Ван Пис
Алое пламя в зеркале вод
Горячий пар плотными клубами поднимался к потолку, превращая небольшую ванную комнату в дорогой гостинице «Морской бриз» в подобие туманного грота. Воздух был пропитан ароматом дорогих масел и солью, которая, казалось, въелась в кожу за годы странствий. Снаружи, за тонкими стенами, шумел ночной город, слышались крики гуляк и звон кружек, но здесь, внутри, время словно замерло, схлопнувшись до размеров одной большой дубовой купели.
Я сидел, прислонившись спиной к широкой груди Эйса, чувствуя кожей каждое его движение, каждый вдох. Вода, доходящая нам до плеч, была почти обжигающей, но после холодных ветров Нового Мира она казалась благословением. Эйс обнимал меня сзади, его сильные руки замком сошлись на моем животе, удерживая так крепко, словно он всё еще боялся, что я растворюсь в этом тумане и снова исчезну на год.
Я откинул голову ему на плечо, подставляя шею под его горячее дыхание. Мои алые глаза, обычно острые и холодные в бою, сейчас подернулись дымкой неги. Система в моем сознании лениво мигала розовым светом, подтверждая то, что я и так знал без всяких цифр: мы дома. Дом — это не гора Корбо и не палуба «Моби Дика». Дом — это когда его сердце бьется в унисон с моим.
– Эйс, – тихо позвал я, накрывая его ладони своими. – Ты даже не представляешь, как сильно я соскучился.
Я почувствовал, как он улыбнулся, коснувшись губами моей макушки. Его кожа была горячее самой воды — следствие его дьявольского плода, которое всегда согревало меня в самые темные ночи.
– Я представляю, Кли, – прошептал он, и его голос завибрировал у меня в позвоночнике. – Я каждый день представлял, как найду тебя и что сделаю. Ты хоть понимаешь, сколько нервов ты мне стоил? Я ведь почти поверил, что ты решил стать великим одиночкой и вычеркнуть нас из жизни.
– Никогда, – я развернулся в его объятиях, поднимая тучу брызг. Теперь я сидел к нему лицом, глядя прямо в эти темные, полные обожания и скрытой боли глаза. – Я просто... я запутался в собственной силе. Но теперь я здесь. И я никуда не уйду.
Эйс прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Его лицо, обычно дерзкое и самоуверенное, сейчас выглядело усталым. Тени под глазами выдавали недели бессонных ночей и бесконечных погонь за слухами о «парне с красными глазами».
– Это хорошо, – выдохнул он, медленно потираясь носом о мою щеку. – Но завтра... завтра нам придется о многом поговорить с Отцом. А сейчас я просто зверски устал. Давай домываться и спать, ладно?
Я замер. Усталость Эйса была понятна, но во мне, после долгой разлуки и сегодняшнего потрясения, бурлила энергия, требовавшая выхода. И, честно говоря, его спокойный, почти «братский» тон в такой интимной обстановке задел во мне какую-то струну. Я ведь столько времени провел, подавляя свои желания, представляя нашу встречу совсем иначе.
Я решил, что пришло время дернуть за те самые ниточки, которые всегда работали безотказно.
– Устал, значит? – я нарочито медленно отстранился, делая вид, что разочарован. – Ну конечно. Бедный маленький Эйс перетрудился, пока искал своего старшего брата.
Я поднялся из воды, позволяя каплям стекать по моей коже, и потянулся за полотенцем, стоя к нему вполоборота. Я знал, как я выгляжу в лунном свете, пробивающемся сквозь маленькое окно, и знал, какое действие это оказывает на него.
– Что ж, раз ты такой сонный, – я надул губы в притворной обиде, – может, мне стоит поискать кого-то другого для ночных утех? В этом городе полно пиратов, которые не жалуются на усталость при виде меня.
Тишина, наступившая в ванной, была почти осязаемой. Она была тяжелой, густой и пахла озоном перед грозой. Я почувствовал, как температура воды за моей спиной резко подскочила, заставляя её закипеть мелкими пузырьками.
Эйс замер. Его руки, лежавшие на бортике купели, сжались так, что дерево жалобно скрипнуло. Я не оборачивался, но мое «Шестое чувство» буквально вопило о надвигающейся буре. Система окрасилась в предупреждающий черный цвет: «Внимание! Уровень ревности: Зашкаливает».
– Что ты сказал? – Его голос изменился. Это больше не был голос усталого брата. Это был рык хищника, которому только что предложили отдать его законную добычу.
– Я говорю, что не хочу проводить свою первую ночь после долгой разлуки, просто слушая твой храп, – я обернулся, бросив на него вызывающий взгляд через плечо. – Если ты не в состоянии...
Я не успел договорить. В одно мгновение Эйс оказался рядом. Вода выплеснулась из купели огромной волной, заливая пол, когда он рывком выскочил наружу. Его рука, горячая, как раскаленное железо, мертвой хваткой вцепилась в мое запястье, дергая на себя.
– Повтори, – прошипел он, прижимая меня спиной к холодной кафельной стене. Контраст между жаром его тела и холодом камня выбил из моих легких весь воздух. – Повтори это еще раз, Кли, и я клянусь, ты не сможешь ходить до самого прибытия на Рафтель.
Я смотрел в его глаза и видел в них то, что всегда скрывалось за его улыбкой — дикую, необузданную ревность и жажду обладания. Мои губы невольно растянулись в торжествующей улыбке. Попался.
– А что такого, Эйс? – я провел свободной рукой по его мокрой груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Ты ведь сам сказал, что устал. Я просто забочусь о твоем отдыхе.
