← Назад к обзору

Удачный день

Эхо шепота и запах греха

Прошло две недели с той ночи в Лос-Анджелесе, но я до сих пор чувствовал на своей коже фантомные прикосновения Скарлетт. Город ангелов казался серым и выцветшим, словно кто-то выкрутил насыщенность на минимум. Я сидел в небольшом баре в Санта-Монике, потягивая дешевый бурбон и глядя на экран телевизора над стойкой. Там транслировали премьеру какого-то блокбастера. Камеры вспыхивали, ослепляя, и вот она — в ослепительном красном платье, с безупречной укладкой, улыбается репортерам той самой «голливудской» улыбкой, в которой не было ни капли той порочной искренности, что я видел в пентхаусе.

– И как она это делает? – пробормотал я себе под нос, вспоминая, как эти же губы шептали самые грязные ругательства, которые я когда-либо слышал.

– Делает что, парень? – бармен лениво протер стойку. – Выглядит как богиня? Это гены и армия стилистов.

– И немного черной магии, – добавил я, допивая стакан.

Я уже собирался уходить, когда мой телефон завибрировал. Неизвестный номер. Я нажал «принять», ожидая услышать спам или ошибку, но в трубке раздался знакомый хриплый смешок, от которого у меня мгновенно пересохло во рту.

– Ты всё еще не продал свою историю таблоидам? Я впечатлена. У тебя либо стальные яйца, либо очень плохая память.

– Скарлетт? – я невольно выпрямился, оглядываясь по сторонам, словно она могла материализоваться прямо здесь, среди липких столов и запаха пережаренной картошки.

– Тише, ковбой, – её голос звучал приглушенно, на фоне слышался шум толпы и щелчки затворов. – Я сейчас стою на ковровой дорожке и делаю вид, что мне очень интересно слушать вопросы о «силе женских персонажей». На самом деле я думаю о том, что на мне нет белья, а это платье чертовски натирает соски.

– Зачем ты звонишь? – выдохнул я, чувствуя, как пульс ускоряется. – Ты же сказала, что мы незнакомцы.

– Я соврала. Я же актриса, забыл? К тому же, я ненавижу правила, даже те, что устанавливаю сама. Слушай внимательно. Через десять минут за углом кинотеатра «Эль-Капитан» будет стоять серебристый «Ауди». Водитель знает, куда тебя везти. Если ты струсишь — я пойму. Но тогда ты до конца жизни будешь задаваться вопросом, насколько глубока кроличья нора.

Связь прервалась. Я бросил на стойку двадцатку и вылетел из бара. Мой мозг кричал о том, что это безумие, что такие истории не имеют продолжения, но тело помнило жар её кожи и ту ненасытную жажду, которую могла утолить только она.

Серебристая машина действительно ждала в тени переулка. Водитель, массивный мужчина в строгом костюме, молча открыл дверь. Мы ехали недолго, петляя по холмам, пока не остановились у неприметного современного дома, спрятанного за высокой живой изгородью.

– Проходите, вас ждут, – коротко бросил водитель.

Внутри дом был погружен в полумрак. Пахло сандалом и чем-то острым, напоминающим запах грозы. Я прошел в гостиную, где панорамные окна открывали вид на ночной город, который отсюда казался россыпью бриллиантов на черном бархате.

– Ты пунктуален. Это сексуально, – Скарлетт стояла у окна, всё в том же красном платье, но уже босиком. В одной руке она держала бокал с прозрачной жидкостью, в другой — зажженную сигарету.

– Ты сбежала с собственной премьеры? – я подошел ближе, чувствуя, как напряжение между нами натягивается, словно струна.

– Я сказала, что у меня мигрень. В этом прелесть статуса звезды: ты можешь быть капризной сукой, и тебе всё простят, – она обернулась, и я увидел, что её глаза блестят от возбуждения. – Подойди ко мне.

Она не стала ждать. Как только я оказался на расстоянии вытянутой руки, она схватила меня за галстук и притянула к себе, впиваясь в губы с такой силой, что я почувствовал вкус металла. Её язык действовал агрессивно, по-хозяйски, исследуя мой рот так, словно она пыталась забрать мою душу.

