← Назад к обзору

Уьийца Волшебников и стражницы

Калибровка стихий и запах пороха

Туман над вересковыми пустошами у старого маяка был настолько плотным, что казался осязаемым. Он пах солью, холодной гранитной крошкой и гниющими водорослями, выброшенными ночным штормом. Часы на запястье Гарри показывали четыре сорок две утра.

Он стоял на узком скалистом выступе над обрывом, абсолютно неподвижный, как одно из базальтовых изваяний, веками встречавших прибой. На нем были плотные тактические брюки цвета мокрого асфальта, заправленные в высокие армейские берцы, черная водолазка с усиленным воротом и привычное темно-серое пальто из грубого драпа, не сковывающее движений. Полы пальто мерно покачивал ледяной ветер, но сам Гарри холода не ощущал. Магия его родословной текла по внутренним контурам ровной, размеренной волной, удерживая идеальную температуру тела и сканируя пространство на сотни метров вокруг.

«Структурный анализ. Включение».

Невидимый импульс прокатился по окрестностям. Перед внутренним взором Гарри развернулась трехмерная карта сектора: плотность почвы, пористость скальных пород, влажность воздуха — восемьдесят девять процентов, скорость бокового ветра — шесть узлов на северо-северо-запад. И четыре источника тепла и нестабильной энергии, поднимающиеся по извилистой тропе от подножия холма.

Они шли кучно. Дышали тяжело, сбиваясь с ритма.

Ровно в четыре пятьдесят шесть на гребень утеса вывалилась процессия.

Впереди, тяжело опираясь на колени и хрипя, как загнанный олень, плелась Корнелия Хейл. На ней был дорогой спортивный костюм от известного бренда, который уже успел покрыться пятнами влажной глины на коленях, а светлые волосы были перехвачены шелковой лентой, уже сбившейся набок. Следом, держась за бок, шла Тарани, чьи круглые очки запотели от испарины. Вилл Вандом держалась чуть бодрее, но ее пальцы судорожно сжимали цепочку Сердца Кондракара, спрятанного под бесформенным свитшотом. Замыкала шествие Ирма. Она выглядела так, будто собиралась объявить третью мировую войну лично восходящему солнцу, но в ее глазах, вопреки чудовищной усталости, горел злой, упрямый азарт.

– Четыре пятьдесят восемь, – раздался спокойный голос Гарри из тумана. Он даже не шелохнулся, глядя на них с высоты своего выступа. – Вы уложились в норматив с запасом в сто двадцать секунд. Похвально. Я уже приготовил мешки с гравием для штрафного кросса.

– Чтоб… тебя… приподняло… и грохнуло, – выдохнула Корнелия, рухнув на сухую траву прямо у его ног и раскинув руки. – Мои икры горят. Я стерла пятку. Я ненавижу природу, утро и особенно — английских психопатов с секундомерами.

– Встать, Хейл, – не повышая голоса, скомандовал Гарри.

– Отстань, Поттер, я умираю…

– Я сказал — встать на ноги.

В его голосе щелкнул металл, заставив блондинку вздрогнуть. Корнелия заскрипела зубами, но под его ледяным, немигающим взглядом все же заставила себя подняться, пошатываясь на непослушных ногах.

– Если ты падаешь на землю сразу после аэробной нагрузки, кровь скапливается в нижних конечностях, давление в коре головного мозга падает, и ты ловишь гипоксический обморок, – методично, без тени жалости произнес Гарри, спрыгивая с выступа. Он приземлился бесшумно, как кошка, даже гравий под его тяжелыми подошвами не хрустнул. – Хочешь сдохнуть — сделай это после тренировки. Пока ты здесь, твое тело принадлежит мне. Руки на пояс, круговые вращения плечами, восстанавливаем дыхание. Четыре секунды вдох через нос, четыре секунды задержка, шесть секунд плавный выдох через рот. Все. Начали.

Девочки, переглянувшись, начали неловко выполнять команду. Ирма, переведя дух, подошла к нему чуть ближе, криво ухмыляясь:

– Привет, солнце наше незакатное. Как спалось? Гладил свои пистолетики под подушкой?

– Спал четыре часа, фазы глубокого сна в норме, – Гарри скользнул по ней оценивающим взглядом. – Ты надела нормальные кроссовки с фиксацией голеностопа. Уже прогресс, Лэр. Шнурки, однако, завязаны на один бантик. Наступишь на свободный конец во время переката — свернешь шею. Исправь.

