Вест без эмоций
Клеймо забытого солнца
Звездный свет за бронированным панорамным стеклом казался мертвым.
Он не грел, не слепил и не оставлял теней — лишь рассеивался по полированным плитам обзорной палубы «Дредноута» тусклыми, синеватыми бликами. В этом секторе дальнего космоса, на самой границе между освоенными территориями Вестала и мертвой зоной Омега, даже туманности выглядели застывшими глыбами космического льда.
Мириэль стояла у самого края смотровой платформы.
Ее длинные розовые волосы струились почти до колен, слегка подрагивая от едва уловимой вибрации маршевых двигателей тяжелого крейсера. Алая рубашка с единственным длинным левым рукавом сидела свободно, открывая перевязанное свежими эластичными бинтами правое предплечье. Татуировка на левом плече больше не горела лихорадочным рубиновым жаром, но под тонким слоем бледной кожи все еще чувствовалось странное, глубокое биение — словно под старым шрамом пульсировало крошечное второе сердце.
Она осторожно подняла правую руку и коснулась волос.
Красный ободок надежно удерживал челку, а лепестки металлической розы — подарка Данте — отозвались под пальцами в черной перчатке привычным, успокаивающим холодом. Цветок был отполирован до зеркального блеска. Ни единой крупицы сажи с уничтоженной БТ-станции не осталось на тонких гранях металла.
– Опять стоишь на сквозняке, – раздался сзади знакомый, сухой голос.
Мириэль не вздрогнула. Шаги Данте она научилась различать еще в приюте сектора шесть, когда шорох подошв по бетонному полу отделял редкие минуты покоя от очередного нападения старших воспитанников.
Данте подошел бесшумно. Его темно-зеленый плащ был аккуратно застегнут на одно плечо, открывая серебристые пластины тактической разгрузки. Карминовые глаза парня казались темнее обычного в искусственном полумраке палубы. В левой руке он держал две металлические кружки с горячим синтетическим чаем из полевого пайка.
– В каюте слишком душно, – тихо отозвалась Мириэль, не поворачивая головы. – И темно. Воздуховоды здесь свистят иначе, чем во дворце, но... металл пахнет так же.
– Это боевой корабль, Мири. Он не должен пахнуть цветами, – Данте протянул ей кружку.
Она взяла теплый металл ладонями в перчатках. Пар поднялся к ее лицу, согревая холодную кожу щек. Пониженный болевой порог позволял ей спокойно держать раскаленную кружку голыми пальцами, но брат всегда настаивал на перчатках — старая привычка гвардейцев скрывать любые следы ожогов и ран от глаз имперских наблюдателей.
– Твое плечо? – коротко спросил он.
– Молчит. Криокамера Спектры сняла перегрузку, – Мириэль сделала маленький глоток. – Но пламя... оно изменилось, Данте. Раньше я чувствовала его как болезнь. Словно внутри меня тлел ядовитый уголь, который мать заставляла глотать снова и снова, запрещая выдыхать дым. Теперь уголь прогорел. Осталось только чистое железо.
– Главное, чтобы это железо не переломило тебя пополам, – Данте опперся локтями о поручень, глядя в бездну. – Я видел, как ты падала на ступени трона. Если бы мы задержались на челноке еще на полчаса...
– Но мы не задержались.
Она повернулась к нему. В ее алых глазах не было ни страха перед пережитым, ни жалости к собственному изломанному телу.
– Мы здесь, Данте. Станция Зеногелда рассыпалась на атомы. Мы сожгли их непобедимого колосса. И мы стоим на ногах.
– Пока стоим, – поправил он, и на его скулах привычно вздулись желваки. – Но мы на корабле человека, который пять месяцев назад отправлял карательные отряды на Новую Вестрою. Кит Фермин может сколько угодно снимать свою золотую маску и рассказывать о равновесии миров, Мири. Но для меня он остается Спектрой Фантомом. Человеком, который продаст нас обоих в ту же секунду, как наш огонь перестанет быть ему полезен.
– Ой, да брось ты свою унылую шарманку, братишка-параноик! – раздался дерзкий, трескучий голос с плеча Мириэль.