– Я не могла перестать думать о тебе, – прошептала она в мои губы, тяжело дыша. – Все эти напудренные индюки на дорожке… я закрывала глаза и представляла, как ты берешь меня прямо там, на глазах у сотен камер.

Она резко развернулась спиной ко мне и чуть наклонилась.

– Расстегни это чертово платье. Оно душит меня.

Мои пальцы дрожали, когда я нащупал тонкую молнию. Как только ткань разошлась, платье соскользнуло вниз, открывая вид на её безупречную спину. Она не лгала — под платьем на ней действительно ничего не было. Только тонкая цепочка на талии, подчеркивающая изгиб бедер.

– Ты выглядишь… – я запнулся, не в силах подобрать слова.

– Извращенно? – она обернулась, её грудь вздымалась, соски были твердыми и вызывающими. – Я знаю. И я хочу, чтобы ты сделал со мной то, что не осмелится сделать ни один «приличный» мужчина в этом городе.

Скарлетт толкнула меня на широкий диван и опустилась на колени между моих ног. Её движения были лишены какой-либо скромности. Она расстегнула мой ремень с ловкостью человека, который делает это по нескольку раз в день, и освободила мою плоть.

– Соскучился по мамочке? – она усмехнулась, одарив меня своим фирменным порочным взглядом.

Её губы сомкнулись на мне, и я откинул голову назад, впиваясь пальцами в обивку дивана. Скарлетт была мастером своего дела. Она использовала не только рот, но и руки, создавая невероятное давление. Она сосала жадно, с характерным причмокиванием, глядя мне прямо в глаза. В этом взгляде была власть — она наслаждалась тем, как легко может довести меня до грани.

– Нравится? – она на секунду отстранилась, слизывая смазку с губ. – Я люблю вкус возбужденного мужчины. Это лучше любого шампанского.

Она снова принялась за дело, ускоряя темп. Её язык совершал круговые движения вокруг головки, пока зубы слегка прикусывали уздечку, заставляя меня вздрагивать от острых вспышек удовольствия. Когда я почувствовал, что предел близок, она резко остановилась.

– Нет-нет, милый, – она поднялась, потираясь грудью о мои колени. – Мы только начали. Я хочу чувствовать тебя внутри. Везде.

Она потащила меня вглубь дома, в спальню, где вместо кровати на полу лежал огромный меховой ковер. Скарлетт бросилась на него, раскинув ноги. В свете луны её кожа казалась фарфоровой, а золотистые волосы рассыпались по меху диким нимбом.

– Иди сюда и возьми меня так, будто я твоя собственность, – прохрипела она. – Забудь, кто я. Для тебя я просто дырка, которую нужно заполнить. Слышишь? Будь грубым.

Я вошел в неё одним мощным движением, и она выгнулась, впиваясь ногтями в мои бедра. Она была невероятно горячей и влажной. Каждый мой толчок сопровождался её стонами, которые быстро перешли в хриплые выкрики.

– О да! Глубже! – Скарлетт обхватила мою шею руками, притягивая к себе для поцелуя, который больше походил на битву. – Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало. Этих фальшивых прикосновений в кино… мне нужен настоящий член, настоящий пот, настоящая боль!

Я перевернул её на живот, прижимая лицом к меху. Её ягодицы, крепкие и округлые, подрагивали от напряжения. Я начал входить в неё сзади, задавая жесткий, почти механический ритм. Скарлетт только этого и ждала. Она начала грязно ругаться, описывая в деталях то, что она сейчас чувствует, и что она хочет, чтобы я с ней сделал дальше.

– Ты хочешь, чтобы я кончила? – она обернулась, её лицо было красным от прилива крови, тушь размазалась под глазами, делая её похожей на падшего ангела. – Тогда не жалей меня. Трахни меня так, чтобы я завтра не могла ходить!

Её бесстыдство заводило меня больше, чем сама физическая близость. Скарлетт Йоханссон, которую боготворили миллионы, сейчас была готова на любые эксперименты, лишь бы утолить свой сексуальный голод. Она направляла мои руки к своим соскам, требуя, чтобы я сжимал их сильнее, она сама подставлялась под шлепки, от которых на её коже оставались яркие следы.

