← Назад к обзору

Упущенное счастье

Искупление через отражение

Я вернулся домой, когда город уже окончательно погрузился в ночную негу. В груди всё еще теплилось странное чувство — смесь облегчения и легкой горечи. Разговор с Сон Джинву на смотровой площадке Намсана выпил из меня немало сил. Не каждый день приходится читать мораль живому богу, способному стереть тебя с лица земли одним движением брови. Но я не боялся. Моя сила была в моей правде и в том человеке, который ждал меня за дверями этого дома.

Едва я переступил порог, до меня донеслись звуки приглушенного смеха и детского лепета. Я прошел в гостиную и замер, не в силах сдержать улыбку.

Картина была достойной кисти лучшего художника. Алекс, грозный директор «Мортэ Индастриз», человек, чьего взгляда боятся министры, сидел на ковре в окружении детей. Его приталенная рубашка была расстегнута на пару пуговиц, а на лице не осталось и следа той ледяной маски, которую он носил на приеме. Наша двухлетняя Мина с самым серьезным видом обклеивала его щеки и лоб яркими наклейками с бабочками и цветами. Юки, вооружившись игрушечным мечом, восседал на плечах отца, как на троне.

– Радость моя, ты к нему ходил, да? – спросил Алекс, не оборачиваясь, но я почувствовал, как его губы тронула теплая усмешка.

Я вздрогнул. Он всегда чувствовал мое присутствие, даже не используя магию — просто по звуку шагов, по ритму дыхания. Я медленно прошел вперед и сел на диван рядом с ними.

– Да, – выдохнул я, чувствуя, как напряжение окончательно покидает плечи. – Я рассказал ему всё. Как есть. Без прикрас.

Алекс наконец повернул голову. На его фарфоровой щеке красовалась розовая наклейка-сердечко, что выглядело до нелепости трогательно в сочетании с его пронзительными голубыми глазами.

– И как он? – Алекс осторожно снял Юки со своих плеч и усадил его рядом. – Разрушил половину горы от злости или просто ушел в тень?

– Ушел, – я покачал головой. – Но не в тень. Он ушел думать. Знаешь, Ал, мне кажется, он впервые за много лет услышал что-то, кроме лести или приказов системы. Я был с ним жесток, возможно, слишком. Но кто-то должен был вытащить его из этого позолоченного гроба, в который он сам себя запер.

Мина, заметив мое возвращение, тут же переключила внимание на меня. Она подползла к моим коленям, сжимая в пухлой ручонке пластмассовую диадему.

– Папа Ливон! – пролепетала она, сияя глазами. – Папа теперь принцесса!

Она с торжественным видом водрузила корону мне на голову. Алекс не выдержал и негромко рассмеялся, его смех был похож на звон дорогого хрусталя.

– Принцесса-адвокат, – поддразнил он меня, протягивая руку и переплетая свои пальцы с моими. – Это звучит как начало очень странного дела.

– Ты не сердишься? – я серьезно посмотрел на него, игнорируя розовую корону, съехавшую набок. – За то, что я вмешался? Я знаю, что ты сам можешь за себя постоять, но... я просто не мог видеть, как он смотрит на тебя. Словно ты — его собственность, которую он забыл на полке.

Алекс подался вперед и мягко коснулся моих губ своими. В этом поцелуе не было страсти, только безграничное доверие и благодарность. От него пахло домом, спокойствием и чем-то очень надежным.

– Я никогда не буду сердиться на тебя за то, что ты защищаешь нашу семью, – прошептал он. – Сон Джинву... он неплохой человек, Ливон. Он просто заблудился в собственном могуществе. Я уверен, он найдет свое счастье. Но ты прав — не здесь. Не с нами.

– Я люблю тебя, – я прижался лбом к его лбу, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– И я тебя, мой маленький прокурор, – Алекс хитро прищурился. – Но корона тебе действительно идет.

***

Прошел месяц.

Сеул гудел, как потревоженный улей. Заголовки газет пестрели новостями о «разрыве века». Сон Джинву и Ча Хэ Ин официально объявили о прекращении своих отношений. Гильдия охотников пыталась выдать это за «взаимное решение ради сосредоточения на миссиях», но все понимали: идеальный фасад рухнул. Хэ Ин исчезла с радаров, поговаривали, что она в ярости уехала на тренировочную базу в горах, а Джинву... Джинву стал другим.

Он перестал появляться на светских раутах. Его видели в обычных кофейнях, в парках, он стал чаще общаться с охотниками низких рангов, помогая им не просто как лидер, а как человек.

Я сидел в своем офисе, просматривая отчеты, когда в дверь постучали.

