысленно поставила Соне высший балл за присмотр за сыном.
В комнате снова стало тихо.
Зиотикус опустился в свободное кресло, закурил длинную трубку и внимательно посмотрел на внука. Веселье схлынуло, уступив место тяжелым, не праздным вопросам.
– Сазекс в общих чертах передал нам через связной кристалл, пока мы мчались сюда, – негромко произнес старый лорд. – Семья смертных магов. Поттеры. Они приняли тебя младенцем после того, как мятежники выбросили тебя через разлом. Гарри... как они относились к тебе? Неужели они не видели, чья кровь течет в твоих жилах?
Атмосфера в кабинете мгновенно изменилась.
Воздух словно похолодел на несколько градусов. Даже Риас подобралась, внимательно глядя на племянника.
Гарри медленно подошел к камину. Он облокотился на мраморную полку, глядя на пляшущие угли. Его лицо стало жестким, тени под глазами залегли глубже, словно на нем снова проступили следы бессонных ночей в окопах и подвалах.
– Джеймс и Лили были слепцами, – тихо начал он, и в его голосе не было ярости — лишь холодная, вымороженная констатация фактов. – Абсолютными, клиническими идиотами, ослепленными фальшивым светом старика Дамблдора. Когда этот бородатый манипулятор объявил моего младшего братца Годрика «Мальчиком-который-выжил» из-за случайной царапины на лбу, весь мир для них сузился до одной точки. Годрик был их солнцем, их божеством, их инвестицией в будущее величие.
Гарри криво усмехнулся:
– А я? Я был фоновым шумом. Лишним ртом. Напоминанием о том, что роды были двойными. Джеймс постоянно орал на меня, если я просто попадался ему на глаза. Его раздражало все: то, что я не летал на метле, то, что я читал книги по тактике вместо дурацких сказок, то, что я отказывался пресмыкаться перед директором. Лили... Лили просто забывала, что я существую. Для нее я был призраком.
Венелана тихо, яростно зашипела, и подлокотники ее кресла задымились от выплеснувшейся Силы Разрушения.
– Но... – Гарри поднял руку, останавливая готовую взорваться бабушку. – Были двое, кто видел правду. Старшее поколение дома Поттеров. Чарлус и Дорея.
Сазекс и Грейфия переглянулись.
– Твои приемные дедушка и бабушка? – мягко спросила мать.
– Да, – взгляд Гарри потеплел, в нем мелькнуло редкое, искреннее уважение. – Дед Чарлус был ветераном войны с Грин-де-Вальдом. Настоящим боевым магом старой закалки, а не кабинетным чистоплюем. А бабушка Дорея... она была урожденной Блэк. Чистокровная ведьма темного рода, знавшая цену крови, древним проклятиям и семейному долгу.
Гарри сделал паузу, словно заново переживая те далекие детские дни:
– Они жили обособленно. И они презирали то, во что превратился их сын. Дед Чарлус прямо в лицо говорил Джеймсу, что тот — напыщенный павлин, променявший гордость древнего рода на подачки со стола Дамблдора. А бабушка Дорея... она сразу поняла, что со мной что-то не так. Она чувствовала мою истинную природу. Говорила: «В этом мальчике спит древний зверь, Джеймс. Не смей ломать его».
Гарри горько усмехнулся:
– Они любили меня. По-настоящему. Дед Чарлус сажал меня на колени и показывал схемы боевых трансфигураций, учил держать удар. Бабушка Дорея тайком от Лили поила меня укрепляющими зельями, залечивая последствия детского истощения каналов, и шептала сказки на древних языках. Они готовили документы, чтобы официально лишить Джеймса статуса наследника и передать главенство надо мной, когда я подрасту. Они видели, что Годрик растет избалованным, трусливым куском мяса, неспособным даже палочку правильно держать без подсказки директора.
– Но они погибли, – глухо произнес Зиотикус.
– Да, – Гарри сжал кулак. – Тот самый Хэллоуин 2001 года. Волан-де-Морт пришел лично. Джеймса и Лили не было дома — они развлекались на очередном секретном собрании ордена Дамблдора, бросив детей на стариков. Дед Чарлус принял бой в холле. Он дрался как берсерк. Он почти достал Темного Лорда, но старость и предательский удар в спину оборвали его жизнь. А бабушка Дорея...
