Упущенное счастье
Искушение в фарфоровых тонах
Я лежал на нашей широкой кровати, наблюдая за тем, как Алекс неторопливо избавляется от доспехов современного мира — своего безупречного делового костюма. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом из ванной, который падал на его фигуру, превращая её в ожившее произведение искусства.
У Алекса не было магического ранга. В системе ассоциации он считался обычным человеком, «гражданским». Но глядя на него сейчас, я понимал, насколько жалки эти классификации. Его истинная сила заключалась в его остром, как бритва, уме и пугающей, почти гипнотической красоте. Он был архитектором новой реальности, человеком, который приручил хаос порталов с помощью технологий и логики.
Он снял пиджак, небрежно бросив его на кресло, и принялся расстегивать запонки. Каждое его движение было пропитано ленивой грацией хищника, который вернулся в свое логово и наконец-то может расслабиться. Когда белая сорочка скользнула с его плеч, я невольно затаил дыхание.
Его спина была идеальной — широкие плечи, плавно переходящие в узкую талию, и рельефные мышцы, которые перекатывались под фарфоровой кожей при каждом движении. На правой руке чернела татуировка — сложные абстрактные линии, напоминающие сплетение нейронных сетей или очертания неведомых созвездий. Рисунок начинался у запястья, обвивал предплечье и уходил на грудь, исчезая где-то в районе сердца. В мочках ушей тускло поблескивал пирсинг — маленькие черные гвоздики, которые придавали его облику нотку бунтарства, скрытого под маской миллиардера.
Алекс расстегнул ремень и снял брюки, оставаясь в одном белье. Он потянулся к тумбочке, чтобы взять пижамные штаны, но я не выдержал.
– Ал, не надевай верх, – мой голос прозвучал хрипло, выдавая всё то напряжение, что копилось во мне весь вечер. – Мне слишком нравится вид, который открывается передо мной.
Он замер, а затем медленно обернулся. Его небесно-голубые глаза в полумраке казались почти прозрачными, в них плясали озорные и в то же время темные искорки. Он заметил мой жадный взгляд, и на его губах заиграла та самая соблазнительная ухмылка, от которой у меня всегда подгибались колени.
– Неужели? – он сделал шаг к кровати, намеренно медленно, сокращая расстояние между нами. – Тебе мало того, что я весь вечер принадлежал только тебе в мыслях?
– Ты знаешь, что мне всегда мало, – ответил я, чувствуя, как сердце начинает выбивать чечетку о ребра.
Алекс остановился у самого края матраса. Он наклонился вперед, опираясь руками о постель по обе стороны от моих бедер. Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего, я чувствовал его дыхание — смесь дорогого парфюма и едва уловимого запаха красного вина.
– Может, мне и низ снять? – он вызывающе приподнял бровь и нарочито медленно оттянул пальцем резинку белья, обнажая полоску кожи на бедре.
Я сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Картинка была слишком идеальной, слишком провокационной. Этот человек, который только что поставил на место сильнейших охотников страны, сейчас играл со мной, наслаждаясь своей властью над моими чувствами.
– Ал... я хочу тебя, – выдохнул я, теряя остатки самообладания.
Я резко подался вперед, хватая его за шею и запуская пальцы в его густые черные волосы. Я потянул его на себя, заставляя окончательно лишиться равновесия и рухнуть в мои объятия. Наши губы встретились в требовательном, почти отчаянном поцелуе. В нем не было нежности — только накопленная за вечер страсть, ревность, которую я пытался подавить, и абсолютное, неразрывное единство.
Алекс ответил с удвоенной силой. Его руки, большие и горячие, мгновенно скользнули под мою домашнюю футболку, обжигая кожу. Он раздевал меня с ловкостью человека, который знает каждую пуговицу, каждый изгиб моего тела. Когда ткань была отброшена в сторону, он прижал меня к матрасу, нависая сверху всей своей массой.
– Ты только мой, Ливон, – прошептал он мне в самые губы, и в его голосе снова зазвучала та сталь, которую слышали сегодня его одноклассники. – Запомни это. Никакие тени, никакие монархи не имеют значения. Только мы.
– Я знаю, – простонал я, когда его губы спустились к моей шее, оставляя там влажные, горячие следы. – Всегда только ты.
Я почувствовал, как его пальцы начали осторожно, но уверенно подготавливать меня, растягивая и лаская. Я невольно выгнулся в его руках, впиваясь ногтями в его крепкие плечи. Каждое его прикосновение отзывалось во мне электрическим разрядом. Я чувствовал, как возбуждение накрывает меня с головой, заставляя забыть обо всем на свете.
– Ах, Ал... пожалуйста, – сорвалось с моих губ, когда я почувствовал его ответную реакцию.
Наши тела сплелись в единое целое. Возбуждение было настолько сильным, что казалось, воздух вокруг нас начал вибрировать. Когда наши члены соприкоснулись, я зажмурился от остроты ощущений. Это было физическое воплощение нашей связи — законник и технократ, два человека, создавшие свой собственный мир среди хаоса магии.
Алекс двигался уверенно и ритмично, ведя нас обоих к той грани, за которой существовало только чистое наслаждение. Я смотрел на него — на его взъерошенные волосы, на капли пота, блестящие на лбу, на его глаза, которые сейчас горели неземным светом. В этот момент он не был директором корпорации или бывшим изгоем. Он был моим мужем, моей единственной опорой.
Когда наступила развязка, она была подобна взрыву. Я выкрикнул его имя, содрогаясь в его руках, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи сверкающих осколков. Алекс последовал за мной спустя мгновение, накрывая мои губы своими, чтобы заглушить собственный стон триумфа.
Мы долго лежали в тишине, тяжело дыша и не разрывая объятий. Алекс перекатился на бок, увлекая меня за собой и прижимая к своей груди. Я слышал, как его сердце постепенно замедляет свой бег, возвращаясь к нормальному ритму.
– Ты в порядке? – тихо спросил он, перебирая мои волосы.
– Лучше не бывает, – я улыбнулся, утыкаясь носом в его плечо. – Знаешь, Сон Джинву может быть хоть трижды богом, но у него никогда не будет этого.
Алекс усмехнулся и поцеловал меня в макушку.
– Именно поэтому он смотрел на меня так, будто я украл его солнце. Он может воскрешать мертвых, Ливон, но он забыл, как чувствовать жизнь в живых. А мы с тобой... мы живы как никогда.
Я закрыл глаза, чувствуя полное умиротворение. Завтра снова будут суды, контракты, интриги и новости о новых подземельях. Но здесь, в этой комнате, за закрытыми дверями нашего дома, существовала единственная истина, которая имела значение. И эта истина сейчас крепко обнимала меня, охраняя мой сон.
– Спи, мой адвокат, – прошептал Алекс, и я почувствовал, как проваливаюсь в глубокий, спокойный сон. – Я никуда не уйду.
В эту ночь Теневой Монарх в своем одиноком дворце наверняка смотрел на луну, не зная, что истинное величие не в силе теней, а в способности любить так, чтобы весь мир казался лишь декорацией к одной-единственной встрече. Мы с Алексом это знали. И это было нашим самым мощным оружием.