← Назад к обзору

Убийца волшебников ставший рыцарем ситри

Печать верности, чайный сервиз и смех сквозь измерения

– Да какое тут спать, тётушка Ри-тян, – протянул Гарри, не поворачивая головы и лишь лениво пустив струйку ментолового дыма в ночную прохладу. – После того как на тебя разом вываливают трехметрового деда с сигарой, бабушку с повадками штурмового генерала и бешеную тетку в юбке из розовых блесток, пытающуюся завербовать тебя в махо-седзе... Знаешь, в окопах Ронапура под перекрестным огнем китайских пулеметов было как-то спокойнее. Там хотя бы правила приличия соблюдали: сначала стреляли, а уже потом интересовались родословной.

Риас тихо, беззлобно фыркнула, поплотнее запахивая тонкий шелковый халат. Прохладный ветер из сада играл прядями ее алых волос, бросая тени на тонкие черты лица. В лунном свете, без привычной ауры высокомерной школьной идолицы и гордой наследницы герцогского дома, она казалась удивительно хрупкой.

Она сделала пару шагов и оперлась локтями о деревянный подоконник рядом с ним, глядя туда же, куда смотрел юноша — на тихие, спящие в темноте кроны сосен школьного двора.

– Ты ведь так и не перестанешь звать меня «тётушкой», да? – с легкой, усталой грустью в голосе спросила она.

– Ни в коем случае, – не моргнув глазом, отрезал Гарри. – В британском уголовном кодексе есть статья за неуважение к старшим родственникам. А в моем личном кодексе выживания есть железный пункт: если у тебя появляется легальная возможность безнаказанно доводить до белого каления чистокровную дьяволицу высшего ранга — ты обязан пользоваться этим двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Это вопрос профессиональной этики.

– Негодяй, – в ее голосе не было и следа прежней вспыльчивости. Напротив, в уголках губ Риас затеплилась мягкая, почти виноватая улыбка. Она помолчала немного, слушая, как где-то внизу, в траве, стрекочут цикады, а затем тихо произнесла: – Спасибо тебе, Гарри. По-настоящему.

Гарри покосился на нее краем глаза. Зубочистка в его зубах замерла.

– За что? За кошачий спецназ? Так это не ко мне, это к товарищу Хаосу и маркетологам рыбного рынка Цукидзи. Я просто посредник.

– За все, – Риас повернулась к нему вполоборота, и ее аквамариновые глаза блеснули чистым, не замутненным аристократической спесью светом. – За то, что вправил мозги Иссею. За то, что заставил меня поверить, будто даже законы подземного мира можно сломать, если приложить правильный рычаг в правильную точку. За то, что не бросил нас, когда Райзер взбесился. И... за то, что вернулся к Сазексу. Ты даже не представляешь, сколько лет он носил эту вину в груди. Он улыбался, шутил, строил из себя идеального Владыку... но каждый раз, когда мы оставались одни в родовом замке, я видела, как он смотрит на пустую детскую на верхнем этаже.

Гарри медленно выдохнул. Серый дым растаял в ночном небе.

– Сазекс хороший мужик, – негромко, без тени привычной насмешки отозвался он. – Слишком хороший для повелителя демонов. В Англии таких идеалистов обычно скармливают собакам в первом же переулке. А Грейфия... – парень криво усмехнулся, машинально коснувшись воротника рубашки там, где еще недавно лежали пальцы сильнейшей Королевы. – Знаешь, у нее хватка как у инструктора советского спецназа. Но чай она заваривает так, словно пытается вымолить прощение за всю мировую историю. Это... непривычно.

– Они любят тебя, Гарри, – тихо сказала Риас. – И я... я тоже рада, что ты часть нашей семьи. Пусть даже ты невыносимый, наглый, вооруженный до зубов наемник с манерами портового бродяги.

– Эй, полегче с комплиментами, женщина, – хмыкнул Поттер, стряхивая пепел за окно. – Мое наемничье сердце не приспособлено к сантиментам. От них ржавеют затворы «Кольтов» и сбивается прицел.

