← Назад к обзору

в тени твоего безумство

Спираль вечности: Второй шанс для разбитого сердца

Последнее, что помнил Чонгук — это невыносимый холод. Холод больничной палаты, где тело Тэхена, еще недавно такое горячее и сильное, медленно остывало под белой простыней. Холод ветра на крыше самого высокого здания Сеула, который бил в лицо, высушивая слезы. И, наконец, холод пустоты в груди, когда он понял, что мир без этого невыносимого, самовлюбленного, но единственного, кто по-настоящему его любил, альфы — просто декорация.

– В следующей жизни... Ким Тэхен... я выберу тебя первым, – прошептал он тогда, стоя на самом краю парапета.

Шаг в бездну казался избавлением. Секунда свободного падения, свист воздуха в ушах и... тишина.

А потом был свет. Слишком яркий, слишком резкий. Он пах не смертью, а чем-то до боли знакомым: дорогим парфюмом с нотками сандала, свежемолотым кофе и амбициями.

Чонгук резко распахнул глаза и судорожно вдохнул. Легкие обожгло кислородом. Он стоял посреди центрального холла Сеульского университета искусств. Вокруг суетились студенты, слышался смех, стук каблуков по мрамору и шелест страниц.

«Я в аду? Или это предсмертная галлюцинация?» — пронеслась безумная мысль.

Он посмотрел на свои руки — они были целы, без шрамов от падения на бетон промзоны, без следов крови. На нем было то самое светлое худи, которое он носил в тот роковой день, когда всё началось. В руках он сжимал учебник по истории искусств.

– Опять прячешься в книгах, Чонгуки?

Этот голос. Глубокий, бархатистый, с легкой хрипотцой и невыносимо самоуверенными интонациями.

Чонгук замер. Сердце, казалось, пропустило удар, а затем пустилось вскачь, ломая ребра. Он медленно, боясь, что видение рассыплется прахом, обернулся.

Перед ним стоял Тэхен. Живой. Наглый. Красивый до боли в глазах. На его лице играла та самая хищная ухмылка, которая раньше пугала Чонгука до дрожи в коленях. На нем было идеально отглаженное пальто, а взгляд сканировал омегу так, словно тот был самой ценной картиной в мире, которую Тэхен вознамерился купить прямо сейчас.

– Тебе не нужно ничего проверять, – продолжал Тэхен, делая шаг вперед и нарушая личное пространство, как он делал это сотни раз в той, прошлой жизни. – Я решил, что сегодня мы обедаем вместе. Мой водитель подаст машину через десять минут.

Тэхен протянул руку, намереваясь, как обычно, заправить прядь волос Чонгука за ухо, ожидая увидеть привычный страх, вздрагивание или вежливое отчуждение.

Но Чонгук не отстранился.

Глядя на эти длинные пальцы, на эти живые, сияющие азартом глаза, Чонгук почувствовал, как внутри него прорывается плотина. Все месяцы траура, вся боль потери и горечь раскаяния выплеснулись наружу одним неконтролируемым импульсом.

– Тэхен... – выдохнул он, и его голос сорвался.

Прежде чем альфа успел коснуться его волос, Чонгук выпустил учебник из рук. Книга с глухим стуком упала на пол, но омеге было плевать. Он сделал шаг вперед и со всей силы врезался в грудь Тэхена, обхватывая его руками за шею и пряча лицо в изгибе плеча.

Тэхен застыл. Его рука, занесенная для жеста превосходства, так и замерла в воздухе. Он буквально окаменел, не понимая, что происходит. Омега, который всегда бегал от него как от чумы, который бледнел при его появлении и искал защиты у других, сейчас прижимался к нему так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь.

– Ты здесь... ты живой... – всхлипывал Чонгук, вцепляясь пальцами в дорогую ткань пальто Тэхена. – Пожалуйста, не уходи. Больше никогда не оставляй меня.

От омеги пахло лавандой и... абсолютным, неразбавленным облегчением. Тэхен чувствовал, как тело Чонгука дрожит в его объятиях, слышал его прерывистое дыхание и чувствовал, как влага от слез пропитывает его воротник.

– Чонгук? – голос Тэхена потерял всю свою дерзость. Он звучал растерянно, почти испуганно. – Эй, малыш, что с тобой? Ты... ты ударился головой?

Тэхен осторожно, словно боясь сломать что-то хрупкое, опустил руки на талию омеги, притягивая его ближе. Его сердце, обычно холодное и расчетливое, вдруг забилось в унисон с чужим, ускоряясь до немыслимых пределов.

В этот момент в холле воцарилась странная тишина. Студенты, проходившие мимо, замедляли шаг, оборачиваясь на невероятную сцену. Ким Тэхен, «золотой мальчик» университета, и Чон Чонгук, тихий омега-отличник, стояли посреди холла в тесном, почти интимном объятии.

– Тэхен-щи, – Чонгук поднял голову, не разжимая рук. Его глаза были красными от слез, но в них светилось такое обожание и такая преданность, что у Тэхена перехватило дыхание. – Я согласен. Обед, ужин, что угодно. Куда скажешь. Только будь рядом.

