Урок чего то нового для Майкла.
Чернильное сердце альбиноса
Вечер в поместье Хейвенхерст тянулся медленно, словно густой цветочный мед. Воздух был напоен ароматом жасмина и дорогого одеколона Майкла. Джоффри, вытянувшись на мягком диване в гостиной, лениво перелистывал страницы книги, но его мысли были далеко от печатных строк. Он украдкой наблюдал за Майклом, который сидел на полу у камина, перебирая стопку демо-кассет.
В такие моменты, когда суета внешнего мира затихала, Джо чувствовал себя почти счастливым. Но внутри него всегда жил страх — холодный и острый, как осколок льда. Этот страх заставлял его сжимать в кармане маленький блокнот в черной кожаной обложке. Его личный ад и рай. Его тайное хранилище снов, которые никогда не должны были стать явью.
– Джо, ты снова витаешь в облаках, – Майкл обернулся, и на его лице, наполовину очищенном от дневного грима, промелькнула мягкая улыбка. – Я спросил, не хочешь ли ты остаться сегодня? Уже поздно, а завтра нам всё равно нужно быть в студии пораньше.
Сердце Джо пропустило удар. Остаться у Майкла всегда было испытанием для его выдержки. Быть так близко и одновременно так далеко — это требовало стальных нервов.
– Конечно, Майкл. Если я тебе не помешаю, – ответил Джо, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
– Ты никогда мне не мешаешь, – Майкл поднялся, потягиваясь. – Я велю приготовить гостевую спальню рядом с моей. И... Джо?
– Да?
– Сходи в душ, расслабься. Ты выглядишь напряженным, как натянутая струна.
Джоффри кивнул и направился наверх. В спешке, охваченный внутренним волнением от мысли о близости Майкла, он сбросил свой пиджак на кресло в малой гостиной. Он и не заметил, как из внутреннего кармана, который он забыл застегнуть, выскользнул тот самый блокнот. Маленькая книжица бесшумно приземлилась на ворсистый ковер, спрятавшись в тени массивной ножки стола.
Пока горячая вода в душе омывала бледное тело альбиноса, смывая усталость дня, Майкл решил прибраться в комнате. Он не любил беспорядок, особенно когда дело касалось вещей его единственного близкого друга.
Поднимая пиджак Джо, Майкл заметил нечто на полу. Он наклонился и поднял блокнот.
– Опять ты что-то теряешь, Джо, – негромко пробормотал Майкл с нежностью в голосе. – Твоя рассеянность когда-нибудь тебя погубит.
Он собирался просто положить блокнот на стол, но книжка, словно живое существо, раскрылась в его руках. Страницы были исписаны мелким, летящим почерком Джоффри. Майкл не хотел читать, честно не хотел. Но его взгляд зацепился за дату, а затем — за собственное имя.
«14 мая. Сон был таким ярким, что я проснулся с криком, застрявшим в горле. Мы были в студии, но там не было никого, кроме нас. Майкл подошел ко мне сзади...»
Майкл почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он сглотнул, чувствуя странную сухость в горле. Любопытство, смешанное с необъяснимым трепетом, заставило его перелистнуть страницу.
То, что он прочитал дальше, заставило его сердце забиться в бешеном ритме. Джоффри, тихий, религиозный Джо, обладатель «стального характера», описывал такие вещи, от которых у Майкла перехватило дыхание. Это были не просто фантазии — это была исповедь страсти, глубокой и почти болезненной.
В этих снах Джо не просто восхищался Майклом как артистом. Он описывал, как его бледные пальцы скользят по темной коже Майкла, как они переплетаются, создавая невероятный контраст. Он писал о том, как хочет целовать каждое белое пятно витилиго на теле Майкла, превращая его «недостаток» в карту наслаждения. Каждое слово дышало обожанием, граничащим с безумием.
– Боже мой... – прошептал Майкл, опускаясь на край кресла. Его щеки пылали густым румянцем, который пробивался даже сквозь остатки светлого грима.
Он читал о том, как Джо представлял его губы, его стоны, его прикосновения. В блокноте Джо был другим — властным, жаждущим, открытым. Там не было места комплексам или страху перед грехом.
– Майкл? Ты здесь?
Голос Джоффри, донесшийся из коридора, заставил Майкла вздрогнуть. Он попытался закрыть блокнот, но руки дрожали, и книжка снова упала на пол.
Джо вошел в комнату, вытирая мокрые белые волосы полотенцем. На нем были только свободные домашние брюки, и его бледная кожа в свете ламп казалась почти прозрачной. Он замер, увидев Майкла, сидящего в странной позе, и блокнот, лежащий у его ног.
Тишина в комнате стала осязаемой. Джоффри медленно перевел взгляд с блокнота на лицо Майкла, чьи глаза были расширены от шока и... чего-то еще, что Джо не мог сразу распознать.
– Ты... ты нашел его, – голос Джоффри сел, превратившись в едва слышный шепот.
Майкл медленно поднялся, всё еще не в силах скрыть смущение.
– Джо, я не хотел... он просто выпал из пиджака. Я хотел поднять его, и он открылся...
Джоффри сделал шаг назад, его лицо стало еще бледнее, если это вообще было возможно. Фиолетовые глаза наполнились ужасом и невыносимым стыдом.
