Убийца волшебников ставший рыцарем ситри
Кошачий террор, элитный тунец и законы ведения войны
Горный хребет изолированного тренировочного измерения клана Гремори встретил их пронизывающим до костей ветром, запахом вековых кедров и ледяной сыростью утреннего тумана.
Солнце в этом искусственном карманном мире едва поднималось над зубчатыми вершинами, окрашивая вечные снега в тревожный багровый оттенок. Внизу, в узкой скалистой долине, примостился деревянный форпост — двухэтажное поместье в альпийском стиле, вокруг которого раскинулись тренировочные площадки, мишени для магии и полоса препятствий, больше напоминавшая декорации к фильму о выживании в концлагере.
Посреди плаца, зябко кутаясь в теплые куртки, стояло объединенное воинство двух демонических домов.
Риас Гремори выглядела собранной, но тени под ее глазами выдавали бессонную ночь. Рядом с ней Акено с привычной загадочной полуулыбкой поправляла шерстяной шарф, Киба разминал плечи, а Конеко методично переминалась с ноги на ногу в тяжелых горных ботинках. Чуть поодаль дрожала крошка Асия, которой выделили пуховик на два размера больше, отчего бывшая монахиня походила на испуганного белого пингвиненка.
Студенческий совет во главе с Соной Ситри держался с безупречной армейской выправкой. Цубаки держала наготове планшет с секундомером, Саджи гордо надувал щеки, предвкушая чужие страдания, а Руруко, Момо, Рея и Томоэ переговаривались вполголоса, бросая сочувственные взгляды на главного виновника этого выездного кошмара.
Гарри Поттер сидел на перевернутом деревянном ящике из-под патронов, широко расставив ноги и положив локти на колени. На нем были выцветшие армейские камуфляжные штаны британского образца, тяжелые берцы и черная толстовка с капюшоном. Под толстовкой привычно угадывалась сбруя наплечных кобур. Сидел он с легким перекосом на левое бедро — девятьсот с лишним профилактических ударов от Соны и ее команды все еще напоминали о себе тупой пульсирующей болью в пояснице.
В зубах Гарри дымилась неизменная ментоловая зубочистка. В руках он крутил чашку с растворимым черным кофе, глядя на собравшихся с той смесью тоски, цинизма и усталости, с какой опытный полевой хирург смотрит на поступивших в отделение безнадежных идиотов.
– Итак, господа смертники, – хрипло начал Гарри, и пар от его дыхания смешался с утренней дымкой. – До вашего публичного сожжения на потеху подземной знати осталось ровно девять дней и шестнадцать часов. Если кто-то из вас до сих пор тешит себя иллюзиями, что дружба, преданность и вера в добро помогут вам против пятнадцати отборных садистов Райзера — можете прямо сейчас прыгнуть в пропасть. Сэкономите мне время, нервы и боеприпасы.
– Эй, аники! – обиженно подал голос Иссей Хёдо, стоявший в расстегнутой ветровке. – Ну чего ты сразу хоронишь нас?! Мы вчера с Риас говорили, у меня есть Усиленный Механизм! Если я накоплю достаточно сил, я этому жареному бройлеру всю его золотую челку вырву!
Гарри медленно поднял взгляд. Его серые глаза, обычно сонные и ленивые, сузились, превратившись в два ледяных колодца. В этот миг от него повеяло тем самым воздухом трущоб Ронапура — запахом пороховой гари, дешевой крови и абсолютного закона джунглей.
– Хёдо, – негромко произнес Гарри. – Сколько секунд занимает твое удвоение силы?
– Ну... десять секунд на один импульс, – растерялся шатен.
– Прекрасно. А теперь включи свой межушный ганглий, если он не окончательно атрофировался от мыслей о женском белье, – Гарри сделал глоток кофе и со стуком поставил кружку на ящик. – Средняя скорость чистокровного бойца ближнего боя — около семидесяти метров в секунду на стартовом рывке. У Райзера в пэрстве две ладьи и два коня. Пока ты будешь стоять посреди арены, тужиться и ждать, пока твоя красная варежка пискнет «Boost», тебе в печень прилетит удар весом в пять тонн, а через секунду твои ноги аккуратно отрежут по колено. Ты даже пикнуть не успеешь. Твой механизм — великолепная пушка. Но толку от этой пушки, если ее оператор — слепой, неповоротливый тюлень с одышкой после двух пролетов школьной лестницы?