Створки алой сферы щелкнули, и на свет появилась Астерион. Бакуган Пайроса потянулась всем своим четырехкрылым корпусом, воинственно расправив обсидиановые серпы.
– Наш белобрысый командир в маске, может, и скользкий тип, но у него хотя бы есть отличная криованна и приличная столовая! – заявила Астер, уперев крошечные лапки в бока. – Видал, как он на Мири смотрел, когда она из капсулы вылезла? У него аж визор запотел! Он понимает: если обидеть мою девочку, этот крейсер превратится в очень быстроходный, но абсолютно пустой катафалк!
– Твоя уверенность в собственных силах когда-нибудь приведет нас под трибунал, Астер, – невозмутимо отозвался Виндарион, материализуясь на плече Данте в виде крошечного изумрудного дракона. – Напоминаю: защитные протоколы «Дредноута» превосходят системы безопасности королевского сектора в два с половиной раза. А сам Спектра обладает бакуганом, чья огневая мощь сопоставима с термоядерным ядром крейсера. Излишняя бравада снижает тактическую выживаемость на сорок процентов.
– Спасибо за сводку погоды, железный Винди, – фыркнула Астерион, махнув на него крылом. – Без твоих процентов мы бы точно забыли, как дышать!
Мириэль едва заметно качнула головой, слушая их привычную перепалку.
В этом шуме не было придворного лицемерия. Бакуганы говорили то, что думали, и эта прямота возвращала почву под ноги быстрее любых стабилизирующих инъекций.
Тихий сигнал внутренней связи прервал разговор. На переборке рядом с дверью замигал синий индикатор, и раздался сухой, скрипучий голос корабельного вокодера:
– Внимание боевым единицам. Младший Эльдор, старший Эльдор. Командир Фантом ожидает вас в основном тактическом зале сектора Ноль. Время готовности — немедленно.
Данте поставил пустую кружку на техническую панель. Его лицо мгновенно потеряло остатки домашней теплоты, превратившись в маску гвардейского разведчика.
– Начинается, – произнес он.
Мириэль лишь молча поправила воротник алой рубашки, спрятав концы бинтов под тканью.
– Идем.
***
Тактический зал сектора Ноль разительно отличался от командного мостика базы Сопротивления.
Здесь не было суеты связистов, бумажных карт Дэна Кузо или эмоциональных споров. Помещение тонуло в глубоком сумраке, разгоняемом лишь циклопическим трехмерным голографическим проектором в центре зала. Пол под ногами был выстелен звукопоглощающими плитами, глушившими шаги до шороха листьев.
У центрального терминала стояли двое.
Гас Грав, затянутый в глухой мундир с серебряными знаками различия Вексов, держал в руках планшет с тактической сводкой. При появлении брата и сестры адъютант лишь мазнул по ним тяжелым, оценивающим взглядом, в котором сквозило холодное профессиональное уважение: Гас помнил свой тренировочный бой с Мириэль и помнил, чьи клинки пробили броню Ассил Фарброса.
Рядом стоял Спектра.
Он снова надел маску. Золото и алый глянец скрывали лицо Кита Фермина, но в осанке лидера больше не чувствовалось высокомерной театральности. Руки в перчатках покоились на панели управления, длинный багряный плащ тяжело ниспадал до самого настила.
– Вы вовремя, – произнес Спектра. Механический модулятор делал его голос ровным, лишенным эмоций. – Данные глубинной разведки подтвердили наши худшие предположения. Зеногелд не просто выжил при взрыве БТ-системы. Он достиг координат резервного комплекса тринадцать часов назад.
Спектра провел ладонью над сенсором.
Голограмма в центре зала вспыхнула, разворачиваясь в гигантскую карту сектора Омега.
Перед глазами Мириэль предстало скопление астероидов причудливой, вытянутой формы, окруженное плотным кольцом радиоактивной пыли и гравитационных разломов. В самом сердце этого мертвого поля пульсировала колоссальная искусственная конструкция, напоминавшая не корабль и не станцию, а гигантский металлический монолит, вросший в тело мертвого планетоида.