Он повернулся к ней всем корпусом, и на его лице снова заиграла знакомая ленивая полуулыбка, в которой так явственно проступали черты клана Баал:

– Слушай внимательно, Риас. Ты выиграла эту битву. Сбросила поводок, доказала совету старейшин, что с тобой придется считаться, и спасла свою драгоценную свободу. Но помни: Райзер был просто высокомерным цыпленком в золотой клетке. Настоящая война — она не на стадионе со зрителями и судьями. Настоящая война пахнет мокрой землей, порохом и предательством близких. Не расслабляй булки, племянница... то есть, пардон, тётя. Твой Красный Дракон еще зеленый, как майский огурец, Кибе нужно поставить нормальную работу ног в партере, а Конеко... Конеко до сих пор шарахается от любого намека на консервированную рыбу. Так что работы у вас непочатый край.

Риас тихо рассмеялась — искренне, свободно, запрокинув голову назад, так что тяжелые алые локоны рассыпались по ее плечам.

– Мы справимся. Теперь, когда я знаю, что у меня есть такой... тактический консультант в семье. Ты ведь поможешь нам, если снова начнется беда?

Гарри прищурился, окинув ее долгим, оценивающим взглядом бывалого чистильщика:

– Триста фунтов в час, оплата вперед, патроны за счет заказчика. И чтобы никакого сладкого чая. Я пью только черный, крепкий, как удар Зиотикуса по ребрам.

– Договорились, племянничек, – улыбнулась Риас и, внезапно подавшись вперед, быстро коснулась губами его щеки.

Прежде чем Гарри успел среагировать или отпустить очередную саркастическую колкость, она отстранилась, грациозно развернулась на босых пятках и направилась к выходу из комнаты, бросив через плечо:

– Спокойной ночи, Гарри. И... постарайся не слишком сильно пугать Сону завтра утром. Она ведь тоже переживала за тебя. Куда сильнее, чем показывает ее президентская маска.

Дверь тихо щелкнула, оставляя юношу в одиночестве.

Гарри пару секунд сидел неподвижно, глядя на темные дверные филенки, затем потер обожженную поцелуем щеку и тяжело, театрально вздохнул:

– Женщины. Сначала бьют Силой Разрушения, потом целуют, а счета за патроны все равно придется закрывать через подставные фонды. Хедвиг, скажи мне как птица птице: почему в этом мире все так сложно?

Белая полярная сова на его плече приоткрыла один круглый янтарный глаз, издала тихое, саркастическое «У-ху-у» и снова спрятала клюв под крыло, явно давая понять, что проблемы глупых двуногих ее королевское величество ни капли не волнуют, пока в холодильнике не перевелся отборный бекон.

***

Утро в Академии Куо началось с привычной, деловитой суеты.

Солнце заливало золотом мощеные дорожки школьного двора, ученики в форменных пиджаках стайками тянулись к главному корпусу, шумно обсуждая прошедшие выходные. Ни один смертный не подозревал, что буквально позавчера в искусственном подпространстве решалась судьба подземного мира, а по крышам их родной школы маршировали сотни безумных кошачьих созданий со станковыми пулеметами.

Гарри Поттер шагал по центральной аллее с неизменным видом человека, который абсолютно случайно перепутал элитную частную академию с дешевым баром в трущобах Бангкока.

Пиджак расстегнут, галстук болтается в кармане, руки глубоко засунуты в брюки. Под легкой тканью рубашки надежно сидела сбруя с двумя верными «Береттами» — руны скрытия работали безупречно, пряча армейский арсенал от глаз зевак. В зубах привычно дымилась ментоловая зубочистка.

– О, смотрите! Это же Поттер!

– Гарри-сан! Доброе утро!

– Домовой Куо идет! Гарри-кун, а вы сегодня зайдете в клуб тенниса? У нас ручка на раздевалке опять заедает!

Гарри лениво салютовал двум второгодкам двумя пальцами от виска, на ходу осклабившись фирменной ухмылкой Рё Саэбы:

– Непременно, дамы! Заодно проверю натяжение сеток и устойчивость скамеек. Если что сломается — зовите, мой прейскурант неизменен: две улыбки и банка холодного лимонада!

– Хи-хи-хи! Он такой классный!

Гарри хмыкнул себе под нос, сворачивая к административному крылу. Жизнь простого разнорабочего в старшей школе имела свои неоспоримые плюсы: никто не требовал от него спасать мир магии, не совал под нос дурацкие пророчества о Темных Лордах и, самое главное, не пытался женить на родственницах ради чистоты крови.