Гарри глубоко вздохнул, его голос дрогнул:
– Она заперлась со мной и Годриком в детской. Она начертила кровью ритуальный круг Древней Защиты рода Блэк. Она знала, что умрет. Она плюнула Реддлу в лицо, когда тот предложил ей уйти с дороги. Бабушка Дорея держала дуэль до последнего вздоха, швыряя в ублюдка проклятия высшей темной магии. Она пала прямо перед нашей колыбелью.
– И тогда... пробудилась твоя сила? – прошептала Грейфия, сжимая ладонь сына.
– Да, – Гарри поднял глаза, и в них сверкнул тот самый абсолютный мороз Люцифуг. – Когда эта безносая тварь направила палочку на меня... защита Дореи вошла в резонанс с моей кровью. Мой лед вырвался наружу. Я заморозил его к чертовой матери. Его тело лопнуло, как перемерзшая стекляшка. Но я был годовалым ребенком... Мои каналы выгорели от колоссального выброса. Я рухнул без сознания. А когда вернулись эти клоуны — Джеймс, Лили и Дамблдор... они увидели царапину от щепки на лбу Годрика. И старый маразматик изрек свое великое пророчество.
Гарри криво, страшно осклабился:
– Они даже не похоронили Чарлуса и Дорею с подобающими почестями. Дамблдор все замял, чтобы не портить миф о «чудесном младенце-спасителе». Джеймс просто унаследовал родовые сейфы, а память о родителях спустил в унитаз. С этого дня я остался один. Но уроки деда Чарлуса и кровь бабушки Дореи остались со мной навсегда. Именно поэтому я выжил. И именно поэтому, когда Джеймс попытался командовать мной четырнадцать лет спустя... я без малейших сомнений всадил ему пулю в плечо.
В кабинете повисла тяжелая, скорбная тишина.
Сазекс медленно поднялся, подошел к сыну и крепко положил руку ему на затылок, притягивая к себе:
– Чарлус и Дорея Поттер... Клан Люцифер и клан Гремори в вечном долгу перед ними. Их имена будут высечены на черном граните в усыпальнице наших предков. Они защитили нашего наследника ценой своих жизней.
– А что касается твоего недоумка-«отца»... – Венелана хищно прищурилась, и в ее золотистых глазах вспыхнуло чистое бешенство чистокровной дьяволицы, – если эта смертная падаль когда-нибудь посмеет сунуться на континент или подойти к тебе на пушечный выстрел... я лично познакомлю его с тем, как умирают предатели в застенках клана Баал.
– Не стоит тратить силы, бабуля, – Гарри слабо усмехнулся, стряхивая мрачные воспоминания. – Для меня они мертвы. Британия — это гнилое болото, варящееся в собственном соку. Пускай Годрик и дальше раздает автографы, пока Темный Лорд собирает силы. Когда Реддл вернется в полную мощь... их хваленый Избранный обосрется прямо на глазах у своего фан-клуба. Но это уже не мои проблемы. У меня тут кондиционеры текут и демонические петухи буянят.
Зиотикус громогласно расхохотался, хлопнув себя по коленям:
– Вот это наш парень! Прагматик до мозга костей!
И в этот самый момент, когда семейная идиллия наконец восстановилась, мир вокруг них снова дал трещину.
Но на этот раз это была не атака. Это была стихийная катастрофа совершенно иного, куда более пугающего порядка.
*ДЗЫ-Ы-Ы-НЬ!*
Пространство за панорамным окном внезапно озарилось ослепительным, ядовито-розовым сиянием. Зазвучала бравурная, оглушительная электронная музыка, похожая на опенинг второсортного махо-седзе аниме, сопровождаемая хоровым звоном бубенцов и взрывами блесток.
Сазекс побледнел. Его лицо вытянулось в неподдельном ужасе.
– О нет... – прошептал Владыка Демонов, судорожно оглядываясь в поисках запасного выхода. – Только не она... Грейфия, ставь барьеры! Закрывай форточки!