– Сектор Омега, – произнес Данте, прищурившись. – Старые королевские выработки. Месторождения тяжелого титана были истощены здесь еще до нашего рождения. Зачем Зеногелду этот могильник?
– Это не просто могильник, Данте, – ответил Спектра.
Изображение приблизилось. Монолит внутри астероида ощетинился сотнями стыковочных узлов, рельсотронных батарей и исполинскими цилиндрами орудий судного дня.
– Профессор Клей начал этот проект три года назад в тайне от меня и остальных Вексов. Он называл его системой «Альтернатива». По сути — это циклопический мобильный дредноут размером с луну среднего масштаба. Но его главное оружие отличается от БТ-системы. Зеногелд больше не пытается распылить волну анти-бакуган излучения на всю Новую Вестрою. Он понял, что Сопротивление способно нейтрализовать стихийные частоты.
– И что делает эта дура? – подала голос Астерион с плеча Мириэль, воинственно прищурив оптические линзы. – Стреляет конфетами?
– Она стреляет чистой гравитационной волной, – ледяным тоном ответил Гас Грав, выводя на экран диаграмму энергетических потоков. – Орудие судного дня «Альтернативы» захватывает ядро планеты в гравитационный захват и сжимает его до критической плотности за сорок секунд. Планета схлопывается сама в себя, превращаясь в черную дыру. Зеногелду больше не нужны рабы или территории. Он намерен уничтожить Новую Вестрою вместе со всеми живыми существами, а затем повернуть орудие против самого Вестала, если граждане откажутся признать его абсолютную диктатуру.
В зале повисла тяжелая тишина.
Даже Астерион притихла, осознав масштаб безумия поверженного монарха.
– Сколько времени до завершения сборки? – спросила Мириэль. Ее голос прозвучал спокойно, но пальцы на левой руке непроизвольно сжались в кулак, натянув ткань перчатки.
– Шестьдесят часов, – Спектра выключил диаграмму орудия, заменив ее структурным сканом внешнего периметра базы. – Клей форсирует работы. Тысячи строительных дронов заваривают внешний броневой пояс день и ночь. Но у них есть уязвимость, о которой мой отец забыл упомянуть в рапортах королю.
Лидер Вексов нажал кнопку, и голограмма сменилась видом внутренней структуры планетоида.
Под многокилометровыми слоями машинных залов и титановых перекрытий мерцала странная, органическая пустота — колоссальная система пещер, залитая пульсирующим красным светом.
Мириэль почувствовала, как волоски на ее руках встали дыбом.
Ее татуировка на плече внезапно обожгла кожу коротким, отчетливым уколом тепла. Словно глубоко под землей этого далекого мертвого сектора спало нечто, знавшее ее имя задолго до того, как она родилась на свет.
– Что это? – выдохнула она, сделав шаг к голограмме.
– Древнее горнило сектора Омега, – Спектра посмотрел на нее сквозь узкие прорези маски. – Пять веков назад, до того как королевская династия объявила народ Эйлос вне закона, ваши предки использовали эти вулканические разломы для плавки первородных кристаллов. Именно здесь строились первые храмы огня. Когда началась великая зачистка, гарнизон Эйлоса запечатал нижние горизонты, затопив шахты магматическими пробками. Королевские инженеры так и не смогли проникнуть вглубь. Мой отец построил «Альтернативу» прямо поверх древнего фундамента, считая его мертвым базальтом.
– Но он не мертв, – закончил мысль Данте, и в его карминовых глазах блеснула догадка. – Пламя Эйлоса спит в недрах планетоида.
– Именно, – подтвердил Спектра. – Автоматическая защита «Альтернативы» способна испарить флот Сопротивления еще на дальних подступах. Силовые щиты Зеногелда питаются от четырех резервных реакторов. Но если нанести удар изнутри... если прорваться через заброшенные храмовые катакомбы и пробудить геотермальный резонанс древнего ядра...
– Вся нижняя энергосеть «Альтернативы» будет сожжена еще до того, как они поднимут орудия, – Мириэль подняла глаза на лидера Вексов. – Ты хочешь, чтобы я открыла тебе нижние ворота.