Ирма закатила глаза, но послушно опустилась на колено, перевязывая обувь на двойной узел.

– Начнем с инспекции, – Гарри обошел шеренгу. – Хейл, ленту из волос вон. В ближнем бою противник намотает твои локоны на кулак и впечатает твое породистое лицо в ближайший валун. Стяни волосы в жесткий пучок у основания черепа. Тарани, сними цепочку с шеи. При рывке тонкая сталь врежется в трахею глубже, чем охотничий нож. Вилл…

Он остановился перед невысокой рыжей девочкой. Вилл напряглась, инстинктивно прижав ладонь к грудине, где под одеждой прятался артефакт.

– Сердце Кондракара пульсирует слишком часто, – констатировал Гарри, прищурившись. – Твой пульс — сто десять ударов в минуту. Ты нервничаешь. Артефакт считывает выброс адреналина и начинает греть внешнюю оболочку. Если ты не научишься эмоциональной изоляции, он спалит твою одежду еще до того, как вы встретите врага.

– Я… я стараюсь, – пробормотала Вилл, опуская глаза. – Просто все это… слишком странно. Еще вчера я выбирала обои для новой комнаты, а сегодня стою на скале с парнем, у которого пистолеты под пальто.

– Мир вообще странное место, Вандом. Привыкай, – Гарри отошел на пять шагов назад и сбросил пальто на плоский камень.

Под тканью обнаружились не только наплечные кобуры с тяжелыми «Кольтами». На поясе висел широкий подсумок с запасными магазинами, набор саперных инструментов в узком кожаном чехле и пара простых, лишенных гарды стальных метательных стилетов. От него буквально веяло подготовленной, сконцентрированной силой.

– Вы считаете, что магия — это чудо, – заговорил он, заложив руки за спину. – Вспышка света, взмах руки, красивое заклинание, спасающее мир. Забудьте эту чушь. Магия — это наука. Точная, жесткая и подчиняющаяся базовым законам физики. Если у тебя есть энергия, но нет вектора приложения силы, ты просто греешь атмосферу. Ваша проблема не в том, что у вас мало сил. Ваша проблема в том, что вы не понимаете, из чего состоит мир, которым вы пытаетесь управлять.

Он повернулся к Корнелии:

– Хейл. Подойди сюда.

Блондинка с опаской сделала три шага вперед.

– Положи ладони на этот валун, – он указал на массивный серый гранитный блок высотой в половину человеческого роста, намертво вросший в скальную породу.

– Зачем? Он холодный и грязный!

– Делай, что сказано.

Корнелия раздраженно выдохнула и прижала ухоженные ладони к шершавому камню.

– Закрой глаза, – приказал Гарри. – Что ты чувствуешь?

– Камень. Он холодный, мокрый и… противный.

– Ошибаешься. Ты не чувствуешь ничего, кроме собственного эго, – Гарри подошел сзади, положив свою загрубевшую ладонь поверх ее тонких пальцев.

Корнелия вздрогнула от неожиданного прикосновения, ее щеки вспыхнули, но голос Гарри, зазвучавший прямо над ее ухом, заставил ее замереть:

– «Структурный анализ». Пропусти свою энергию сквозь него. Не дави. Позволь силе скользнуть между молекулами. Что там внутри? Полевой шпат. Слюда. Зерна кварца, спрессованные давлением в миллионы паскалей четыреста миллионов лет назад. В нем есть микротрещины. Влага внутри пор замерзает и расширяет каналы. Камень не мертв, Хейл. Он находится в постоянном статическом напряжении. Найди вектор излома. Твоя земляная стихия — это не выращивание петуний на подоконнике. Это контроль над кристаллической решеткой.

Гарри слегка нажал на ее пальцы, посылая короткий, едва уловимый импульс собственной праны через ее ладонь в породу.

Перед закрытыми глазами Корнелии внезапно вспыхнула схема. Не картинка — ощущение. Она вдруг почувствовала, как внутри гранита бегут тонкие, невидимые глазу силовые линии. Камень перестал быть бесформенной глыбой. Он стал конструктором, держащимся на хрупком внутреннем балансе.

