← Назад к обзору

В плену любви

Золотая пыль на ресницах

– Тэхён-и, посмотри, разве этот оттенок шёлка не слишком вызывающий для благотворительного аукциона? – Чонгук лениво покрутился перед огромным зеркалом в их общей гардеробной, которая по площади превосходила среднюю квартиру в центре Сеула.

Тэхён, завязывавший галстук, замер и перевёл взгляд на своего омегу. На Чонгуке был костюм цвета «пыльная роза», сшитый на заказ в Париже. Ткань мягко облегала его стройную фигуру, а на шее сияло лаконичное, но безумно дорогое колье из белого золота.

– Для кого-то другого это было бы вызывающим, – Тэхён подошёл со спины, по-хозяйски обнимая Чонгука за талию и утыкаясь носом в его затылок. – Но на тебе это выглядит так, будто мир наконец-то обрёл правильные краски.

– Ты подлиза, – Чонгук хихикнул, накрывая ладони альфы своими. – Но мне нравится.

Они вышли из дома, и, как всегда, это было похоже на выход королевской четы. Четверо телохранителей в идеально подогнанных костюмах уже ждали у бронированного лимузина. Чонгук больше не вздрагивал, когда они открывали перед ним дверь. Он привык к этому вниманию, к этой тишине, которую создавали вокруг него деньги и власть Кима.

Вечер в «Гранд Хаятт» был в самом разгаре. Когда Тэхён и Чонгук вошли в зал, разговоры на мгновение стихли. Это был не тот страх, что раньше – это было благоговение, смешанное с жгучей завистью.

– Посмотри на него, – прошептала одна из светских львиц своему спутнику, не сводя глаз с Чонгука. – Говорят, Ким лично выбирает ему парфюм. И посмотри, как он его держит. Будто он сделан из самого хрупкого фарфора в мире.

Чонгук слышал эти обрывки фраз. Он чувствовал на себе сотни взглядов: жадных, восхищённых, колючих. Раньше он бы сжался, захотел бы стать невидимым, но сейчас он лишь плотнее прижался к плечу Тэхёна, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.

– Тебе не душно? – Тэхён наклонился к его уху, игнорируя подошедшего к ним важного чиновника. – Если хочешь, мы можем уйти прямо сейчас. Мне плевать на приличия.

– Нет, всё хорошо, – Чонгук мягко улыбнулся, коснувшись руки Тэхёна. – Мне нравится здесь. Мне нравится, как они смотрят на нас.

– Они смотрят на тебя, – поправил его Тэхён с оттенком собственнической гордости. – И они завидуют. Потому что у них никогда не будет того, что есть у меня.

К ним подошёл молодой альфа, наследник другой крупной компании, Пак Соджун. Он всегда считался образцом холодности и выдержки, но сейчас в его глазах читалось нескрываемое любопытство.

– Господин Ким, – Соджун вежливо поклонился, но его взгляд то и дело перескакивал на Чонгука. – Ваша забота о супруге стала легендой в деловых кругах. Говорят, вы отменили слияние с «L-Group» только потому, что Чонгук-сси не хотел лететь в Лондон в ту неделю?

Тэхён обвёл собеседника ледяным взглядом, от которого у того поползли мурашки по коже.

– Мои приоритеты всегда были ясны, Соджун. Если Чонгуку не нравится климат или время поездки, значит, поездка не имеет смысла. Бизнес можно построить заново, а его душевное спокойствие – нет.

Соджун сглотнул, невольно позавидовав той абсолютной преданности, которую Ким демонстрировал всему миру. Многие альфы в этом зале мечтали о такой же власти, но никто из них не был готов так безоговорочно подчинить свою жизнь желаниям одного омеги.

– Это... это очень благородно, – пробормотал Пак и поспешил откланяться.

Чонгук наблюдал за этой сценой с затаённым дыханием. Он помнил Тэхёна другим – властным тираном, которого боялся до дрожи в коленях. Но теперь этот тиран стоял перед ним на коленях, метафорически и иногда буквально, готовый сжечь мир ради его улыбки.

– Ты напугал его, – заметил Чонгук, когда они отошли к фуршетному столу.