– Я хочу, чтобы ты вернула то, что принадлежало твоему народу, Мириэль, – произнес Спектра, и в его голосе снова прозвучали те самые интонации Кита Фермина, которые она слышала в каюте. – Зеногелд осквернил святилище твоих предков, водрузив на него свою машину смерти. Сожги его основание. Заставь его пасть в то самое пламя, которое он пытался истребить пятьсот лет назад.
– А что будет с Сопротивлением? – Данте скрестил руки на груди. – Дэн и Шун знают об этой операции?
– Дэн Кузо со своими друзьями готовится к лобовой атаке, – вмешался Гас Грав с легким налетом презрения. – Они модернизируют свои челноки на Новой Вестрое, собираясь штурмовать внешние турели в открытом бою. Это благородно. И абсолютно самоубийственно. Если мы не отключим главные генераторы изнутри, их транспортники будут уничтожены на подлете первой же гравитационной волной.
– Мы не станем посвящать их в детали прорыва, – отрезал Спектра. – Кузо должен нанести отвлекающий удар по верхнему сектору. Пока королевская гвардия будет связана боем на орбите, «Дредноут» сбросит нас в расщелину мертвого полюса. Проникновение начнется через восемнадцать часов.
Мириэль молчала.
Она смотрела на красные пульсирующие линии голограммы. Там, во тьме чужого сектора, под слоями вражеской брони, лежала земля ее предков. Земля, на которую никогда не ступала ее нога, но которую ее кровь помнила на клеточном уровне.
– Я пойду первой, – негромко произнесла девушка.
– Мири... – начал было Данте, но осекся под ее взглядом.
– Ты пойдешь со мной, Данте. Нам нужен твой ветер, чтобы продуть вентиляционные заслонки древних шахт. Но ворота храма отзовутся только на первородный огонь. Я должна сделать это сама.
Спектра медленно кивнул.
– Принято. Гас, подготовь штурмовые модули нулевой заметности. Данте, проверь арсенал легкого вооружения: внутри древних штолен сенсоры гантлетов будут работать с перебоями из-за магматических помех. Полагаться придется на рефлексы.
– Нам не привыкать, – бросил Данте, разворачиваясь к выходу.
Мириэль задержалась на секунду. Ее взгляд снова встретился с золотой маской лидера Вексов.
– Спектра.
– Да?
– Когда мы войдем в ядро... Гелиос пойдет с нами?
Маска чуть наклонилась вбок.
– Гелиос пойдет туда, где бой будет самым жестоким, Мириэль. Но твое пламя... сегодня оно поведет нас сквозь тьму. Не обожгись.
Она развернулась и пошла вслед за братом, оставив за собой лишь тихое шуршание накидки по металлическим плитам пола.
***
Штурмовой полигон «Дредноута» встретил их гулким, стерильным эхом.
Это был огромный изолированный отсек с высоким куполообразным потолком, способным выдерживать прямые попадания тяжелой корабельной артиллерии. Здесь не было мишеней или полос препятствий — лишь матово-черный композитный настил, иссеченный тысячами оплавленных борозд и следов плазменных ударов.
Мириэль стояла в самом центре круга.
Она сняла темно-серую накидку, бросив ее на скамью у входа, и осталась в одной алой рубашке и темно-коричневых шортах. Ее розовые волосы были перехвачены на затылке простой черной лентой, открывая тонкую, белую шею и светящиеся контуры вен у ключицы.
– Ты уверена, что хочешь сделать это сейчас? – Данте сидел на ограждении верхней площадки, свесив одну ногу в тяжелом армейском ботинке. В руках он крутил рукоять своего плазменного клинка, привычно проверяя заряд аккумулятора. – До сброса меньше двенадцати часов. Твой резерв только стабилизировался.
– Если я потеряю контроль внутри штольни, нас завалит базальтом на глубине трех километров, Данте, – ответила она, не поворачивая головы. – Я должна знать предел новой связи.
Она подняла левую руку. Алый гантлет тихо щелкнул, активируя тренировочный режим без подключения к корабельной сети.
