Убийца волшебников ставший рыцарем ситри
Тактический хаос, кошачий спецназ и тунец высшей категории
Горный тренировочный сектор подземного мира встретил две демонические свиты пронизывающим, сырым туманом, запахом сосновой смолы и кристально чистым морозным воздухом.
Здесь, на изолированном полигоне, затерянном среди острых скал и древних кедровых рощ, не действовали законы человеческого общества. Не было школьных звонков, строгого расписания уроков и любопытных смертных глаз. Были только приземистая двухэтажная бревенчатая база, полигон для отработки площадных заклинаний и десять дней, отделявших Риас Гремори от пожизненного рабства в золотой клетке дома Феникс.
– Ноги... мои драгоценные ноги... – донесся со стороны завалинки жалобный, полный вселенского трагизма стон.
Гарри Поттер сидел на деревянной чурке, неестественно широко расставив колени и пристроив под поясницу сложенный вчетверо шерстяной плед. На нем были выцветшие камуфляжные штаны британского десанта, тяжелые армейские берцы и расстегнутая штормовка, под которой виднелась кобура с двумя тяжелыми модифицированными «Кольтами». В пальцах он держал жестяную банку с растворимым кофе, а на плече невозмутимо дремала Хедвиг, сыто жмурясь на туманное горное солнце.
– Прекрати скулить, Поттер, – раздался холодный, щелкающий голос Соны Ситри.
Президент студенческого совета стояла в паре шагов, одетая в облегающий темно-синий спортивный костюм, подчеркивавший ее хрупкую, но идеально выверенную фигуру. Она сверяла списки снаряжения на планшете, и лишь едва заметная, победоносная полуулыбка на ее тонких губах выдавала воспоминания о вчерашней экзекуции на берегу реки.
– Ты получил заслуженное дисциплинарное взыскание. Более того, я лично применила к твоим ушибам родовую целебную мазь Ситри.
– Кайчо, душа моя, – Гарри медленно повернул к ней голову с выражением лица Сакаты Гинтоки, которому вместо клубничного молока подсунули скисший кефир, – твоя целебная мазь пахнет ментолом, жжется как адское пламя и заставляет меня передвигаться с грацией беременного пингвина на минном поле. Мой напарник по несчастью, Кухулин, за меньшие страдания протыкал своих врагов проклятым копьем. Если Саджи еще раз посмотрит на мою поясницу с этим своим садистским прищуром, я засуну ему индикаторную отвертку туда, где никогда не восходит солнце подземного мира.
Саджи, тащивший мимо связку тренировочных деревянных мечей, испуганно икнул, прибавил шагу и скрылся за углом казармы.
– Аники-и-и! – раздался с поляны истошный вопль.
Посреди поляны, обливаясь потом и спотыкаясь на каждом шагу, бежал Иссей Хёдо. К его спине толстыми канатами было привязано трехметровое бревно из сырой лиственницы. Парень шатался, язык его вывалился на плечо, а кроссовки скользили по влажной траве. За ним с секундомером в руках неторопливо вышагивал Киба Юто, подбадривая товарища вежливыми рыцарскими улыбками, от которых шатен только сильнее скрежетал зубами.
– Я... я больше не могу-у-у! – прохрипел Иссей, рухнув на колени прямо перед Гарри. Бревно с глухим стуком придавило его к земле. – Мои легкие горят! Мои мышцы горят! Аники, ты же обещал секретную технику гонконгской триады! Почему вместо стрельбы по-македонски я третий час изображаю бурлака на Волге?!
Гарри сделал неторопливый глоток кофе, поморщился от избытка сахара и смерил распластанного шатена тяжелым взглядом инструктора спецназа:
– Потому что, Хёдо, твое тело — это раздолбанная телега с двигателем от космической ракеты. Твой Священный Механизм умножает силу, но какой толк от умножения нуля? Если ты сдохнешь от одышки через две минуты после начала боя, Райзеру даже регенерировать не придется — он просто подождет, пока у тебя сердце не выскочит через уши.
