Вест без эмоций
Пепел погребённого храма
Безмолвие сектора Омега давило на барабанные перепонки тяжелее любого взрыва.
Здесь, на самом краю забытых рудников Вестала, космическое пространство казалось мертвым желе, сквозь которое медленно и тягуче плыли гигантские осколки расколотых лун. Астероиды, покрытые коркой застывшего черного кремния, висели в пустоте подобно кладбищенским надгробиям.
И среди этого мертвого поля, подобно чудовищному металлическому паразиту, вгрызшемуся в плоть планетоида, возвышалась «Альтернатива».
Из узкого обзорного блистера десантного стелс-челнока Мириэль видела циклопический силуэт станции. Она не была похожа на изящные корабли королевского флота. Это был циклопический монолит правильной трапециевидной формы, ощетинившийся тысячами рельсотронных орудий, радарных решеток и тяжелых броневых плит. Вокруг монолита, подобно рою слепых термитов, без устали кружили строительные дроны профессора Клея, заваривая последние секции броневого пояса. Вспышки сварочных дуг озаряли обшивку мертвенно-бледными, фосфорными искрами.
Челнок мягко скользнул в тень колоссальной расщелины, прорезавшей астероид у самого основания станции.
– Входим в гравитационную тень, – негромко произнес Гас Грав, сидевший за пультом пилота. Его пальцы четко и экономно щелкали тумблерами маскировочных систем. – Все пассивные радары «Альтернативы» заглушены нашими генераторами помех. Но внешняя броня станции перекрывает верхние пласты породы. Ниже четырехсот метров нам придется идти пешком.
– Этого достаточно, – раздался холодный голос Спектры.
Лидер Вексов стоял в проходе, удерживаясь за подвесной поручень. Золотая маска скрывала черты его лица, но в повороте головы читалась та абсолютная сосредоточенность, с которой хищник выходит на финальный след. На поясе Спектры мерно пульсировал алый гантлет, на бедре покоилась кобура с тяжелым ионным пистолетом.
Челнок с глухим, вибрирующим скрежетом коснулся дна расщелины.
Гидравлические опоры просели, вонзаясь в многовековую пыль. Рампа десантного люка с шипением опустилась, впуская в стерильный салон челнока тяжелый, затхлый холод безвоздушного подземелья.
Мириэль поднялась первой.
Темно-серая накидка с капюшоном мягко легла на ее плечи, скрывая алое пламя рубашки. Пальцы в черных перчатках привычно проверили крепление гантлета на левом предплечье и коснулись волос у правого виска: красная роза с черными лепестками сидела плотно, ее острые металлические грани холодили кожу сквозь розовые пряди.
– Напоминаю регламент, – произнес Данте, поравнявшись с сестрой.
Его темно-зеленый плащ был подхвачен ремнями разгрузки, чтобы не сковывать движений в узких проходах. Трофейный плазменный клинок висел на левом боку, а карминовые глаза сканировали темный проем пещеры перед ними с хирургической дотошностью.
– Никаких открытых каналов связи. Сканеры королевских инженеров настроены на перехват радиоволн стандартных диапазонов. Используем закрытый акустический контур шлемофонов. Если наткнемся на автоматические посты — работаем бесшумно. Никакой пальбы из орудий без крайней необходимости.
– Да поняли мы, поняли, капитан Осторожность! – протрещала Астерион, материализуясь на плече Мириэль крошечной обсидианово-алой фигуркой. – Можно подумать, мы вчера из инкубатора вылупились. Мири, ты только посмотри на этот камень! У меня от него чешуя дыбом встает!
Мириэль не ответила бакугану. Она сделала шаг наружу, ступив подошвами армейских ботинок на темную, пористую породу планетоида.
И в ту же секунду ее тело пронзило странное, глухое ощущение.
Это не было болью. Это было похоже на глубокий, низкочастотный гул, который зарождался не в ушах, а в самом костном мозге. Татуировка пламени на ее левом плече, до этого тихо спавшая под рубцом старого шрама, внезапно ожила, отозвавшись мягким, пульсирующим теплом.