– А теперь… – прошептал Гарри, – смести центр тяжести на три сантиметра влево и разорви связь между кварцевыми зернами. Один короткий импульс. Резко.

Корнелия, повинуясь какому-то древнему, проснувшемуся в глубине костей инстинкту, сжала пальцы и толкнула силу вперед.

*ХРУУУСТ!*

Звук был похож на выстрел из мелкокалиберной винтовки. Массивный гранитный валун весом не меньше полутонны внезапно треснул ровно пополам, словно его рассекли алмазной пилой. Обе половины с глухим стуком осели в грунт, обнажив идеально гладкий, блестящий скол.

Корнелия отшатнулась, прижав руки к груди. Ее глаза были круглыми, как блюдца, а дыхание перехватило.

– Я… я сделала это? – прошептала она, глядя то на расколотый монолит, то на свои дрожащие пальцы. – Без лопаты… без заклинаний…

– Ты нашла слабое место в структуре материи и применила силу туда, где сопротивление было минимальным, – бесстрастно подвел итог Гарри, отступая на шаг. – Это физика, Хейл. Если бы ты попыталась разбить его в лоб сырой магией, ты бы выжгла себе резерв и заработала кровавую рвоту. Запомни это ощущение. Любая броня монстра, любая каменная чешуя имеет точки напряжения. Ищи их.

Тарани смотрела на расколотый валун со смесью ужаса и благоговения:

– Невероятно… Это же принцип направленного гидроразрыва пласта, только на атомарном уровне!

– Именно, Кук, – Гарри повернулся к темнокожей девочке. – Хоть у кого-то здесь есть мозги. Твой черед.

Тарани нервно сглотнула, поправляя очки:

– Я… я не умею ломать камни!

– Твоя стихия — огонь. Ты не должна ничего ломать. Твоя задача — теплообмен, – Гарри нагнулся, поднял с земли сухую еловую ветку и бросил ей под ноги. – Маги считают, что огонь — это ярость. Глупцы. Огонь — это окислительно-восстановительная реакция с выделением тепла и света. Чтобы зажечь пламя, тебе не нужны эмоции. Тебе нужен кислород и точка воспламенения. Сосредоточься на кончике указательного пальца. Представь молекулы воздуха вокруг ветки. Заставь их двигаться быстрее. Трение порождает тепло.

– Двигаться быстрее… – пробормотала Тарани, вытягивая руку.

Ее лицо исказилось от напряжения. Прошла минута. Ветер трепал ее косички, но вокруг пальца ничего не происходило.

– Перестань тужиться, ты не в туалете, – холодно заметил Гарри. – Не выталкивай силу из груди. Твое тело — это проводник. Энергия берется из окружающей среды. Ты не создаешь огонь, ты ускоряешь хаос. Вдох. Выдох.

Тарани прикрыла глаза, сбросила лишнее напряжение с плеч. Ее дыхание замедлилось. И в следующую секунду воздух над сухой веткой дрогнул от марева. Тонкая струйка сизого дыма потянулась вверх, кора зашипела, и с сухим щелчком вспыхнул крошечный, идеально круглый шарик ослепительно белого пламени. Он горел без копоти, чистый и невероятно горячий.

– Температура ядра — около тысячи двухсот градусов, – Гарри удовлетворенно кивнул. – Концентрация хорошая. Рассеивания нет. Сжать его в иглу сможешь позже. Гаси.

Тарани сжала кулак, и пламя мгновенно исчезло, оставив на земле горстку серого пепла. На ее лице расплылась широкая, счастливая улыбка:

– Получилось! Я контролировала его! Оно не обожгло меня!

– Контроль — это единственное, что отличает бойца от смертника с гранатой, – отрезал он, поворачиваясь к Вилл. – Вандом. Твоя задача сложнее. Ты связующее звено. Квинтэссенция — это сырая прана, электричество и воля в чистом виде. Достань Сердце.

Вилл вытащила светящийся амулет. Розовый кристалл в оправе слабо мерцал в утренних сумерках.

– Сейчас этот артефакт командует тобой, – Гарри подошел к ней вплотную. – Ты боишься его мощи, и он берет инициативу на себя, вытягивая твои жизненные соки. Мы изменим полярность. Разомкни пальцы. Позволь ему левитировать.

