← Назад к обзору

упаа

Клеймо на семь дней

– Ты слишком расслабилась, Гюля, – Иси откинул джойстик, и тот с глухим стуком приземлился на ковер. – Массаж? Кофе? Это было разминкой. Ты, кажется, забыла, что счет 6:0 в фифе — это не просто проигрыш. Это капитуляция. А за капитуляцией следуют контрибуции.

Гюля сидела на краю дивана, подтянув колени к подбородку. Его огромная джерси скрывала её фигуру, оставляя открытыми только тонкие щиколотки и шею, на которой уже начали расцветать вчерашние «подарки». Она вскинула голову, и в её карих глазах привычно вспыхнул огонь.

– О, простите, ваше величество, – она картинно поклонилась, не вставая с места. – Я и забыла, что имею дело с великим инквизитором. Что дальше? Заставишь меня чистить твои бутсы зубной щеткой или вылизывать пол в прихожей?

Иси медленно поднялся. В его движениях была ленивая грация хищника, который точно знает, что жертве некуда бежать. Он подошел к ней вплотную, заставляя её задрать голову так сильно, что шея натянулась, обнажая нежную кожу.

– Нет, Гюля. Бутсы почистит клининг. А вот ты... ты будешь делать вещи поинтереснее. Желание номер восемь. И на этот раз — никаких отговорок про «унизительно».

Он схватил её за запястье и потянул на себя, заставляя подняться. Гюля споткнулась, утыкаясь носом в его грудь. Иси не отстранился. Напротив, он обхватил её за талию, прижимая к себе так плотно, что она почувствовала жесткую пряжку его ремня.

– Идем в спальню, – бросил он, не терпящим возражений тоном.

– Опять? – она попыталась упереться ногами в пол. – Иси, если ты думаешь, что я...

– Я думаю, что ты будешь молчать и делать то, что я скажу, – он перехватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – Весь этот твой сарказм, Гюля, — это просто шум. А сейчас мне нужна тишина. И твое полное подчинение. Семь дней, помнишь? Сегодня только первый.

В спальне горел только ночник, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени. Иси толкнул её на кровать. Гюля упала на мягкие подушки, мгновенно попытавшись сесть, но он навис сверху, блокируя её руками.

– Желание номер девять, – прошептал он, и его дыхание опалило её губы. – Сними джерси. Сама.

Гюля замерла. Её сердце забилось о ребра, как пойманная птица.

– Ты... ты уже просил это вчера.

– Вчера я просил это, чтобы поиздеваться. Сегодня я хочу другого. Снимай.

Она смотрела на него несколько секунд, пытаясь найти в его взгляде хоть каплю привычной насмешки, но там была только темная, густая страсть, от которой по телу пробежал электрический разряд. Гюля медленно потянула за край ткани, стягивая джерси через голову. Под ней на ней был только кружевной топ, который едва прикрывал грудь.

Иси сглотнул, его взгляд прошелся по её телу, задерживаясь на каждой ключице, на каждой впадинке.

– Теперь повернись ко мне спиной, – скомандовал он.

– Зачем?

– Делай.

Она подчинилась, чувствуя себя абсолютно беззащитной. Иси сел позади неё, его колени коснулись её бедер. Он медленно провел ладонями по её плечам, сбрасывая тонкие лямки топа вниз. Гюля вскрикнула, пытаясь прижать ткань к груди.

– Не дергайся, – его голос вибрировал от напряжения. – Я хочу оставить на тебе клеймо. Такое, которое не скроет ни один воротник. Чтобы завтра, когда ты пойдешь в магазин или просто выйдешь на балкон, все знали, кому ты принадлежишь на этой неделе.

Он наклонился к её лопатке. Гюля зажмурилась, ожидая боли, но почувствовала лишь обжигающий жар его губ. Иси действовал медленно и методично. Он втягивал кожу, прикусывал её зубами, оставляя один след за другим.

– Один... – прошептал он, перемещаясь к основанию её шеи. – Два... три...

Гюля вцепилась пальцами в одеяло, её дыхание стало прерывистым. Это не было похоже на вчерашние быстрые «метки» во время матча. Это была осознанная пытка удовольствием. Каждый новый след отдавался внизу живота тягучей болью.

– Хватит... – выдохнула она, когда он добрался до её шеи сзади, прямо под корнями волос.

– Я только начал, Гюля. У нас счет шесть-ноль, помнишь? Шесть голов — шесть зон поражения.

Он развернул её к себе лицом, заставляя сесть к нему на колени. Гюля оказалась прижата к нему грудью, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

– Четвертая зона, – он наклонился к её шее спереди.

На этот раз он не был осторожным. Его зубы впились в нежную кожу прямо над сонной артерией. Гюля выгнулась в его руках, издав сдавленный стон, который больше походил на всхлип. Иси не отпускал её, пока на коже не расцвело яркое, багровое пятно.

– Ты... ты маньяк... – прошептала она, её руки непроизвольно запутались в его волосах, притягивая его еще ближе, вместо того чтобы оттолкнуть.