Иссей сглотнул, опустив голову. Возразить было нечего. В словах англичанина звенела голая, неприкрытая правда.
– Твоя главная проблема — не магия, Хёдо, – отрезал Гарри, поднимаясь на ноги. – Твоя проблема — дыхалка, реакция и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Ты привык думать, что боль — это сигнал остановиться. На войне боль — это сигнал о том, что ты еще жив и обязан двигаться втрое быстрее. И сегодня мы займемся твоим кардио.
– Я готов бегать кроссы, аники! – с готовностью выпятил грудь Иссей. – Хоть вокруг всей этой горы!
– Кроссы? – Гарри осклабился в жутковатой, хищной ухмылке Данте, предвкушающего грандиозную заварушку. – Нет, дружище. Обычный бег тебя не спасет. Чтобы научить тебя двигаться на рефлексах спинного мозга, нужен стимул. Чистый, первобытный, незамутненный экзистенциальный ужас.
Гарри сунул руку в карман штанов и извлек оттуда странный предмет. Это был кусок белого школьного мела, покрытый крошечными светящимися символами, явно не принадлежавшими ни к демонической, ни к библейской магии. Символы вибрировали, издавая едва слышный звук, похожий на помехи старого телевизора.
– Что это? – нахмурилась Сона, внимательно вглядываясь в артефакт сквозь очки. – Странная пространственная сигнатура... Она не подчиняется законам семидесяти двух столпов.
– Это подарок одного старого маразматика, который считает межпространственный хаос лучшим развлечением на выходные, – буркнул Гарри, вспоминая визит седого старика в круглых очках, пахнущего первоклассным бурбоном. – Зелретч клялся, что эта штука способна развить выносливость у любого существа за счет тотального разрушения здравого смысла.
Поттер опустился на одно колено и прямо на влажной земле начертил кособокий, неровный круг. Внутри круга он вывел не пентаграмму и не руну, а... примитивную карикатурную морду белой кошки с круглыми глазами-пуговицами и треугольным ртом.
– Э-э... аники? – Иссей нервно хихикнул. – Ты вызываешь котенка?
– Молись, чтобы это был просто котенок, пацан, – Гарри поднялся и отступил на пять шагов назад. – Потому что даже десантники Балалайки при виде этой твари бросали автоматы и начинали истово креститься на портрет Ленина.
Гарри сложил пальцы в нелепый жест — оттопырив большой палец и мизинец, словно заправский серфер, — и глубоко вдохнул:
– Из глубин Калейдоскопа, из царства бессмысленного контента и бесконечных файтингов... Во имя священного консервированного тунца и абсолютного троллинга... Явись, порождение ночных кошмаров Цукихиме!
Земля под ногами вздрогнула.
Воздух с гулким треском лопнул, словно кто-то разорвал гигантский лист картона. Из начерченного круга ударил ослепительный столб ядовито-розового и кислотно-желтого света. Раздался звук, от которого у Кибы заныли зубы, а Конеко мгновенно прижала уши к голове: это была смесь сирены воздушной тревоги, пищания резиновой уточки и звука разбивающегося стекла.
– ДУ-РИ-ВА-А-А-А-А! – разорвал тишину гор истошный, скрипучий голос.
Свет погас.
В центре оплавленного круга стояло ОНО.
Существо ростом едва ли доходило Иссею до колена. Это была пародийная, искаженная карикатура на белокурую девушку-вампира: гигантская круглая голова, занимавшая половину тела, выпученные круглые глаза без зрачков, вечно распахнутый зубастый рот уголком и крошечное тельце в синем платьице с белым фартуком. С ее плеч свисали тонкие ручки-палочки, а за спиной лениво подергивался короткий кошачий хвост.