Вилл послушно раскрыла ладонь. Сердце Кондракара медленно поднялось в воздух на уровень ее груди, покачиваясь, как поплавок на волнах.

– Твои внутренние каналы похожи на медную проводку, – Гарри положил два пальца на ее правое запястье, слегка пережимая лучевую артерию. – Если напряжение в сети подскочит слишком резко, изоляция сгорит. Ты должна стать не потребителем, а заземлителем. Когда Сердце начнет пульсировать, не втягивай силу в грудь. Пропускай ее через плечи, вниз по позвоночнику и сбрасывай избыток в грунт через стопы. Заземляйся, Вилл.

Амулет внезапно вспыхнул ослепительным розово-серебристым светом. Вокруг Вилл затрещали крошечные молнии. Девочка испуганно ахнула, ее плечи свело судорогой, но Гарри жестко удерживал ее руку:

– Держи контур! Пятки в землю! Сбрасывай!

Вилл стиснула зубы. В ее глазах блеснули серебряные искры. Она мысленно направила бушующий поток силы вниз, сквозь ноги, прямо в базальтовое основание холма.

*ТССССС!*

Трава вокруг ее кроссовок мгновенно покрылась инеем, а почва под ногами слабо задымилась, поглощая колоссальный электрический потенциал. Свет Сердца Кондракара выровнялся, став ровным, мягким и абсолютно стабильным. Молнии исчезли.

Вилл тяжело перевела дух, но на ее лице больше не было паники. Амулет послушно опустился обратно в ее ладонь, теплый и спокойный.

– Отлично, – произнес Гарри, отпуская ее запястье. – Первичная калибровка завершена. Теперь вы хотя бы не переубиваете друг друга своими собственными выбросами при первом же испуге.

– А я? – раздался возмущенный голос сбоку.

Ирма стояла, уперев руки в бока, и сверлила его обиженным взглядом:

– Всем раздал крутые фокусы, а меня обделил? Я, между прочим, честно стояла и не встревала целых двадцать минут! За это полагается премия!

Гарри повернулся к ней, и уголок его рта едва заметно дрогнул:

– Твоя премия ждет тебя вон в том ящике, Лэр.

Он указал на длинный деревянный кейс с металлическими уголками, лежащий в тени у подножия маяка.

Ирма сощурилась, с подозрением посмотрев на ящик, затем на Гарри:

– Там что, динамит?

– Почти. Открой.

Девушка подошла к кейсу, опустилась на корточки и щелкнула тугими латунными замками. Внутри, на ложементе из плотного черного поролона, покоилась аккуратная, матово-черная спортивная винтовка с укороченным стволом, полимерным прикладом и оптическим прицелом малой кратности. Рядом лежали три магазина и коробка с патронами калибра .22 Long Rifle.

– Ого… – выдохнула Ирма, завороженно глядя на вороненую сталь. – Она… настоящая?

– Мелкокалиберная целевая винтовка на базе затворной группы «Аншутц», – Гарри подошел сзади, опустившись рядом с ней на одно колено. – Отдачи практически нет. Звук выстрела глушится штатным компенсатором. Идеальный инструмент для постановки базовых стрелковых навыков: удержание линии прицеливания, обработка спуска, контроль дыхания.

– И ты… разрешишь мне пострелять? – она посмотрела на него снизу вверх, и в ее темно-синих глазах заплясали такие искренние, мальчишеские искры, что Гарри на секунду забыл, как дышать.

– Не «пострелять», – сухо поправил он, с трудом возвращая голосу ровность. – Научиться работать с механикой выстрела. Доставай. Двумя руками. Палец вдоль ствольной коробки, на спусковой крючок не класть.

Ирма бережно, словно хрустальную вазу, извлекла винтовку из пазов. Оружие оказалось неожиданно тяжелым, пахнущим оружейным маслом, холодом и металлом.

– Корнелия, Тарани, Вилл, – бросил Гарри через плечо, не отрывая взгляда от Ирмы. – У вас сорок минут на отработку того, что я показал. Хейл — колешь гранитные обломки на щебень размером с кулак. Кук — держишь стабильный факел в полторы тысячи градусов на кончике пальца в течение трех минут подряд. Вандом — медитация заземления, тридцать циклов сброса праны в породу. Хай Лин следит за временем и координирует потоки воздуха. Начали.

Девочки, все еще находясь под впечатлением от собственных успехов, без лишних споров разошлись по площадке.

