Убийца волшебников ставший рыцарем ситри
Печать первородного пламени и лед Люцифуг
Коридоры VIP-ложи подземного стадиона напоминали галереи старинного европейского замка, если бы замки строили из черного базальта и зачарованного обсидиана, поглощающего любые звуки.
Гарри шел следом за шуршащим подолом викторианского платья Грейфии Люцифуг, лениво засунув руки в карманы форменных брюк. Его пальцы перебирали пустые гильзы сорокового калибра, а в зубах по привычке дымилась ментоловая зубочистка. Внутреннее чутье наемника, выдрессированное годами работы в серых зонах человеческого мира, орало благим матом.
Охрана исчезла. Пропали слуги, исчезли надменные чистокровные аристократы. Пространство вокруг них словно свернулось в плотную изолированную трубу, где не работали даже базовые каналы связи.
– Знаете, мем, – лениво протянул Гарри, косясь на тяжелые гобелены с изображением великих демонических баталий, – если этот вызов на ковер связан с тем, что кошачий батальон съел все запасы фуа-гра в правительственной столовой, то я сразу заявляю: юридически контракт подписывал не я, а Риас Гремори. Все финансовые претензии направляйте в бухгалтерию ее благородного клана. Мой официальный доход в студсовете составляет триста йен в час и бесплатные талоны на обед.
Грейфия даже не повернула головы, но плечи сильнейшей Королевы едва заметно вздрогнули:
– Деньги — наименьшее, о чем тебе стоит беспокоиться в данный момент, Гарри.
– Вот это и пугает, – хмыкнул Поттер с неподражаемой интонацией Данте, предчувствующего визит коллекторов. – Когда сильные мира сего говорят, что дело не в деньгах, обычно это означает, что кому-то придется разгребать радиоактивные отходы голыми руками за идею.
Они остановились перед массивными двойными дверями из белого ясеня, покрытыми сложнейшей рунической вязью абсолютной тишины и сокрытия. Грейфия приложила ладонь к центру замка. Руны вспыхнули ледяным серебром, признавая кровь хранительницы, и створки бесшумно разошлись в стороны.
– Прошу, – тихо произнесла она, отступая на полшага.
Гарри перешагнул порог, мгновенно оценивая геометрию помещения, сектора обстрела и слепые зоны — профессиональная привычка, вбитая намертво десантниками Балалайки.
Комната оказалась не тронным залом, а уютным, почти камерным кабинетом. Тяжелые книжные шкафы до потолка, камин, в котором трещали зачарованные поленья, глубокие кожаные кресла и круглый чайный столик. Возле панорамного окна, выходящего на бескрайние багровые небеса столицы подземного мира, стоял высокий мужчина с волосами цвета свежей венозной крови.
Сазекс Люцифер снял свой церемониальный алый плащ и теперь стоял в одной тонкой белой рубашке с расстегнутым воротом. Владыка Демонов выглядел смертельно уставшим. В его взгляде, устремленном на вошедшего юношу, не было ни капли величия правителя преисподней.
Там была оголенная, кровоточащая пустота.
Двери за спиной Гарри с глухим стуком захлопнулись. Грейфия встала рядом с мужем, и в тот же миг воздух в комнате сжался до плотности алмаза. Три мощнейших барьера — пространственный купол Сазекса, ледяная печать Люцифуг и первородная защита территории — отрезали кабинет от всего сущего. Даже если бы прямо за дверью взорвалась термоядерная бомба, в комнате не шелохнулась бы ни одна пылинка.
Гарри медленно вынул изо рта зубочистку, и вся его напускная расхлябанность Сакаты Гинтоки слетела, как осенняя листва под порывом урагана.
Спина выпрямилась. Центр тяжести плавно сместился на носки. Правая рука скользнула под мышку, где на рифленой рукояти «Кольта» с сухим щелчком лег предохранитель.
– Вы заперли нас в абсолютном стазис-кармане, – холодно, с акцентом лондонского чистильщика произнес Гарри. Его серые глаза остекленели, превратившись в два прицела. – Слишком много мер предосторожности для простой благодарности за спасение помолвки сестры. Перейдем к сути, господин Люцифер. Кто должен умереть, сколько за это заплатят и почему вы смотрите на меня так, словно я задолжал вам алименты за последние шестнадцать лет?