Он поднялся на второй этаж, подошел к знакомой дубовой двери с начищенной латунной табличкой «Студенческий совет» и, не утруждая себя стуком, толкнул ее ногой.

– Всем пасть ниц и приготовить подношения! – бодро возвестил Гарри, перешагивая порог. – Великий и ужасный повелитель вантузов и повелитель отверток вернулся на рабочее место! Саджи, падай на колени, я принес тебе из подземного мира бесценный подарок — руководство по правильному завязыванию шнурков для начинающих драконов!

Фраза застряла у него в горле.

В просторном, залитом утренним светом кабинете царила гробовая, звенящая тишина.

Члены студсовета застыли на своих местах, словно восковые фигуры в музее мадам Тюссо.

Томоэ Мегури выронила стопку финансовых отчетов, и белые листы веером рассыпались по ковру. Рея Кусака замерла с чайником в руках, ее желтые глаза были круглыми, как блюдца, а синяя лента в волосах нервно подрагивала. Цубаки Шинра стояла у доски расписаний, судорожно сжимая планшет обеими руками перед грудью. Саджи Гэнширо и вовсе сидел с открытым ртом, из которого едва не капала слюна, и смотрел на вошедшего англичанина так, словно перед ним материализовался сам Люцифер верхом на ядерной боеголовке.

Что, в сущности, было не так уж далеко от истины.

А во главе массивного полированного стола, идеально выпрямив спину и сложив пальцы в замок перед лицом, восседала Сона Ситри.

Стекла ее строгих очков хищно блеснули в лучах солнца. Короткие черные волосы лежали волосок к волоску. Вокруг хрупкой фигуры президентши сгустилась такая плотная, морозная аура чистокровной демонической знати, что температура в комнате мгновенно упала градусов на пять.

– Доброе утро, Гарри, – голос Соны прозвучал тихо, ровно и с такой пугающей, выверенной вежливостью, от которой у любого разумного демона волоски на затылке встали бы дыбом. – Мы как раз обсуждали твою скромную персону.

Гарри медленно вынул изо рта зубочистку, закрыл за собой дверь пяткой и с легким вздохом опустил плечи. Режим шута включился на полную мощность.

– Так, – протянул он, демонстративно оглядывая застывших коллег. – Судя по выражению лица Саджи, весть о моих близких родственниках уже долетела до благородного дома Ситри. И кто же был тем доблестным почтовым голубем? Неужели тетушка Серафолл лично прислала факс, украшенный розовыми блестками и наклейками с сердечками?

– Шесть факсов, – не моргая, отчеканила Сона. – Двенадцать магических проекций. И личный звонок от моей венценосной сестры в четыре часа утра, во время которого она в течение сорока минут с визгом описывала, как «ее драгоценный племянничек Гарри-тян» очаровательно выглядит с пистолетами и как она планирует сшить для нас парные костюмы волшебных защитников правосудия.

Гарри поморщился, словно от зубной боли:

– Проклятье. Я же просил Грейфию отобрать у нее коммуникатор. Женщина неуправляема, когда дорывается до средств связи.

– То есть... – подал хриплый, срывающийся голос Саджи, медленно поднимаясь из-за стола и тыча в Гарри дрожащим пальцем. – То есть это правда?! Ты... ты не просто чокнутый британский наемник с манией величия?! Ты... ты сын Владыки Сазекса?! Истинный наследник трона Люцифера?! ПРИНЦ ПРЕИСПОДНЕЙ?!

– Саджи, заткнись, ради бога, – поморщился Поттер, небрежно отмахнувшись. – От твоих воплей у меня мигрень разыграется. Принц, не принц... Какая разница? В паспорте у меня написано «Гарри Поттер», профессия — школьный домовой, гражданство — подданный Ее Величества, хотя после визита в родовое поместье я бы предпочел гражданство нейтральной Швейцарии.

– Какая разница?! – взвыл Саджи, хватаясь за голову. – Какая разница, говорит он! Я вчера заставил принца Ада отжиматься на кулаках и чинить электропроводку в туалете на третьем этаже! Если твоя матушка узнает, она сотрет меня в ледяную пыль и развеет над Тихим океаном!