Гарри повернулся к Ирме:

– Ложись. На брезент.

Он расстелил на плоском выступе кусок плотной прорезиненной ткани. Ирма легла на живот, неуклюже пристроив приклад к правому плечу.

– Все неправильно, – покачал головой Гарри, опускаясь рядом на правое колено. – Корпус под углом сорок пять градусов к линии огня. Ноги шире, носки разверни наружу, прижми пятки к грунту. Так ты гасишь колебания тела от сердцебиения.

Он положил ладонь на ее поясницу, мягко, но уверенно корректируя положение ее тела. Ирма замерла. Сквозь тонкую ткань майки ладонь Гарри казалась раскаленной. От него исходило ощущение абсолютной, несокрушимой надежности.

– Локти ближе друг к другу, – продолжил он, его голос звучал прямо над ее ухом, заставляя мелкие волоски на шее девушки встать дыбом. – Не держи винтовку мышцами. Положи цевье на кости ладони. Вложи приклад в анатомическую ямку плеча. Вот сюда.

Его пальцы коснулись ее ключицы, смещая резиновый затыльник приклада на пару сантиметров ниже.

Ирма сглотнула, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец:

– Слушай, Поттер… если ты так лапаешь всех своих учениц, я начинаю понимать, почему тебя выгнали из Англии.

– Во-первых, ты моя первая ученица, – невозмутимо парировал Гарри, наклоняясь ближе, чтобы проверить линию ее прицеливания. Его щека оказалась в нескольких дюймах от ее виска, и он уловил знакомый тонкий аромат морской соли и свежего мыла. – Во-вторых, пуля калибра пять и шесть миллиметра при ошибке в укладке приклада оставляет отличный синяк на всю ключицу. Хочешь две недели ходить с синим плечом — держи как попало.

– Ладно, ладно, молчу, – проворчала она, прижимаясь щекой к пластиковому гребню приклада и заглядывая в окуляр прицела.

В ста метрах вниз по склону, на старом ржавом бакене, Гарри заранее закрепил три белых деревянных щита размером с чайное блюдце.

– Видишь центральный круг? – спросил он.

– Вижу. Маленький, зараза.

– Крест прицела наводи не на весь щит, а в нижнюю треть яблочка. Загони магазин. Затвор на себя до упора, вперед.

Металл сухо лязгнул. Патрон вошел в патронник.

– Сними с предохранителя. Большим пальцем правой руки. Молодец. Теперь самое сложное, Лэр. Забудь про то, что ты держишь в руках оружие. Винтовка — это продолжение твоих нервов. Вдох. Выдох. Пауза между ударами сердца. В этой паузе мир замирает. Твой указательный палец тянет спуск плавно, подушечкой первой фаланги. Выстрел должен произойти сам, неожиданно для тебя. Тяни…

Ирма затаила дыхание. Шум прибоя внизу внезапно отдалился, превратившись в ровный, глухой гул. Она видела черное перекрестье оптики, четко зафиксированное на белом круге.

Ее сердце ударило. Раз. Два.

В паузе между ударами палец мягко выбрал свободный ход спускового крючка.

*ЩЁЛК-ХЛОП!*

Сухой, негромкий хлопок выстрела хлестнул по ушам. Затвор выбросил крошечную блестящую гильзу, которая со звоном покатилась по брезенту.

В оптику было отчетливо видно, как в белом деревянном круге, ровно в двух сантиметрах от черной точки центра, появилось аккуратное круглое отверстие.

– Попадание, – констатировал Гарри. В его голосе прозвучало искреннее, неподдельное уважение. – Девять часов, габарит девятки. Для первого выстрела в жизни — феноменально.

Ирма оторвалась от прицела, повернув к нему сияющее, абсолютно счастливое лицо:

– Я попала?! Поттер, ты видел?! Я попала в эту мелкую хреновину со ста метров!

– Видел, – он едва заметно улыбнулся — открыто, без привычного цинизма и защитных барьеров. Эта редкая улыбка преобразила его жесткое лицо, сделав его похожим на обычного мальчишку, каким он должен был быть. – У тебя отличная статическая устойчивость. Твоя стихия помогает тебе стабилизировать мелкую моторику. Вода внутри твоих сосудов гасит тремор.