Сазекс судорожно вздохнул. Зрелище шестнадцатилетнего мальчика, который при виде двух сильнейших существ подземного мира не падает ниц, а хладнокровно выбирает точку для стрельбы на поражение, ударило правителя под дых сильнее, чем атака любого бунтовщика Старой Фракции.
– Опусти оружие, Гарри... пожалуйста, – голос Сазекса дрогнул. Великий демон, способный стереть материк Силой Разрушения, сейчас говорил сдавленно, почти умоляюще. – Мы не причиним тебе вреда. Никогда больше.
– Красивые слова, – Гарри даже не шелохнулся. – Я слышал точно такие же от Джеймса Поттера за пять минут до того, как он попытался сломать мою волю палочкой и заставить вступить в его карманную армию смертников. Дворяне везде одинаковы. Чего вы хотите?
Грейфия сделала шаг вперед. Ее руки, обычно удерживающие нагинату со смертоносной твердостью, мелко подрагивали.
– Мы хотим вернуть долг, который невозможно оплатить, – прошептала она.
Серебряноволосая дева подняла тонкую ладонь. На кончиках ее пальцев заплясали искры чистейшей, первородной магии льда. Но это не было заклинание атаки.
В воздухе между ними развернулась голографическая проекция древнего свитка истинной крови. В центре свитка пульсировала капля крови, оставленная на ее ладони во время их первой встречи в старом корпусе Куо, соединенная сияющей серебряно-багровой нитью с ее собственной аурой и аурой Сазекса.
– Родословная дома Люцифуг не знает исключений, – тихо, срывающимся от душащих слез голосом произнесла Грейфия. – Наш лед — это не стихия воды, охлажденная маной. Это концепция Абсолютного Покоя. Он замораживает не материю, а само движение энергии. Эта сила передается исключительно по прямой материнской линии. Ей невозможно научиться. Ее нельзя украсть или скопировать Священным Механизмом.
Гарри нахмурился.
Воспоминания шестнадцатилетней давности, похороненные под толщей тренировок, порохового дыма и крови, внезапно обожгли память раскаленным железом.
Годрикова Лощина. Холодный каменный пол. Лицо жуткого змееподобного существа в черной мантии, поднявшего палочку. Зеленый луч Смертельного проклятия, летящий прямо в лицо годовалому ребенку. И то, что произошло за долю секунды до удара: первобытный, дикий крик из самой глубины детской души, после которого комната взорвалась не пламенем, а чудовищным, сине-белым морозным вихрем, превратившим плоть Волан-де-Морта в стеклянную пыль.
– Лед... – пробормотал Гарри, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Магическое истощение... Старый дурак Дамблдор решил, что это был случайный стихийный выброс на фоне подвига Годрика...
– Это был не выброс, – Сазекс подошел ближе, останавливаясь в двух шагах. Он не боялся наставленного пистолета. Его глаза блестели от слез. – Это пробудилась кровь твоей матери. Кровь, которая спасла тебе жизнь, но выжгла твои детские энергетические каналы, погрузив истинную демоническую силу в глубокий сон.
– О чем... черт возьми, о чем вы говорите?! – в голосе Гарри впервые за многие годы прорезалась паника. Наглый наемник, прошедший ад Ронапура, сейчас чувствовал себя первоклассником, чью реальность только что разорвали в клочья.
– Шестнадцать лет назад, – Грейфия больше не сдерживалась. Крупные, чистые слезы покатились по ее бледным щекам, капая на кружево фартука. – Мятежники Старой Фракции прорвали барьеры родового поместья. Сазекс был на совете. Я убила предателей, но один из них успел активировать запретный пространственный свиток древней магии перемещения прямо в детской колыбели. Наш первенец... наш мальчик исчез.
Она протянула к нему дрожащие руки:
– Мы искали тебя шестнадцать лет, Гарри. Мы сожгли дотла все гнезда отступников. Мы перерыли весь мир людей, но древние барьеры Британских островов скрывали тебя от поисковых ритуалов, словно непроницаемый саркофаг. Мы оплакивали тебя каждую ночь... Наш сын. Истинный наследник престола Люцифера. Гарри Люцифуг Люцифер.
