← Назад к обзору

Великолепный век. Великолепная ночь в Манисе

Подвал подземелий Манисы

Тяжелый, затхлый воздух подземелий Манисы был пропитан сыростью и запахом старой плесени. Здесь, вдали от золоченых покоев и шелковых простыней, время словно остановилось. Хюррем Султан медленно приходила в себя, чувствуя, как холодный камень впивается в её спину. Руки, заведенные за массивную каменную колонну, были туго стянуты грубой пеньковой веревкой, которая при малейшем движении обжигала кожу.

– Проснулась, госпожа моя? – раздался из темноты знакомый, вкрадчивый голос, в котором теперь не было ни капли прежнего смирения.

Хюррем с трудом подняла голову. Напротив неё, привязанная к соседней колонне, висела Махидевран. Её волосы, обычно уложенные в идеальную прическу, спутались, а на бледном лице застыла маска ужаса.

– Нигяр?.. – прохрипела Хюррем, щурясь от тусклого света факела. – Что это значит? Как ты посмела?

Нигяр Калфа вышла в круг света. На ней не было привычного наряда служанки. Кожаный жилет, плотно облегающий фигуру, и высокие сапоги придавали ей вид хищницы, наконец-то загнавшей добычу. В руках она поигрывала длинной плетью из воловьей кожи.

– Как я посмела? – Нигяр рассмеялась, и этот звук, лишенный всякого веселья, эхом отразился от сводов подвала. – Годы унижений, госпожа. Годы, когда вы помыкали мной, как бессловесной скотиной. Хюррем, ты использовала меня в своих интригах, а потом выбросила, как сор. Махидевран, ты била меня по лицу всякий раз, когда у тебя не ладились дела с Повелителем. Теперь я — ваш Повелитель.

– Мой сын... Мустафа... он казнит тебя! – выкрикнула Махидевран, дергаясь в путах. – Стража!

– Твоя стража теперь служит мне, Махидевран, – Нигяр подошла к ней вплотную и резко схватила за подбородок. – Я купила их верность золотом, которое вы сами мне давали, думая, что покупаете мою преданность. Мустафа сейчас слишком занят своими грехами, чтобы искать мать.

Нигяр взмахнула плетью. Свист рассекаемого воздуха прервался резким ударом. Кожаный хвост прошелся по бедрам Хюррем, мгновенно рассекая тонкий шелк её ночной сорочки. Хюррем вскрикнула, выгибаясь от жгучей боли.

– Это за первый год в гареме, – спокойно произнесла Нигяр.

Следующий удар пришелся по Махидевран. Плеть оставила багровую полосу на её плече.

– А это за каждую пощечину, госпожа Весенняя Роза.

Нигяр вошла в раж. Она била их поочередно, методично и расчетливо, выбирая самые чувствительные места. Вскрики султанш сливались в один стон. В этом подвале их титулы ничего не значили. Здесь были только три женщины, связанные узлом старой ненависти.

– Посмотрите на себя, – Нигяр остановилась, тяжело дыша. Её глаза блестели безумным огнем. – Великие султанши. Властительницы мира. Сейчас вы — просто куски мяса, которые я буду кромсать, пока мне не надоест.

Она подошла к столу, на котором лежали странные, пугающие предметы. Достав массивный кожаный дилдо, Нигяр вернулась к Хюррем. Она грубо схватила рыжеволосую султаншу за волосы, заставляя её запрокинуть голову.

– Ты так гордилась тем, как умело ублажаешь султана, – прошипела Нигяр, прижимая холодную кожу снаряда к губам Хюррем. – Теперь покажи мне, насколько глубоко ты можешь принять мою волю. Открывай рот, Александра!

Хюррем плотно сжала челюсти, но Нигяр с силой надавила на её щеки, заставляя подчиниться. Она вогнала дилдо в её рот, заталкивая его до самого горла. Хюррем захлебывалась, её глаза полезли на лоб, слезы потекли по щекам, смешиваясь с грязью и потом.

– Соси его! – приказала Калфа, совершая ритмичные движения. – Представь, что это твоя власть, которая сейчас ускользает от тебя.

Махидевран смотрела на это с ужасом, пока Нигяр не повернулась к ней.

– Не волнуйся, для тебя у меня припасено нечто особенное.

Вытащив снаряд из рта Хюррем, которая начала судорожно кашлять, Нигяр обошла Махидевран сзади. Она резким движением задрала подол её платья, обнажая белые бедра.