Ирма замерла, глядя на его улыбку. Сердце в ее груди почему-то сделало кульбит, совершенно не связанный со стрельбой.

– Знаешь… – тихо произнесла она, не отводя взгляда от его серых глаз, – тебе идет.

– Что идет? – не понял Гарри, нахмурившись.

– Улыбаться. А то ходишь вечно с такой рожей, будто у тебя в кармане протухший лимон.

Гарри смутился — едва заметно, но для наблюдательной Ирмы этого было достаточно. Он отвел глаза, кашлянул в кулак и снова натянул маску строгого инструктора:

– Разговорчики в строю. Заряжай следующий. Еще четыре выстрела, затем переход к совмещению стихии и кинетики.

– Слушаюсь, сэр, есть, сэр! – хихикнула она, с удовольствием загоняя новый патрон в ствол.

Следующие полчаса прошли в непрерывной работе. Гарри учил ее соединять выстрел с ее собственным водяным резаком: пуля пробивала внешнюю оболочку цели, а следом за ней, по пробитому кинетическому каналу, ударяла тончайшая струя воды под чудовищным давлением, разрывая мишень изнутри на куски. Это была страшная, разрушительная связка. Техника, созданная не для спортивных дуэлей, а для гарантированного уничтожения тяжелобронированных тварей Меридиана.

К семи утра все пять девочек сидели на траве у подножия маяка, абсолютно вымотанные, но странно оживленные.

Корнелия с изумлением разглядывала ровную горку щебня, в которую она превратила три гранитных валуна. Тарани пила воду маленькими глотками, не сводя восторженных глаз со своих ладоней, пахнущих озоном. Вилл крутила в руках Сердце Кондракара, которое больше не жгло кожу, а мягко согревало ладонь.

– Базовый курс выживания на сегодня окончен, – объявил Гарри, застегивая кейс с винтовкой. – До школьных занятий полтора часа. У вас есть время принять душ, смыть с себя запах гари и пороха и явиться на уроки так, чтобы ни у кого не возникло вопросов.

– Поттер, ты чудовище, – простонала Корнелия, с трудом поднимаясь на ноги. Но на этот раз в ее голосе не было злобы. Было уважение, которое трудно было скрыть. – У меня болит каждая мышца, о существовании которой я даже не подозревала. Но… спасибо. За валун.

– Не за что, Хейл. На контрольной по французскому постарайся не сломать парту пополам, – парировал он.

Девочки дружно рассмеялись. Даже Вилл улыбнулась, поправляя рюкзак:

– Завтра в то же время?

– В четыре тридцать, – отрезал Гарри. – Никаких поблажек. Свободны.

Когда группа начала спускаться по тропе, Ирма задержалась. Она подождала, пока подруги отойдут на безопасное расстояние, и подошла к Гарри, который как раз закидывал ремень тяжелого чехла на плечо.

– Эй, стрелок.

– Что еще, Лэр?

Она внезапно шагнула вперед, сокращая дистанцию до минимума, встала на цыпочки и быстро, легко коснулась губами его колючей, обветренной щеки.

Гарри замер, словно его ударили парализующим заклятием высшего порядка. Все его боевые рефлексы, наработанные годами в Лютном переулке и отточенные на дуэлях с Пожирателями, дали сбой. Он просто стоял с открытыми глазами, чувствуя, как место прикосновения горит огнем.

Ирма отстранилась, лукаво прищурившись, и отступила на два шага назад:

– Это аванс. За будущую победу над Меридианом. И за то, что не дал мне опозориться перед девчонками.

– Ты… ты нарушаешь субординацию, курсант Лэр, – сдавленно выдавил Гарри, чувствуя, как краска медленно заливает его шею.

– А ты накажи меня, командир, – расхохоталась она, разворачиваясь на пятках и легко сбегая вниз по склону. – До вечера в «Серебряном драконе»! Смотри, чтобы чай не остыл!

Гарри стоял на вершине холма один.

Ветер трепал полы его темно-серого пальто. Он медленно поднял руку и коснулся пальцами щеки, где все еще ощущалось легкое, теплое прикосновение.

– Безумная девчонка, – тихо пробормотал он в пустоту.

Но в его серых глазах, впервые за четырнадцать долгих лет, не осталось ни капли холода. Там плескалось море.

***

Великобритания. Шотландия. Кабинет директора школы Хогвартс.

