Убийца волшебников ставший рыцарем ситри
Треснувшее зеркало Калейдоскопа и пепел слепых надежд
Ночной весенний ветер шевелил кроны столетних вязов на заднем дворе Академии Куо. Воздух здесь всегда был пропитан легкой сладостью цветущей сакуры, влажной землей и тем особым, еле уловимым привкусом демонической территории, к которому Гарри уже успел привыкнуть.
Вот только сейчас к этому букету примешивался запах жженого сахара, озона, первоклассного кубинского табака и чистой, концентрированной межпространственной пустоты.
– И часто вы так шастаете по чужим задворкам с ведром попкорна, старик? – невозмутимо поинтересовался Гарри, выпустив тонкую струйку ментолового дыма прямо в переливающееся радужное марево.
Зелретч в своем плетеном шезлонге лишь поудобнее вытянул ноги в начищенных оксфордах, хрустнул карамельным зерном и сощурил рубиново-красные глаза истинного бессмертного.
– Только когда в партере дают первоклассную комедию, щенок, – дребезжащим, но на удивление бодрым тенором отозвался Маршал Магии. – Ты даже не представляешь, сколько вечностей мне приходится наблюдать за унылыми сопляками во всех уголках мироздания. Они все такие трагичные, такие пафосные... «Ой, моя судьба — страдать!», «Ой, я продам душу Силе Противодействия, надену красное пальто и буду вечно резать людей ради всеобщего блага!». Тьфу! Тоска зеленая, хоть в гроб ложись. А тут — бац! Русский десант, тайские триады, сорок пять калибров, Неко-Арк с пулеметом «Максим» и бессмертный петух, получивший по куполу советской саперной лопаткой! Я чуть монокль в бокал со скотчем не уронил от восторга!
– Рад, что мое выживание послужило хорошей закуской к вашему алкоголизму, – ядовито хмыкнул Поттер, стряхивая пепел щелчком пальца. – Значит, вы специально выдернули меня из-под носа у Алаи?
– А ты бы предпочел стать бестелесным псом Контр-Форса? – Зелретч насмешливо вскинул бровь. – Тебя бы расщепило на духовные протоны, запаковало в шаблон Ассасина или Арчера и выплевывало бы на каждый чих человеческой цивилизации, где какой-нибудь фанатик попытался взорвать атомную станцию. Ни женщин, ни пива, ни хорошей драки. Сплошной протокол и вечное уныние. А так... посмотри вокруг!
Старик обвел тростью школьный двор:
– У тебя в кармане фигура мутировавшего Коня, за спиной стоит лучшая часть правящей верхушки Преисподней, твоя матушка готова заморозить пару континентов за кривой взгляд в твою сторону, а две самые перспективные дьяволицы поколения уже не знают, под каким предлогом затащить тебя на совместное дежурство. И ты еще смеешь жаловаться на сервис?
– Я наемник, дед. Для меня лучший сервис — это когда патроны не клинит в патроннике, а цель падает с первого выстрела, – Гарри сделал глубокую затяжку, глядя на мерцающие звезды. – Но за спасение от красного плаща... спасибо. Жизнь на побегушках у коллективного бессознательного мне и впрямь не улыбалась.
– Не благодари. Я делаю добро исключительно из садистского любопытства, – осклабился вампир. Он отставил ведро с попкорном, и его лицо на долю секунды утратило шутовскую маску. Глаза древнего наблюдателя стали холодными и глубокими, как сама бездна. – Скоро здесь станет шумно, Гарри Люцифер. Очень шумно.
Поттер напрягся. Рука сама собой сместилась ближе к левому боку, где под пиджаком спали верные «Кольты».
– Подробнее.
– Падшие ангелы активизировались. Кокабиэль — этот полоумный фанатик из Григори — спит и видит, как бы развязать новую Великую Войну трех фракций. Ему плевать на мирный договор Азазеля. Ему нужна кровь. Вдобавок Ватикан отправил в Японию двух своих цепных собачек с осколками Экскалибура. Мечи украдены, баланс трещит по швам, а город Куо находится прямо на линии тектонического разлома между небесами, адом и падшими.