– Астер. Начнем с малого. Первая октава.
– Обижаешь, командир! – бакуган Пайроса сорвалась с ее ладони, описав в воздухе широкую дугу. – После того адского коктейля, которым мы угостили Фарброса, обычные искры для меня — как щекотка! Давай сразу третью!
– Первая, – отрезала Мириэль. В ее голосе не было злости, лишь абсолютная, непререкаемая дисциплина. – Я сказала: шаг за шагом.
Астерион что-то проворчала себе под нос, но послушно зависла в трех метрах над полом.
Мириэль закрыла глаза.
Вдох.
Воздух полигона был сухим, пахнущим жидким азотом и озоном.
Выдох.
Она опустила внутренний взор туда, где под ребрами, чуть левее сердца, пульсировало древнее наследие Эйлоса.
Раньше эта сила напоминала дикого, загнанного в угол зверя: стоило ослабить ментальный заслон, как огонь бросался на собственную хозяйку, взвинчивая температуру тела до смертельных сорока двух градусов, заставляя сосуды лопаться, а разум — погружаться в бредовый кошмар. Но теперь зверя больше не было. На его месте осталась река. Глубокая, темная, текущая сквозь базальтовые пласты веков.
Татуировка на плече вспыхнула.
Не слепящим белым пламенем агонии, а глубоким, густым рубиновым светом. Тепло плавно потекло по руке, сквозь локоть, огибая старый шрам, наполняя кончики пальцев в черной перчатке тяжелой, тягучей силой.
Мириэль открыла глаза.
Ее зрачки сузились, превратившись в две карминовые щели.
– Карту ворот открыть: «Тлеющий след»! – ее голос прозвучал низко, вибрируя на неслышимой для человеческого уха частоте.
Под ногами Астерион пол полигона мгновенно покрылся сетью тонких, волосяных трещин. Никакого взрыва. Никакого грохота. Металлопластик бронированных плит просто начал размягчаться, превращаясь в вязкую, полупрозрачную лаву в радиусе ровно пяти метров. Граница термической зоны была очерчена с хирургической точностью — в пяти сантиметрах от нее настил оставался абсолютно холодным.
– Концентрация идеальна, – негромко заметил Виндарион с плеча Данте. Дракон ветра внимательно фиксировал показания оптическими сенсорами. – Рассеивание тепла отсутствует. Потери энергии снизились на семьдесят восемь процентов по сравнению с боем на Новой Вестрое.
– Неплохо для начала, – раздался чужой голос от бронированных дверей полигона.
Мириэль мгновенно сбросила поток энергии. Лава под ногами бакугана за секунду остыла, затянувшись черной базальтовой коркой.
В проеме стоял Кит Фермин.
На этот раз он был без маски. В просторном темно-сером комбинезоне пилота, со слегка растрепанными светлыми волосами, он выглядел куда моложе того грозного лидера Вексов, чье имя заставляло трепетать гарнизоны целых планет. На его левом плече неподвижно замер Пайрос Гелиос — массивный кибернетический дракон, чья черная броня с серебряными вставками тускло поблескивала под лампами.
– Но точность не заменит разрушительной мощи, когда перед тобой встанет броня «Альтернативы», – Кит спустился по ступенькам на арену, остановившись в десяти шагах от Мириэль. – Клей использовал для обшивки монолита адамантиновые сплавы с добавлением кристаллического кремния. Обычный Пайрос не способен пробить этот барьер. Он просто отразит термическую волну обратно в стрелка.
– Мое пламя не обычное, – сухо отозвалась Мириэль, не опуская руки с гантлетом.
– Я знаю, – Кит слегка улыбнулся одними уголками губ. В его ледяных голубых глазах зажегся знакомый огонек исследователя и бойца. – Именно поэтому я здесь. Гелиос требует проверки. После интеграции данных Фарброса его ядро перенастроено на подавление комбинированных стихий. Покажи мне, на что способен пробужденный Эйлос в открытом спарринге.
Данте на верхней площадке мгновенно выпрямился, его пальцы сжали рукоять клинка.
– Спектра, это не входит в план операции. Ей нужно беречь силы для прорыва.