Альбус Дамблдор стоял у высокого стрельчатого окна, задумчиво глядя на темные воды Черного озера. В руке он держал серебряную цепочку карманных часов, нервно перебирая звенья.

Позади него, у камина, сидели Джеймс и Лили Поттеры. Джеймс выглядел осунувшимся, под его глазами залегли глубокие черные тени, а раненая рука висела на перевязи неподвижной плетью. Лили держала в руках свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе красовалась колдография Годрика Поттера — мальчик широко улыбался, демонстрируя шрам в виде буквы «V», и салютовал волшебной палочкой репортерам. Заголовок гласил: «Мальчик, который выжил: Темный Лорд повержен во второй раз!».

– Это фарс, Альбус, – глухо произнес Джеймс, не глядя на газету. – Мы оба знаем, что это ложь. Годрик не прогонял Волан-де-Морта. Он даже палочку поднять не успел.

– Обществу нужна надежда, Джеймс, – мягко, но непреклонно ответил Дамблдор, поворачиваясь к ним. – Министерство на грани паники. Фадж отказывается признавать возвращение Тёмного Лорда, но если бы народ узнал правду… если бы они узнали, что Пожирателей смерти остановил несовершеннолетний мальчик с маггловским оружием, начался бы хаос. Чистокровные семьи потребовали бы суда над Гарри за применение темной магии и убийства.

– Гарри не применял темную магию! – вскинулась Лили, и в ее глазах блеснули злые слезы. – Он защищал своего брата! Он защищал себя! А мы… мы бросили его. Джеймс, мы выгнали собственного сына!

– Он выстрелил в меня, Лили! – прорычал Джеймс, морщась от резкой боли в плече. – Он смотрел на нас, как на врагов!

– Потому что вы вели себя как враги, – раздался холодный, резкий голос от дверей.

Северус Снейп шагнул в круг света камина. Его мантия колыхнулась, лицо было темнее грозовой тучи.

– Северус, мальчик мой, есть новости? – Дамблдор подался вперед.

– Тёмный Лорд завершил перегруппировку, – процедил зельевар, бросив на стол тонкую папку из черной кожи. – Раны, нанесенные свинцом с чарами разрушения, заживают медленно даже под воздействием темнейших ритуалов. Тёмный Лорд в бешенстве. Он назначил награду за голову Гарри Поттера. Пятьдесят тысяч галлеонов. Живым или мертвым.

Лили побледнела, судорожно вцепившись в руку мужа:

– Мерлин… нет…

– Но это еще не все, – продолжил Снейп, и его взгляд впился в Дамблдора. – Тёмный Лорд отправил своих ищеек по следам гонконгских торговцев. Они вышли на порт Хитерфилда. Туда уже направлена группа ликвидаторов во главе с оставшимися пожирателями и несколькими оборотнями Сивого.

– Мы должны лететь туда! Немедленно! – вскочил Джеймс, забыв про боль. – Я подниму аврорат…

– Сидеть, Поттер! – рявкнул Снейп с неприкрытым презрением. – Какой аврорат?! Фадж объявит вас сумасшедшим, если вы заявите, что отправляете боевой отряд в маггловский город за океаном! К тому же… вы действительно думаете, что ваш старший сын обрадуется встрече с вами?

– Гарри в опасности, Северус! – воскликнула Лили.

– Опасность грозит тем идиотам, которые попытаются встать у него на пути, – ядовито усмехнулся Снейп. – Я видел тела на кладбище, Лили. Ваш мальчик больше не нуждается в вашей запоздалой родительской опеке. Но если пожиратели смерти сойдутся с ним в густонаселенном городе, магглы увидят войну, которую мы не сможем скрыть никакими чарами забвения.

Дамблдор тяжело опустился в свое высокое кресло. Его пальцы сплелись в замок.

– Мы отправимся в Хитерфилд лично, – тихо произнес верховный чародей. – Орденом Феникса. Малой группой: я, Сириус, Ремус и Аластор. Мы найдем Гарри. Мы убедим его вернуться. И мы защитим его от Тёмного Лорда, хочет он того или нет. Война приближается, и нам нужны оба брата Поттера, если мы хотим спасти этот мир.

За окном кабинета прогремел далекий гром, предвещая бурю, которая неумолимо надвигалась