– Я твой хозяин на эту неделю, – поправил он, перемещаясь к её ключице. – Пятая.

Он оставлял засосы так густо, что на её шее почти не оставалось живого места. Это выглядело дико, вызывающе и невероятно интимно. Гюля чувствовала, как её привычная защита рассыпается в прах. Она больше не была саркастичной стервой, которая всегда знает, что ответить. Она была просто девчонкой, которая плавилась в руках парня, которого якобы ненавидела.

– Шестая зона, – Иси поднял голову, его губы были влажными, а глаза блестели безумным торжеством. – Самая важная.

Он посмотрел на её губы. Гюля затаила дыхание. Она ждала поцелуя, но Иси вместо этого наклонился к её подбородку, оставляя след прямо на челюсти, так, чтобы его невозможно было скрыть даже распущенными волосами.

– Теперь все увидят, – прошептал он, любуясь своей работой. – Завтра мы пойдем в торговый центр. И ты не наденешь шарф. Ты будешь идти рядом со мной, высоко подняв голову. И пусть каждый встречный видит, как сильно ты проиграла.

Гюля посмотрела на него, и в её глазах, помимо злости, блеснуло что-то еще. Что-то, что заставило Иси на мгновение замереть.

– Ты думаешь, это меня сломает? – её голос дрожал, но в нем снова появился металл. – Ты думаешь, я буду стесняться этих пятен?

– Я на это надеюсь, – он усмехнулся, проводя большим пальцем по свежему следу на её шее.

– Тогда ты плохо меня знаешь, Иси. Если ты хочешь, чтобы я носила твои метки — я буду носить их как корону. Но не забывай: неделя когда-нибудь закончится. И тогда... тогда я приду за тобой.

Иси рассмеялся, и в этом смехе было столько искреннего восхищения, что Гюля на секунду забыла, как дышать. Он притянул её за затылок к себе, сталкиваясь с ней лбами.

– Жду не дождусь, язва. Но пока... Желание номер десять.

– Еще? – она попыталась отстраниться, но он крепко держал её за талию.

– Это последнее на сегодня. Самое сложное для тебя.

– И что это? Опять массаж? Или мне нужно спеть серенаду под твоим окном?

– Нет. Ты сейчас замолчишь. Перестанешь язвить, перестанешь защищаться и просто... – он замялся на секунду, – просто поцелуешь меня. Сама. Так, как будто завтра не наступит. Без условий. Без счета. Просто потому, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Гюля замерла. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Это было самое жестокое задание. Он требовал от неё правды. Он требовал, чтобы она признала то, что скрывала за сотнями колких шуток и подъебов.

– Ты слишком много на себя берешь, футболист, – прошептала она, но её руки уже скользили по его плечам, притягивая его лицо к своему.

– Сделай это, Гюля. Это приказ.

Она сдалась. Она накрыла его губы своими, сначала осторожно, словно пробуя на вкус свою капитуляцию, а затем — жадно, срываясь в бездну. Это не был поцелуй ненависти. Это был взрыв всего того, что копилось между ними месяцами — на поле, в школьных коридорах, в бесконечных спорах.

Иси ответил с такой силой, что они оба повалились на подушки. Его руки блуждали по её телу, запоминая каждый изгиб, в то время как Гюля вцепилась в его волосы, боясь отпустить ни на секунду. В этом поцелуе было всё: и горечь поражения, и сладость триумфа, и та самая химия, которую невозможно было игнорировать.

Когда они наконец разорвали контакт, Иси тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз. Гюля выглядела разбитой и одновременно прекрасной — с припухшими губами, растрепанными волосами и шеей, покрытой багровыми клеймами его власти.

– Семь дней, – напомнил он, его голос сорвался на шепот. – Это был только первый день, Гюля. Ты уверена, что выдержишь остальные шесть?

– Я выдержу всё, что ты придумаешь, – она дерзко улыбнулась, хотя её глаза всё еще были затуманены страстью. – Но помни, Иси: чем выше ставки, тем больнее падать. А я умею подставлять подножки лучше всех в этой школе.

– Посмотрим, – он укрыл её одеялом, притягивая к себе и заставляя положить голову ему на грудь. – Спи, рабыня. Твой хозяин сегодня добрый.

Гюля закрыла глаза, слушая мерный стук его сердца. Она знала, что завтра будет новый раунд их бесконечной войны. Она знала, что её шея будет гореть под взглядами прохожих, а цепочка с футбольным мячом будет напоминать о каждом пропущенном голе. Но сейчас, в его руках, ей было всё равно. Потому что в этой игре, где они оба пытались уничтожить друг друга, они наконец-то нашли способ стать единым целым.

– Иси? – позвала она, когда он уже почти уснул.

– М-м?

– Ты всё равно отстойно играешь в фифу. Это был просто лаг интернета.

Он не ответил, только крепче сжал её в объятиях, и Гюля поняла, что эта неделя будет самой длинной и самой невероятной в её жизни. Клеймо на коже рано или поздно сойдет, но то, что произошло между ними в этой комнате, останется навсегда. И это было единственным желанием, которое им обоим не нужно было озвучивать.