Словно огромный спящий зверь, дремавший в глубинах этого мертвого камня пятьсот лет, почувствовал родную кровь и сделал первый, неслышный вдох.
– Мириэль? – Данте мгновенно оказался рядом, его рука легла ей на локоть. – Ты побледнела. Лихорадка?
– Нет, – она медленно покачала головой, сжимая пальцы в перчатках. – Это не лихорадка, Данте. Камень... он не мертв. Он ждет.
Спектра подошел к краю расселины, включив узконаправленный фонарь на предплечье. Луч холодного света разрезал вековую тьму, выхватывая из мрака стены циклопического тоннеля, уходившего под углом в сорок пять градусов прямо в недра планетоида.
– Здесь кончаются королевские выработки, – произнес Кит, указывая лучом на границу между породами.
Контраст был разительным. Верхние десять метров тоннеля были грубо искромсаны роторными бурами имперских проходческих машин: рваные края, оплавленные термическими резаками борозды, остатки сорванных силовых кабелей. Но глубже...
Глубже начиналась кладка.
Исполинские плиты из черного, переливающегося базальта были подогнаны друг к другу с такой невероятной точностью, что между ними нельзя было просунуть лезвие плазменного ножа. По краям плит вились полустертые, оплавленные временем барельефы: стилизованные языки пламени, переплетающиеся с корнями гигантских деревьев, силуэты крылатых воинов и руны древнего Эйлоса.
– Они строили прямо по костям, – прошептал Данте, и в его голосе зазвенело неприкрытое отвращение. – Зеногелд знал. Он прекрасно знал, на чем возводит свою проклятую станцию.
– Королевская семья всегда строила свои дворцы на пепле тех, кого предала, – отозвалась Мириэль.
Она шагнула под свод базальтовой арки.
В ту же секунду знакомое, удушливое чувство сдавило ее грудь.
Узкое пространство. Каменные стены, смыкающиеся над головой на высоте едва ли трех метров. Тьма, которую не мог рассеять даже мощный луч фонаря. Воспоминания о подземном карцере дворца, где она провела долгие месяцы в ожидании казни, нахлынули мутной, холодной волной. Пальцы девушки судорожно сжались, ногти впились в ладони сквозь плотную ткань перчаток, а дыхание на мгновение перехватило.
– Дыши, командир, – раздался у самого уха тихий, непривычно серьезный голос Астерион. Бакуган Пайроса ткнулась теплым металлическим лбом в щеку Мириэль. – Я здесь. Твой братец здесь. И этот пижон в маске тоже здесь. Мы не в клетке, Мири. Мы на охоте. Помнишь? Мы пришли сжечь их логово.
Мириэль медленно выдохнула.
Холодный ком в горле начал таять. Она подняла голову, расправив плечи. Роза в ее волосах тихо звякнула о металл ободка.
– Я в порядке, – произнесла она в шлемофон. – Вперед.
***
Спуск в недра планетоида напоминал путешествие в загробный мир.
Чем глубже они продвигались по базальтовым ступеням древней галереи, тем сильнее менялся воздух. Сначала он был разреженным и ледяным, пахнущим космическим вакуумом, но постепенно в нем начали появляться иные ноты: едкий запах серы, тяжелый дух остывшего базальта и тонкий, металлический привкус раскаленной меди.
Гравитация здесь была нестабильной. Время от времени подошвы ботинок отрывались от камня с запозданием, заставляя бойцов балансировать на скользких плитах.
Данте шел чуть впереди сестры, держа руку на рукояти клинка. Его Виндарион парил в виде крошечной изумрудной сферы над его правым плечом, работая как локатор ближнего радиуса.
– Впереди перекресток, – негромко доложил дракон ветра. – Сенсоры фиксируют колебания электромагнитного поля. Неорганическая природа. Приближаются три подвижные единицы.
Отряд мгновенно замер, растворяясь в тенях базальтовых колонн.
Мириэль скользнула за массивный выступ стены, опустившись на одно колено. Ее темно-серая накидка слилась с черным камнем катакомб. Она прищурилась, глядя в широкий проем впереди.
Из бокового служебного лаза, пробитого прямо сквозь древнюю стену с барельефами, бесшумно выскользнули три механических паука.