Тварь замерла, сделала нелепое движение головой под углом в девяносто градусов и издала звук, заставивший задрожать стекла в окнах форпоста:
– Буренью-ю-ю-ю~?
Все застыли.
Риас опешила, Асия испуганно спряталась за спину Акено, а Саджи прыснул в кулак:
– Это... это что за брелок ходячий?! Поттер, ты нас разыгрываешь?!
Гарри даже не улыбнулся. Он медленно достал из кармана секундомер и посмотрел на Иссея взглядом священника, отпевающего покойника:
– Знакомься, Хёдо. Это Неко-Арк. Высшая форма хаотической жизни, не признающая законов физики, магии и здравого смысла. Ее скорость — неизмерима. Ее выносливость — бесконечна. Ее мотивы — за гранью добра и зла.
Существо медленно повернуло голову в сторону Иссея. Его глаза-пуговицы внезапно вспыхнули рубиновым светом, а из крошечного фартука с глухим лязгом материализовался... чудовищных размеров стальной лом, превышающий рост самой кошки в три раза.
– Ня-ха-ха-ха! – мерзко заверещала Неко-Арк, со свистом рассекая воздух ломом. – Обнаружена цель класса «Жалкий извращенец без базовой физической подготовки»! Активация режима «Десять тысяч километров унижения»! Дори-дори-дори-дори-дори!
– Ч-чего?! – заорал Иссей, когда земля под лапками кошки взорвалась фонтаном грунта.
Существо сорвалось с места с такой скоростью, что преодолело звуковой барьер с оглушительным хлопком. Никакой магии — чистая мультяшная физика. В воздухе остался лишь остаточный след из крутящихся звездочек и вопля: «БУРЕНЬЮ-Ю-Ю-Ю!»
*ДЗЫНЬ!*
Тяжелый лом со свистом вонзился в то место, где долю секунды назад стояли ботинки Иссея. Скала раскололась пополам, словно спелый арбуз.
– МАМА-А-А-А-А-А! – взвыл Иссей на ультразвуке.
Сработал тот самый древний инстинкт самосохранения, о котором говорил Гарри. Парень подпрыгнул на три метра вверх, в панике активировал Усиленный Механизм и, не оглядываясь, рванул вверх по склону горы с такой прытью, словно за ним гнался сам Сатана на горящем бульдозере.
– Дори-дори-дори-дори! – радостно вопила Неко-Арк, несясь следом на коротких ножках, которые мелькали с частотой пропеллера вертолета. – Стоять, мясо! Программа тренировок включает в себя лоботомию тупым предметом и сто кругов по вертикальной стене! Ня-а-а-а-а!
Из глаз твари ударили два толстых лазерных луча, срезавших столетнюю сосну прямо перед носом бегущего Иссея. Шатен взвизгнул, совершил немыслимый кульбит в воздухе и припустил еще быстрее, оставляя за собой дорожку из пыли и истошных воплей:
– ПРЕЗИДЕНТ! СПАСИТЕ! ОНО ХОЧЕТ СОЖРАТЬ МОЮ ПЕЧЕНЬ! АНИКИ, ТЫ ЧУДОВИЩЕ-Е-Е-Е!
– [BOOST! BOOST! BOOST!] – надрывался священный механизм на руке парня, регистрируя чудовищный выброс адреналина и ускоряя носителя до предела возможностей.
Гарри щелкнул секундомером, довольно кивнул и повернулся к онемевшим зрителям:
– Вот видите. Семьдесят метров в секунду на старте. А вы говорили — безнадежен. Главное — правильная педагогическая мотивация.
– Гарри... – тихо, с легким оттенком ужаса произнесла Риас, глядя, как на вершине далекого хребта ее пешка с дикими криками уворачивается от падающих валунов, которыми в него весело швырялась белая кошка. – Это существо... оно его не убьет?
– Не-а, – Гарри махнул рукой. – Максимум — переломает пару ребер, но у нас есть Асия. Зато к вечеру Хёдо научится уходить с линии атаки на чистых рефлексах спинного мозга. Если выживет против Неко-Арк — ладьи Феникса покажутся ему медлительными черепахами. А теперь... – взгляд Поттера стал предельно серьезным. – Хватит клоунады. Зайдем в дом. Нам нужно обсудить реальную войну.
