← Назад к обзору

В плену любви

Стеклянная клетка из белых лилий

Прошло три месяца с той ночи, когда мир Чонгука раскололся, как дешевое зеркало, оставив после себя лишь острые осколки и вечный холод. Особняк Ким Тэхёна, возвышающийся над Сеулом подобно неприступной крепости, стал для него единственным местом, где этот холод немного отступал. Здесь, за высокими заборами, под охраной десятков людей и за бронированным стеклом, было безопасно. Здесь не было чужих запахов. Не было тех рук. Не было того смеха.

Чонгук сидел на широком подоконнике в своей спальне, обхватив колени руками. На нем была безразмерная шелковая пижама, которая казалась слишком тяжелой для его исхудавшего тела. Он смотрел в сад, где доцветали последние осенние цветы, но видел лишь пустоту. Его взгляд оживал только тогда, когда в дверях появлялась высокая фигура.

– Ты снова ничего не съел, Чонгук-и. – Голос Тэхёна прозвучал мягко, почти невесомо, но Чонгук всё равно вздрогнул.

Тэхён вошел в комнату, держа в руках поднос с легким завтраком. Он изменился за это время. В его взгляде больше не было той пугающей ярости, которую он выплеснул на город в первые недели после трагедии. Говорили, что те альфы исчезли вместе со своими семьями и бизнесом, словно их никогда и не существовало, но Чонгука это не волновало. Для него они остались жить в каждом темном углу, в каждом резком звуке.

– Я не голоден, – тихо ответил Чонгук, не оборачиваясь.

Тэхён поставил поднос на столик и подошел ближе, но остановился в двух шагах. Он научился соблюдать дистанцию. Он знал, что резкое движение или слишком близкое присутствие могут вызвать у Чонгука приступ паники. Тэхён, который привык брать всё силой, теперь учился быть тише тени.

– Врач говорит, тебе нужно восстанавливать силы. Пожалуйста, ради меня, выпей хотя бы сок.

Чонгук медленно повернул голову. Его глаза, когда-то сиявшие любопытством, теперь напоминали замерзшие озера.

– Ради тебя? – В его голосе проскользнула едва заметная тень прежней горечи. – Ты ведь получил то, что хотел, Тэхён. Я здесь. Я никуда не ухожу. Я боюсь выйти за порог этого дома. Разве не об этом ты мечтал? Чтобы я принадлежал только тебе?

Тэхён болезненно поморщился, словно его ударили наотмашь. Он опустил взгляд на свои руки — те самые руки, которые не смогли защитить, а теперь пытались склеить разбитое.

– Я никогда не хотел, чтобы это произошло такой ценой, – прошептал он. – Я хотел, чтобы ты выбрал меня, а не спрятался за моей спиной от ужаса.

– Выбора больше нет, – Чонгук спрыгнул с подоконника, его босые ноги бесшумно коснулись мягкого ворса ковра. – Теперь в моем мире есть только ты и... они. Все остальные альфы пахнут как смерть. Даже когда твой секретарь заходит в холл, мне кажется, что стены начинают сжиматься.

Он подошел к Тэхёну, и тот инстинктивно затаил дыхание. Чонгук уткнулся лбом в плечо старшего, вдыхая его аромат. Древесные ноты, сандал и что-то неуловимо властное — этот запах, которого он раньше так боялся, теперь стал его единственным кислородом. Только рядом с Тэхёном он чувствовал, что его не тронут. Тэхён был самым опасным хищником в этом лесу, и только под его защитой другие звери не смели приближаться.

– Не уходи сегодня, – прошептал Чонгук, сжимая пальцами ткань дорогой рубашки Тэхёна. – Останься в доме.

– У меня важная встреча в совете директоров, Гуки, – Тэхён осторожно поднял руку, замирая в миллиметре от волос омеги, ожидая разрешения.

Чонгук сам прижался сильнее, позволяя себя обнять.

– Отмени. Пожалуйста. Мне страшно, когда тебя нет. Мне кажется, что охрана пропустит кого-то... что они вернутся.

Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как внутри него всё переворачивается от смеси любви и жгучей вины. Он прижал Чонгука к себе, впитывая его дрожь. Он знал, что это нездоровая привязанность. Знал, что Чонгук привязан к нему не из чистой любви, а из стокгольмского синдрома, смешанного с первобытным страхом. Но эгоистичная часть его души ликовала. Чонгук был его. Полностью. Абсолютно.

– Хорошо, – выдохнул Тэхён в макушку омеги. – Я останусь. Я буду работать из кабинета. Ты можешь сидеть там, если хочешь.

– Да, – быстро согласился Чонгук. – Я буду сидеть рядом.

Спустя час они были в огромном кабинете Тэхёна, заставленном стеллажами с книгами и документами. Тэхён сидел за массивным столом из темного дуба, а Чонгук устроился в глубоком кресле в углу, завернувшись в плед. Он не читал и не смотрел телевизор. Он просто наблюдал за Тэхёном.

Для Чонгука Тэхён стал центром вселенной. Все остальные альфы — врачи, слуги, партнеры Тэхёна, которых он иногда видел в окна — превратились в безликие угрозы. Стоило ему услышать низкий мужской голос в коридоре, как его начинало трясти. Только голос Тэхёна действовал как анестезия.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил Тэхён, не отрываясь от экрана ноутбука.

– Проверяю, здесь ли ты, – ответил Чонгук. – Вчера, когда ты ушел в душ, мне показалось, что в саду кто-то стоит. Какой-то человек в черном.

Тэхён мгновенно напрягся, его пальцы замерли над клавиатурой.

– Там никого не могло быть, Гуки. Территория патрулируется каждые пятнадцать минут. Камеры повсюду.

– Я знаю, – Чонгук закусил губу. – Но мой мозг... он не верит камерам. Он верит только тебе.

Тэхён встал, подошел к креслу и опустился на корточки перед Чонгуком. Он взял его бледные ладони в свои и поднес к губам, целуя каждую костяшку.

– Я обещаю тебе, – твердо сказал он, глядя прямо в глаза омеге. – Больше никто и никогда не коснется тебя без твоего желания. Я построил этот дом для тебя. Это твоя крепость. Твой рай.

– Это моя тюрьма, Тэхён, – грустно улыбнулся Чонгук, коснувшись щеки старшего. – Но я сам запер дверь изнутри и выбросил ключ. Потому что снаружи слишком больно.

Тэхён промолчал. Он понимал, что эта изоляция разрушает Чонгука как личность, но не мог заставить его выйти. Каждый раз, когда они пробовали дойти хотя бы до ворот особняка, у Чонгука начиналась истерика. Он падал на землю, закрывал голову руками и умолял вернуть его в комнату.

Вечером, когда сумерки начали сгущаться над Сеулом, в дверь кабинета осторожно постучали. Чонгук мгновенно подобрался, его зрачки расширились, а пальцы впились в подлокотники кресла.

– Кто это? – прошептал он, едва сдерживая дрожь.

– Это просто Намджун, мой заместитель, – спокойно ответил Тэхён, хотя внутри него тоже всё напряглось. – Ему нужно передать документы на подпись.

– Пусть оставит у двери! – голос Чонгука сорвался на панический вскрик. – Не пускай его сюда!

– Тише, тише, – Тэхён быстро подошел к нему, закрывая собой от двери. – Он не войдет. Слышишь? Я не позволю ему войти.

Тэхён подошел к двери и приоткрыл её лишь на пару сантиметров.

– Оставь на столике в коридоре и уходи, – сухо бросил он Намджуну.

– Но Ким, там нужны срочные правки... – начал было Намджун, но осекся, встретившись взглядом с боссом.

В глазах Тэхёна читалось предупреждение: «Один шаг, и я тебя уничтожу». Он защищал покой своего омеги с яростью цепного пса, даже если это вредило его бизнесу.

– Уходи, – повторил Тэхён.

Когда шаги в коридоре стихли, Чонгук немного расслабился, но дыхание всё еще было прерывистым.

– Ты видел его? – спросил он, глядя на закрытую дверь. – Он... он альфа?

– Да, Чонгук-и. Но он мой друг, он никогда бы...

– Все альфы одинаковые, – перебил его Чонгук, закрывая уши руками. – У них у всех есть эта сила. Эта возможность причинить боль. Ты единственный, чья сила меня не пугает, потому что ты направил её против них. Но остальные... я не могу, Тэхён. Я просто не могу.