– Силы берегут мертвецы, Данте, – спокойно парировал Кит, не оборачиваясь к старшему брату. – В недрах сектора Омега у нас не будет права на ошибку. Если связь Мириэль с бакуганом дрогнет под землей, мы все останемся там навсегда.
Он поднял руку с алым гантлетом Вексов.
– Один раунд. Без права на добивание. Только проверка плотности барьера. Ты принимаешь вызов, Алоглазый демон?
Мириэль посмотрела на него.
В ее душе не было страха перед сильнейшим бойцом Вестала. Но было нечто другое — холодное, расчетливое любопытство. Она хотела знать, с кем идет плечом к плечу в пасть королевского чудовища.
– Астер, – коротко бросила она.
– Да давным-давно пора начистить клюв этой хромированной ящерице! – взвизгнула Астерион, взмывая под потолок полигона. Ее клинки вспыхнули багровым огнем. – Эй, жестянка! Смотри, не расплавь свои шестеренки, когда я начну крутить сальто!
Гелиос на плече Кита медленно раскрыл крылья, издав низкий, металлический рык, от которого загудели перекрытия арены.
– Твоя самоуверенность станет твоей могилой, птица, – пророкотал киборг, трансформируясь в воздухе в исполинского черного дракона с горящими изумрудными окулярами.
– Бакуган, в бой! – скомандовал Кит. – Пайрос Киборг Гелиос, на поле!
*«Уровень силы Киборг Гелиоса — 700 джи!»* – отозвался компьютер полигона.
– Пайрос Астерион, на поле! – голос Мириэль прозвучал как удар хлыста.
*«Уровень силы Пайрос Астерион — 700 джи!»*
Арена вспыхнула.
Два бакугана одной стихии, но совершенно разной природы сошлись в воздухе с оглушительным скрежетом.
Гелиос атаковал первым: его механический хвост с сегментированными лезвиями рассек пространство, оставляя за собой шлейф зеленоватых электрических разрядов. Астерион уклонилась по спирали, ее серповидные клинки скользнули по титановой броне дракона, высекая снопы белых искр.
– Способность: «Пушка Квазар»! – скомандовал Кит, щелкнув картой в слоте гантлета.
Грудная пластина Гелиоса разошлась в стороны, обнажая циклопическое дуло плазменного излучателя. Сгусток концентрированного белого огня сорвался с сопла, несясь прямо на Астерион со скоростью артиллерийского снаряда.
Мириэль не стала активировать стандартный щит.
Ее левая рука вскинулась вперед. Она сделала шаг навстречу удару, и ее розовые волосы взметнулись от встречной ударной волны.
– Древнее горнило: «Поглощение пепла»!
Вместо того чтобы блокировать «Квазар», Астерион сложила все четыре крыла перед собой, образовав узкий конус.
В ту же секунду пламя Эйлоса вырвалось из тела Мириэль, окутав бакугана полупрозрачной пленкой фиолетового жара. Плазменный луч Гелиоса врезался в этот конус... и не взорвался.
Энергия чужого выстрела начала закручиваться вокруг клинков Астерион, втягиваясь внутрь ее ядра, словно вода в пересохшую губку. Воздух на арене стал разреженным, температура подскочила до трехсот градусов за полсекунды.
*«Поглощение энергии завершено! Сила Гелиоса снижена: 700 - 200 = 500 джи!»*
*«Сила Астерион увеличена: 700 + 200 = 900 джи!»*
Кит Фермин даже не моргнул. В его глазах мелькнуло искреннее восхищение.
– Она не рассеивает плазму... она ассимилирует чужой огонь, – тихо произнес он, быстро анализируя телеметрию на наруче. – Поразительно. Ни одна механическая система профессора Клея не способна на такую скорость конверсии.
– Теперь наш ход, Фермин, – голос Мириэль звучал глухо, вибрируя от сдерживаемой мощи.
Она не испытывала боли от перегрузки — ее тело работало как идеальный термический проводник.
– Активировать способность: «Багровый стилет Эйлоса»!
