← Назад к обзору

Удачный день

Блеск металла и шепот бархата

Ночь в особняке на Голливудских холмах не была похожа на ту, что мы провели в отеле или в тесном салоне джипа. Здесь всё было пропитано её вкусом: холодный минимализм интерьера, огромные зеркала в тяжелых рамах и тишина, которую нарушал лишь мерный гул кондиционера. Скарлетт шла впереди меня, на ходу сбрасывая шелковый халат. Её тело, подсвеченное лишь лунным светом из панорамного окна, казалось выточенным из слоновой кости.

– Знаешь, в чем проблема больших домов? – Она обернулась, стоя на пороге своей спальни. В руках у нее уже была та самая коробка из темного дерева, о которой она упоминала в машине. – В них слишком много места для притворства. Но эта комната — зона свободная от лжи. Заходи и запри дверь.

Я повиновался. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел, означающий начало нового раунда. Скарлетт поставила коробку на огромную кровать, застеленную черным атласом, и открыла крышку. Внутри поблескивали стальные зажимы, кожаные ремешки и пара флаконов с маслами.

– Мои «игрушки для взрослых», – усмехнулась она, доставая два кожаных манжета, соединенных короткой цепочкой. – Многие думают, что я коллекционирую антиквариат или редкие вина. Но настоящие сокровища выглядят так. Они дарят честность через подчинение.

Она подошла ко мне вплотную. Её кожа пахла солью, дорогим табаком и чем-то неуловимо женственным, что заставляло мой мозг отключаться, отдавая власть инстинктам. Она протянула мне манжеты.

– Сегодня я не хочу командовать. Сегодня я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность за каждое мое вздрагивание. Привяжи меня к изголовью.

– Скарлетт, ты уверена? – я посмотрел ей в глаза, пытаясь найти в них хоть тень сомнения.

– Меньше вопросов, больше дела, парень, – она резко развернулась и легла на кровать, раскинув руки. – Я хочу чувствовать себя беспомощной в твоих руках. Я хочу, чтобы ты делал со мной всё, что придет в твою извращенную голову, пока я не смогу пошевелиться.

Я закрепил её запястья. Металл цепочки негромко звякнул об деревянное изголовье. Скарлетт глубоко вздохнула, её грудь, лишенная какой-либо поддержки, вызывающе вздымалась. Она выглядела как жертвенная богиня на алтаре современной похоти.

– Теперь масло, – прошептала она, прикрыв глаза. – Разотри его. Везде. Не пропусти ни одного дюйма моей кожи.

Я взял флакон с подогретым маслом сандала. Когда первые капли упали на её живот, она вздрогнула, и по её телу пробежала волна мелкой дрожи. Мои ладони скользили по её идеальным изгибам, втирая ароматную жидкость в бедра, живот, грудь. Скарлетт издавала тихие, гортанные звуки, её пухлые губы были полуоткрыты, а на щеках проступил лихорадочный румянец.

– Ты даже не представляешь, как это сводит с ума, – выдохнула она, когда я коснулся её внутренней стороны бедра. – Вся эта власть… она сейчас у тебя. Ты можешь остановиться, а можешь заставить меня умолять.

– Я предпочту второй вариант, – ответил я, чувствуя, как внутри закипает первобытное желание.

Я опустился ниже, и мой язык коснулся её. Скарлетт резко выгнулась, цепочки на её запястьях натянулись с резким звуком. Она начала качать головой из стороны в сторону, её светлые волосы разметались по черному атласу.

– Боже… да… именно так… – её голос сорвался на хрип. – Ты чертовски хорошо знаешь, что делаешь. Не останавливайся!

Она не была пассивной, даже будучи связанной. Каждое её движение было направлено на то, чтобы усилить контакт, чтобы выжать из этого момента максимум остроты. Она была мастером провокации, даже в положении подчинения.

– Хочешь, чтобы я вошел в тебя? – спросил я, поднимаясь и глядя на её влажное, сияющее в полумраке тело.

– Я хочу, чтобы ты меня уничтожил, – прорычала она, открывая глаза. В них не было и следа звездной холодности — только чистая, концентрированная жажда. – Трахни меня так, чтобы я забыла свое имя. Чтобы завтра на съемочной площадке я не могла вспомнить ни одной строчки сценария, потому что в ушах будет стоять твой голос.

Я вошел в неё одним мощным толчком. Скарлетт закричала — громко, не сдерживаясь, впиваясь пятками в матрас. Она была невероятно горячей, масло делало каждое движение скользящим и в то же время удивительно глубоким. Я чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня, пытаясь удержать, поглотить целиком.

– Да! Сильнее! – она дергала руками, и звук металла об дерево задавал наш безумный ритм. – Я хочу чувствовать твой вес. Я хочу, чтобы ты не жалел меня!