– Пусть только сунутся к школе, – ровно, без эмоций произнес Гарри. В его серых глазах заплясали багровые искры Силы Разрушения, смешанные со смертоносным холодом Люцифуг. – У меня пристреляны все сектора вокруг периметра. Сапсан на крыше, растяжки в подвале, а в моем арсенале появились бронебойные пули с серебряным напылением и демоническим льдом. Святые мечи режут магию, но против полудюймового свинца со скоростью восемьсот метров в секунду законы божьи работают через раз.
– Вот за это я тебя и люблю, пацан, – Зелретч снова расплылся в улыбке, поправляя круглые очки. – Никакой теологической рефлексии. Чистый баллистический прагматизм. Но... есть кое-что еще. Кое-что, о чем тебе стоит знать.
Старик постучал бриллиантовым набалдашником трости по спинке своего шезлонга.
– Твоя так называемая «родина». Туманный Альбион.
Гарри поморщился, сплюнув ментоловую зубочистку на траву:
– Мне плевать на Британию. Я вычеркнул этих клоунов из своей жизни в тот день, когда прострелил Джеймсу плечо в каминном зале.
– О, тебе-то плевать, – ехидно протянул Маршал Магии. – А вот им на тебя — очень даже нет. Видишь ли, Турнир Трех Волшебников подошел к концу. И спектакль, который срежиссировал старый бородатый паук Дамблдор, пошел по совершенно непредвиденному... анатомическому отверстию.
Гарри замер, прищурившись:
– Что натворил мой драгоценный братец?
– О-о-о, он превзошел сам себя! – Зелретч тихо захихикал, потирая сухие ладони. – Хочешь взглянуть? Бесплатный сеанс межпространственного телевидения. Без рекламы и цензуры.
Старик взмахнул тростью.
Радужное марево перед ними сжалось, потемнело и превратилось в абсолютно черное, идеально гладкое зеркало из застывшего эфира. Поверхность стекла пошла рябью, звуки весенней ночи Куо отдалились, уступив место завыванию холодного шотландского дождя, звону хрустальных приборов и надрывному, истерическому голосу, полному первобытного страха.
***
Шотландия. Хогвартс. Кабинет директора.
Воздух в круглой башне был настолько густым от гари, успокоительных зелий и тяжелого запаха серебряных приборов, что казалось, его можно резать столовым ножом.
За окнами хлестал промозглый, ледяной ливень. Портреты бывших директоров на стенах даже не притворялись спящими — они испуганно перешептывались, вжимаясь в рамы и глядя в центр комнаты.
Там, сжавшись на диване из зеленого бархата и укутавшись в клетчатый плед, сотрясался в крупной дрожи Годрик Поттер.
«Мальчик-который-выжил» выглядел как живой труп. Его парадная мантия цветов Гриффиндора была разорвана на груди, покрыта засохшей могильной грязью и пятнами чужой крови. Золотистые волосы, которые Лили каждое утро так заботливо укладывала для колдографий в «Ежедневном Пророке», слиплись от пота. На бледном лбу пульсировал багровый шрам в виде буквы «V», сочась сукровицей.
– Он... он вернулся... – хрипел четырнадцатилетний подросток, судорожно вцепляясь зубами в край пледа. Его зрачки бегали по комнате, не фокусируясь ни на ком. – У него... у него не было носа... Красные глаза... И лед... Он кричал про лед! Он спросил меня: «Где тот, кто заморозил мою душу четырнадцать лет назад?!» А я... я не знал! Я кричал, что я Победитель! Что я Избранный! А он... он просто смеялся... Он бил меня «Круциатусом» и смеялся!
Рядом с диваном на коленях стояла Лили Поттер.
Некогда прекрасная женщина с яркими волосами цвета осенней листвы сейчас казалась постаревшей на двадцать лет. Ее зеленые глаза были воспалены от слез, руки мелко дрожали, пытаясь влить в перекошенный рот сына склянку с Зельем Сна без сновидений.