***
В просторной гостиной форпоста посреди длинного стола была развернута трехмерная магическая проекция будущей арены — точная копия Академии Куо, созданная канцелярией подземного мира для рейтинговой игры.
Вокруг стола собрались ключевые фигуры: Риас, Сона, Акено, Цубаки и Гарри. Киба и Конеко стояли чуть позади, впитывая каждое слово.
Гарри достал из кармана маркер и несколькими резкими, четкими движениями перечеркнул карту, разделив здание школы на четыре сектора.
– Забудьте сказки о честном бое «стенка на стенку», – начал Гарри, и в его голосе зазвучали холодные нотки боевого инструктора. – Райзер — напыщенный индюк, но он не идиот. У него в штабе сидит существо, которое выигрывает за него восемьдесят процентов всех матчей. И это не сам Феникс.
Он ткнул маркером в изображение трехэтажного главного корпуса:
– Юбеллуна. Его Королева. «Бомбовая Королева».
Риас нахмурилась, скрестив руки на груди:
– Юбеллуна обладает колоссальным запасом демонической энергии. Ее стихия — взрывы направленного действия.
– Плевать на ее стихию, – отрезал Гарри. – Смотри на тактику, Гремори. Эта пигалица никогда не лезет в прямой контакт. Она — артиллерия и засадный хищник. Ее любимый прием: под прикрытием мелких пешек занять доминирующую высоту — крышу спортзала или часовую башню — и методично, квадрат за квадратом, равнять поле боя с землей ковровыми бомбардировками. Она бьет исподтишка, когда противник связан боем в партере.
– И если она займет крышу... – подхватила Сона, поправляя очки, – ...то мобильность Кибы и грубая сила Конеко будут помножены на ноль. Им просто не дадут подойти.
– В яблочко, Кайчо, – Гарри одобрительно щелкнул пальцами. – Поэтому правило номер один на эту игру: Юбеллуна должна сдохнуть первой. Любой ценой. В первые пять минут боя. Вы обязаны навязать ей бой на ее же дистанции и уничтожить до того, как Райзер поймет, что его главный козырь выбит из игры.
– Я возьму ее на себя, – тихо, но с пугающей сталью в голосе произнесла Акено. Ее глаза на мгновение вспыхнули багровыми молниями Священной Молнии. – Моя магия способна перехватить ее взрывы в воздухе.
– Хорошо, – кивнул Гарри. – Но это только полдела. Вторая проблема куда страшнее. И имя ей — Слезы Феникса.
В комнате повисла тяжелая тишина.
Даже Киба помрачнел. Слезы Феникса — легендарное зелье, способное за секунду исцелить любые смертельные раны и полностью восстановить истощенный резерв маны. Абсолютный чит-код, доступный лишь высшей знати подземного мира.
– Райзер имеет при себе как минимум два флакона, – продолжал Гарри, обводя собравшихся тяжелым взглядом. – Плюс его врожденная регенерация. Ты можешь оторвать ему голову, Риас. Ты можешь испепелить его тело своей Силой Разрушения на девяносто процентов. Но если у него останется хотя бы капля сил, чтобы раздавить зубами ампулу со слезами — он восстанет в ту же секунду в пиковой форме. А ты к этому моменту будешь полностью пуста. Это война на истощение, в которой у вас нет математических шансов на победу.
– И что ты предлагаешь? – Риас подалась вперед, в ее аквамариновых глазах читалось отчаяние. – Как победить того, кто не может умереть и восстанавливается по щелчку пальцев?! Моя Сила Разрушения могущественна, но она требует времени на концентрацию!
– Обычное оружие здесь бессильно, – согласился Гарри, криво усмехнувшись. – Огонь пожирает плоть, но пламя Феникса питается разрушением. Нужен концептуальный противовес. Нечто, что блокирует саму идею исцеления. Оружие, бьющее не по телу, а по источнику регенерации.
– В подземном мире нет таких артефактов, доступных низшим рангам, – покачала головой Сона. – Такие реликвии хранятся в сокровищницах Владык.