Это были автоматические патрульные дроны профессора Клея — тяжелые разведывательные модули «Скорпио», созданные для зачистки подземных горизонтов. Шесть суставчатых металлических лап двигались абсолютно беззвучно благодаря магнитным присоскам. На спинах роботов вращались спаренные плазменные излучатели, а красные оптические сенсоры рыскали по полу, оставляя на камне тонкие лазерные сетки прицелов.
– Шахтные ищейки, – прошептал Гас Грав, прицеливаясь из ионного карабина сквозь щель между плитами. – Если хоть один успеет отправить сигнал тревоги, верхние орудийные платформы заблокируют весь сектор.
– Оружие убрать, – скомандовал Спектра. – Выстрелы вызовут ионизацию воздуха. Их сенсоры засекут вспышку за миллисекунду до попадания.
– Предоставьте это нам, – Данте бросил короткий взгляд на сестру.
Мириэль едва заметно кивнула.
Слов не требовалось. Годы совместных тренировок в гвардейских казармах выработали между ними связь, которая не нуждалась в голосовых командах.
Данте сорвался с места первым.
Он двигался как тень — низко пригнувшись к полу, используя складки рельефа. Дракон ветра сорвался с его плеча:
– Вакуумная петля, – одними губами скомандовал парень.
Виндарион бесшумно раскрыл крылья, породив локальное искривление пространства прямо вокруг сенсорного блока головного дрона. Звук движения Данте был мгновенно поглощен вакуумным пузырем.
Старший Эльдор взлетел в воздух, опустившись обеими ногами на бронированный корпус машины. Его трофейный плазменный клинок с тихим, шипящим звуком вонзился точно в стыковочный узел центрального процессора паука, перерезав шину передачи данных до того, как замкнулись аварийные реле.
Два оставшихся дрона синхронно развернули турели в сторону Данте, но выстрелить не успели.
Мириэль возникла между ними словно из сгустившегося пепла.
Она не стала обнажать оружие. Ее левая рука в черной перчатке метнулась вперед, вцепившись в орудийный ствол левого дрона.
Татуировка на ее плече вспыхнула под рубашкой коротким, свирепым импульсом. Пониженный порог боли позволил девушке не заметить, как раскалился металл под ее пальцами: температура ее ладони за доли секунды превысила две тысячи градусов. Орудийный блок робота мгновенно поплыл, превращаясь в бесформенный кусок светящегося шлака.
Одновременно с этим правая нога Мириэль в тяжелом ботинке с размаху врезалась в оптический визор третьего паука.
Бронированное стекло треснуло. Прежде чем дрон успел переключиться на резервные сенсоры, Астерион, спикировав с высоты, вонзила свой обсидиановый клинок прямо в блок питания машины.
Раздался глухой щелчок разрядившихся конденсаторов.
Все три машины замерли, превратившись в груду мертвого, дымящегося металла. Ни один сигнал тревоги не успел уйти в эфир. Бой длился ровно четыре секунды.
Спектра и Гас вышли из укрытия. Лидер Вексов посмотрел на оплавленные останки роботов, затем перевел взгляд на Мириэль. Ее перчатка на левой руке слегка дымилась, но дыхание оставалось ровным, а лицо — абсолютно бесстрастным.
– Хирургическая работа, – констатировал Кит. – Данте, перережь их аварийные маяки. Мириэль... взгляни сюда.
Он указал фонарем на стену, которую дроны пытались вскрыть плазменными резаками перед тем, как отряд настиг их.
Среди раскрошенного базальта проступали циклопические врата.
Это была монолитная плита из темного, матового камня, покрытая сложной вязью рунических печатей. В центре плиты выделялось круглое углубление, окруженное семью лепестками, напоминавшими раскрывающийся цветок огня. Поверх камня чернели глубокие, обугленные шрамы: имперские инженеры явно пытались пробить плиту термоядерными зарядами, но адамантиновые буры и плазменные резаки лишь оставили на поверхности неглубокие царапины, не сумев повредить даже внешнюю кромку рун.