Тэхен открыл рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли в горле. Он был готов к долгой осаде, к манипуляциям, к покупке внимания Чонгука через угрозы и подарки. Он был готов воевать за него. Но он совершенно не был готов к тому, что крепость сдастся сама, да еще и с такой любовью.

– Что-то случилось? – раздался ровный, лишенный эмоций голос со стороны.

Чонгук вздрогнул и, не отпуская Тэхена, повернул голову. Пак Чимин стоял в нескольких шагах от них. В его руках были конспекты, наушники висели на шее. Его взгляд, обычно пустой и холодный, сейчас выражал крайнюю степень недоумения.

Чимин смотрел на Чонгука — того самого омегу, который еще вчера краснел при виде него, который тайно вздыхал на лекциях по эстетике и ловил каждое его слово. Чимин привык быть центром вселенной Чонгука, пусть и молчаливым. Он знал, что омега влюблен в него, и это знание было для него удобной константой, не требующей усилий.

А теперь Чонгук висел на шее у Кима. Того самого Кима, которого он, по идее, должен был бояться и презирать.

– Чонгук? – Чимин нахмурился, делая шаг ближе. – У нас проект. Ты сказал, что нам нужно обсудить тему доклада. Почему ты... здесь?

Чонгук посмотрел на Чимина. В прошлой жизни этот взгляд был бы полон боли и мольбы о защите. Но сейчас... сейчас Чонгук видел перед собой человека, который в решающий момент просто развернется и убежит. Он видел того, чья «логика» оказалась важнее человеческой жизни.

Страх перед Чимином исчез. Влюбленность испарилась, как туман под жарким солнцем. Осталось только разочарование, горькое и холодное.

– Проект, Чимин-щи? – Чонгук выпрямился, всё еще прижимаясь к боку Тэхена, который теперь инстинктивно и собственнически обхватил его за плечи. – Знаешь, я передумал. Я попрошу профессора перевести меня в другую группу. Или буду работать один.

Чимин замер. Его брови поползли вверх.

– О чем ты говоришь? Это нерационально. Твой рейтинг упадет, если ты...

– Мне плевать на рейтинг, – перебил его Чонгук. – И на рациональность тоже.

Он снова повернулся к Тэхену, который наблюдал за этой сценой с выражением абсолютного, непередаваемого триумфа на лице. Тэхен еще не понимал, что произошло, но он чувствовал, что победил. Причем победил так сокрушительно, что его главный соперник — этот «ледяной робот» Пак — выглядел сейчас просто жалким.

– Тэхен-щи, твоя машина уже приехала? – тихо спросил Чонгук, заглядывая в глаза альфе.

– А... да. Должна быть на месте, – Тэхен наконец обрел дар речи. Он вызывающе посмотрел на Чимина, а затем перехватил руку Чонгука, переплетая их пальцы. – Идем. У нас сегодня очень много планов.

Чимин провожал их взглядом, не в силах сдвинуться с места. Он видел, как Чонгук, уходя, на мгновение прижался головой к плечу Тэхена. Он видел, как Ким бережно придерживает омегу за талию, словно величайшее сокровище.

Для Чимина мир, построенный на формулах и академических успехах, внезапно дал трещину. Переменная, которую он считал изученной и предсказуемой, выдала результат, не поддающийся никакой логике.

***

В салоне «Майбаха» пахло кожей и кондиционером. Тэхен сидел непривычно тихо, искоса наблюдая за Чонгуком. Омега не выглядел напуганным. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, и не отрывал взгляда от Тэхена, словно проверял, не исчезнет ли он.

– Ладно, Чонгуки, – наконец не выдержал Тэхен. – Что это было? Ты решил сменить тактику, чтобы я от тебя отстал? Если так, то предупреждаю — это работает с точностью до наоборот. Теперь я тебя вообще из виду не выпущу.

Чонгук грустно улыбнулся. Он протянул руку и коснулся щеки Тэхена, проводя большим пальцем по скуле. Тэхен вздрогнул — этот жест был слишком интимным, слишком полным глубокого чувства.

– Я просто понял одну важную вещь, Тэхен, – прошептал Чонгук. – Пока я бегал за призраком идеала, я не замечал того, кто действительно был готов пойти за мной в огонь.

– О чем ты? – Тэхен нахмурился, перехватывая его ладонь и целуя внутреннюю сторону запястья.

– Неважно. Главное, что сейчас мы здесь. И я больше не боюсь тебя.

Тэхен усмехнулся, возвращая себе привычную маску самоуверенности, но в глубине его глаз всё еще плескалось недоумение.

– Не боишься? Это зря. Я всё еще тот самый эгоистичный наследник «Ким Корп», который привык получать всё, что хочет. И сейчас я хочу, чтобы ты провел со мной все выходные. На моей вилле в Чхонпхёне. Только ты и я. Никаких учебников, никаких паков чиминов и никакой эстетики.

– Согласен, – сразу ответил Чонгук.

Тэхен поперхнулся воздухом.