Из дверей базы вышли Риас и Акено. Аловолосая наследница выглядела собранной, но тени тревоги под ее глазами выдавали бессонную ночь. За ними несмело семенила Асия, держа в руках поднос с полотенцами и флягами с водой.
– Гарри прав, Иссей, – мягко произнесла Риас, присаживаясь рядом на корточки и вытирая пот со лба своего слуги. – Тебе необходима выносливость. Пэрство Райзера славится затяжными боями на истощение.
– Да какая тут выносливость, президент... – захныкал парень в траву. – Я уже предков своих вижу... Они машут мне ручками и предлагают чай с баранками...
Гарри тяжело вздохнул, поставил банку на чурку и с кряхтением поднялся. Каждое движение отзывалось ноющей болью в пострадавшей заднице, но на его лице уже проступала та самая безумная, пугающая ухмылка Джозефа Джостара, сулившая окружающим катастрофу библейских масштабов.
– Ладно. Стандартные армейские методы здесь бессильны, – констатировал Поттер, разминая костяшки пальцев. – Десять дней — слишком малый срок для классической армейской зубрежки. Человеческий организм прогрессирует только в условиях абсолютного, первобытного, неконтролируемого ужаса.
Сона нахмурилась, ее рука машинально потянулась к оправе очков:
– Гарри, о чем ты говоришь? Мы не можем калечить его раньше времени.
– Калечить? О нет, Кайчо, – Гарри тихо, зловеще рассмеялся, блеснув серыми глазами. – Мы не будем его калечить. Мы погрузим его в пучину истинного трансцендентного хаоса. Вспомним старые уроки старика Зелретча и тайные ритуалы, которые даже в Лондоне запрещены к упоминанию под страхом пожизненной лоботомии.
Он полез в карман штормовки и извлек оттуда кусок белого портновского мела, сушеную веточку кошачьей мяты и помятую жестяную банку без этикетки.
– Что это? – с искренним недоумением спросила Цубаки Шинра, подходя ближе вместе с Томоэ Мегури и Реей Кусакой.
– Это, дамы и господа дьяволы, врата в ад, по сравнению с которым ваша преисподняя — курортная зона в Баден-Бадене, – невозмутимо пояснил Гарри, опускаясь на колени и принявшись чертить на плоском гранитном валуне кривой, абсолютно несимметричный круг, нарушавший все мыслимые законы демонической геометрии.
Вместо двенадцати лучей или пентаграммы внутри круга появились два кривых треугольных уха, круглые глаза и нелепая мордочка с приплюснутым носом.
– Эм... Гарри-сан? – робко подала голос Рея, теребя свою синюю ленту. – Это похоже на... котика?
– Это не котик, Рея-тян, – загробным голосом отозвался Поттер, высыпая в центр крошки кошачьей мяты и вскрывая консервную банку армейским штык-ножом. В воздухе отчетливо запахло соленым океаническим тунцом. – Это воплощение энтропии. Ошибка мироздания, выпавшая из складок параллельных миров.
Гарри выпрямился, сложил пальцы в нелепую печать и рявкнул на смеси латыни, японского и отборного лондонского сленга:
– Во имя пустоты Калейдоскопа, священного тунца и маршала Зелретча! Явись, порождение ночных кошмаров! Бурени-и-и-и-и!
Камень под ногами вздрогнул. Воздух с визгом разорвало, запахло жженой резиной, сладкой ватой и статическим электричеством. Кривой круг вспыхнул ядовито-розовым неоновым светом.
Из центра вспышки, под аккомпанемент веселой, ускоренной в три раза восьмибитной музыки, прямо на гранит шмякнулось нечто.
Существо ростом не превышало сорока сантиметров. У него было круглое белоснежное тело, короткие ручки и ножки, гигантская голова с кошачьими ушками, торчащими во все стороны светлыми волосами и огромными, совершенно безумными желтыми глазищами без зрачков. Одето чудовище было в крошечное темно-синее платье с белым фартуком.
Существо медленно моргнуло, со смачным хрустом провернуло шею на триста шестьдесят градусов и уставилось прямо на застывших от шока демонов.