– Великие врата Горнила, – произнес Спектра, подойдя вплотную к плите. – Отец бился над ними три месяца. Он привозил сюда лучших дешифровщиков королевского научного корпуса, использовал суперкомпьютеры «Альтернативы»... Бесполезно. Эта дверь запечатана не механическим кодом.
– Она запечатана кровью, – Мириэль подошла к вратам.
Ее сердце забилось чаще.
Камень перед ней больше не казался холодным. От него исходило мягкое, глубокое излучение, от которого воздух перед плитой слегка дрожал, как над раскаленной асфальтовой дорогой в полдень. Руны на плите медленно, едва заметно наливались багровым светом, реагируя на ее приближение.
– Наш народ не использовал ключи, – девушка подняла левую руку, стягивая зубами черную перчатку.
Обнажилась бледная ладонь с тонкими, изящными пальцами, на которых виднелись крошечные, застарелые шрамы от гвардейских тренировок.
– Мать рассказывала... когда королевские каратели вошли в нижние сектора, верховный жрец Эйлоса встал на колени перед этим алтарем. Он запечатал врата ценой собственной жизни, чтобы укрыть первородное пламя планетоида от машин Зеногелда. Он сказал: «Дверь откроется лишь тогда, когда дитя пепла вернется домой, чтобы покарать предателей».
– Мириэль, – Данте шагнул к ней, его карминовые глаза потемнели от беспокойства. – Ты уверена? Мы не знаем, что произойдет с твоим резервом, когда печать падет. Ты едва оправилась после взрыва Фарброса.
Мириэль посмотрела на брата.
В полумраке катакомб ее розовые волосы казались темными, почти багровыми. Металлическая роза у виска отразила свет рун.
– Мы прошли сквозь четыре месяца тьмы, Данте, – тихо произнесла она. – Мы пережили падение дворца, застенки и приговор к смерти. Я не поверну назад перед дверью собственного дома.
Она решительно прижала обнаженную ладонь к центру каменного цветка.
***
Мир взорвался звуком.
Это не был грохот обвала или визг разорванного металла. Это был глубокий, вибрирующий аккорд колоссального колокола, дремавшего в недрах планетоида пятьсот лет.
Каменная плита под ладонью Мириэль озарилась ослепительным рубиновым сиянием.
Руны на вратах вспыхнули одна за другой, выжигая вековую копоть и пыль. Свет был настолько яростным, что Гас Грав инстинктивно вскинул руку, закрывая визор шлема, а Спектра сделал полшага назад, наблюдая за происходящим с нескрываемым, напряженным вниманием.
Тело девушки выгнулось.
Татуировка на ее плече вспыхнула так ярко, что ткань алой рубашки просвечивала насквозь. Магия Эйлоса, дремавшая в ее жилах, соединилась с древней энергосетью храма. Это было похоже на то, как искра падает в резервуар с чистым кислородом: поток геотермальной энергии хлынул из недр планетоида прямо в ее тело, проверяя носительницу на прочность.
Мириэль стиснула зубы до скрежета.
Ее челюсти свело судорогой. Пониженный порог боли спас ее от шока, но чудовищное давление раскаленной плазмы грозило разорвать сосуды. Из носа девушки поползла тонкая струйка алой крови, капая на раскаленный базальт алтаря и мгновенно испаряясь с шипением.
– Мири! – Данте рванулся к ней, протягивая руку, чтобы оторвать ее от камня.
– Не трогай ее! – рявкнул Спектра, перехватывая старшего Эльдора за плечо железной хваткой. – Разорвешь контур — ее сожжет обратным ударом! Она должна завершить резонанс сама!
– Пусти, черт тебя дери! – Данте вырвал руку, его клинок наполовину вышел из ножен, но в этот момент голос бакугана перекрыл нарастающий гул.
– Держись, командир! – Астерион взмыла над головой девушки, расправив все четыре крыла. Ее тело поглощало избыток энергии, предотвращая термический удар. – Я держу внешний контур! Покажи этим камням, чья кровь течет в твоих венах! Ты — Мириэль Эльдор! Ты — Алоглазый демон Эйлоса!
Глаза Мириэль распахнулись.
В них больше не было человеческих зрачков. Две бездонные карминовые сферы пылали чистым, первородным огнем.