Тишина, повисшая в комнате, была тяжелее свинца.
Гарри медленно опустил пистолет. Рука, которая никогда не дрожала при стрельбе из крупного калибра, опустилась вдоль бедра.
В голове шумело, словно после контузии от близкого разрыва гранаты.
Вся его жизнь.
Все эти бесконечные, унизительные четырнадцать лет в поместье Поттеров. Заброшенная комната на чердаке, куда не заходили родители. Взгляды Джеймса, полные раздражения: «Почему ты не можешь быть нормальным, как твой брат-герой?!» Холодное безразличие Лили, забывавшей позвать его к рождественскому столу. Десятки праздников, где Годрик купался в лучах славы, а старший сын доедал черствый хлеб на кухне вместе с добряками-эльфами.
Его не просто забыли. Его вычеркнули из жизни, потому что он был чужим. Потому что подсознательно смертные маги чувствовали в нем хищника, чудовище из другого мира, чья истинная сущность пугала их до колик в животе.
– Значит... – голос Гарри сел, став глухим и хриплым, – я никогда не был Поттером.
– Никогда, – твердо произнес Сазекс. Владыка Демонов сделал шаг, и его широкая ладонь осторожно, боясь спугнуть, опустилась на плечо юноши. – Твои родители здесь, сынок. Перед тобой.
Гарри поднял взгляд.
В серых глазах великой воительницы Люцифуг он увидел точное отражение своих собственных глаз — ту же форму, тот же стальной оттенок, ту же бездонную глубину. А в чертах лица Сазекса узнал ту самую линию подбородка и форму губ, которые каждое утро видел в зеркале, когда зажимал в зубах сигарету перед очередной вылазкой.
Его циничная маска, его броня из шуточек в стиле Джозефа Джостара и пофигизма Гинтоки треснула по швам.
Он мог бы выстрелить. Мог бы рассмеяться им в лицо, развернуться и уйти через пространственный разлом Зелретча, растворившись в бескрайних мирах. Он был волком-одиночкой, привыкшим полагаться только на свой ствол и верный нож.
Но в глазах этих двоих не было лжи. Там не было жажды славы, не было расчета Дамблдора о «высшем благе», не было показного величия Джеймса Поттера.
Там была только безумная, раздирающая грудь родительская боль шестнадцати лет разлуки.
– Черт... – Гарри шумно, с всхлипом втянул воздух через зубы и потер переносицу, пытаясь скрыть предательски защипавшие глаза. – Ну почему... почему каждый раз, когда я планирую спокойную пенсию разнорабочего с банкой дешевого пива, мироздание подсовывает мне царский трон и семейную драму на миллион фунтов стерлингов?
Грейфия не выдержала. Издав тихий, надрывный стон, сильнейшая Королева подземного мира шагнула вперед и сжала его в объятиях.
Она обняла его так, словно боялась, что он растает, исчезнет морозным утренним туманом. Ее пальцы зарылись в его взъерошенные темные волосы, прижимая его голову к своему плечу. От нее пахло белыми лилиями, снегом и абсолютным, всепоглощающим теплом, которого Гарри не знал ни единой секунды за все шестнадцать лет своей проклятой жизни.
Секунду тело наемника оставалось натянутой струной. Мышцы помнили рефлекс: разорвать захват, ударить локтем в челюсть, уйти перекатом.
Но затем струна лопнула.
Гарри медленно, неуверенно поднял руки и обнял мать в ответ, уткнувшись носом в шелк ее форменного воротника. За его спиной тихо опустилась вторая пара сильных рук — Сазекс прижал их обоих к себе, и аура Первородного Разрушения на мгновение вспыхнула вокруг них мягким, баюкающим защитным коконом.
– Я нашел вас... – прошептал Гарри в тишину кабинета, и на губах его сквозь подступающие слезы пробилась кривая, слабая усмешка. – Или это вы нашли меня, черт вас дери, Ваше Демоническое Величество?