– Дори-дори-дори-дори~? – выдало оно писклявым, дребезжащим голоском, в котором вибрировала неприкрытая угроза уничтожения всего сущего. – Бурени-и-и-и-и! Где это я, ня?! Почему вокруг пахнет жареными демонами и тухлой бюрократией, ня-а-а?!
В лагере повисла мертвая тишина.
Конеко Тодзё, обычно невозмутимая как гранитная скала, медленно отступила на шаг назад. Ее невидимые кошачьи ушки под волосами встали дыбом, а хвост нервно забился под юбкой.
– Это... неправильная кошка, – прошептала ладья Гремори с искренним ужасом в золотистых глазах. – От нее пахнет смертью смысла жизни.
– Знакомьтесь, – Гарри торжествующе указал пальцем на карликового монстра. – Неко-Арк. Великий берсерк пустоты, бич вселенных и лучший персональный тренер по выживанию в условиях ядерной войны.
Неко-Арк молниеносно втянула носом воздух, ее гигантские глаза сфокусировались на банке с тунцом, стоящей на камне. Мгновение — и банка исчезла в ее бездонной пасти вместе с металлом, издав короткий хрустящий звук: *хрум-ням-хрум*.
– Вкусно, но мало, ня! – провизжала кошка, вытирая пухлой лапкой рот. Затем ее дикий взгляд уперся в лежащего под бревном Иссея. – О-о-о! Свежее мясо! Двуногий плебей с нулевой аэродинамикой и повышенным содержанием тестостерона в бестолковке!
– Аники... – у Хёдо мелко задрожали губы. – Что это за покемон-переросток? Почему она так на меня смотрит?..
– Неко-Арк, – Гарри осклабился в ухмылке Рё Саэбы, скрестив руки на груди. – Видишь этого парня? Через девять дней он должен бегать быстрее пули и уворачиваться от площадных бомбардировок. Если он выживет — я достану тебе ящик тихоокеанского голубого тунца высшей категории из запасов ресторана «Гинза».
Глаза Неко-Арк вспыхнули рубиновым светом. Из складок крошечного платья она с глухим лязгом извлекла... противотанковый гранатомет РПГ-7, раскрашенный в ядовито-розовый цвет с белыми сердечками.
– КОНТРАКТ ПРИНЯТ, НЯ-А-А-А-А! – взвизгнула кошка, взмывая в воздух на высоту трех метров без каких-либо крыльев. – ПОДЪЕМ, САЛАГА! ВРЕМЯ УМИРАТЬ РАДИ ТУНЦА-А-А!
– МАМА-А-А-А-А! – заорал Иссей с такой силой, что вековое бревно на его спине просто раскололось надвое.
Парень вскочил на ноги с прытью испуганной лани и рванул в сторону леса, поднимая тучи гравия и пыли.
– БУРЕНИ-И-И-И! РАКЕТНЫЙ ЗАЛП ДРУЖБЫ, НЯ! – Неко-Арк нажала на спуск.
*ВЖУХ! БА-БАХ!*
Взрыв вздыбил землю в полуметре за пятками Хёдо, швырнув его вперед. Иссей завизжал, включил удвоение Механизма на одних пятках и понесся по пересеченной местности со скоростью хорошего гоночного болида, петляя между соснами. Неко-Арк летела следом, крутя кульбиты в воздухе, непрерывно паля из гранатомета, швыряя под ноги шатену взрывающиеся банки газировки и испуская лазерные лучи из безумных желтых глаз.
– Беги, Форрест, беги! – донесся из чащи удаляющийся вой Иссея, сопровождаемый безумным гиканьем: – «ДОРИ-ДОРИ-ДОРИ, НЯ-ХА-ХА-ХА!»
Члены обеих свит замерли, глядя на вздымающиеся над лесом столбы дыма и падающие вековые сосны.
– Гарри... – очень тихо, сдерживая нервный тик в левом глазу, произнесла Сона. – Ты хоть понимаешь, что ты только что выпустил в наш мир?
