← Назад к обзору

упаа

Игра ва-банк

– Ты ведь не думаешь, что на этом всё закончилось? – Иси чуть отстранился, заглядывая Гюле в глаза. В его взгляде всё еще плясали опасные искры, а на губах блуждала та самая самодовольная усмешка, которую ей больше всего хотелось стереть — то ли пощечиной, то ли очередным поцелуем.

Гюля поправила сползающую с плеча джерси. Ткань неприятно холодила кожу там, где остались горящие следы от его губ. Она попыталась вернуть лицу выражение ледяного безразличия, хотя пульс всё еще выстукивал чечетку где-то в районе горла.

– Матч окончен, Иси. Финальный свисток прозвучал, комментатор ушел пить пиво, а твои калеки-футболисты отправились в душ. Шоу окончено, расходимся.

– Ошибаешься, – он медленно провел ладонью по её спине, заставляя её вздрогнуть. – Спор был на весь вечер. А сейчас только девять часов. У нас впереди еще куча времени, и мой список желаний только начал пополняться.

– Ты просто невыносим, – Гюля закатила глаза и попыталась наконец слезть с его колен, но он прижал её к себе еще крепче. – Пусти, мне нужно... не знаю, принять ванну с хлоркой, чтобы смыть твою ауру самовлюбленности.

– Желание номер два, – проигнорировал её выпад Иси, его голос стал ниже. – Ты сейчас пойдешь на кухню и приготовишь мне ужин. Но есть одно условие: ты не снимешь мою джерси. И ты будешь делать всё, что я скажу, не вставляя свои пять копеек про мой интеллект или мои навыки игры.

Гюля замерла. Готовка была её слабым местом, и Иси это прекрасно знал. В прошлый раз, когда они пытались сделать вместе проект по домоводству, она умудрилась сжечь даже воду для макарон.

– Ты хочешь умереть от пищевого отравления? – она вскинула бровь, в её голосе снова зазвучал привычный сарказм. – Это такой изощренный способ самоубийства? Если так, то я могу просто придушить тебя подушкой, это будет быстрее и менее болезненно для твоего желудка.

– Я рискну, – он поднялся, легко подхватив её под бедра, так что ей пришлось обхватить его за шею, чтобы не упасть. – Идем, Гюля. Посмотрим, способна ли ты на что-то, кроме язвительных комментариев.

На кухне было слишком светло после полумрака гостиной. Иси усадил её на высокий барный стул, а сам оперся о столешницу, наблюдая за тем, как она неловко поправляет слишком длинные рукава его футболки.

– Итак, повар, – он кивнул на холодильник. – Я хочу пасту. Сливочную, с курицей. И чтобы соус был идеальным. Если облажаешься — за каждый комок в соусе я добавлю еще по одному следу на твоей коже. Выбирай сама: или ты стараешься, или завтра ты будешь выглядеть как леопард не только под футболкой, но и на лице.

Гюля спрыгнула со стула, едва не запутавшись в подоле джерси. Она выглядела как рассерженный котенок, которому нацепили бантик — маленькая, взъерошенная, но всё еще готовая выцарапать глаза.

– Ты просто тиран, – прошипела она, открывая шкаф с крупами. – Настоящий деспот. Надеюсь, в следующей жизни ты родишься мячом, и тебя будут пинать по полю двадцать два потных мужика.

– Меньше слов, больше дела, – усмехнулся парень, доставая из холодильника продукты. – И не забудь: ты обещала не отпускать шуточки.

Гюля взяла нож. Её руки слегка подрагивали — то ли от злости, то ли от того, что Иси стоял слишком близко, буквально впечатывая её своим присутствием в кухонное пространство. Она начала резать филе, стараясь сосредоточиться на процессе, но его взгляд жёг спину сильнее, чем раскаленная сковорода.

– Ты неправильно держишь нож, – внезапно раздалось прямо над её ухом.

Прежде чем она успела огрызнуться, Иси подошел сзади. Он накрыл её ладонь своей, направляя лезвие. Его грудь прижалась к её спине, и Гюля почувствовала, как по телу прошла волна жара.

– Я сама справлюсь, – выдавила она, хотя голос прозвучал предательски слабо.

– Ты порежешься, а мне не нужна кровь в ужине, – его пальцы были теплыми и уверенными. – Расслабься, Гюля. Ты же не на экзамене. Хотя... если считать это экзаменом на выживание, то ты пока идешь на пересдачу.

– Если бы за высокомерие давали золотые медали, ты бы уже обвешал ими все стены в этой квартире, – она попыталась локтем отпихнуть его, но он лишь рассмеялся, не выпуская её руки.

– Это было очередное оскорбление? – он прикусил мочку её уха, заставляя её охнуть. – Кажется, кто-то хочет еще один след прямо сейчас.

– Нет! – Гюля резко повернулась в его руках, нож всё еще был зажат в её пальцах. – Иси, хватит. Это уже не смешно. Моя кожа не бесконечна.