– Слишком поздно, – вздохнула сильнейшая Королева, с редкой для нее обреченностью опуская плечи.
Оконная рама из зачарованного обсидиана с визгом распахнулась.
В комнату, крутя сальто и оставляя за собой дорожку из сияющих розовых сердечек, ворвалась фигура.
Это была миниатюрная девушка с длинными черными волосами, заплетенными в два пышных хвоста, одетая в абсурдно короткое платье японской девочки-волшебницы с гигантским бантом на груди и волшебным жезлом в форме сердца в руке.
– Сияние чистой любви и вечной справедливости! – провизжала она на ультразвуке, застыв в пафосной позе ласточки прямо на спинке антикварного дивана. – Магическая Девочка Леви-тян прибыла, чтобы покарать злодеев и восстановить мир во всем подземном царстве-е-е-е! Чмоки-чмоки! ☆
– Серафолл... – простонал Сазекс, закрывая лицо руками.
Серафолл Левиафан. Одна из Четырех Владык Демонов. Повелительница абсолютного льда Коцита, сильнейший стратег и... самое безумное, инфантильное и непредсказуемое создание во всей преисподней.
Девушка резко крутанула жезл, ее огромные аметистовые глаза сфокусировались на Гарри, и в то же мгновение жезл со звоном выпал из ее пальцев.
– ЭТО ОН?! – завопила Серафолл с такой силой, что хрустальные бокалы на столике синхронно лопнули. – МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ПЛЕМЯННИЧЕК?! СЫНОЧЕК МОЕЙ ЛЮБИМОЙ САЗЕКС-ТЯН И ХОЛОДНОЙ ГРЕЙФИИ-ТЯН?!
– Опаньки, – Гарри медленно попятился к камину, его рука привычно легла на рукоять пистолета. – Бабуля, прикрой, у меня стойкое ощущение, что этот босс второй фазы кастует неизбежный захват...
– ГАРРИ-КУ-У-У-У-УН! – Левиафан сорвалась с места, развивая скорость звука.
Гарри попытался уйти перекатом. Он задействовал всю мощь мутировавшего Коня, активировал остаточные рефлексы спецназа и даже попытался выставить перед собой декоративную фарфоровую вазу.
Бесполезно.
Перед абсолютной мощью Владыки Демонов законы физики капитулировали.
Серафолл буквально снесла его с ног, впечатав в ковер, и намертво обвилась вокруг шеи юноши руками и ногами, словно гигантский розовый осьминог:
– А-А-А-А! КАКОЙ КРАСАВЧИК! КАКОЙ МИЛЕНЬКИЙ! МОЙ ПРИНЦ! МОЯ КРОВИНУШКА!
Она принялась с яростью пулемета тереться своей щекой о его щеку, сюсюкая на весь кабинет:
– Ути-пути, кто тут у нас такой хмурый стрелок?! Кто это тут пристрелил бедного петушка Феникса?! Тетушка Леви-тян так гордится тобой! Я твоя крестная, ты знал?! Знал, знал, знал?! Я лично выбирала тебе ползунки с блестками шестнадцать лет назад!
– ВОЗДУХА... – хрипел Гарри, чьи ноги комично дергались по ковру. – Вызовите... тяжелую артиллерию... Она ломает мне трахею... Мама, стреляй в нее, я разрешаю!
– Серафолл, отпусти его немедленно, – с угрожающей вежливостью произнесла Грейфия, и на кончиках ее пальцев заплясали ледяные иглы. – Ты помнешь ему рубашку.
– Не отпущу-у-у! – капризно надула губки Левиафан, еще крепче вжимаясь в Гарри и победоносно глядя на остальных. – Он такой хорошенький! Сазекс, отдай его мне! Я сделаю его своим главным рыцарем в моем магическом шоу! Мы будем вместе побеждать монстров во имя любви!
– Я лучше вернусь в Ронапур и буду чистить унитазы в баре «Желтый флаг», – просипел Гарри откуда-то из-под ее пышных темных волос. – Женщина, побойся бога, мне шестнадцать лет, я профессиональный ликвидатор!