– К черту отдых! – Эйс грубо перехватил мою вторую руку, поднимая обе мои кисти над головой и прижимая их к стене. Его лицо было в дюймах от моего, и я видел, как в его зрачках пляшут искры настоящего пламени. – Ты мой. Слышишь? Только мой. И если я еще раз услышу о «других людях», я сожгу этот чертов город до основания вместе со всеми его жителями.
– Докажи, – выдохнул я, подаваясь навстречу.
Он не заставил себя ждать. Его поцелуй был похож на объявление войны — грубый, властный, сметающий все преграды. Он не просил разрешения, он забирал то, что считал своим по праву. Его зубы чувствительно прикусили мою нижнюю губу, заставляя меня вскрикнуть от смеси боли и острого удовольствия.
Эйс подхватил меня под бедра, заставляя обхватить его ногами за талию, и, не прерывая поцелуя, понес в спальню. Мы рухнули на кровать, не заботясь о том, что простыни мгновенно намокли от наших тел.
Здесь, в полумраке комнаты, его ревность расцвела в полную силу. Он нависал надо мной, тяжелый и горячий, его руки исследовали мое тело с такой жадностью, словно он пытался заново выучить каждый сантиметр моей кожи. Его поцелуи спускались ниже, к шее, к ключицам, оставляя яркие отметины — его личные клейма, которые завтра будут напоминать мне о том, кому я принадлежу.
– Ты никуда не уйдешь, – шептал он, срываясь на хрип, когда его пальцы сплетались с моими, вжимая мои ладони в подушки. – Ты никогда больше не посмеешь даже думать о ком-то другом.
– Я и не думал, – я выгнулся под ним, чувствуя, как внутри всё плавится от его близости. – Мне нужен только ты, придурок. Всегда был нужен только ты.
Эйс замер на мгновение, глядя на меня сверху вниз. Его взгляд смягчился лишь на секунду, прежде чем снова стать темным и требовательным.
– Тогда терпи, – выдохнул он. – Потому что я не собираюсь быть нежным.
Движения Эйса были резкими, полными той самой необузданной силы, которая жила в нем с самого детства. Он брал меня так, будто сражался за свою жизнь, с каждым толчком выбивая из меня все мысли, кроме одной — он здесь. Он настоящий. Он мой.
Я впивался ногтями в его плечи, оставляя на них глубокие борозды, и мои стоны тонули в его поцелуях. Система в моем сознании окончательно отключилась, не в силах обрабатывать такой поток эмоций, и я был благодарен ей за это. Сейчас мне не нужны были цифры. Мне нужно было чувствовать жар его кожи, вкус его пота и ту яростную любовь, которая граничила с безумием.
Эйс был ненасытен. Его ревность требовала подтверждения снова и снова. Каждый раз, когда я пытался расслабиться, он находил способ заставить меня снова содрогаться от удовольствия, доводя до предела. Он владел мной так, как не владел ни один капитан своим кораблем — полностью, без остатка, подчиняя себе каждую мою мышцу, каждый вздох.
– Чей ты, Кли? – выдохнул он мне в самое ухо, когда мы оба были уже на грани. – Скажи это.
– Твой... – прохрипел я, захлебываясь от восторга и изнеможения. – Только твой, Эйс... всегда...
Когда финальная вспышка накрыла нас обоих, я почувствовал, как Эйс прижался ко мне всем телом, словно пытаясь слиться воедино. Мы лежали в тишине, нарушаемой только нашим тяжелым дыханием и стуком сердец, которые, казалось, теперь бились в одном ритме.
Прошло много времени, прежде чем Эйс наконец нашел в себе силы пошевелиться. Он перекатился на бок, но не отпустил меня, притягивая к себе и укрывая одеялом. Его рука по-прежнему собственнически покоилась на моем бедре.
– Всё еще хочешь искать кого-то другого? – тихо спросил он, и в его голосе теперь слышалась легкая, довольная усмешка.
Я лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на него. Эйс выглядел абсолютно удовлетворенным — как лев, который только что доказал свое право на территорию. Его уши больше не краснели, он смотрел на меня с нескрываемым триумфом.
– Думаю, – я запнулся, чувствуя приятную ломоту во всем теле, – думаю, я физически не смогу доползти до двери в ближайшие пару дней. Так что тебе не о чем беспокоиться.
Эйс тихо рассмеялся и прижал меня еще крепче.
– Вот и отлично. Потому что завтра я не отпущу тебя ни на шаг. Мы пойдем к Отцу вместе. И пусть только кто-то попробует на тебя косо посмотреть.
Я закрыл глаза, чувствуя, как наваливается долгожданный сон. Моя провокация сработала даже лучше, чем я ожидал. Я знал Эйса слишком хорошо — его недоверчивость и страх потери всегда были его слабыми местами, но именно они делали его любовь такой всепоглощающей.
Я засыпал, зная, что завтра будет новый день, полный опасностей, политики Белоуса и погонь Морского Дозора. Но сегодня... сегодня я был дома. В объятиях самого ревнивого, самого горячего и самого любимого человека в этом безумном мире.
И никакая Система не смогла бы описать то счастье, которое я чувствовал, засыпая под мерный стук сердца Эйса. Мы прошли через годы разлуки и холод Нового Мира, чтобы оказаться здесь, в этой промокшей постели дешевой гостиницы. И это стоило каждой секунды ожидания.
– Спи, алый дьявол, – прошептал Эйс, уже погружаясь в сон. – Теперь я тебя никому не отдам.
Я лишь улыбнулся во сне, зная, что это — самая чистая правда.