– Ты... ты даже не поспоришь? Не скажешь, что тебе нужно готовиться к тестам?

– Тесты подождут. Жизнь слишком короткая, Тэхен. Короче, чем мы думаем.

Тэхен внимательно посмотрел на него. В глазах омеги было что-то странное — какая-то древняя печаль, смешанная с неистовой жаждой жизни. Он выглядел как человек, который за одну ночь повзрослел на десять лет.

– Ты меня пугаешь, Чонгуки, – тихо сказал Тэхен, притягивая его к себе и обнимая за плечи. – Но мне это чертовски нравится.

***

Вечер застал их на террасе ресторана, возвышающегося над городом. Огни Сеула расстилались внизу, как ковер из драгоценных камней. Чонгук смотрел на этот пейзаж и не мог поверить, что он снова здесь. Что тот ужасный прыжок был лишь концом одной главы и началом другой.

Тэхен сидел напротив, потягивая вино. Он весь вечер не сводил с омеги глаз, словно пытался разгадать загадку его внезапного преображения.

– Знаешь, – вдруг сказал Тэхен, ставя бокал на стол. – Я ведь сегодня собирался прижать тебя к стенке и угрожать, что исключу Чимина, если ты не пойдешь со мной на свидание. У меня уже и речь была готова.

Чонгук рассмеялся — искренне и звонко.

– Я знаю. Ты всегда был мастером драматических эффектов.

– Откуда ты знаешь? – Тэхен прищурился. – Мы ведь почти не общались до этого дня. Так, пара фраз в коридорах.

Чонгук замолчал, глядя на свои руки. Как объяснить ему? Как рассказать о промзоне, о ноже, о больнице и о той пустоте, которая заставила его шагнуть с крыши? Тэхен примет его за сумасшедшего.

– Мне приснился сон, – тихо произнес Чонгук. – Очень длинный и очень реалистичный сон. В нем я совершил много ошибок. Я верил не тем людям, я боялся того, кого должен был любить, и я потерял самое дорогое, прежде чем понял, как оно мне нужно.

Тэхен протянул руку через стол, накрывая ладонь Чонгука своей.

– Это был просто сон, малыш.

– Нет, – Чонгук поднял глаза, и в них блеснули слезы. – Это был урок. И я его усвоил. Больше никаких «рациональных» альф. Больше никаких пряток. Я здесь, Тэхен. И я твой. По-настоящему.

Тэхен почувствовал, как по спине пробежал холодок. В словах омеги была такая сила, что он невольно поверил в каждое слово. Он встал, подошел к Чонгуку и, взяв его за лицо, заставил посмотреть на себя.

– Я не знаю, что тебе там приснилось, – серьезно сказал Тэхен. – Но я обещаю тебе: в этой реальности всё будет иначе. Я не дам тебе повода для слез. И я никогда не заставлю тебя жалеть о том, что ты выбрал меня.

Он наклонился и коснулся губ Чонгука нежным, почти трепетным поцелуем. Это не был властный поцелуй захватчика, к которому Тэхен готовился. Это был поцелуй человека, который нашел то, что искал всю жизнь, и теперь боится спугнуть свое счастье.

Чонгук ответил с такой страстью и нежностью, что у Тэхена закружилась голова. В этом поцелуе было всё: и горечь прошлых потерь, и надежда на будущее, и клятва, которую они оба дали, сами того не зная.

***

Тем временем в пустой библиотеке университета Пак Чимин сидел над своими конспектами. Перед ним лежал открытый учебник по эстетике, но буквы расплывались перед глазами.

Он всё еще видел ту сцену в холле. Он чувствовал тот аромат лаванды, который исходил от Чонгука, когда тот обнимал Кима. Впервые в жизни Чимин не мог сосредоточиться. В его идеально выстроенной системе координат образовалась черная дыра.

Он достал телефон и посмотрел на номер Чонгука. «Написать? Спросить, что это было?» — подумал он. Но палец замер над кнопкой.

«Логика подсказывает, что он просто нашел более выгодную партию», — попытался убедить себя Чимин. Но сердце, которое он так долго игнорировал, твердило другое. Он видел взгляд Чонгука. Там не было расчета. Там была любовь. Та самая любовь, которую Чимин считал «иррациональной химической реакцией» и которую он, кажется, только что окончательно потерял.

Он закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула, глядя в темное окно. Тишина библиотеки, которую он так любил, вдруг стала давящей.

А на другом конце города, в роскошном пентхаусе, Чонгук засыпал в объятиях Тэхена. Он слышал ровное биение сердца альфы, чувствовал его тепло и знал: на этот раз всё будет правильно. Спираль вечности сделала виток, даря им шанс исправить всё, что было сломано.

– Я выбрал тебя, Тэхен, – прошептал он в темноту, уже засыпая.

Тэхен, который еще не спал, лишь крепче прижал его к себе, целуя в макушку.

– А я никогда не отпущу, – ответил он тихим эхом.

В эту ночь Сеул сиял особенно ярко, словно празднуя победу сердца над холодной логикой судьбы. Второй шанс был дан, и на этот раз никто не собирался его упускать.