– Тише, милый... тише, Годрик, мама здесь... все закончилось... – причитала она сорванным голосом, но сама вздрагивала от каждого шороха за окном.
У камина, тяжело опираясь на резную спинку кресла, стоял Джеймс Поттер.
Его левая рука висела на черной шелковой перевязи. Даже лучшие колдомедики больницы Святого Мунго не смогли до конца восстановить раздробленный сустав и выжечь остатки странного магловского яда — тяжелого свинца, зачарованного наемничьими рунами некроза. Плечо ныло к непогоде так, что темнело в глазах. Но куда сильнее болела его уязвленная, растоптанная гордость.
– Альбус, это безумие! – прорычал Джеймс, нервно дергая воротник мантии. – Седрик Диггори утверждает, что Годрик бросил его на кладбище! Что наш сын трусливо схватился за Кубок-портал, оставив второго чемпиона один на один с Пожирателями Смерти! Амелия Боунс уже требует официального допроса под сывороткой правды! Попечительский совет гудит! Люциус Малфой требует лишить нас статуса Национальных Героев!
– Седрик жив только благодаря счастливой случайности, Джеймс, – раздался от массивного письменного стола тихий, бесконечно усталый голос.
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сидел в своем высоком кресле, сцепив пальцы здоровой руки. Его знаменитые очки-половинки лежали на пергаменте. Лицо величайшего светлого мага современности осунулось, в бороде застряли серые тени, а в глазах больше не плясали озорные искры.
– Диггори выжил, потому что применил магловскую дымовую шашку и армейский способ переката, уйдя с линии огня Питера Петтигрю, – медленно произнес директор. – Знания, которыми с ним незадолго до своего исчезновения поделился... твой старший сын, Джеймс.
Имя «Гарри» повисло под сводами кабинета ядовитым туманом.
Лили судорожно всхлипнула, зажимая рот ладонью. Джеймс скрипнул зубами с такой силой, что хрустнула эмаль:
– Не смей упоминать этого выродка в моем присутствии, Альбус! Он преступник! Он стрелял в меня! В своего отца! В лорда Поттера! Он опозорил наш род, сбежал как трус, ограбил сейфы Гринготтса...
– Он забрал только то, что принадлежало ему по праву материнской линии Дореи Блэк, Джеймс, – отрезал Дамблдор, и в его голосе впервые за долгие годы прорезался металл. – И он не был трусом. Мы совершили ошибку. Чудовищную, непоправимую ошибку.
– О чем ты говоришь, Альбус?! – вскинулся Джеймс. – Пророчество гласит...
– К черту пророчество! – внезапно рявкнул Дамблдор, ударив ладонью по столу так, что подпрыгнули серебряные астролябии. Фоукс на жердочке испуганно захлопал фениксовыми крыльями. – Том Реддл вернул себе тело! Северус только что передал отчет с шабаша на кладбище Литтл-Хэнглтона! Вы слышали, что кричал Годрик?! Вы слышали слова Волан-де-Морта?!
Директор тяжело поднялся, нависая над четой Поттеров:
– Темный Лорд прекрасно помнит ту ночь в Годриковой Лощине! Его тело не было разрушено отраженным смертельным проклятием! Оно было уничтожено АБСОЛЮТНЫМ ЛЬДОМ! Древней магией, не имеющей аналогов в человеческой природе! Ритуал Дореи Блэк лишь создал почву, но источником... источником был младенец, чье тело в ту ночь на чердаке мы нашли истощенным до состояния комы!
Лили медленно поднялась с колен. Ее лицо стало белее мела.
– Нет... – прошептала она, и в ее глазах заплескался первобытный ужас прозрения. – Нет, Альбус... Ты сам сказал... Ты лично осмотрел мальчиков... Шрам Годрика...
– Шрам Годрика был получен от осколка дубовой колыбели, разлетевшейся от взрыва ледяного саркофага! – безжалостно бросил старый маг. – А крошечный след магии Реддла прилип к нему просто потому, что дух Темного Лорда в панике пролетел через комнату, пытаясь спастись от аннигиляции! Мы проглядели истинную силу, Лили! Мы оставили истинного победителя на произвол судьбы! Мы морили его голодом, пока он не ушел на улицы, выковав из себя чудовище, способное убивать голыми руками!