Тэхён сел на пол у ног Чонгука, привалившись спиной к креслу.

– Иногда мне кажется, что я сошел с ума, – тихо признался он. – Я смотрю на тебя и чувствую себя монстром за то, что держу тебя здесь. Но когда я представляю, что ты выходишь туда, в этот мир, который так обошелся с тобой... я сам начинаю задыхаться от страха.

Чонгук протянул руку и начал перебирать темные пряди волос Тэхёна.

– Мы оба сумасшедшие. Ты — потому что любишь сломанную вещь. Я — потому что боюсь всего, кроме своего похитителя.

– Я не похищал тебя, – возразил Тэхён, хотя в его голосе не было уверенности.

– Ты похитил мою волю еще в детстве, – Чонгук слабо улыбнулся. – Ты всегда был таким сильным. Я боялся тебя, потому что знал: если ты захочешь, ты заберешь меня целиком. И вот, это случилось. Ты забрал меня. Но теперь я сам не хочу уходить.

Ночью они лежали в огромной кровати в спальне Тэхёна. Чонгук не мог спать в своей комнате — кошмары были слишком реалистичными. Он прижимался к Тэхёну со спины, обвив его руками, словно пытаясь слиться с ним в одно целое.

Тэхён чувствовал каждое движение омеги, каждый его вздох. Он знал, что впереди долгие годы терапии, что, возможно, Чонгук никогда больше не сможет спокойно пройтись по улице или заговорить с незнакомцем. Но в этот момент, в тишине особняка, когда за окном выл осенний ветер, Тэхён чувствовал странное, извращенное умиротворение.

Его омега был в безопасности. Его омега был рядом.

– Тэхён? – прошептал Чонгук в темноте.

– Да, маленький?

– Пообещай мне одну вещь.

– Всё, что угодно.

– Никогда не становись добрым, – Чонгук сильнее зажмурился. – Будь таким же страшным и могущественным, как сейчас. Чтобы ни один альфа в этом мире даже не подумал посмотреть в сторону этого дома. Будь моим монстром, Тэхён.

Тэхён перевернулся на бок, заключая Чонгука в свои объятия. Он смотрел в глаза, которые когда-то боялись его силы, а теперь молили о ней. Это была окончательная капитуляция. Крепость пала, но не от штурма, а от того, что её защитник сам стал стеной.

– Я буду кем угодно для тебя, – пообещал Тэхён, прижимаясь губами к его лбу. – Я буду твоим мечом и твоим щитом. И если мир захочет тебя забрать, я сожгу этот мир до основания.

Чонгук наконец заснул, убаюканный этим обещанием насилия. Он знал, что за пределами этой комнаты — хаос и опасность. Но здесь, в кольце рук Ким Тэхёна, пахнущих сандалом и властью, было тихо. Это была его жизнь — стеклянная клетка, устланная лепестками белых лилий, где единственным законом была воля человека, которого он когда-то боялся больше всего на свете.

А Ким Тэхён еще долго лежал в темноте, слушая ровное дыхание Чонгука. Его план сработал. Его омега принадлежал ему. Но глядя на шрамы, которые всё еще виднелись на запястьях Чонгука под лунным светом, Тэхён понимал, что эта победа всегда будет отдавать привкусом пепла. Он получил своего ангела, но для этого ему пришлось позволить ангелу потерять крылья.

И всё же, когда Чонгук во сне теснее прижался к нему, ища защиты, Тэхён понял, что не променял бы этот момент ни на что другое. В этом искаженном, израненном мире они нашли свой собственный вид счастья — темного, болезненного и абсолютно неразрывного.

За окном завыла сигнализация одной из машин на парковке. Чонгук вскрикнул во сне и задышал чаще. Тэхён тут же прижал его к себе, нашептывая успокаивающие слова, закрывая собой от всего мира.

– Тише, Гуки... Я здесь. Я никуда не уйду.

И Чонгук затих, снова погружаясь в сон, зная, что пока Тэхён рядом, тени не смогут до него добраться. Они были заперты в своем собственном безумии, и для них обоих это было единственным спасением.