– Мы дома, сынок, – глухо отозвался Сазекс, и его голос дрожал от счастья. – Теперь мы все дома.
***
Спустя полчаса в кабинете воцарился хрупкий, но удивительно теплый покой.
Сазекс лично разлил по хрустальным бокалам столетний эльфийский бренди, а Грейфия, чьи глаза все еще оставались влажными, сидела в соседнем кресле, не спуская взгляда с сына и не выпуская его ладонь из своих пальцев. Она словно заново изучала каждую черточку его лица, каждый боевой шрам на костяшках.
Гарри сидел, развалившись в кресле, вертя в руках тяжелый бокал. В его взгляде вновь появилась привычная насмешливая проницательность, но напряжение полностью ушло из плеч.
– Итак, – произнес Сазекс, делая глоток. – Британия. Магическое сообщество. Отчеты нашей разведки были скудными, барьеры магов почти непроницаемы для демонического ока. Как ты выжил, Гарри? Как ты оказался в мире людей с оружием в руках?
Гарри криво усмехнулся, глядя на пляшущие в камине языки пламени:
– Как выжил? Методом естественного отбора, отец. В доме Поттеров этот закон работал безупречно.
Он затянулся ментоловой сигаретой — Грейфия лишь слегка нахмурилась на дым, но промолчала, позволяя сыну говорить — и начал свой рассказ.
– Первые десять лет я был пустотой. Призраком на чердаке. Мой так называемый «братец» Годрик купался в овациях, его возили на приемы к министру, ему покупали золотые метлы. Меня кормили домашние эльфы. Они же научили меня читать и писать. Джеймс и Лили замечали меня только тогда, когда нужно было сделать совместное фото для «Ежедневного Пророка» — изобразить идеальную счастливую семью победителей Темного Лорда. А потом вспышка угасала, меня отправляли обратно под крышу, а Годрику дарили очередной сундук со сладостями.
Челюсти Сазекса сжались с такой силой, что хрустнуло стекло бокала в его руке. Багровые искры Силы Разрушения заплясали по ковру.
– Они морили тебя голодом? – голос Владыки Демонов звучал как предвестие геноцида.
– Не голодом, – Гарри пожал плечами. – Равнодушием. Это хуже. В десять лет я понял простую истину: если я останусь в этом доме, меня либо сожрет зависть, либо я сдохну от первой же шальной авады, когда Темный Лорд вернется, а папочка выставит меня живым щитом для своего драгоценного Избранного. И я ушел на улицы Лондона.
Поттер усмехнулся, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу:
– Там я встретил полковника Макмиллана. Старый вояка из САС. Он впервые привел меня в тир. Знаете, что самое забавное? Палочка в моих руках всегда казалась мне зубочисткой. Мерзкой, хрупкой деревяшкой, требующей дурацких стишков на латыни. Но когда я впервые взял в руки армейский «Браунинг»... это было как возвращение домой. Металл. Порох. Чистая кинетическая энергия, бьющая точно в цель без всяких магических кругов.
– Ты начал стрелять в десять лет? – тихо спросила Грейфия, сжимая его пальцы.
– Я начал убивать в десять лет, мама, – ровно, без тени раскаяния или бравады ответил Гарри. – В Ист-Энде не выживают философы. Сначала мелкие заказы: отстрел бешеных псов, охрана наркопритонов, ликвидация уличных авторитетов. Мой первый пистолет — ржавый ТТ, снятый с трупа сербского наемника. Я научился стрелять раньше, чем узнал, что такое поцелуй девочки. За каждую банку тушенки, за каждый патрон мне приходилось платить чужой кровью.
Сазекс закрыл глаза, его плечи мелко дрожали. Наследник трона Люцифера, принц величайшей империи преисподней... продавал свою жизнь за патроны в грязных подворотнях смертных.
– А потом был Хогвартс, – продолжал Гарри. – Скучнейшее место на земле. Когтевран. Пока Годрик ловил снитчи и изображал героя нации, я искал пути развития. На втором курсе выполз василиск. Огромная слепая ящерица с ядовитыми зубами. Она напала на мою подругу Пенелопу. Все учителя бегали как курицы с оторванными головами, старый пердун Дамблдор вещал о мире и терпении. Я просто взял четыре обоймы с разрывными пулями, нашел нору этой твари в трубах и в упор разрядил ей в череп два магазина. Проблема решилась за сорок секунд. Без всяких легендарных мечей Гриффиндора.