– Именем павших... – ее голос прозвучал раскатом грома, усиленный акустикой древних катакомб. – Именем тех, чей пепел развеян над Весталом... Проснись, Горнило!
Она с силой вдавила ладонь в центр плиты.
Раздался оглушительный треск.
Монолитные врата, не поддававшиеся бурам имперских инженеров целые месяцы, раскололись по центральной рунической линии. С тяжелым, утробным стоном многотонные створки начали медленно расходиться в стороны, погружаясь в пазы базальтового пола.
Из образовавшегося проема вырвалась волна сухого, ослепительного жара.
За вратами открылось святилище.
Это была циклопическая пещера, чьи своды терялись на километровой высоте. Но в отличие от мертвых верхних горизонтов, здесь все дышало жизнью. Внизу, в исполинском разломе, бурлило озеро первородной лавы, испускавшей не ядовитый угарный газ, а чистое, прозрачное тепло. Вдоль стен пещеры поднимались террасы древнего храма: колоннады из черного обсидиана, гигантские статуи древних бакуганов Пайроса и Вентуса, застывших в вечном дозоре, и хрустальные обелиски, внутри которых циркулировала жидкая огненная плазма.
А прямо над этим озером огня, нависая над древним святилищем подобно уродливой металлической опухоли, висело основание «Альтернативы».
Колоссальные титановые сваи станции Зеногелда были вбиты прямо в священные террасы. Трубы охлаждения, насосные станции и кабели толщиной в корпус челнока выкачивали геотермальную энергию из магматического озера, перенаправляя ее наверх — к накопителям орудий судного дня.
– Вот они, – произнес Спектра, подходя к краю обрыва и глядя на переплетение имперских коммуникаций. – Главные распределительные узлы нижней энергосети. Четыре гигантских конвертера темной материи. Именно они питают гравитационное орудие профессора Клея.
Мириэль медленно опустила руку.
Ее дыхание было прерывистым, пальцы мелко дрожали, но на бледном лице сияло странное, торжествующее спокойствие. Она подошла к краю террасы, глядя вниз, на бурлящую лаву. Внутренний огонь в ее груди больше не жег — он пел в унисон с магматическим озером.
– Они осквернили алтарь, – тихо произнес Данте, встав рядом с сестрой. Его лицо было бледным от ярости, челюсти сжаты. – Они превратили святилище нашего народа в батарейку для своего палаческого топора.
– Значит, мы выдернем шнур из розетки, – отрезал Спектра. Он достал из подсумка четыре диверсионных термитных заряда особой мощности. – Гас, Данте — берете северный и западный конвертеры. Заложите заряды в теплообменники. Мы с Мириэль займемся южным и центральным узлами. Синхронизация таймеров — семь минут.
– Понял, – коротко бросил Данте.
Он повернулся к сестре, протянул руку и аккуратно поправил выбившуюся из-под ободка прядь розовых волос. Его пальцы скользнули по лепесткам металлической розы.
– Не перенапрягайся, Мири. Береги силы для отхода.
– Со мной Астер, – она слабо улыбнулась уголками губ. – Иди, Данте. Встретимся у центрального моста.
Старший Эльдор кивнул и вместе с Гасом Гравом растворился в тенях обсидиановых колоннад, направляясь к северным опорам станции.
***
Южный конвертер представлял собой массивную цилиндрическую башню из серой стали, вмонтированную прямо в базальтовый монолит древнего алтаря.
Вокруг башни мерно гудели высоковольтные трансформаторы, сбрасывая в воздух облака перегретого пара. Здесь не было охраны: профессор Клей был абсолютно уверен, что запечатанные врата Горнила надежно изолируют нижний ярус от любого вторжения.
Спектра быстро и методично закрепил магнитный заряд на главном контуре подачи хладагента. Таймер на брикете взрывчатки замигал ровным синим светом: *05:42... 05:41...*
– Третий узел готов, – произнес Кит, выпрямляясь и захлопывая панель прибора. – Остался центральный реактор на подвесной платформе.