– Пусть боится, – Тэхён взял с подноса бокал шампанского и подал его Чонгуку, предварительно проверив температуру стекла. – Пусть все они знают: ты – неприкосновенен. Ты – моё сердце, а сердце нужно защищать.

В этот момент к ним подошла молодая омега, дочь одного из инвесторов. Она выглядела безупречно, но в её глазах читалась неприкрытая тоска. Она смотрела не на Тэхёна как на мужчину, а на то, как он обращался с Чонгуком.

– Простите, – тихо сказала она, обращаясь к Чонгуку. – Я просто хотела сказать... вы самый счастливый человек, которого я видела. Мой отец говорит, что любовь – это сделка, но глядя на господина Кима, я начинаю верить, что это не так.

Чонгук посмотрел на неё, и ему стало её искренне жаль. Он вспомнил, как сам когда-то думал, что его жизнь – это лишь череда страхов и обязательств.

– Любовь – это не сделка, – мягко ответил Чонгук, чувствуя, как рука Тэхёна на его талии сжимается чуть крепче. – Это когда кто-то строит вокруг тебя крепость и называет её домом.

Девушка грустно улыбнулась и отошла.

– Ты сегодня необычайно красноречив, – Тэхён приподнял бровь, любуясь тем, как свет люстр играет в волосах Чонгука.

– Я просто говорю правду, – Чонгук отпил глоток шампанского. – Иногда я сам себе завидую, Тэ. Когда просыпаюсь утром и чувствую, как ты поправляешь мне одеяло. Или когда ты звонишь посреди рабочего дня просто чтобы спросить, не замерзли ли у меня ноги. Окружающие видят только бриллианты и машины, но они не знают, что самое ценное – это то, как ты на меня смотришь.

Тэхён замер. Его всегда пугало, что Чонгук может остаться с ним только из-за страха или из-за комфорта, который он ему обеспечил. Но слышать такие слова было лучшей наградой за все его старания.

– Я хочу, чтобы ты всегда чувствовал себя так, – прошептал Тэхён. – Чтобы каждый твой день был похож на этот вечер. Чтобы ты никогда больше не знал, что такое холод или одиночество.

– Но ведь люди... они злятся, Тэ. Я вижу, как они шепчутся. Они считают меня избалованным, считают, что я использую тебя.

Тэхён резко развернул Чонгука к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. Его голос стал жёстким, как сталь.

– Пусть считают. Пусть захлебнутся своей желчью. Ты – мой омега. И если я хочу баловать тебя, если я хочу исполнять каждую твою прихоть – это моё право. Я заработал эту империю только для того, чтобы у тебя было всё. И если кому-то не нравится, как я распоряжаюсь своей жизнью и своими чувствами – они могут уйти с моего пути.

Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это был тот самый Ким Тэхён – могущественный, опасный, непоколебимый. Но теперь эта мощь была направлена не против него, а на его защиту.

– Пойдём на террасу? – предложил Чонгук. – Здесь становится слишком людно.

Они вышли на свежий воздух. Ночной Сеул раскинулся под ними морем огней. Тэхён тут же снял свой пиджак и накинул его на плечи Чонгука, хотя вечер был довольно тёплым.

– Тебе не холодно? – спросил он в сотый раз за вечер.

– С тобой – никогда, – Чонгук облокотился на перила, вдыхая прохладный воздух. – Знаешь, Тэхён... Я ведь действительно тебя боялся. С самого детства. Ты казался мне огромной тенью, которая хочет меня поглотить.

Тэхён встал рядом, глядя на город. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора.

– Я знаю. И это была моя самая большая ошибка. Я думал, что если я буду сильным и пугающим, ты никуда не денешься. Я не понимал, что силу нужно использовать, чтобы согревать, а не чтобы подавлять.

– Ты научился, – Чонгук повернулся к нему, касаясь его щеки. – Посмотри на нас сейчас. Все эти люди в зале... они ведь не просто завидуют моим украшениям. Они завидуют тому, что ты позволяешь себе быть слабым рядом со мной. Что ты можешь бросить всё ради одного моего взгляда.

– Это не слабость, Чонгук-и, – Тэхён перехватил его руку и поцеловал ладонь. – Это высшая форма власти – иметь возможность защитить то, что тебе дорого.