– Рациональный подход, – неожиданно одобрительно кивнула Грейфия, в чьих глазах мелькнула профессиональная гордость валькирии. – Лишние движения ведут к смерти.
– Именно так считала и Чо Чанг, – усмехнулся Гарри. – Ее семья свела меня с мистером Чангом. Гонконгская триада. Ронапур.
Лицо Сазекса вытянулось:
– Тот самый Ронапур? Таиландский анклав международной преступности?
– Он самый, – осклабился Поттер. – Прекрасное место! Море, солнце, перестрелки три раза в день. Мистер Чанг поставил мне стрельбу по-македонски. Реви «Двурукая» из «Черной Лагуны» выбила из меня остатки жалости к себе, гоняя по джунглям под пулеметным огнем. А потом за меня взялась Балалайка. Отель «Москва». Бывшие советские десантники-афганцы. Они научили меня Самбо, ножевому бою, снайперскому делу и планированию войсковых операций. Балалайка стала для меня тем, кем должна была быть мать. Она говорила: «Если враг поднял оружие — он уже труп. Если он опустил оружие — он труп, который пытается выиграть время. Стреляй первым, Гарри».
Грейфия медленно кивнула, мысленно занося эту смертную женщину с позывным «Балалайка» в список существ, которым клан Люцифуг отныне обязан вечной защитой.
– А потом... – Гарри помрачнел, и его голос упал на октаву ниже. – Наступил четвертый курс. Турнир Трех Волшебников. Имя Годрика падает в Кубок. Мой наглый братец заявляет на весь Большой зал, что это сделал я из зависти. Джеймс и Лили верят ему безоговорочно. Дамблдор требует признания. Семья публично отрекается от меня, пока я не «раскаюсь». Я собрал вещи, выстрелил папочке Джеймсу в плечо, чтобы не путался под ногами, и ушел через камин в Гринготтс.
– Он посмел угрожать тебе палочкой? – рыкнул Сазекс, и пламя в камине вспыхнуло ядовито-черным цветом.
– Он пытался приказать мне как главе рода, – хмыкнул Гарри. – Но пуля девятого калибра оказалась убедительнее его аристократических регалий. Однако самое веселое началось потом.
Поттер откинулся на спинку кресла, задумчиво разглядывая потолок:
– Когда ты убиваешь слишком много и слишком эффективно, когда за твоими плечами сотни ликвидированных отбросов, магов-ренегатов и монстров... тебя замечает кое-что похуже демонов или богов.
Сазекс и Грейфия напряглись.
– Силы с той стороны? – нахмурился Люцифер.
– Коллективное бессознательное человечества, – тихо произнес Гарри. – Алая. Сила Противодействия. Контр-Форс.
В комнате резко похолодало. Даже Сазекс, будучи сверхдемоном, знал о древнем механизме самосохранения мира людей — беспощадной силе, превращающей героев в бессмертных псов-чистильщиков, стирающих цивилизации ради выживания вида.
– Я стоял на грани, – признался Гарри, и в его глазах мелькнула тень той бесконечной, бездонной пустоты. – Контракт был почти подписан. Мне обещали абсолютную силу в обмен на вечность в качестве Контр-Стража. Красный плащ, вечные чистки, убийства без права на сомнение. Я уже готов был согласиться — ведь в этом мире у меня не было ни дома, ни семьи, ничего.
Гарри криво усмехнулся:
– И в этот самый момент прямо посреди моей комнаты в дешевом мотеле Бангкока материализовался старый маразматик в круглых очках, с ведерком карамельного попкорна и бутылкой бурбона в руках.
Сазекс моргнул:
– Зелретч?..