– Зато он больше не жалуется на тяжесть бревна, – философски заметил Поттер, потягиваясь и отряхивая руки от мела. – Через три дня такой беготни Иссей будет обгонять собственный визг. А теперь, дамы, оставим молодежь наслаждаться радостями кардио-тренировок. Нам нужно заняться настоящей стратегией. За мной, в штаб.
***
Внутри бревенчатого дома царил рабочий полумрак. На массивном деревянном столе была расстелена подробная трехмерная карта будущей арены — точной магической копии Академии Куо, созданной для рейтинговой игры.
Вокруг стола собрались Риас, Акено, Киба, Сона и Цубаки. Гарри стоял во главе, опираясь ладонями на столешницу. Вся напускная дурашливость сползла с его лица, уступив место предельной, ледяной собранности офицера «Отеля Москва».
– Итак, господа офицеры, перейдем к вскрытию тушки нашего пернатого пациента, – Гарри щелкнул кончиком складной указки по центру карты, где возвышалось главное здание школы. – Райзер Феникс — типичный напыщенный аристократ с манией величия. Но его высокомерие подкреплено двумя фундаментальными вещами: абсолютной стихийной регенерацией и колоссальным перевесом в живой силе. Пятнадцать опытных слуг против пяти.
– Наша прямая лобовая атака захлебнется в первые пять минут, – холодно подтвердила Сона, поправляя очки. – Свита Райзера заблокирует входы, перережет коммуникации и начнет методично выдавливать вас на открытое пространство школьного двора.
– Именно, – кивнул Гарри. – Но в любой армии есть фигура, которая держит весь этот балаган в кулаке. И это не Райзер. Сам блондинчик — просто таран с высоким болевым порогом. Мозговой центр его пэрства — Юбеллуна. Королева.
Гарри ткнул указкой в крышу главного корпуса:
– Эта дамочка — классический боевой координатор и артиллерист высшего класса. Она использует бомбардировочную магию огромного радиуса, прикрывает отряды пешек и при этом никогда не лезет на передовую. Пока Юбеллуна на доске, слуги Райзера действуют как слаженный часовой механизм. Более того, она подлая тварь: бьет исподтишка, использует заложников и наносит удары в спину, пока вы связаны боем с пехотой.
Риас нахмурилась, ее аквамариновые глаза потемнели:
– Ты предлагаешь устранить ее первой? Но как? Она всегда держится в тылу, под защитой рыцарей и ладей.
– Ловушка на живца, – отрезал Гарри. – Киба и Конеко свяжут боем передовые заслоны на спортивной площадке. Иссей, если переживет забеги с Неко-Арк, создаст максимум шума на западном фланге, изображая прорыв к штабу Феникса. Юбеллуна неизбежно решит лично накрыть его площадной атакой сверху. И в этот момент... – Гарри посмотрел прямо на Акено, – ...ты, жрица молний, должна стереть ее с лица земли. Никаких прелюдий, никаких предупредительных выстрелов. Полная мощность Священных Молний в упор. Королева должна выйти из игры до того, как начнется штурм основного здания. Без нее свита Райзера превратится в стадо испуганных куриц.
– Ара-ара~, – сладко протянула Акено, но в ее глазах блеснули смертоносные багровые искры. – Обожаю четкие инструкции. Я поджарю эту пташку так, что перья полетят во все стороны, Гарри-кун.
– Отлично. Теперь пункт номер два, – тон Поттера стал еще тяжелее. – Слезы Феникса.
В комнате повисла тишина. Риас опустила взгляд на сжатые кулаки.
– У Райзера с собой будет минимум один флакон, – глухо произнесла наследница Гремори. – Совет старейшин позволяет использовать семейную реликвию в официальных матчах. Даже если мы найдем способ пробить его бессмертное тело, одна капля этого эликсира вернет его в идеальное состояние, восстановив всю ману.
– И именно на этом строится его самоуверенность, – Гарри криво усмехнулся. – Он думает, что правила этой игры незыблемы. Что его регенерация — абсолютный щит. Но в реальном мире, принцесса, правил нет. Есть только задачи и инструменты для их решения.
Он повернулся к выходу на веранду:
– Подождите здесь. Мне нужно провести переговоры на высшем коммерческом уровне.