В этот момент на террасу вышла пара – молодая омега и её альфа. Они не заметили Кима и Чонгука в тени колонн. Омега плакала, а альфа раздражённо поправлял часы.

– Да что тебе ещё нужно? – грубо спросил он. – Я купил тебе то колье, которое ты хотела. Ты на приёме у Кима, веди себя прилично!

– Я просто хотела, чтобы ты хотя бы раз спросил, как я себя чувствую, – всхлипнула девушка. – Ты даже не заметил, что я весь вечер на ногах и мне больно. Посмотри, как Ким смотрит на своего Чонгука... Он даже дышит с ним в унисон.

– Ким сумасшедший, он помешан на своём омеге, – огрызнулся альфа. – Ты хочешь, чтобы я тоже стал посмешищем для всего Сеула?

Пара ушла, оставив после себя тяжёлый шлейф разочарования. Чонгук посмотрел на Тэхёна.

– Видишь? Они называют тебя сумасшедшим.

– Если забота о тебе – это безумие, то я не хочу быть в здравом уме, – Тэхён улыбнулся, и эта улыбка была такой тёплой, что Чонгук почувствовал, как сердце тает. – Пусть они живут в своём «правильном» мире, где чувства – это слабость. А мы будем жить в нашем. Где ты – мой центр вселенной.

Чонгук обнял его, пряча лицо на груди альфы. Он чувствовал запах его дорогого парфюма, смешанный с запахом успеха и уверенности.

– Тэхён-и, – прошептал он.

– Да?

– Спасибо, что ты мой монстр. Самый ласковый монстр в мире.

Тэхён рассмеялся, прижимая его к себе крепче.

– Я буду кем угодно, лишь бы ты продолжал так улыбаться. Хочешь, завтра мы улетим на Чеджу? Просто вдвоём. Без охраны, без телефонов. Будем только мы и море.

– А как же твоя корпорация? Твои важные встречи? – Чонгук поднял на него лукавый взгляд.

– Корпорация подождёт. Мир не рухнет, если Ким Тэхён решит провести пару дней, просто глядя на то, как его омега бегает по пляжу.

Они стояли на террасе, окутанные ночной тишиной и золотой пылью своих чувств. Внизу, в зале, продолжался блестящий приём, люди продолжали шептаться и завидовать, не понимая одной простой вещи. Счастье Чонгука заключалось не в том, что Тэхён был богат и могущественен. Оно заключалось в том, что этот могущественный человек каждое утро приносил ему кофе в постель и боялся разбудить его неосторожным движением.

– Пойдём домой? – предложил Чонгук. – Я устал от этих взглядов.

– Пойдём, – согласился Тэхён.

Когда они снова проходили через зал к выходу, Тэхён демонстративно взял Чонгука на руки. По залу пронёсся вздох изумления и новой волны зависти. Чонгук сначала смутился, но потом обхватил шею Тэхёна руками и спрятал лицо в его шее.

– Тэхён, все смотрят! – прошептал он, краснея.

– Пусть смотрят, – громко ответил Тэхён, шагая к выходу. – Пусть знают, что мой омега устал, и я не позволю ему сделать ни одного лишнего шага.

Они вышли в прохладу ночи, оставив позади блеск и суету. В лимузине Чонгук сразу же устроился на коленях у Тэхёна, чувствуя себя в полной безопасности.

– Я люблю тебя, Тэ, – сонно произнёс он, закрывая глаза.

Тэхён ничего не ответил, но он прижал его к себе так крепко, что слова были не нужны. Он знал, что завтра утром он снова проснётся раньше, чтобы приготовить Чонгуку завтрак. Он снова будет следить за каждым его вздохом. И он снова будет самым счастливым «сумасшедшим» в этом городе.

За окном проносились огни Сеула, города, который принадлежал ему. Но в его руках было нечто гораздо более ценное – доверие того, кто когда-то его боялся. И это была самая великая победа Ким Тэхёна. Победа любви над страхом, нежности над силой. И пусть весь мир завидует – им не было до этого никакого дела. Они были в своём собственном, идеальном мире, где каждый каприз был законом, а каждая слеза – поводом для новой битвы. И в этом мире они были абсолютно счастливы.