Они стояли в опасной близости. Между ними витало столько невысказанного, что, казалось, включи сейчас свет — и комната взорвется. Иси смотрел на неё сверху вниз, его взгляд скользнул по её губам, которые она нервно покусывала.

– Ты права, – неожиданно мягко произнес он. – Не бесконечна. Но она такая нежная, что я не могу удержаться.

Он забрал у неё нож и отложил его в сторону. Его ладони легли ей на талию, сминая ткань джерси. Гюля чувствовала, как её сопротивление тает, превращаясь в нечто вязкое и сладкое.

– Знаешь, что самое смешное? – прошептала она, глядя в его карие глаза. – Я действительно тебя ненавижу. За то, как ты ходишь, за то, как ты смеешься над моими шутками, за то, что ты всегда знаешь, как меня задеть.

– Я тоже тебя ненавижу, – ответил он, сокращая расстояние до минимума. – За то, что ты слишком умная для девчонки, за твой длинный язык и за то, что ты единственная, кто не падает в обморок, когда я прохожу мимо.

– Какая трагедия, – Гюля едва заметно улыбнулась. – Два человека, которые не выносят друг друга, заперты на одной кухне.

– Это не трагедия, Гюля. Это комедия. И мы в ней главные актеры.

Он наклонился и поцеловал её. На этот раз это не было частью спора. В этом поцелуе не было условий, голов или штрафных очков. Это было чистое, концентрированное признание в том, что их вражда давно переросла во что-то другое, чему они оба боялись дать название.

Гюля ответила с той же страстью, запуская руки под его футболку, чувствуя твердые мышцы его спины. Она забыла про пасту, про курицу, про соус. Существовал только этот момент и этот невыносимый парень, который стал центром её вселенной за один вечер.

Внезапно на плите что-то зашипело — вода в кастрюле решила напомнить о своем существовании, убегая на конфорку. Гюля вскрикнула и отпрянула от Иси, судорожно пытаясь выключить огонь.

– Твоя паста спасена чудом, – она тяжело дышала, поправляя волосы. – Еще секунда, и мы бы остались без ужина.

Иси прислонился к холодильнику, скрестив руки на груди. Его лицо выражало абсолютное удовлетворение.

– Знаешь, – протянул он, – я передумал насчет ужина.

– Что? Я зря резала эту несчастную курицу? – Гюля возмущенно всплеснула руками.

– Я не голоден. Точнее, я голоден, но не до еды, – он сделал шаг к ней, и в его глазах снова вспыхнул тот самый азартный блеск. – Желание номер три.

– О нет, – она попятилась, пока не уперлась в раковину. – Только не говори, что ты хочешь, чтобы я спела гимн твоей команды, стоя на столе.

– Искушающее предложение, но нет, – он подошел вплотную, ограничивая её пространство руками. – Мы вернемся в гостиную. Мы выключим свет. И мы просто посидим в тишине. Без сарказма. Без споров. Ты просто будешь рядом, пока я не разрешу тебе уйти.

Гюля замолчала, пораженная простотой и в то же время сложностью этого желания. Для них двоих молчание было самым трудным испытанием. Слова всегда были их оружием, их щитом. Остаться без них — значило остаться безоружными.

– Это самое странное желание из всех, – тихо сказала она.

– Просто выполни его, Гюля.

Они вернулись в гостиную. Иси выключил телевизор, и комнату залил мягкий свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь жалюзи. Он сел на диван и притянул её к себе. Гюля устроилась рядом, положив голову ему на плечо.

Минуты текли медленно. Сначала тишина казалась давящей, почти физически ощутимой. Гюля по привычке хотела вставить какую-нибудь колкость про то, что он дышит слишком громко, но вовремя прикусила язык. Она чувствовала, как его рука перебирает её волосы, осторожно, почти бережно.

Постепенно напряжение начало уходить. Она услышала мерный стук его сердца и поняла, что ей совсем не хочется уходить. Ей было тепло в его огромной джерси, ей было уютно в его объятиях, и даже следы на шее больше не казались чем-то обидным.

– Иси? – позвала она шепотом спустя вечность.

– М-м?

– Ты ведь понимаешь, что завтра в школе я всё равно назову тебя самовлюбленным индюком при всех?

Он тихо рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в её груди.

– Конечно. А я скажу, что ты — самая невыносимая девчонка в этом полушарии.

– Договорились, – Гюля закрыла глаза, засыпая прямо у него на плече.

Иси посмотрел на неё — спящую, беззащитную, без её привычной маски сарказма. Он знал, что этот вечер изменил всё. Спор был проигран и выигран одновременно. И хотя завтра они снова наденут свои доспехи, сегодня на этом диване не было врагов. Были только двое подростков, которые наконец-то нашли общий язык, пусть даже этот язык состоял из укусов, поцелуев и футбольных джерси.

– Спи, Гюля, – прошептал он, целуя её в макушку. – Вечер еще не закончился, но я, пожалуй, приберегу остальные желания на завтра.

За окном шумел город, где-то вдалеке кричали фанаты, отмечая победу своей команды, но здесь, в этой квартире, наступило долгожданное затишье после бури. И это затишье стоило всех забитых голов в мире.