← Назад к обзору

В плену любви

Шелковые цепи и золотая пыль

– Тэхён-и, ты снова надеваешь этот галстук? – Чонгук стоял в дверях гардеробной, кутаясь в объемный кардиган из мягкой шерсти, который делал его похожим на хрупкого подростка, а не на двадцатиоднолетнего омегу. – Он слишком официальный. Мне кажется, тот темно-синий, который я выбрал вчера, подходил к твоим глазам гораздо лучше.

Тэхён замер перед зеркалом, затягивая узел. Он посмотрел на отражение Чонгука и невольно улыбнулся – тенью, краем губ, но искренне. Прошло полгода с тех пор, как Чонгук начал заниматься с доктором Ли, лучшим специалистом, которого только можно было купить за деньги корпорации Ким. И результаты были поразительными. Чонгук больше не забивался в угол при каждом шорохе, он начал выходить в сад, а неделю назад они даже посетили тихий закрытый ресторан.

Но вместе со страхом перед миром пришло нечто иное. Что-то, чего Тэхён не ожидал, но чему втайне радовался каждой клеткой своего собственнического естества. Чонгук стал зависим. Не от страха, а от самого Тэхёна.

– Синий так синий, – Тэхён легко распустил узел и отбросил шелковую полоску в сторону. – Иди сюда, помоги мне.

Чонгук подошел почти вплотную. Его движения стали увереннее, но стоило ему оказаться рядом с Тэхёном, как он буквально врос в его пространство. Его пальцы, теперь уже не дрожащие, ловко обхватили воротник рубашки старшего. Он сосредоточенно завязывал узел, а Тэхён наблюдал за тем, как на губах Чонгука играет легкая, почти капризная улыбка.

– Сегодня у тебя три встречи, – прошептал Чонгук, поправляя воротник. – И обед с инвесторами из Японии. Я посмотрел твой график в планшете.

– Ты становишься моим личным секретарем, Гуки? – Тэхён положил руки на талию омеги, притягивая его ближе.

– Я просто хочу знать, где ты будешь каждую минуту, – Чонгук поднял глаза, и в их глубине Тэхён увидел не страх, а ту самую фанатичную привязанность, которая стала их новым общим безумием. – Ты ведь не забыл? Я еду с тобой.

Тэхён вздохнул, стараясь скрыть довольство.

– Чонгук-и, это скучные заседания. Тебе будет нечем заняться в офисе. Может быть, ты съездишь по магазинам с охраной? Или встретишься с Хосоком? Доктор Ли говорит, тебе нужно расширять круг общения.

Лицо Чонгука мгновенно изменилось. Исчезла мягкость, брови сошлись на переносице, а нижняя губа чуть выпятилась в упрямом жесте.

– Нет. Никаких магазинов. И Хосок подождет. Если ты уйдешь один, я буду сидеть у окна и считать секунды. Ты этого хочешь? Чтобы я снова начал сходить с ума от тишины в этом огромном доме?

– Конечно нет, – Тэхён мягко коснулся его щеки. – Просто я беспокоюсь, что тебе будет тяжело. Там много людей, альф...

– Мне плевать на них, пока я вижу твою спину, – отрезал Чонгук и вдруг обхватил шею Тэхёна руками, прижимаясь всем телом. – Пожалуйста. Не оставляй меня здесь. Без тебя воздух становится слишком тяжелым. Мне кажется, что если ты выйдешь за ворота без меня, то просто забудешь дорогу назад.

– Я никогда не смогу тебя забыть, – Тэхён зарылся носом в его волосы, вдыхая аромат персика и чистоты. – Хорошо. Едем вместе. Но ты будешь сидеть в моем кабинете, пока я буду в конференц-зале. Договорились?

– Я буду сидеть за твоим столом, – уточнил Чонгук, отстраняясь и победно сияя глазами. – И ты оставишь дверь приоткрытой.

Центральный офис корпорации Ким замер, когда черный лимузин остановился у главного входа. Сотрудники, привыкшие к ледяному и отстраненному облику своего молодого главы, в изумлении провожали взглядами странную процессию. Ким Тэхён шел по холлу, но не один. Его левая рука была крепко переплетена с пальцами темноволосого омеги, который шел чуть позади, словно прячась за широким плечом альфы, но при этом с вызовом поглядывая на окружающих.

Чонгук чувствовал на себе взгляды. Он знал, что они видят: красивого омегу, который выглядит как дорогая игрушка наследника империи. Но ему было всё равно. Для него эти люди были лишь декорациями. Реальным был только Тэхён. Только тепло его ладони и уверенный шаг.

– Господин Ким, через пять минут начало, – подбежал секретарь, протягивая папку. Он мельком взглянул на Чонгука и тут же опустил глаза, почувствовав, как Тэхён мгновенно напрягся.

– Принесите в мой кабинет горячий шоколад и те пирожные из кондитерской на углу, – холодно распорядился Тэхён. – И чтобы никто не беспокоил нас в ближайшие десять минут.

В кабинете Тэхён помог Чонгуку снять пальто и усадил его в свое огромное кожаное кресло. Чонгук тут же подтянул ноги к груди, оглядывая пространство, которое пахло Тэхёном – кофе, дорогим парфюмом и старой бумагой.

– Я скоро вернусь, – Тэхён наклонился, чтобы поцеловать его в лоб, но Чонгук перехватил его за галстук, заставляя склониться ниже.

– Если встреча затянется больше чем на час, я приду за тобой, – полушутя-полусерьезно предупредил Чонгук. – Я не шучу, Тэ.

– Я постараюсь уложиться в сорок минут, – пообещал Тэхён, чувствуя, как внутри разливается сладкая горечь.