Мы занимались сексом в этом доме так, будто от этого зависела наша жизнь. В каждой позе, в каждом движении Скарлетт проявляла свою истинную натуру — пошлую, развратную, жадную до ощущений. Она требовала, чтобы я брал её жестко, чтобы я не стеснялся в выражениях, и сама отвечала мне тем же, выкрикивая такие вещи, от которых у профессионального циника завяли бы уши.

Когда первый пик прошел, я освободил её руки. Но Скарлетт не собиралась отдыхать. Она тут же перехватила инициативу, повалив меня на спину и оседлав. Её кожа, покрытая тонким слоем пота и масла, скользила по моей, создавая невероятное трение.

– Теперь моя очередь, – она хищно улыбнулась, наклоняясь и прикусывая мою нижнюю губу. – Ты думал, что я так легко отдам тебе контроль на всю ночь? Я — Скарлетт Йоханссон, милый. Я всегда забираю то, что принадлежит мне по праву.

Она начала двигаться — быстро, уверенно, глядя мне прямо в глаза. В этом взгляде было столько вызова и страсти, что я почувствовал, как мир вокруг начинает расплываться. Она была идеальной машиной для наслаждения, знающей каждое нервное окончание на моем теле.

– Знаешь, почему я не люблю соцсети? – спросила она, не сбавляя темпа. – Потому что там все пытаются казаться лучше, чем они есть. А я хочу быть хуже. Я хочу быть той сукой, которой я являюсь на самом деле, когда гаснет свет.

Она резко наклонилась к моему уху, обжигая его своим горячим дыханием.

– Я хочу, чтобы ты сейчас кончил в меня. Без остатка. Я хочу носить в себе твое семя всё утро, пока буду сидеть в кресле у гримера. Это будет мой маленький грязный секрет под слоем дорогой косметики.

Её слова стали последней каплей. Я обхватил её за талию, притягивая ближе, и мы вместе рухнули в бездну оргазма. Скарлетт задрожала, её тело напряглось как струна, и она впилась зубами в мое плечо, подавляя крик.

Спустя вечность мы лежали, раскинувшись на кровати. За окном небо начало приобретать нежно-фиолетовый оттенок. Скарлетт дотянулась до тумбочки, достала сигарету и зажгла её. Она выглядела абсолютно удовлетворенной, как кошка, поймавшая самую крупную добычу в лесу.

– Ну что, «личный ассистент», – она выпустила струю дыма в потолок. – Готов к перелету в Европу через неделю? Предупреждаю сразу: в Париже я буду еще более невыносимой. Французский воздух всегда пробуждает во мне самые дурные наклонности.

– После этой ночи я готов даже к прыжку с парашютом без парашюта, – ответил я, притягивая её к себе. – Ты — ходячая катастрофа, Скарлетт.

– Я — лучшее, что случалось в твоей скучной жизни, – она повернулась на бок, подперев голову рукой. – И самое приятное в том, что тебе никто не поверит. Даже если ты выйдешь на Таймс-сквер и начнешь орать об этом в мегафон. Для всех я останусь недосягаемой мечтой. А для тебя…

Она скользнула рукой вниз, поглаживая меня.

– А для тебя я буду той девкой, которая только что умоляла тебя не останавливаться. И это знание — самая сильная валюта в мире.

Она затушила сигарету и поднялась.

– Ладно, мне пора в душ. Через два часа за мной приедет машина. Можешь поспать здесь, если хочешь. Но когда я вернусь вечером, я жду, что ты будешь в полной боевой готовности. У меня в ванной есть еще одна коробка… японская. Тебе понравится.

Она подмигнула мне и скрылась за дверью ванной, насвистывая какой-то джазовый мотив. Я лежал на её кровати, вдыхая запах её духов и секса, и понимал, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Скарлетт Йоханссон ворвалась в неё, разрушив все представления о нормальности, и предложила взамен нечто гораздо более ценное — возможность быть собой в мире бесконечного притворства.

Я закрыл глаза, слушая шум воды в душе. Впереди была Европа, новые города и новые ночи, полные безумия. И я знал одно: сколько бы ролей она ни сыграла в кино, свою главную роль — роль моей личной искусительницы — она исполняла без единого дубля.

– Эй! – донесся её голос из ванной сквозь шум воды. – И не вздумай сожрать всё из мини-бара! Оставь мне немного сил для вечернего раунда!

Я улыбнулся. Эта женщина была невыносима. И я был готов отдать всё, чтобы эта пытка никогда не заканчивалась. Скарлетт была права: честность через похоть — это самая дорогая вещь в Голливуде. И сегодня я был самым богатым человеком в этом проклятом городе.