– В подземном мире — нет, – Гарри загадочно прищурился, и в его глазах заплясали бесенята. – Но Калейдоскоп полон удивительных вещей. И у меня есть один... крайне специфический деловой контакт. Правда, берет он дорого. Никакого золота или демонических контрактов.
– А что же тогда? – удивилась Асия.
Гарри тяжело, с искренней скорбью вздохнул:
– Морепродукты высшей категории. Конкретно — тихоокеанский синеперый тунец сухого вызревания. Тот самый, за который на рыбном аукционе в Токио миллионеры глотки друг другу перегрызают.
Сона медленно сняла очки, протерла их и уставилась на своего Коня с выражением абсолютного, космического недоумения:
– Поттер... ты хочешь сказать, что судьба помолвки наследницы Гремори зависит от... рыбы?!
– Кайчо, в мультивселенной свои законы валютного рынка, – невозмутимо парировал Гарри. – Ждите здесь. И не подходите к окнам.
***
Гарри вышел на задний двор форпоста, где скалы образовывали глухой, защищенный от ветра тупик.
Убедившись, что никто из демонов не пошел за ним следом, он подошел к массивному леднику — портативному стазис-контейнеру, который он выпросил у гоблинов Гринготтса перед побегом из Англии. Откинув тяжелую крышку, Гарри извлек на свет божий завернутую в специальную пергаментную бумагу тушу.
Полутораметровый кусок отборного, жирного, идеально промороженного мяса дикого тихоокеанского тунца. Гарри берег этот трофей для особого случая — планировал засолить его по секретному рецепту Балалайки и лакомиться под хороший скотч долгими зимними вечерами.
– Прощай, мой кулинарный шедевр... – сдавленно всхлипнул Гарри, прижимая рыбу к груди, как родного ребенка. – Чего не сделаешь ради того, чтобы утереть нос напыщенному бройлеру.
Положив тушу на плоский гранитный валун, Гарри достал из кармана пачку дешевых крепких сигарет без фильтра, чиркнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Затем выпустил струю дыма прямо в морозный воздух, сплюнул под ноги и негромко произнес:
– Эй, курильщик. Вылезай из тени. Товар на столе.
Тени в углу скалы внезапно зашевелились, становясь густыми, маслянистыми и неестественно черными.
Воздух наполнился запахом сигарного дыма, старой кожи, дешевого коньяка и сырого мяса. Из клубящейся тьмы бесшумно, словно кошмар на мягких лапах, шагнула фигура.
Это было еще одно кошачье создание, но разительно отличавшееся от безумной Неко-Арк.
Неко-Арк Хаос.
Существо того же крошечного роста, но с угольно-черной шерстью, в крошечном помятом кожаном тренче и с дымящейся кубинской сигарой в зубах. Его глаза горели зловещим янтарным пламенем, а из-под распахнутых пол тренча время от времени высовывались челюсти, когти и щупальца бесчисленных диких зверей — плоть шестисот шестидесяти шести чудовищ, упакованная в карикатурное кошачье тело.
– Мяу, – раздался низкий, хриплый, прокуренный баритон, больше подобающий криминальному авторитету из фильмов Тарантино. – Давно не виделись, британский стрелок. Слышал, ты теперь на побегушках у синеволосых чертовок?
– Работа как работа, Хаос, – Гарри выпустил дым в ответ, скрестив руки на груди. – Зато платят вовремя и не пытаются женить на родственниках. Вот твой заказ. Шестьдесят килограммов чистого филе. Аукцион Цукидзи, первая категория. Без заморозки кристаллами, чистый глубокий холод.
Черный кот медленно подошел к валуну. Его янтарные глаза жадно блеснули. Он вытащил сигару из зубов крошечной когтистой лапкой, наклонился к рыбе и шумно втянул носом воздух.
– О-о-о... – проурчал Хаос, и звук этот напомнил рокот работающего танкового дизеля. – Истинный нектар океана. Жировые прослойки безупречны. Текстура мяса... божественна. Ты умеешь вести дела, парень.