Это была не та любовь, о которой пишут в книгах. Это была связь, выкованная в кузне боли и переплавленная в абсолютную одержимость. Доктор Ли называл это «замещающей фиксацией». Тэхён называл это спасением. Он знал, что Чонгук больше не боится его власти – он жаждет её. Он хочет быть частью этой власти, чтобы чувствовать себя защищенным.

Переговоры шли тяжело. Японские партнеры были дотошны, а Тэхён то и дело поглядывал на часы. На сорок пятой минуте дверь конференц-зала тихо скрипнула.

Все присутствующие обернулись. В проеме стоял Чонгук. Он не выглядел испуганным. Напротив, в его позе было нечто властное, скопированное у самого Тэхёна. На нем был пиджак Тэхёна, наброшенный на плечи, который был ему явно велик.

– Тэхён-и, ты обещал, – негромко, но отчетливо произнес он, игнорируя ошеломленные лица директоров.

Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок восхищения. Его маленький кролик превращался в прекрасного хищника, который признавал только одного вожака.

– Прошу прощения, господа, – Тэхён поднялся, даже не потрудившись скрыть улыбку. – Мой... помощник напоминает мне о важном деле, которое не терпит отлагательств. Мы продолжим завтра.

Он подошел к Чонгуку, приобнял его за талию и вывел из зала под приглушенный шепот.

– Ты с ума сошел? – прошептал Тэхён, когда они оказались в пустом коридоре. – Ты прервал сделку на триста миллионов.

– Ты стоишь дороже, – Чонгук прижался к нему, пряча лицо на груди. – Мне стало холодно в кабинете. Твой запах начал выветриваться.

– Я же здесь, – Тэхён гладил его по спине, чувствуя, как Чонгук постепенно расслабляется. – Я всегда буду здесь.

– Поклянись, – Чонгук поднял лицо, и в его глазах блеснули слезы. – Поклянись, что ты никогда не устанешь от моей слабости. Доктор Ли говорит, что я должен стать самостоятельным, но я не хочу. Я хочу принадлежать тебе так сильно, чтобы у тебя не осталось места для кого-то другого.

Тэхён замер. Он вспомнил, как в детстве он мечтал именно об этом. О том, чтобы Чонгук смотрел на него так, словно он – единственное солнце в системе. Тогда он пытался добиться этого страхом, и это почти разрушило их обоих. Теперь же Чонгук сам отдавал ему ключи от своей души.

– Я клянусь, – голос Тэхёна вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Ты – моя единственная ответственность. Моя единственная слабость. И моя величайшая победа.

– Тогда поехали домой, – Чонгук потянул его за руку в сторону лифтов. – Я хочу, чтобы мы были только вдвоем. Без этих людей, без звонков. Только ты и я.

– Чонгук, у меня еще...

– Домой, Тэхён, – в голосе омеги прозвучала сталь, смешанная с нежностью. – Или я завтра вообще не выпущу тебя из спальни. Ты ведь знаешь, я могу быть очень убедительным, когда капризничаю.

Тэхён рассмеялся – впервые за долгое время так громко и открыто. Он нажал кнопку вызова лифта, понимая, что его жизнь окончательно и бесповоротно изменилась. Он больше не был просто наследником корпорации. Он был хранителем хрупкого мира, который они построили на руинах своего прошлого.

В машине Чонгук сразу же перебрался к Тэхёну на колени, игнорируя наличие водителя за перегородкой. Он переплел их пальцы и положил голову на плечо альфы, наблюдая за тем, как огни вечернего Сеула сливаются в длинные светящиеся нити.

– Знаешь, – тихо сказал Чонгук, – доктор Ли спросил меня сегодня, чего я боюсь больше всего.

– И что ты ответил? – Тэхён напрягся, ожидая услышать о тех людях или о той ночи.

– Я ответил, что боюсь того дня, когда я проснусь и пойму, что могу прожить без тебя хотя бы час. Это самый страшный кошмар, Тэ. Потому что без этой зависимости я снова стану тем маленьким, беззащитным Чонгуком, которого может обидеть любой. А с тобой... с тобой я чувствую себя так, будто я владею всем этим городом.

Тэхён прижал его к себе крепче, целуя в макушку. Он понимал, что их отношения далеки от нормы. Это была золотая клетка, которую они построили вдвоем. Чонгук добровольно надел на себя шелковые цепи, а Тэхён стал его единственным тюремщиком и единственным Богом.

– Тебе не нужно бояться, – прошептал Тэхён. – Я никогда не дам тебе повода стать самостоятельным, если ты этого не хочешь. Я буду твоими глазами, твоими руками и твоим сердцем.

Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как машина плавно уносит их в сторону их крепости. Страх, который когда-то сковывал его движения, теперь превратился в топливо для его любви. Он больше не боялся Ким Тэхёна. Он боялся мира без него. И в этой искаженной реальности он наконец-то обрел покой.

– Я люблю тебя, мой монстр, – едва слышно произнес Чонгук, засыпая под мерный гул мотора.

Тэхён посмотрел в окно на проносящиеся мимо здания корпорации, на тысячи огней чужих жизней. Всё это не имело значения. В его руках было всё, что ему когда-либо было нужно. Его омега. Его Чонгук. Сломанный, капризный, зависимый, но абсолютно, до последнего вздоха, его.

И если для того, чтобы удержать это счастье, ему нужно было стать единственным смыслом жизни для Чонгука, Тэхён был готов играть эту роль вечно. Он был готов отменять сделки, сжигать мосты и закрывать двери перед всем миром, лишь бы этот хрупкий мальчик продолжал держать его за галстук, напоминая о том, что время вышло.

Их война закончилась. Началась их вечность – странная, пугающая других, но идеальная для них двоих. В этой вечности не было места страху, только бесконечная, удушающая и прекрасная близость, от которой ни один из них не хотел спасаться.