– Это ложь... – пролепетал Джеймс, но по его лбу градом покатился холодный пот. Он вспомнил.
Вспомнил тот ледяной, стальной взгляд серых глаз, смотревших на него через прицел черного вороненого ствола в гостиной поместья. Ту нечеловеческую скорость, с которой подросток выхватил оружие. И слова Гарри перед уходом: *«Если я вас вновь увижу, вы станете моими врагами»*.
– Где он, Альбус? – голос Лили сорвался на визг, полный материнского отчаяния. Женщина подбежала к столу директора, вцепляясь в край столешницы. – Где мой мальчик?! Мы должны найти его! Вернуть домой! Я... я вымолю у него прощение! Я встану на колени! Он должен защитить Годрика! Он должен помочь нам победить Тома!
– Вернуть? – Дамблдор горько, сухо усмехнулся. – Я потратил три месяца, Лили. Орден Феникса поднял на ноги всех связных в Европе. Аврорат прочесал все магловские порты. Гринготтс закрыл перед нами двери, сославшись на нейтралитет гоблинского права. След Гарри обрывается в восточных водах. Он ушел туда, куда не достает магия нашего мира.
Директор подошел к окну, вглядываясь в бушующую грозу:
– Но самое страшное даже не это. На кладбище Волан-де-Морт поклялся, что сотрет род Поттеров с лица земли. Он знает, что Годрик — пустышка. Раздутый газетный пузырь, неспособный выдержать и двух секунд настоящей ментальной атаки. Темный Лорд собирает армию великанов, оборотней и дементоров. А наш «спаситель»... – Дамблдор с неприкрытым презрением покосился на скулящего под пледом Годрика, – ...наш спаситель мочится под себя от раскатов грома.
В этот момент дверь кабинета с глухим стуком распахнулась.
На пороге, развевая черной дорожной мантией, появился Северус Снейп. Шпион выглядел чудовищно: его лицо было серым от усталости, левая рука судорожно прижимала пылающее Темное Клеймо, а в черных глазах застыло выражение загнанного зверя.
– Директор, – прошипел зельевар, даже не взглянув на Поттеров. – У нас катастрофа.
– Что случилось, Северус? – Дамблдор мгновенно подобрался.
– Темный Лорд провел ритуал поиска крови, – Снейп тяжело дышал, опираясь на дверной косяк. – Он пытался нащупать родовую связь Поттеров, чтобы нанести проклятие через кровь первенца. Но ритуал... ритуал взорвался прямо в ритуальном зале Малфой-мэнора.
– Взорвался? – нахмурился Джеймс. – Мои родовые чары устояли?
– Заткнись, Поттер, твои чары не способны удержать даже сопливого книззла! – с неприкрытой ненавистью выплюнул Снейп. – Магия ритуала наткнулась на барьер такой чудовищной, инфернальной мощи, что троих Пожирателей Смерти из круга разорвало на куски обратным ударом! Сам Темный Лорд едва успел отсечь связь, потеряв половину магического резерва!
Зельевар сделал шаг вперед, его взгляд сфокусировался на Лили:
– Откуда у вашего старшего сына защита существ Бездны, Лили?! Чья кровь проснулась в мальчишке?! Там, куда тянулся поисковый луч... там нет магии смертных! Там пахнет серой, первородным льдом и королями преисподней!
В кабинете директора повисла мертвая, погребальная тишина. Лишь Годрик на диване продолжал тихо, монотонно подвывать, сжимая в руках остатки разорванного кубка Тремудрых.
***
– Ну как тебе кино, Гарри? – раздался насмешливый голос Зелретча, возвращая юношу в реальность весенней ночи Академии Куо.
Черное зеркало растаяло радужными искрами. Снова зашелестели кроны вязов, запахло сакурой и свежим дождем.