Гарри вышел наружу. Спустя пару минут с веранды донесся странный шум: глухие удары, тяжелое дыхание и хриплый, прокуренный голос, разительно отличавшийся от визга первой кошки.
Когда дверь снова распахнулась, в комнату вошел Гарри, а следом за ним... нечто совершенно невообразимое.
Второе существо тоже было полуметровым круглым котом с ушами, но абсолютно черного, как сажа, цвета. На нем был надет крошечный кожаный плащ-тренч, во рту дымилась толстая кубинская сигара, а крошечные лапки были засунуты в карманы. Из-под плаща смутно угадывались очертания пулеметных лент и каких-то оккультных ножей.
– Знакомьтесь, – невозмутимо представил гостя Гарри. – Неко-Арк Хаос. Бригадир черного рынка пустоты, специалист по нелегальному оружейному трафику между измерениями.
– Мяу, мать вашу, – прохрипел черный кот, выпустив густое кольцо сигарного дыма прямо в лицо опешившей Соне. – Меньше слов, британец. Где товар? Если ты опять подсунешь мне мороженую кильку из супермаркета, я перережу тебе тормозные шланги на твоем несуществующем автомобиле, ня.
Гарри хмыкнул, достал из пространственного хранилища тяжелый термоконтейнер, покрытый рунами стазиса, и щелкнул замками.
Внутри, на подушке из колотого зачарованного льда, покоилась метровая туша чистейшего тихоокеанского голубого тунца — серебристая чешуя переливалась на свету, мясо имело благородный темно-рубиновый цвет, а в воздухе разлился свежий, солоноватый аромат дикого океана. Трофей, добытый Гарри через гоблинские контрабандные каналы еще утром.
Глаза черного кота расширились до размера чайных блюдец. Сигара выпала из его пасти, но он поймал ее лапой у самого пола и жадно затянулся.
– О-о-о... – благоговейно просипел Хаос, подрагивая усами. – Брюшко о-торо... Идеальный жировой слой... Дикий вылов у берегов Хоккайдо... Парень, ты дьявол во плоти, хотя у тебя даже рогов нет, ня.
– Уговор есть уговор, Хаос, – Гарри захлопнул крышку контейнера, удерживая ее ладонью. – Товар за товар. Мне нужны две вещи из твоих запасников. Оружие против концептуального бессмертия и тяжелая пехотная поддержка на случай непредвиденных осложнений.
Черный кот с сожалением оторвал взгляд от контейнера, полез в бездонные недра своего плаща и с кряхтением извлек на свет два предмета.
Первым был узкий, хищный клинок, напоминавший граненый стилет без гарды, выкованный из странного, матово-черного металла, не отражавшего свет. Лезвие было покрыто тончайшей гравировкой в виде засыхающих древесных корней, от которых веяло тяжелым, могильным холодом увядания.
– Концептуальный шип угасания, – проскрипел Неко-Арк Хаос, выкладывая клинок на стол. – Выкован из обломка Черного Ключа и останков древнего проклятия нежити. Эта штука не убивает тело, ня. Она бьет по концепции восстановления. Если воткнуть эту сосульку в тушку твоего бройлера, его регенерация не просто отключится — она начнет пожирать сама себя. Каждая попытка исцелиться будет выжигать его жизненные каналы изнутри. Даже если он выпьет ведро своих хваленых слез, они превратятся в его жилах в кипящую кислоту. Десять минут действия. Хватит за глаза, чтобы втоптать гордую птичку в грязь, ня.
Риас затаила дыхание, глядя на темный клинок. Она чувствовала: это оружие создано для одной-единственной цели — убивать бессмертных.
– А второй лот? – спросил Гарри, придвигая контейнер с рыбой чуть ближе к коту.
Хаос ухмыльнулся, обнажив острые клыки, и шлепнул на стол тяжелую армейскую рацию времен Второй мировой войны — потертый бакелитовый корпус, латунный тумблер и короткая штыревая антенна, обмотанная синей изолентой.