– Он самый, – вздохнул Гарри. – Маршал Магии, повелитель Калейдоскопа. Этот старый хрыч огрел меня тростью по затылку, порвал контракт с Алаей прямо у нее под носом, заявил, что «еще один депрессивный стрелок в красном пальто — это преступление против комедийного жанра», всучил мне бамбуковую трость-портключ и пинком под зад вышвырнул в пространственный разлом со словами: «Проваливай в город Куо, пацан. Там отличная старшая школа, полно красивых демониц и назревает такой бардак, что моему телевизору потребуется новый кинескоп!»
Тишина длилась добрых полминуты.
А затем Сазекс Люцифер запрокинул голову и зашелся оглушительным, искренним, громоподобным хохотом. Владыка Демонов смеялся до колик, утирая слезы и хлопая себя по коленям:
– О-о-о, Зелретч! Старый интриган! Клянусь престолом, я прощу ему все разбитые порталы на границе миров! Он спас нашего сына от вечного рабства в Контр-Форсе и вернул его нам!
Грейфия не смеялась, но на ее прекрасном лице сияла мягкая, бесконечно благодарная улыбка. Она осторожно поцеловала Гарри в макушку — жест, от которого британский наемник внезапно густо покраснел и поспешно уткнулся носом в бокал.
– А потом... – пробормотал Гарри, пытаясь вернуть самообладание, – потом была Академия Куо. Сона Ситри. Нападение падшего ангела Дохнасика, которому я вышиб мозги, но словил святое копье в печень. Сона нашла меня умирающим, вложила фигуру мутировавшего Коня... и вот я здесь. Домовой Куо, специалист по сантехнике, ремонту кондиционеров и отстрелу бессмертных петухов.
– И величайшая гордость дома Люцифер, – торжественно произнес Сазекс, поднимаясь на ноги и глядя на сына с абсолютным, безграничным уважением. – Ты выжил там, где сломались бы боги, Гарри. Ты выковал себя сам. Но время одиночества прошло. Никто и никогда больше не посмеет сказать, что ты лишний.
В этот момент за зачарованными дверями кабинета раздался яростный грохот.
Магические печати зазвенели, барьеры пошли рябью, и сквозь толщу обсидиана донесся возмущенный, звонкий девичий голос:
– Брат! Немедленно открой эту чертову дверь! Я знаю, что ты там! Куда Грейфия утащила Гарри?! Если этот совет старейшин посмел предъявить ему обвинения за помощь мне — я лично разнесу здание палаты Силой Разрушения!
Гарри медленно повернул голову к двери, изогнув бровь в чисто джостаровском недоумении:
– О. Кажется, наша принцесса пришла качать права.
Сазекс виновато кашлянул в кулак, мгновенно растеряв весь пафос грозного Владыки:
– Эм... да. Риас бывает довольно... темпераментной, когда дело касается справедливости.
– Сними барьеры, дорогой, – со вздохом произнесла Грейфия, поднимаясь с кресла и поправляя фартук. Ее холодная маска строгой горничной вернулась на место за долю секунды, но в глазах продолжали плясать теплые искры. – Пора посвятить ее величество в дела семьи.
***
Сазекс щелкнул пальцами.
Защитные руны на ясеневых створках погасли, и тяжелые двери с грохотом распахнулись внутрь, едва не слетев с петель.
В кабинет вихрем влетела Риас Гремори.
Ее школьная форма была помята после финального раунда игры, роскошные алые волосы растрепались, а в аквамариновых глазах бушевало пламя праведного гнева. За ее спиной испуганными тенями маячили Акено, Киба, Конеко и взмыленный Иссей, все еще сжимавший в руке дымящийся наруч.
– Брат! – выпалила Риас, уперев руки в бока и воинственно вздернув подбородок. – Я требую объяснений! Гарри — боец студсовета Ситри! Он спас меня от позорного брака, предоставив тактическую схему и артефакты! Если старейшины или дом Феникс пытаются наложить на него санкции за использование нестандартного оружия...
Она осеклась.
Картина, представшая перед наследницей Гремори, абсолютно не вписывалась в сценарий политического допроса.
В центре уютной комнаты, в глубоком кожаном кресле, небрежно закинув ногу на ногу и держа в одной руке хрустальный бокал с коллекционным бренди, а в другой — тлеющую сигарету, сидел Гарри Поттер. На его лице играла сытая, наглая ухмылка Рё Саэбы.