Астерион расправила крылья. Вся поглощенная энергия «Квазара», умноженная на первородный огонь древнего народа, сжалась в тончайшую, вибрирующую иглу фиолетово-алого света на кончике ее правого обсидианового клинка.
Бакуган сорвалась в пике.
Удар был нанесен с такой скоростью, что сенсоры полигона зафиксировали преодоление звукового барьера внутри замкнутого пространства. Игла ударила точно в стыковочный узел левого наплечника Гелиоса — в ту самую микроскопическую щель между броневыми плитами, где проходили основные силовые кабели.
Раздался сухой, трескучий звон.
Гелиос покачнулся, его механические закрылки взвыли от перепада давления, и исполинский дракон отступил на два шага назад, согнув переднюю лапу. На его броне не было масштабных разрушений, но сервопривод левого плеча заклинило, из сочленения повалил густой серый дым короткого замыкания.
*«Критический удар по координате четыре-ноль. Сила Гелиоса падает до нуля. Победитель: Пайрос Астерион!»*
Астерион взмыла вверх, сделала победную мертвую петлю под куполом и с торжествующим писком спикировала обратно на плечо девушки.
– Съел, железный червяк?! – победоносно проорала Астер, тыча крошечным кулачком в сторону поверженного киборга. – Вот так мы решаем вопросы в секторах с нормальным климатом! Скажи спасибо, что я не продырявила твой драгоценный глушитель насквозь!
Гелиос глухо зарычал, возвращаясь в форму сферы на плече Кита. Металл его корпуса тихо потрескивал, остывая.
– Довольно, – спокойно произнес Кит, опуская гантлет.
Он подошел к Мириэль вплотную. Между ними оставалось меньше полуметра. Девушка не отступила, прямо встречая его холодный, проницательный взгляд. Ее дыхание было абсолютно ровным, на щеках не горело румянца лихорадки, а алые глаза смотрели спокойно и безразлично.
– Твой контроль безупречен, – произнес Кит, и на этот раз в его голосе не было и следа командирской сухости. – Ты научилась сжимать первородное пламя до размеров хирургического скальпеля. Это именно то, что нам нужно.
Он протянул руку и неожиданно легко, едва касаясь, коснулся края металлической розы в ее волосах.
Данте на верхней площадке мгновенно напрягся, положив руку на эфес клинка, но Мириэль даже не шелохнулась. Она лишь вопросительно приподняла бровь.
– Красивая работа, – негромко заметил Кит, убирая руку. – Твой брат хорошо поработал над сплавом. Металл выдерживает температуру свыше трех тысяч градусов без деформации кристаллической решетки.
– Он делал ее для меня, – сухо ответила Мириэль. – Данте знает, сколько тепла я могу выпустить.
– Теперь это знаю и я, – Кит отступил на шаг назад, снова надевая маску сдержанного лидера. – Отдыхайте, Эльдоры. Через четыре часа «Дредноут» войдет в теневой пояс сектора Омега. Начинается охота на чудовище.
Он развернулся и ровным, чеканным шагом покинул арену.
Данте спрыгнул с ограждения, приземлившись рядом с сестрой без единого звука. Он проводил взглядом спину Кита, затем посмотрел на Мириэль.
– Ты позволила ему подойти слишком близко.
– Он проверял мою реакцию, Данте, – Мириэль повернулась к выходу, подбирая свою накидку со скамьи. – Он хотел увидеть, дрогнут ли мои глаза перед его Гелиосом. Не дрогнули.
– И что дальше?
Она набросила темно-серую ткань на плечи, скрывая алую рубашку и обгоревшую татуировку. Поправила капюшон, оставив на свету лишь лицо и блеснувшую в полумраке розу с черными лепестками.
– Дальше мы идем в сектор Омега, братишка, – произнесла она, и в ее голосе прорезалась та самая холодная, древняя решимость, с которой ее народ веками встречал любые бури. – Мы сожжем чертежи профессора Клея. И мы вернем наш пепел домой.
***
Пространство сектора Омега встретило их могильным, ледяным безмолвием.
Тяжелый крейсер «Дредноут» скользил сквозь пояс астероидов с выключенными маршевыми двигателями,