– «Вызов Судного Мяу», – гордо возвестил кот. – Одноразовый полевой маяк. Если этот пернатый хлыщ решит нарушить негласные правила и призовет на поле боя своих боевых хищников, фамильяров или начнет давить вас числом — просто щелкни тумблером, рыжая.
– И что произойдет? – с опаской спросила Цубаки.
– Произойдет тактический кошмар, детка, – зловеще осклабился Хаос. – На сигнал маяка из разлома пространства вывалится ударный батальон Неко-Арков специального назначения. Военный стандарт. Каски образца сорок третьего года, саперные лопатки, пулеметы «Максим» и абсолютное отсутствие инстинкта самосохранения. Они сожрут его фамильяров, перегрызут проводку, заминируют все унитазы на арене и устроят такой хаос, что судьи матча поседеют прямо в ложе вип-гостей.
Гарри удовлетворенно кивнул и пододвинул термоконтейнер прямо под нос коту:
– Забирай свой тунец, Хаос. Мы в расчете.
– С тобой приятно иметь дело, наемник, – кот молниеносно заглотил контейнер целиком — ящик просто втянулся в его живот, раздув тело до формы идеального шара. – Бывайте, неудачники! И помните: тунец правит миром, ня-ха-ха-ха!
Черный кот растворился в клубах едкого табачного дыма, оставив на полированном столе два смертоносных артефакта.
В комнате повисла тяжелая, ошеломленная тишина.
Сона медленно подняла взгляд на своего Коня. В ее глазах смешались шок, ужас и невольное, глубокое восхищение масштабом его безумия.
– Поттер... ты абсолютно ненормальный. Ты понимаешь, что эти вещи находятся за гранью любых правил рейтинговых игр?
– Кайчо, милая, – Гарри мягко, почти ласково улыбнулся, и в его взгляде мелькнула сталь опытного палача, – правила пишут победители. А победителем через девять дней станет дом Гремори. Потому что проигрыш означает сломанную жизнь девчонки, которая заслуживает права сама выбирать свою судьбу.
Он подошел к Риас, взял со стола черный граненый шип и бережно вложил его в ладонь аловолосой демоницы:
– Держи, принцесса. Это твой билет на свободу. Спрячь его в пространственный карман. Когда Райзер решит, что загнал тебя в угол, когда он будет упиваться своим бессмертием и распустит перья — не пытайся испепелить его магией. Подойди вплотную и вонзи эту железяку ему в плечо. А остальное сделает Хёдо.
Риас сжала холодную рукоять клинка. Ее тонкие пальцы дрожали, но в глазах больше не было страха. Была лишь твердая, несокрушимая решимость.
– Спасибо, Гарри... – ее голос сорвался на полушепот, а щеки тронул нежный румянец. – Я... я даже не знаю, чем смогу отплатить тебе за все это.
– Отплатишь чаем без сахара и обещанием никогда больше не пускать бройлеров в школу, – хмыкнул Поттер, небрежно махнув рукой.
В этот момент за окном раздался чудовищный грохот, за которым последовал треск ломающихся сосен и истошный крик:
– АНИКИ-И-И! ОНА ВЫТАЩИЛА ОГНЕМЕТ! ПОМОГИТЕ-Е-Е-Е!
Гарри выглянул в окно. По дальнему склону горы, объятый пламенем и развивая скорость звука, летел Иссей Хёдо. За ним на крошечном розовом танке с надписью «NYA-72» катила Неко-Арк, поливая окрестности напалмом и радостно распевая гимн безумию.
– Прогресс налицо, – с удовлетворением констатировал Гарри, доставая пачку сигарет. – К вечеру научится бегать по воде. Саджи, хватай огнетушитель, пошли спасать будущего чемпиона от окончательного вознесения в кошачий рай.
***
Вечер опустился на горный лагерь запахом жареного мяса, дыма и целебных трав.
Иссей, живой лишь чудом и целительской магией Асии, лежал на веранде пластом, но в его глазах больше не было трусости. Там горел безумный, первобытный огонь выжившего бойца. За один день адских гонок с кошачьим монстром парень научился группироваться, уходить с линии огня и активировать Удвоение за доли секунды.