– Успокойся, Гэнширо, – холодно оборвала его Сона. Одно движение ее руки заставило блондина мгновенно захлопнуть рот и рухнуть обратно на стул.

Президент медленно поднялась из-за стола. Ее шаги по ковру были бесшумными. Она подошла к Гарри вплотную, остановившись на расстоянии полушага.

Сквозь стекла очков ее фиолетовые глаза смотрели прямо в его серые — внимательно, напряженно, с затаенной, глубоко скрытой болью, которую она отчаянно пыталась замаскировать под холодную маску лидера.

– Ты скрыл это от меня, – негромко произнесла она.

– Я сам узнал об этом ровно сорок восемь часов назад, Кайчо, – спокойно ответил Гарри, не отводя взгляда. – До этого момента в моем личном деле значились только двое напыщенных магов из Англии, которые вышвырнули меня из дома, как бракованный инвентарь. Если бы я знал, что мой биологический батя командует половиной загробного мира, я бы, наверное, потребовал скидку на патроны еще лет пять назад.

Сона замолчала.

В комнате было слышно лишь тихое тиканье настенных часов. Члены студсовета затаили дыхание. Все прекрасно понимали, что поставлено на карту.

Чистокровный принц. Первенец Люцифера и Люцифуг. Существо, стоящее на самой вершине феодальной пирамиды преисподней.

По всем законам подземного мира, такой статус аннулировал любые низшие контракты. Фигура мутировавшего Коня, вложенная Соной в умирающего юношу, теперь казалась насмешкой. Ни один член правящего дома не мог быть «слугой» в пэрстве юной наследницы Ситри. Сазексу достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы извлечь фигуру без малейшего вреда для сына и возвести его на положенный по праву крови трон.

– Сазекс-сама связался с моим отцом сегодня на рассвете, – тихо, почти шепотом продолжила Сона, и ее пальцы едва заметно сжались на ткани юбки. – Дом Ситри получил официальную благодарность. За твое спасение. За то, что приютили. Нам предложены колоссальные политические преференции, территории на границе с владениями Баал и любые ресурсы для академии.

Она сделала паузу, словно каждое следующее слово давалось ей с боем:

– Твой отец... он не давил. Он был предельно вежлив. Но подтекст был ясен. Наследник Люцифера не может оставаться пешкой... или конем на доске младшего дома. Ты свободен, Гарри. Если ты пожелаешь, ритуал извлечения фигуры займет не более пяти минут. Ты займешь свое законное место в столице. Будешь вершить судьбы рас, командовать легионами и жить той жизнью, которой заслуживает сын сильнейшего из нас.

Томоэ всхлипнула. Рея опустила голову, пряча повлажневшие глаза за длинной челкой. Даже цундере Цубаки помрачнела, отведя взгляд в сторону окна. За эти недели этот наглый, саркастичный, пропахший порохом парень стал для них не просто товарищем по студсовету. Он стал их опорой. Человеком, который закрывал бреши в их защите, варил потрясающий кофе и заставлял смеяться даже в самые унылые дни бумажной рутины.

Гарри слушал ее молча.

Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым — та самая маска Кирицугу Эмии, за которой невозможно было прочесть ни единой эмоции.

Он медленно вынул руки из карманов. Потянулся, хрустнув шейными позвонками.

А затем на его губах медленно, дюйм за дюймом, расплылась та самая невыносимая, наглая, насмешливая ухмылка Джозефа Джостара, от которой у врагов начиналась паника, а у союзников опускались руки.

– Кайчо... – Гарри покачал головой с видом умудренного опытом сенсея, снисходительно взирающего на нерадивую ученицу. – Ты круглая дура. Круглая, академическая, краснодипломная дура.

– Ч-что?! – Сона опешила, ее холодная маска треснула, а щеки мгновенно залила яркая краска.

– Ты слышала, – Гарри нагло шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума, и, абсолютно проигнорировав субординацию, беззаботно щелкнул грозную президентшу по кончику аккуратного носа. – Ты правда думаешь, что после шестнадцати лет выживания в дерьме, после Ронапура, после десантников Балалайки и британских болот я променяю эту веселую богадельню на скучнейший трон в подземном дворце?