Гарри Поттер стоял неподвижно.
Его пальцы медленно разжались, выпуская сплющенный фильтр от сигареты. На лице юноши не было ни злорадства, ни гнева. Была лишь абсолютная, кристальная, бездонная пустота человека, окончательно захлопнувшего дверь в прошлое.
– Жалкие клоуны, – негромко произнес он. Голос звучал ровно, как щелчок взводимого курка. – Годрик сломался от первого же ментального тычка. Джеймс все еще надеется на свои дурацкие аристократические грамоты. А Лили... Лили вспомнила обо мне только тогда, когда запахло жареным мясом ее ненаглядного Избранного.
– И каков твой план, если они попытаются тебя найти? – с любопытством прищурился Маршал Магии. – Рано или поздно Дамблдор сложит два и два. Он старый лис. Он может выйти на след через гоблинов или попытаться отправить поисковый отряд Ордена Феникса сюда, в Японию.
Гарри медленно повернулся к старику.
Его фигура в темноте заднего двора больше не напоминала школьника-разгильдяя. Это был Конь правящего дома Ситри. Первенец Люцифера. Офицер, воспитанный на крови Ронапура.
– Пусть приходят, – Гарри осклабился жуткой, смертоносной ухмылкой Кирицугу Эмии, в которой блеснули клыки демона. – Если Сириус Блэк, Люпин или кто-то еще из шавок Дамблдора сунется в этот город... они не увидят ни переговоров, ни дуэлей по правилам магического кодекса. Они просто поймают пулю сорокового калибра из снайперской винтовки за полтора километра до школы. Я предупреждал Джеймса: они для меня чужие. А чужаки с оружием на территории дома Ситри подлежат немедленной утилизации.
Зелретч довольно хмыкнул, хлопнув ладонью по подлокотнику шезлонга:
– Вот это правильный подход! Никаких слезливых воссоединений у камина! Терпеть не могу сопливые финалы!
Старик легко поднялся на ноги. Плетеное кресло и ведро с попкорном мгновенно растворились в воздухе. Он подхватил свою трость с черным бриллиантом и сделал шаг к краю пространства, где уже разгорался новый радужный портал Калейдоскопа:
– Что ж, мой мальчик. Мне пора. В третьем измерении созвездия Ориона как раз начинается чемпионат по синхронному плаванию среди боевых мехов, я не могу такое пропустить. Но напоследок... держи.
Зелретч небрежно щелкнул пальцами, и из воздуха прямо в руки Гарри упал тяжелый металлический предмет.
Поттер рефлекторно поймал его.
Это был прямоугольный кейс из матового титана, покрытый рунами стазиса и запечатанный печатью Второго Магического.
– Что это? – нахмурился юноша.
– Заготовки для твоих мистических кодов, щенок, – весело подмигнул старик. – Пятьдесят патронов калибра двенадцать и семь. Гильзы выкованы из звездного серебра, порох замешан на прахе вампирских предков, а пули... пули полые, идеально подходящие для того, чтобы залить туда твой лед Люцифуг или Силу Разрушения Баалов. Если в твой тихий школьный рай сунется падший лидер вроде Кокабиэля или пара наглых экзорцистов... эти малютки прошьют любые божественные барьеры, как мокрую туалетную бумагу.
– Щедро, – оценил Гарри, убирая кейс в пространственный карман. – И что вы хотите взамен?
– Взамен? – Зелретч уже наполовину шагнул в портал, и его лицо озарилось поистине дьявольским восторгом. – Продолжай устраивать этот восхитительный балаган, Гарри! Доведи Сону до алтаря, доведи тетушку Риас до нервного срыва, заставь папашу Сазекса гордиться тобой, а если британские маги посмеют сунуться сюда... устрой им такой Вьетнам, чтобы их хваленый замок Хогвартс задрожал до самого фундамента!
Портал с легким хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь горстку разноцветных блесток, медленно оседающих на траву.
Гарри постоял еще минуту в тишине.