– Ой, да брось! – Серафолл наконец ослабила хватку, но осталась сидеть верхом на его пояснице, восторженно глядя на него сверху вниз. – Ты такой милый, когда злишься! Вылитая Грейфия, когда у нее подгорает пирог! А кстати... – ее взгляд внезапно стал абсолютно ледяным, а в аметистовых глазах на долю секунды мелькнула та самая древняя, чудовищная мощь Левиафана, заморозившего половину подземного мира: – Я слышала про этих людишек из Англии. Про этих мерзких Поттеров, которые посмели обижать моего крестника.
Она наклонилась к самому уху Гарри, и ее шепот был холоднее дыхания смерти:
– Хочешь, Гарри-кун... Леви-тян прямо сейчас откроет портал над Лондоном и заморозит эти жалкие туманные острова к чертовой матери? Превратим их Министерство магии в гигантский каток с ледяными скульптурами! А этого твоего глупого братца Годрика я заставлю танцевать в костюме пингвина на потеху публике! Хочешь?! Только шепни!
В кабинете снова похолодало. Сазекс и Зиотикус переглянулись — они прекрасно знали, что эта сумасшедшая волшебная девочка совершенно серьезна и действительно способна устроить ледниковый период в масштабах отдельно взятой европейской страны просто потому, что кто-то расстроил ее племянника.
Гарри медленно выдохнул, глядя в эти безумные, но абсолютно искренние фиолетовые глаза.
Его губы тронула кривая, теплая улыбка.
– Спасибо, тетя Леви, – негромко произнес он, слегка потрепав ее по щеке мозолистым пальцем. – Заманчивое предложение. Правда. Но месть — это блюдо, которое подают холодным. А в случае с Поттерами... они сами выроют себе могилу. Без нашей помощи. Так что оставь Британию в покое. Пускай варятся в своем дерьме.
Серафолл моргнула, ее глазки снова засияли сердечками, и она с восторженным писком снова стиснула его в объятиях:
– А-А-А-А! КАКОЙ ОН ЗРЕЛЫЙ! КАКОЙ ХЛАДНОКРОВНЫЙ! САЗЕКС, ОН ОПРЕДЕЛЕННО ГЕНИЙ!
– Снимите ее с меня... – жалобно простонал Гарри, глядя в потолок полными мольбы глазами.
Риас, стоявшая рядом, не выдержала и громко, звонко прыснула в кулак. А затем за ней рассмеялась Акено, загрохотал бас Зиотикуса, и даже Грейфия с Венеланой тихо, мелодично улыбнулись.
В этот вечер в VIP-ложе подземного стадиона больше не было великих владык, грозных стратегов и хладнокровных убийц.
Была просто семья.
Шумная, безумная, опасная для всего мироздания, но бесконечно любящая семья, которая наконец-то собралась вместе после шестнадцати лет долгой, ледяной разлуки.
***
Полночь. Особняк Клуба оккультных наук в городе Куо.
После бесконечных тостов, уговоров Венеланы «съесть еще кусочек запеченного феникса» и отчаянных попыток отбиться от фотосессии в костюме волшебника с Серафолл, Гарри наконец вымолил право вернуться в мир людей. Сазекс и Грейфия скрепя сердце отпустили сына, взяв с него клятву связываться с ними через специальный зеркальный кристалл каждый вечер.
Гарри сидел на широком деревянном подоконнике в комнате старого корпуса, свесив одну ногу наружу.
Прохладный ночной ветерок трепал его темные волосы. В воздухе пахло свежей листвой, сырой землей и покоем. Внизу, во дворе школы, тихо шелестели вековые сосны.
На плече парня дремала сытая Хедвиг, тихо посапывая и зарывшись клювом в перья.
Сзади скрипнула половица.
Гарри не обернулся — по легким, уверенным шагам он и так знал, кто пришел.
Риас Гремори подошла к окну, прислонившись плечом к раме. Она уже сменила парадную форму на простую белую ночную сорочку и легкий шелковый халат. В лунном свете ее алые волосы казались почти темными, цвета старого бордоского вина.
– Не спится, племянничек? – тихо, с мягкой усмешкой спросила она.
– Да какое тут спать, тё