Он развернулся на пятках, раскинул руки в стороны и обвел взглядом онемевших членов студсовета:

– Командовать легионами? Вершить судьбы рас? Да вы в своем уме?! Вы представляете, СКОЛЬКО там бумажной работы?! Там же отчеты о движении войск, налоговые декларации семидесяти двух столпов и бесконечные приемы, где старые пердуны в золотых мантиях три часа подряд спорят о чистоте родословных! Я от одного взгляда на эту аристократическую бюрократию готов застрелиться из собственного крупного калибра!

Гарри снова повернулся к Соне, и в его серых глазах вспыхнул тот самый упрямый, несгибаемый свет верности бродячего пса, нашедшего свой истинный дом:

– Я дал слово, Сона Ситри. В тот вечер, когда ты подобрала меня, полумертвого, в луже собственной крови, я принял твою фигуру. И я сказал: я буду твоим Конем. А Гарри Поттер... или Гарри Люцифер, плевать на фамилии — никогда не нарушает контракты. Это закон наемников.

Он опустился на одно колено прямо перед ней — не в раболепном поклоне слуги, а в гордой, рыцарской манере бывалого воина, отдающего честь своему командиру:

– Я твой Конь, президент. Моя скорость — твой щит. Мои стволы — твой аргумент в спорах с идиотами. А здесь... – он усмехнулся, глядя на нее снизу вверх, – здесь мне просто весело. Кто еще, кроме тебя, выделит мне законный бюджет на покупку армейских патронов под видом канцелярских расходов? Кто будет поить меня потрясающим чаем? И самое главное... – его ухмылка стала откровенно хулиганской, – кто еще даст мне легальное право троллить мою новоиспеченную драгоценную тетушку Риас каждый божий день на глазах у всей школы?

Тишина в кабинете взорвалась.

– ДА-А-А-А-А-Й! – взревел Саджи, подпрыгивая до потолка и швыряя в воздух папки с документами. – ОН ОСТАЕТСЯ! НАШ АНИКИ ОСТАЕТСЯ!

– Гарри-сан! – Рея с сияющими глазами бросилась вперед, едва не выплеснув заварку из чайника на ковер.

– Невероятно... – Томоэ прижала руки к груди, счастливо улыбаясь сквозь выступившие слезы.

Даже Цубаки с облегчением выдохнула, поправляя очки и пряча довольную полуулыбку:

– Абсолютный идиот. Но... добро пожаловать обратно, Конь Ситри.

Сона стояла неподвижно.

Ее губы мелко подрагивали. Железная леди Академии Куо, стратег и будущая глава великого дома, сейчас выглядела как обычная шестнадцатилетняя девчонка, которой только что вернули самое дорогое сокровище на свете.

Она медленно опустила ладонь на темные, жесткие волосы стоявшего перед ней парня. Ее пальцы слегка дрожали, но прикосновение было удивительно теплым и нежным:

– Встань, дурак. На коленях перед девушкой стоят только в двух случаях: когда делают предложение или когда просят пощады за разбитый сервиз.

Гарри поднялся на ноги, отряхивая брюки и весело подмигивая:

– А если я сделаю и то, и другое одновременно?

Щеки Соны вспыхнули пунцовым пламенем, соперничающим по яркости с волосами Риас:

– Поттер! Девять тысяч ударов никуда не делись! И за дерзость в адрес президента я добавлю еще пятьсот!

– Справедливое судебное решение, Ваша Честь! – захохотал Гарри, направляясь к своему любимому дивану в углу и плюхаясь на него с грацией сытого кота. – Рея-тян, наливай чаю! У Домового Куо сегодня тяжелый день: нужно перебрать три карбюратора в школьном гараже и выяснить, почему Саджи до сих пор не умеет стрелять из рогатки по воронам!

***

Обед в Академии Куо проходил под знаком великого объединения двух клубов.

После грандиозных событий на рейтинговой арене барьер между Студенческим советом и Клубом оккультных наук окончательно рухнул. Риас, все еще пребывавшая в состоянии эйфории от расторгнутой помолвки, явилась в кабинет студсовета лично, волоча за собой всю свою свиту и три гигантские коробки с пирожными из элитной кондитерской района Гиндза.