– Ты ведь знаешь, что я извращенка? – выдохнула она, когда мы сменили позу, и она оказалась сверху, бешено скача на мне. – Я люблю, когда меня используют. Люблю чувствовать себя грязной. В этом мире столько притворства, что только секс позволяет мне чувствовать себя живой.

Она ускорилась, её грудь ритмично подпрыгивала, и я не мог оторвать взгляда от этой картины. В какой-то момент она замерла, её тело напряглось, и она закричала, запрокинув голову. Это был долгий, надрывный оргазм, который, казалось, выжал из неё все силы. Она рухнула мне на грудь, тяжело дыша и мелко дрожа.

– Черт… – она наконец подняла голову и слабо улыбнулась. – Кажется, ты только что обеспечил мне лучший сон за последние полгода.

Мы лежали в тишине, слушая, как остывает комната. Скарлетт лениво перебирала волосы на моей груди.

– Знаешь, – начала она своим обычным ироничным тоном, – если бы мои фанаты увидели меня сейчас, они бы решили, что меня похитили и пытали.

– Ты сама этого просила, – напомнил я, проводя ладонью по её бедру.

– И я получила именно то, что хотела, – она приподнялась и поцеловала меня в подбородок. – У тебя талант, парень. Ты не боишься меня. Большинство мужчин видят во мне только бренд, куклу с обложки. Они боятся даже прикоснуться ко мне лишний раз, чтобы не испортить «товарный вид». А ты… ты видишь во мне суккуба. И мне это чертовски нравится.

Она поднялась и подошла к небольшому столику, где стояла бутылка текилы. Налив два шота, она протянула один мне.

– За честность, – сказала она, чокаясь. – И за то, что в этом городе грехов мы нашли свой маленький филиал ада.

– Ты не жалеешь, что позвонила? – спросил я, разглядывая её. Даже растрепанная и потная, она была невероятно сексуальной.

– Жалеть? – Скарлетт рассмеялась, и в этом смехе снова послышались те самые циничные нотки. – Дорогой, я жалею только о том, что у меня завтра съемки в шесть утра. Иначе я бы заставила тебя использовать те кожаные ремни, что лежат у меня в комоде.

Она подошла к окну, кутаясь в шелковый халат, который набросила на плечи.

– Город скоро проснется, – она кивнула в сторону горизонта, где начала заниматься заря. – И мне снова придется надеть маску. Но теперь у меня есть секрет, который будет греть меня во время скучных пресс-конференций.

– И какой же? – я встал и подошел к ней сзади, обнимая за талию.

– Я буду вспоминать, как ты вжимал меня в этот ковер, и как я умоляла тебя не останавливаться, – она повернулась в моих руках и посмотрела на меня с нежностью, которую редко показывают на экране. – Ты — мой личный детокс от Голливуда.

Она мягко отстранилась и указала на дверь.

– Тебе пора. Мой водитель отвезет тебя обратно. И не надейся, что я буду звонить каждый день. Я люблю интригу.

– Я буду ждать, – ответил я, понимая, что теперь я на крючке у этой женщины навсегда.

– О, я знаю, – она подмигнула мне, и в этом жесте было всё: и обещание новых безумств, и холодная дистанция звезды. – И когда я снова захочу почувствовать себя живой, ты будешь первым, о ком я вспомню. А теперь иди, пока я не передумала и не заперла тебя здесь до следующей премьеры.

Я вышел из дома, когда солнце уже начало золотить верхушки пальм. Садясь в машину, я обернулся. Скарлетт стояла на балконе, маленькая фигурка в красном зареве рассвета. Она не махала рукой, не улыбалась. Она просто смотрела мне вслед, и я знал, что эта игра только начинается. В мире, где всё — спецэффекты и дубли, мы нашли нечто настоящее, пусть оно и было пропитано похотью и пахло развратом. Это был наш общий секрет, наша маленькая война против скучной реальности. И я был готов к следующему раунду.