Кот щелкнул пальцами, и из тени под его тренчем вырвалась пасть гигантского крокодила, которая в один присест проглотила шестидесятикилограммовую тушу тунца целиком, после чего с довольным чавканьем втянулась обратно.
– А теперь — моя часть сделки, – Гарри прищурился. – Мне нужно то, о чем мы говорили. Оружие против абсолютной регенерации. Нечто, способное сломать концепцию Феникса.
Неко-Арк Хаос затянулся сигарой, выпустив три идеальных дымовых кольца:
– Фениксы... Жалкие огнеупорные цыплята, возомнившие себя владыками жизни. Их бессмертие основано на бесконечном возвращении к исходной точке через пламя. Банальный циклический откат состояния. Детский сад по меркам Истинных Предков.
Кот запустил лапу глубоко в складки своего тренча, пошуровал там, сопровождаемый звуками возмущенного рычания каких-то хищников, и наконец с глухим металлическим звоном извлек предмет.
Это был пистолет. Но совершенно чудовищной, абсурдной конструкции.
Тяжелый, массивный однозарядный пистолет, напоминавший укороченную версию противотанкового ружья времен Второй мировой. Вороненая сталь ствола была матовой, почти поглощающей свет. На казенной части тускло мерцала выгравированная латынью фраза: *«Consummatum est»* («Свершилось»).
Вместе с пистолетом кот бросил на валун крошечный деревянный пенал, в котором на бархатной подкладке лежали три длинных, тяжелых патрона калибра 13.2 мм. Гильзы были отлиты из почерневшего серебра, а пули... вместо свинца наконечники представляли собой ограненные кристаллы застывшей пустоты, внутри которых клубился пепел.
– «Игла Увядания», – хрипло произнес Хаос, стряхивая пепел с сигары. – Штучная работа оружейников Ассоциации Магов с использованием останков мертвого апостола тринадцатого ранга. Концептуальное оружие класса «Отказ от обновления».
Гарри осторожно взял тяжелое оружие в руки. Сталь обожгла ладонь могильным, потусторонним холодом. Баланс был идеальным, но вес — почти четыре килограмма чистого металла.
– Как это работает? – спросил Поттер, осматривая затвор.
– Просто, как вышибить мозги пьяному матросу, – ухмыльнулся кот. – Пуля не убивает физически. Она вносит в энергоструктуру цели концепт «Окончательной энтропии». Попадание этой дрянью блокирует любую магическую регенерацию ровно на три минуты. Никакие божественные слезы, никакое бессмертное пламя не сработают. Ткани будут оставаться обугленными, раны — открытыми, а мана будет вытекать, как пиво из пробитой бочки. Но есть нюанс.
– Какой?
– Оружие однозарядное. Отдача способна оторвать руку обычному человеку, так что стрелять должен кто-то с демонической выносливостью. И главное: чтобы пуля вошла в резонанс, стрелок должен напитать ее собственной энергией абсолютного уничтожения прямо в момент спуска.
Гарри медленно поднял глаза на черного кота. На губах парня расплылась холодная, опасная улыбка:
– Сила Разрушения дома Гремори.
– Именно, – осклабился Хаос. – Твоя аловолосая принцесса получит идеальный инструмент для кастрации бессмертного петуха. Один точный выстрел — и Феникс превращается в обычного смертного хлюпика на сто восемьдесят секунд. За это время даже парализованный калека успеет нарезать его на шашлык.
Кот натянул шляпу на лоб и повернулся, растворяясь в клубящихся тенях скалы:
– Сделка закрыта, Гарри Поттер. Тунец был превосходен. Если понадобится тактическая ядерная боеголовка на основе концентрированного кошачьего безумия — ты знаешь, где меня искать. Мяу.
Тени опали. Холодный горный ветер снова засвистел среди камней, оставляя Гарри в одиночестве с тяжелым черным пистолетом в руках.
– Ну что, Райзер... – тихо прошептал Гарри, щелкнув массивным затвором «Иглы Увядания». – Посмотрим, как запоет твоя бессмертная задница, когда в ней окажется тринадцать миллиметров чистой энтропии.