– Ты всё прочитал? – Джо прижал полотенце к груди, словно щит. – Всё, что я писал? Про сны... про то, что я хотел сделать?
Майкл сглотнул, чувствуя, как жар в его теле не утихает, а наоборот, распространяется по венам.
– Да, – честно ответил он. – Джо, я никогда не думал, что ты... что ты так на меня смотришь.
– Это мерзко, правда? – Джоффри горько усмехнулся, и в его глазах блеснули слезы. – Ты пустил меня в свою жизнь, доверил мне свои страхи, а я... я в мыслях раздевал тебя и осквернял. Мои родители всегда говорили, что я проклят. Видимо, они были правы.
Он развернулся, чтобы уйти, не в силах выносить этот позор. Но Майкл, обычно такой осторожный в прикосновениях, вдруг оказался рядом. Он схватил Джо за локоть, останавливая его.
– Джо, постой! Не уходи.
– Отпусти меня, Майкл, – прошептал альбинос, не оборачиваясь. – Я завтра же уеду. Я не должен был позволять себе даже думать о таком.
– Посмотри на меня, – голос Майкла звучал твердо, хотя его пальцы всё еще слегка подрагивали.
Джоффри медленно обернулся. Он ожидал увидеть отвращение, осуждение или холодную вежливость. Но Майкл смотрел на него с такой глубиной чувств, что у Джо подкосились ноги.
– Ты написал там... – Майкл запнулся, снова краснея, – что мои пятна — это «созвездия, которые ты хочешь соединить поцелуями». Ты правда так считаешь?
Джоффри замер. Он не мог лгать, не сейчас.
– Да, – выдохнул он. – Я считаю тебя самым прекрасным существом на земле. И мне плевать на грим, на витилиго, на то, что говорит твой отец. Для меня ты — свет. Но я знаю, что я не имею права...
– А если я хочу, чтобы ты имел это право? – перебил его Майкл.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как бьется сердце каждого из них. Джоффри смотрел на Майкла, не веря своим ушам.
– Майкл, ты... ты понимаешь, что говоришь? Ты прочитал те страницы. Ты знаешь, чего я хочу. Это не просто дружба.
Майкл сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Он поднял руку и осторожно коснулся щеки Джоффри. Контраст его темных пальцев и фарфоровой кожи Джо был именно таким, как описывалось в блокноте.
– Я прочитал о человеке, который любит меня так сильно, что готов сгореть в этом пламени, – прошептал Майкл. – Я всю жизнь боюсь, что люди увидят меня настоящего и отвернутся. А ты... ты увидел меня даже в моих снах и захотел остаться.
Майкл потянулся к воротнику своей рубашки и медленно начал расстегивать пуговицы. Джоффри затаил дыхание, боясь пошевелиться.
– Ты писал, что хочешь видеть карту моей кожи, – Майкл сбросил рубашку, обнажая плечи и грудь, покрытые хаотичными белыми пятнами. – Смотри, Джо. Это я. Без масок. Без сценических костюмов.
Джоффри медленно протянул руку. Его пальцы, длинные и тонкие, едва коснулись большого светлого пятна на плече Майкла. Он вздрогнул от того, какой теплой и живой была эта кожа.
– Это не уродство, Майкл, – голос Джо дрожал от избытка чувств. – Это искусство.
Майкл закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Впервые за долгие годы он не чувствовал стыда.
– В твоем блокноте... – Майкл открыл глаза, и в них блеснул озорной огонек, смешанный с нескрываемым желанием. – Был один сон. Про то, как мы оказались в этой самой комнате, на этом ковре...
Джоффри вспыхнул до корней волос, вспоминая детали того конкретного описания.
– Майкл, я...
– Тише, – Майкл прижал палец к губам Джо. – Ты всегда был моим стальным щитом, Джо. Но сегодня я хочу, чтобы ты был просто моим. Без блокнотов и тайных записей.
Он потянул Джоффри на себя, и их губы встретились. Это был поцелуй, в котором смешались годы подавленного желания, страха и бесконечной преданности. Джоффри ответил с такой неистовостью, словно от этого зависела его жизнь. Его «стальной характер» разбился вдребезги, уступая место чистой, первобытной любви.
Когда они, тяжело дыша, отстранились друг от друга, Майкл посмотрел на блокнот, всё еще лежащий на полу.
– Знаешь, Джо, – прошептал он, утыкаясь лбом в плечо альбиноса. – Тебе придется написать новую главу.
– О чем? – тихо спросил Джо, перебирая черные кудри Майкла.
– О том, что сны иногда сбываются. И о том, что реальность может быть гораздо жарче, чем любые чернила на бумаге.
Джоффри улыбнулся, и в его фиолетовых глазах больше не было страха. Он поднял Майкла на руки, чувствуя невероятную легкость.
– Я начну писать её прямо сейчас, – пообещал он.
В ту ночь в Хейвенхерсте тишина была нарушена тихими стонами и шепотом признаний. Два человека, отмеченных судьбой по-разному, наконец-то нашли свой общий цвет. И в этом цвете не было места для стыда — только для бесконечного света, который они дарили друг другу, не боясь больше никаких теней.
А блокнот так и остался лежать на ковре, раскрытый на странице, где было написано всего одно слово, подчеркнутое несколько раз: «Навсегда».