Неко-Арк, умиротворенная тремя мисками тунца и ведром молока, мирно дрыхла на перилах, свернувшись в пушистый клубок и тихо урча: *«Хр-р-р... дори-дори... пыщ-пыщ...»*
Гарри сидел на ступенях крыльца, привалившись спиной к перилам и неторопливо чистил затвор своего верного «Кольта». Прохладный ночной ветерок трепал его темные волосы, выдувая из головы остатки усталости.
Мягкий шелест ткани заставил его поднять глаза.
Сона Ситри тихо присела рядом прямо на деревянную ступеньку, не обращая внимания на вечернюю сырость. Она протянула ему фарфоровую кружку, от которой поднимался ароматный пар свежезаваренного черного чая с мятой и медом.
– Держи, нарушитель спокойствия. Твоя порция за спасение лагеря от лесного пожара.
– Премного благодарен, мой грозный Король, – Гарри принял кружку, сделал глоток и блаженно прикрыл глаза. – Знаешь, Сона, а ведь у тебя потрясающе легкая рука. Чай просто божественный.
– Не подлизывайся, Поттер, – строго, но без привычной колючести отозвалась Сона, глядя на темные силуэты гор на фоне звездного неба. – Девять тысяч восемнадцать ударов все еще числятся за тобой.
– Я выплачу этот долг обществу натурой, – хмыкнул Гарри с наглой ухмылкой Рё Саэбы. – Могу перекрасить твой кабинет в нежно-розовый цвет.
– Попробуй только, и я скормлю тебя твоей же кошке, – парировала Сона, но в ее голосе прозвучал тихий, искренний смех. Она помолчала немного, а затем тихо добавила: – Ты проделал невероятную работу, Гарри. План безупречен. Если все пойдет так, как ты рассчитал... Риас победит.
– Она победит, Сона, – Гарри загнал обойму в рукоять пистолета, и оружие отозвалось глухим, надежным щелчком. – Потому что за ней стоят люди, готовые драться за нее до конца. А за Райзером — только его раздутое эго и страх его слуг перед наказанием. Наемники всегда побеждают рабов. Это закон войны.
Сона повернула голову, вглядываясь в его профиль. В неверном свете луны этот странный, язвительный британский мальчишка казался древним воином, сошедшим со страниц забытых легенд. И где-то глубоко внутри нее, под слоями ледяного самоконтроля наследницы дома Ситри, забилось странное, теплое и удивительно приятное чувство.
Она несмело, кончиками пальцев коснулась его плеча:
– Спасибо тебе, Гарри. За то, что ты мой Конь.
Гарри замер, удивленный этой редкой минутой слабости железной президентши. Его серые глаза потеплели. Он плавно накрыл ее ладонь своей широкой, мозолистой рукой и слегка сжал тонкие пальцы:
– Обращайся, Кайчо. Домовой Куо всегда к твоим услугам.
***
В пятидесяти метрах над лагерем, растворившись в ночной мгле на ветвях исполинского кедра, безмолвно стояла Грейфия Люцифуг.
Серебряные косы сильнейшей Королевы мерцали в лунном свете. Ее тонкие губы дрожали в немой, счастливой улыбке.
Она видела все.
Видела его безумный тактический гений. Его связь с непостижимыми силами хаоса. Его заботу о друзьях, замаскированную под циничные шуточки и напускную грубость. И то, как он держал за руку юную синеволосую демоницу.
«Он готов, – подумала мать, прижимая ладонь к груди, где пульсировала древняя кровь Люцифуг. – Мой сын готов к своей первой великой битве. Райзер Феникс... ты совершил самую страшную ошибку в своей бессмертной жизни, когда встал на пути наследника Люцифера».
Она плавно взмахнула рукой, оставляя над лагерем невидимый купол абсолютной защиты высшего уровня, и без единого звука растаяла в ночи.
Впереди была битва. Но исход ее был предрешен в ту самую секунду, когда в дело вступили банка океанического тунца, армейская смекалка и непокорная душа Гарри Поттера.