***
Вечер опустился на горы стремительно, принеся с собой метель и мороз.
На плацу форпоста, освещенном магическими факелами, разворачивалась душераздирающая картина.
Иссей Хёдо, покрытый толстым слоем грязи, снега и копоти, буквально вползал на крыльцо на четвереньках. Его спортивные штаны были изодраны в клочья, язык висел на плече, а из горла вырывался сиплый, предсмертный хрип. Но в его глазах больше не было паники. В них горел первобытный, дикий огонь выжившего бойца.
– Двести... сорок... километров... – прохрипел парень, уткнувшись носом в порог. – Я... перепрыгнул... ту гребаную пропасть...
– [BOOST! BOOST! BOOST! BOOST! BOOST!] – надрывался наруч на его руке, сияя ослепительным рубиновым светом. Плотность драконьей маны вокруг Иссея выросла втрое по сравнению с утренней.
На перилах крыльца, свесив короткие ножки и весело помахивая окровавленным ломом, сидела Неко-Арк. Тварь методично жевала огурец и мерзко хихикала:
– Ня-ха-ха! Пациент демонстрирует положительную динамику! Завтра добавим бег с чугунными наковальнями на шее и уклонение от баллистических ракет! Буренью-ю-ю!
Асия с плачем бросилась к избитому шатену, активируя зеленое сияние исцеления:
– Иссей-сан! Держитесь! Я сейчас все вылечу!
В гостиной форпоста, куда Гарри вошел несколько минут спустя, царила напряженная тишина. Риас стояла у камина, нервно сжимая пальцы. Сона и Акено сидели за столом, изучая схемы размещения наблюдателей.
Гарри молча подошел к столу и с глухим, тяжелым стуком опустил перед Риас массивный черный пистолет и пенал с тремя серебряными патронами.
– Это что? – Риас вздрогнула, почувствовав исходящую от оружия тяжелую, могильную ауру.
– Твой билет на свободу, принцесса, – ровно ответил Гарри, наливая себе свежий чай. – Называется «Игла Увядания». Стреляет концептом окончательной энтропии.
Он кратко, сухо и без прикрас изложил инструкцию по применению, наблюдая за тем, как расширяются от шока глаза аловолосой демоницы.
– Три минуты... – прошептала Риас, благоговейно касаясь кончиками пальцев холодного металла ствола. – Полная блокировка регенерации и слез Феникса?! Но как... откуда у тебя такая вещь?!
– Меньше знаешь — крепче спишь, – хмыкнул Гарри, отпивая чай. – Скажем так: бартер с представителями параллельной фауны. Но помни, Гремори: у тебя всего три выстрела. Один патрон — на пробу прямо сейчас, чтобы ты пристрелялась и научилась вливать Силу Разрушения в казенник без детонации пороха. Два останутся на игру. Если промажешь — Райзер разорвет тебя на части.
Риас медленно подняла тяжелое оружие. Ее тонкая, аристократическая кисть уверенно легла на рифленую рукоять. В ее аквамариновых глазах, еще утром полных неуверенности и страха перед неизбежным браком, зажглось то самое свирепое, гордое пламя истинной правительницы дома Гремори.
– Я не промажу, Гарри, – твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. – Ради своего пэрства. Ради своей свободы. Я всажу этот свинец ему прямо в сердце.
– Вот это правильный настрой, – одобрительно кивнул Гарри. – А теперь марш на полигон. Будешь стрелять по мишеням, пока отдача не перестанет выбивать тебе плечо. Киба, Акено — за мной. Разберем схемы парных связок против пешек Райзера.
***
Полночь.
Метель за окнами форпоста утихла, уступив место морозной, хрустальной тишине. Измученные, выжатые до последней капли демоны спали без задних ног: Иссей храпел на полу гостиной, укутанный сразу в три пледа, Киба дремал, прислонившись спиной к дверному косяку, а девушки разместились в комнатах на втором этаже.
Гарри сидел на ступенях крыльца, накинув на плечи старую армейскую куртку. В руках он держал ветошь, неторопливо протирая детали разобранного «Кольта».
Скрипнула