– Мир, дружба, жвачка! – провозгласила аловолосая принцесса, по-хозяйски усаживаясь в кресло напротив Соны. – В честь нашего триумфа я объявляю неделю открытых дверей между нашими клубами!

– В честь твоего спасения от семейной катастрофы, Риас, – строго поправила ее Сона, разливая жасминовый чай по тонким фарфоровым чашкам. – И я надеюсь, твои подопечные не станут разносить школьное имущество, празднуя победу.

– Ой, да брось, Сона-тян! – отмахнулась Риас. – После того, что устроил кошачий полк Гарри на стадионе, пара разбитых цветочных горшков покажется совету директоров детской шалостью!

Сидевший на подоконнике Гарри, неторопливо поедавший эклер с заварным кремом, при этих словах театрально вздохнул и покачал головой:

– Вот так всегда. Ты отдаешь им лучшие стратегические резервы, тратишь ящики отборного тунца на дипломатические переговоры с параллельными мирами, спасаешь непутевую родственницу от участи племенной кобылы... а в ответ слышишь только упреки в порче школьного инвентаря. Никакого уважения к ветеранам межпространственных спецопераций.

Риас мгновенно надула губки, метнув в него грозный взгляд:

– Гарри! Прекрати строить из себя обиженного старца! Тебе шестнадцать лет!

– По паспорту — шестнадцать, по боевому опыту — сорок два, а по отношению к жизни — древний дед на завалинке, – парировал Поттер, откусывая кусок эклера. – Кстати, тётушка Риас, как там твой венценосный жених? Ему уже вправили челюсть, или он до сих пор питается манной кашей через трубочку благодаря хуку нашего неподражаемого Иссея?

Иссей, сидевший рядом на пуфике и уплетавший шоколадный торт, при этих словах гордо выпятил грудь, задрав нос:

– Аники, он улетел в стену спортзала с идеальной параболой! Я лично рассчитал угол падения! Шестнадцать циклов удвоения — это вам не шутки!

– Молодец, боец, – одобрительно кивнул Гарри. – Но если ты еще раз назовешь свой удар «Драконьим пенделем» на официальном матче перед лицом высшей аристократии, я лично вызову Неко-Арк для проведения курса эстетического воспитания. Еще три круга по вертикальной скале под пулеметным огнем быстро научат тебя правильной самурайской поэзии.

Иссей мгновенно побледнел, выронил вилку и испуганно вжал голову в плечи:

– Не надо кошек, аники! Умоляю! Мне до сих пор по ночам снится этот проклятый розовый танк и крики: «БУРЕНЬЮ-Ю-Ю!»!

Комната взорвалась дружным смехом. Даже Конеко, методично жевавшая клубничное печенье в углу дивана, едва заметно дернула уголком рта, что для нее приравнивалось к бурным аплодисментам.

– Ара-ара~, – сладко протянула Акено, подливая Гарри свежего чая и бросая на него многозначительные, обжигающие взгляды сквозь ресницы. – Гарри-кун так строг со своими учениками... Настоящий темный властелин в миниатюре. Знаешь, Риас, а ведь в нем чувствуется кровь Люцифера. Та самая опасная, гипнотическая властность, перед которой так трудно устоять слабой женщине...

Сона Ситри при этих словах очень медленно, с леденящим душу звуком поставила фарфоровую чашку на блюдце:

– Химедзима-сан. Напоминаю вам, что Гарри является официальным членом Студенческого совета и моим личным Конем. Любые... неуставные поползновения в сторону дисциплинарного состава академии будут караться общественными работами по зачистке подвальных помещений.

– Ой, президент Сона ревнует? – хихикнула Акено, ни капли не испугавшись ледяного взгляда Ситри. – Какая прелесть...

– Я не ревную, я поддерживаю субординацию! – с легким румянцем на щеках отчеканила Сона, поправляя очки с такой силой, что дужка жалобно скрипнула.

Гарри наблюдал за этой словесной перестрелкой двух сильнейших демониц школы с невыразимым, сытым блаженством истинного ценителя женских драм. Он сделал глоток ароматного жасминового чая, зажмурился от удовольствия и подумал, что побег из унылой, затянутой серым туманом Британии был, пожалуй, самым гениальным решением в его жизни.