Затем достал новую ментоловую сигарету, чиркнул зажигалкой и посмотрел на темные окна старого корпуса, где в комнатах клуба оккультных наук горел мягкий, уютный свет. Там спали его друзья. Там была его новая, настоящая семья.
– Вьетнам говоришь, дед?.. – пробормотал Гарри, и на его губах заиграла ленивая, насмешливая улыбка Данте, выходящего на очередную охоту. – Не вопрос. Патронов у меня хватит на всех.
***
Утро следующего дня в Студенческом совете Академии Куо началось с грандиозного скандала государственного масштаба.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась от удара ноги, и на пороге возник Гарри Поттер. На нем был рабочий синий комбинезон поверх школьной рубашки, на поясе болтался тяжелый ящик с гаечными ключами, а на плече невозмутимо восседала Хедвиг, державшая в клюве свежий номер японской газеты.
– Саджи! – зычно рявкнул Гарри, с грохотом опуская ящик на полированный пол. – Подъем, боец трудового фронта! Прекрати строить глазки Момо и хватай разводной ключ на двадцать четыре!
Саджи Гэнширо, мирно пивший чай в компании Момо Ханакай и Томоэ Мегури, поперхнулся и едва не выронил кружку:
– Поттер, твою мать! Ты можешь хоть раз зайти в комнату как нормальный человек?! И почему опять разводной ключ?!
– Потому что на третьем этаже женского корпуса снова прорвало стояк горячего водоснабжения! – победоносно возвестил Гарри, уперев руки в бока с неподражаемым выражением лица Рё Саэбы. – Там пятьдесят квадратных метров кипятка, пар, как в финской сауне, и десяток старшеклассниц в мокрых спортивных футболках, молящих о спасении! Как верный Конь дома Ситри и почетный Домовой этой богадельни, я обязан лично возглавить операцию по тактической ликвидации аварии!
– Поттер! – раздался леденящий душу голос из-за директорского стола.
Сона Ситри медленно подняла голову от документов. Стекла ее очков сверкнули так, что температура в кабинете мгновенно опустилась до точки замерзания спирта. Рядом с ней Цубаки Шинра молча перевернула страницу в журнале дисциплинарных взысканий, приготовив ручку.
– Кайчо, душа моя! – Гарри мгновенно принял позу оскорбленной невинности Джозефа Джостара, прижав ладонь к груди. – Я действую исключительно из альтруизма и заботы об имидже нашего учебного заведения!
– Еще одно слово про мокрые футболки, – отчеканила Сона, и ее тонкие пальцы сжались на перьевой ручке, – и я лично отправлю тебя ликвидировать аварию без инструментов. Будешь затыкать трубу собственным пальцем, пока Цубаки не найдет сварщика.
– Жестокая женщина, – покачал головой Гарри, но безропотно подхватил ящик. – Никакого понимания мужской романтики. Саджи, пошли. Будем изображать героев рабочего класса.
– Да иду я, иду... – проворчал блондин, поспешно поднимаясь со стула.
Когда парни вышли, в кабинете на мгновение воцарилась тишина.
Томоэ Мегури тихо хихикнула в кулак:
– А ведь он ни капли не изменился. Даже узнав, кто его настоящие родители.
– Он и не изменится, – мягко улыбнулась Рея Кусака, подливая президенту свежего чая. – Гарри-сан... он просто настоящий.
Сона Ситри сделала глоток ароматного жасмина, глядя на закрытую дверь, за которой удалялись спорящие голоса Гарри и Саджи. Холодная маска строгого президента дрогнула, уступив место едва заметной, теплой и бесконечно нежной улыбке:
– Несносный мальчишка. Но... наш мальчишка.
А на крыше Академии Куо, расправив белоснежные крылья в лучах утреннего солнца, сделала круг полярная сова.
Внизу кипела жизнь. Впереди были новые битвы, интриги падших ангелов, явление святых мечей и великие потрясения. Но прямо сейчас город Куо жил в мире. Потому что его покой охранял человек, для которого понятия «долг», «семья» и «сорок пятый калибр» были не пустыми словами, а единственным законом его новой, абсолютно свободной жизни.