– Ты всегда была такой зажатой, такой правильной, – Нигяр приставила дилдо к анусу Махидевран. – Пора тебе познать истинное расширение.

Без всякой смазки, грубо и жестоко, Нигяр вогнала фаллос в её узкое отверстие. Махидевран закричала так, что сорвала голос. Боль была невыносимой, разрывающей её изнутри.

– Вот она, твоя гордость, Махидевран! – кричала Нигяр, работая руками с удвоенной силой. – Чувствуй, как я разрываю твое величие!

Хюррем, видя мучения соперницы, на мгновение забыла о своей боли. Но Нигяр не дала ей передышки. Она вытащила окровавленный предмет из Махидевран и снова вернулась к Хюррем, на этот раз вонзая его в её вагину с такой яростью, что Хюррем едва не потеряла сознание.

– Вы обе... вы обе заслужили это, – Нигяр отбросила дилдо в сторону и достала из ящика кожаный ремень со страпоном.

Она медленно закрепила его на своих бедрах, затягивая ремни так плотно, что они впивались в её собственную кожу. Фаллос, закрепленный на ней, казался огромным и зловещим в свете факелов.

– Теперь, госпожи, начнется настоящий урок истории, – Нигяр подошла к Хюррем. – Ты первая, хасеки. Я научу тебя, что значит быть по-настоящему верной.

Она развернула Хюррем спиной к себе, насколько позволяли веревки. Хюррем дрожала всем телом, чувствуя, как холодный наконечник страпона упирается в её задний проход.

– Пожалуйста, Нигяр... не надо... – взмолилась Хюррем, теряя остатки самообладания.

– Слишком поздно для просьб, – отрезала Калфа.

Она вошла в неё одним мощным толчком, используя всю силу своего тела. Хюррем выгнулась, её пальцы судорожно сжимали веревки. Нигяр начала трахать её в анал, жестко и ритмично, не обращая внимания на стоны и кровь. Каждый толчок был местью за каждую бессонную ночь, за каждую слезу, пролитую из-за Ибрагима, за каждое унижение.

– Я — султанша этого подвала! – кричала Нигяр, ускоряя темп. – Я решаю, кому жить, а кому страдать!

Закончив с Хюррем, которая теперь висела на веревках как тряпичная кукла, Нигяр переключилась на Махидевран. Та уже не сопротивлялась, она лишь тихо плакала, понимая, что её ждет.

– Теперь ты, Весенняя Роза, – Нигяр вошла в неё так же бесцеремонно и грубо.

Махидевран задыхалась от боли. Нигяр страпонила её с такой ненавистью, словно пыталась выбить из неё саму память о том, что эта женщина когда-то была любимицей султана.

– Ты думала, что ты выше меня? – Нигяр била её бедрами, заставляя Махидевран содрогаться. – Ты думала, что ты — Династия? Ты — просто дырка, которую я сейчас заполняю своей яростью!

Подвал наполнился звуками ударов плоти о плоть, хрипами и стонами. Нигяр Калфа, некогда тихая и незаметная тень в гареме, теперь была божеством этого темного царства. Она не знала усталости. Она меняла позы, заставляя султанш подчиняться самым извращенным своим фантазиям.

Когда она наконец закончила, в подземелье воцарилась гробовая тишина. Нигяр отстегнула страпон и бросила его к ногам Хюррем. Она подошла к ведру с ледяной водой и выплеснула его на своих жертв, приводя их в чувство.

– Это был лишь первый урок, – Нигяр вытерла лицо платком. – Завтра мы продолжим. Я хочу, чтобы вы запомнили: в этом мире нет ни любви, ни справедливости. Есть только боль и те, кто её причиняет.

Она повернулась и направилась к выходу, оставив Хюррем и Махидевран висеть на колоннах. Султанши, заклятые враги, теперь были связаны чем-то более прочным, чем вражда. Они были связаны общим позором и общей болью.

– Хюррем... – едва слышно прошептала Махидевран в темноту.

– Молчи, – ответила Хюррем, и в её голосе, несмотря на всё пережитое, снова послышались стальные нотки. – Если мы выберемся... я лично вырву ей сердце.

Но в глубине души обе понимали: та ночь в подвале Манисы навсегда изменила их. Они больше не были неприкосновенными богинями. Они были женщинами, которые познали предел человеческого унижения. А Нигяр Калфа, закрывая тяжелую дверь подвала, знала: её месть только началась, и вкус этой мести был слаще любого вина в Топкапы.