Никаких Темных Лордов. Никаких причитаний Лили. Никаких тупых упреков Джеймса.

Только весеннее солнце, звонкий смех красивых девушек, верные товарищи и абсолютная, незамутненная свобода выбора своего собственного пути.

***

Вечер опустился на город Куо мягкими фиолетовыми сумерками.

Занятия закончились, школьные коридоры опустели. Гарри закрыл последний журнал посещаемости, запер входную дверь студенческого совета и спустился на задний двор академии.

Ему не хотелось сразу идти домой. Воздух после захода солнца был свежим, пахло цветущей сакурой и сырой землей. Юноша свернул за угол старого корпуса, направляясь к небольшой уединенной поляне среди вековых вязов — его тайному убежищу, где он часто тренировал скорость выхватывания оружия из кобуры.

Он подошел к старому деревянному столику под раскидистым деревом, достал из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой...

И замер.

Воздух в трех метрах от него, прямо посреди пустой поляны, внезапно пошел рябью, словно нагретый асфальт в июльский зной.

Пространство не просто треснуло — оно закружилось в безумном, разноцветном калейдоскопическом вихре. Зазвучала тихая, насмешливая мелодия старинной шарманки, пахнуло первоклассным кубинским табаком, морской солью и бесконечной, бездонной пустотой между измерениями.

Из сияющего радужного портала прямо в пустоту вывалилось плетеное шезлонговое кресло.

А в кресле, закинув ногу на ногу и лениво потягивая выдержанный скотч из тяжелого хрустального стакана, развалился седой старик.

На нем был безупречный черный смокинг викторианской эпохи, круглые очки в золотой оправе, из-под которых весело сверкали невероятно живые, рубиново-красные глаза истинного бессмертного, а на коленях покоилось гигантское ведро с карамельным попкорном. Рядом со стулом в землю была небрежно воткнута старинная трость с набалдашником из черного бриллианта.

Киштуар Зелретч Швайнорг.

Второй Истинный Маг. Маршал Магии. Повелитель Калейдоскопа и величайший межпространственный тролль во всей мультивселенной.

– Бу! – весело произнес старик, отправив в рот горсть попкорна.

Гарри даже не вздрогнул.

Он спокойно затянулся ментоловой сигаретой, выпустил струю дыма прямо в радужный вихрь и тяжело, сокрушенно вздохнул:

– Вы опоздали на два дня, дедуля. Основное представление уже закончилось. Райзера упаковали в гипс, кошачий спецназ мародерит буфеты преисподней, а меня едва не зацеловали до смерти две сильнейшие демоницы поколения.

– О, не прибедняйся, мой мальчик! – Зелретч громогласно, раскатисто расхохотался, взмахнув стаканом со скотчем так, что брызги едва не прожгли ткань реальности. – Я видел ВСЕ! От первого до последнего кадра! Я подключил кристалл Калейдоскопа напрямую к экранам центральной ложи! Клянусь кровью Брюнстада, это было лучшее комедийное шоу за последние четыреста лет!

Старик со слезами на глазах зашелся новым приступом хохота, хлопая себя по коленям:

– Совет старейшин! Ты видел их лица, Гарри?! Эти напыщенные, покрытые вековой пылью дьявольские индюки, у которых отвисли челюсти при виде Неко-Арка с пулеметом «Максим»! А этот блондинистый петух Феникс, получивший лопаткой по макушке и драконий пинок в челюсть?! Шедевр! Чистый, незамутненный шедевр авангардного военного искусства! Я записал этот матч на тридцать хрустальных сфер и разослал копии в Башню Часов и Ассоциацию Магов! Пускай тамошние лорды лопнут от зависти!

– Вы безумный старый маразматик, сэр, – совершенно искренне констатировал Гарри, подходя ближе и без зазрения совести запуская руку в ведро с попкорном старика. – Вы втянули меня в эту кашу исключительно ради собственного развлечения.

– А для чего еще существует мультивселенная, щенок? – подмигнул Зелретч, с хрустом закинув в рот очередную порцию сладости. – Думаешь, боги создавали параллельные миры для того, чтобы сопливые подростки страдали от экзистенциального кризиса в красных плащах? Черта с два! Миро