– Войдите, – отозвался я, не отрываясь от бумаг.

В кабинет вошел Мин Суань — мой личный секретарь. Если бы в мире существовал эталон мужской красоты, Мин Суань определенно претендовал бы на призовое место. У него были мягкие пшеничные волосы, которые всегда лежали идеально, и удивительно добрые голубые глаза. Он был не просто красив, он был невероятно умен, обладал редким даром эмпатии и спокойствием, которое могло утихомирить даже разъяренного судью.

– Господин Чон, документы по слиянию «Мортэ» и «Ким Тек» готовы, – он положил папку на стол, грациозно поклонившись.

Я посмотрел на него, и в моей голове вдруг щелкнуло. Я вспомнил лицо Джинву на смотровой площадке — потерянное, одинокое, ищущее хоть какую-то зацепку в этом мире.

– Суань, скажи, ты ведь всё еще не замужем? – спросил я, откидываясь на спинку кресла.

Парень удивленно моргнул, его щеки чуть порозовели.

– Нет, господин Чон. А почему вы спрашиваете?

– У меня есть одна идея, – я хитро улыбнулся. – Ты ведь слышал о Сон Джинву?

– О Теневом Монархе? Конечно, о нем все слышали.

– Завтра у него запланированы переговоры в Ассоциации по поводу новых систем безопасности. Я хочу, чтобы ты поехал туда вместо меня. Нужно согласовать юридические тонкости контракта «Мортэ Индастриз».

Мин Суань нахмурился, поправляя очки.

– Но это ведь ваша прерогатива, господин Чон. Я всего лишь секретарь.

– Ты мой лучший сотрудник, Суань. И мне кажется, Сон Джинву сейчас нужен кто-то... кто умеет слушать. Кто не будет смотреть на него как на бога или как на средство достижения цели. Кто-то теплый и настоящий. Как ты.

Вечером того же дня, когда мы с Алексом уложили детей и устроились на террасе с бокалами вина, я рассказал ему о своей затее.

– Хм, Ливон, – Алекс приподнял бровь, глядя на меня с нескрываемым изумлением. – Ты что, в свахи заделался? Решил пристроить Теневого Монарха в надежные руки?

– А что? – я весело фыркнул, отпивая вино. – Джинву в сущности неплохой парень, просто запутался. Ему нужен кто-то, кто вытащит его из этой вечной меланхолии. А Мин Суань... он идеален. Он как солнечный свет, который не обжигает. Мне кажется, они идеально подойдут друг другу. Суань не боится силы, он ценит душу.

Алекс поставил бокал на столик и притянул меня к себе, обнимая за талию. Его взгляд стал темным, обещающим нечто совсем не связанное с благотворительностью и сватовством.

– Ты неисправим, – прошептал он мне на ухо, и я почувствовал, как по коже пробежали мурашки. – Но если у тебя всё получится, и Джинву действительно переключится на твоего секретаря, оставив нас в покое...

– То что? – я с вызовом посмотрел на него.

Алекс наклонился к самому моему уху, его дыхание обжигало.

– То я надену тот специальный костюм зайчика, который ты купил в прошлом месяце «шутки ради», – он хитро улыбнулся и прикусил мочку моего уха. – И мы проведем очень долгую и очень интересную ночь.

Я почувствовал, как краска заливает мое лицо.

– Ох, дорогой... ты играешь с огнем, – выдохнул я, разворачиваясь в его руках и впиваясь в его губы поцелуем.

– С огнем играть весело, – ответил он между поцелуями. – Особенно когда рядом такой пожарный, как ты.

***

Тем временем на другом конце города, в пустом тренировочном зале Ассоциации охотников, Сон Джинву сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Вокруг него клубились тени, но они больше не казались ему единственными друзьями.

Он смотрел на экран телефона, где висело уведомление о завтрашней встрече с представителем «Мортэ Индастриз». Он ждал Ли Вона — резкого, дерзкого адвоката, который так больно, но честно ткнул его носом в его собственное одиночество.

Джинву вздохнул, закрывая глаза. Он еще не знал, что завтра в его жизнь войдет человек с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, в которых нет ни страха, ни корысти. Он не знал, что его путь к человечности только начинается, и что этот путь будет проложен не мечом, а тихим разговором за чашкой кофе.

Монарх теней медленно поднялся. Впервые за долгое время он не чувствовал тяжести своих легионов. Он чувствовал только любопытство. И это было первым шагом к жизни, о которой говорил Алекс Окумура.

А в особняке на холме двое людей, нашедших друг друга вопреки всему миру, праздновали свою победу — победу любви над статусом, искренности над имиджем и настоящего счастья над красивой картинкой.