Рядом с ним, на расстоянии полушага, стояла Грейфия Люцифуг — сильнейшая Королева подземного мира, перед которой трепетали генералы, — и с невыразимой, почти благоговейной нежностью промокала шелковым платочком крошечную царапину на виске наемника.
А сам великий Владыка Демонов Сазекс Люцифер с идиотской, абсолютно счастливой улыбкой до ушей нарезал тонкими ломтиками копченый сыр и заботливо подкладывал на тарелочку перед британским стрелком.
– Эм... – Риас моргнула один раз. Второй. Ее воинственный запал испарился, сменившись полнейшим ступором. – Что... здесь происходит?
– Привет, принцесса, – лениво махнул бокалом Гарри. – Проходи, присаживайся. Тут сыр вкусный. И бренди ничего так, градусов сорок пять, горло дерет как надо.
– Брат?.. – Риас перевела ошарашенный взгляд на Сазекса. – Грейфия?.. Вы... вы его не наказываете?
– Наказывать? – Сазекс мягко, тепло рассмеялся, обходя стол и подходя к сестре. Он положил ладони ей на плечи. – Риас, дорогая моя младшая сестренка... Разве можно наказывать того, кто сотворил самое прекрасное чудо в истории нашего рода?
– Какое... чудо? – девушка окончательно потеряла нить происходящего.
Грейфия медленно повернулась к юной наследнице. Ее голос, обычно ровный и бесстрастный, дрогнул от торжественности момента:
– Риас. Шестнадцать лет назад дом Люцифер потерял своего первенца. Ты была слишком мала, чтобы помнить те похороны, но ты знаешь эту историю.
Риас замерла. Ее зрачки расширились, а дыхание перехватило.
Она знала. Каждый член клана Гремори знал о той страшной трагедии, разорвавшей сердце ее старшего брата. О младенце, украденном мятежниками и сгинувшем в пространственных разломах. О тайных слезах Сазекса, которые он прятал за маской добродушного шутника.
Взгляд аловолосой демоницы медленно, словно против ее воли, переместился на юношу в кресле.
Темные, непокорные волосы. Ленивая линия губ, готовая к насмешке. И эти глаза...
Ледяной, абсолютный серый цвет дома Люцифуг, скрывающий за собой багровые отблески пламени Разрушения Баалов.
– Нет... – прошептала Риас, прижимая ладонь к губам. – Не может быть...
– Может, тетушка, – Гарри широко, издевательски ухмыльнулся, пародируя фирменный поклон британских джентльменов прямо из кресла. – Гарри Люцифуг Люцифер к твоим услугам. Ну, или Поттер, если тебе больше по душе магловские фамилии. Так что да, поздравляю с победой над бройлером... тетя Риас.
Слово «тетя» прозвучало с такой невыносимой, ехидной интонацией Джозефа Джостара, что стоявшая в дверях свита Гремори синхронно выпала в осадок.
Иссей Хёдо с грохотом уронил челюсть на паркет, его глаза полезли на лоб:
– АНИКИ... ПЛЕМЯННИК ПРЕЗИДЕНТА?! ОН... ОН ПРИНЦ АДА?!
– Ара-ара~, – Акено прикрыла рот ладошкой, ее глаза лихорадочно блеснули неподдельным восторгом. – Вот это поворот... Какая пикантная семейная тайна.
– Гарри... племянник... – Риас стояла неподвижно, ее щеки внезапно залились яркой, пунцовой краской.
Перед ее глазами пронеслись последние недели: то, как этот парень по-хозяйски ругал ее за проводку, как они вместе падали в коридоре, как он выбивал из нее спесь на полигоне, гонял ее слуг кошачьим спецназом и всучил ей артефакт против бессмертия. Парень, которого она втайне считала загадочным, дерзким и пугающе привлекательным наемником... оказался ее родным племянником! Сыном ее обожаемого брата!
– Т-ТЕТЯ?! – наконец взорвалась Риас на ультразвуке, сжимая кулаки и топая каблуком. – Какая я тебе тетя, наглый ты мальчишка?! Я старше тебя всего на два года!
– За