Мириэль стояла в нескольких шагах от него, прислонившись спиной к основанию обсидиановой колонны. Ее взгляд был устремлен вверх — туда, где сквозь технологические решетки потолка виднелись нижние палубы «Альтернативы».
– Ты молчишь всю дорогу, Мириэль, – негромко заметил Кит, не поворачивая головы.
Он не стал надевать маску: здесь, в раскаленном воздухе святилища, искусственный визор лишь мешал обзору. Его ледяные голубые глаза отражали отблески лавового озера.
– Я слушаю, – ответила она.
– И что ты слышишь?
– Тишину, – Мириэль опустила глаза на свои ладони. – Пятьсот лет этот храм ждал возмездия. Тысячи наших предков погибли здесь, когда королевские солдаты пустили токсичный газ по вентиляционным шахтам. Моя мать учила меня прятаться. Она говорила: «Будь тихой, Мири. Будь незаметной. Не дай им увидеть твой огонь, иначе они убьют тебя так же, как убили остальных».
Она сжала кулаки.
– Всю свою жизнь я пряталась. В приюте сектора шесть. В казармах гвардии. Даже во дворце Зеногелда я делала вид, что я — просто солдат с редкой мутацией. Но сегодня... сегодня мне больше не нужно прятаться, Кит.
Кит Фермин повернулся к ней.
В полумраке храма его светлые волосы казались золотыми от отблесков магмы. Он внимательно смотрел на эту худую, израненную девушку с розовыми волосами, на чьем плече темнел шрам от королевского клейма.
– Мой отец всю жизнь искал формулу идеального бакугана, – произнес Кит, и в его голосе прозвучала редкая, горькая нота. – Он верил, что живая плоть несовершенна. Он резал бакуганов на части, заменял их сердца кремниевыми процессорами, соединял их с машинами... Он создал Гелиоса таким, какой он есть — киборгом, наполовину лишенным души. Отец думал, что технологии сделают нас богами.
Кит подошел к Мириэль ближе, остановившись в шаге от нее.
– Но когда я увидел тебя на арене «Дредноута»... когда я увидел, как твое пламя поглощает луч «Квазара» без единого механического датчика... я понял, в чем была ошибка профессора Клея. Сила Эйлоса — это не просто стихия Пайроса. Это первородная воля к жизни. Та самая воля, которую невозможно оцифровать или запереть в титановый корпус.
– Твой Гелиос тоже живой, Кит, – негромко произнесла Мириэль. – Я видела его глаза во время спарринга. Под броней из черного хрома бьется сердце, которое ненавидит эти цепи не меньше, чем ненавижу их я.
Кит на мгновение замер. На его губах появилась та самая открытая, чуть грустная полуулыбка, которую она видела в каюте крейсера.
– Возможно, ты права, Алоглазый демон. Возможно, мы оба слишком долго носили маски.
Внезапно вой сирены разорвал священную тишину храма.
Красные аварийные прожекторы на опорах «Альтернативы» вспыхнули одновременно, заливая древние обсидиановые террасы тревожным, режущим багрянцем. Гул трансформаторов перешел в оглушительный визг перегруженных генераторов.
Из скрытых ниш на подвесных платформах станции с тяжелым грохотом начали опускаться десантные капсулы.
– Внимание! – механический голос бортового компьютера «Альтернативы» эхом раскатился под сводами пещеры. – Нарушение целостности контура охлаждения в секторах один и два. Зафиксировано присутствие биологических объектов в нижнем горизонте. Протокол «Абсолютная зачистка». Боевым единицам ликвидировать нарушителей.
– Данте и Гас подорвали свои узлы раньше времени, – Кит мгновенно подобрался, его рука легла на гантлет. – Их обнаружили.
– Мириэль! Спектра! – раздался встревоженный голос Данте в шлемофоне сквозь помехи. – Мы отходим к центральному мосту! Нас прижали механические бакуганы гвардии! Их здесь сотни! Профессор Клей развернул автоматический резерв!
– Держите позицию, Данте! – скомандовал Кит. – Мы идем к вам!
Из опустившихся десантных капсул на террасы храма хлынула волна механических солдат. Это были не просто патрульные дроны: на черные плиты святилища ступали десятки тяжелых механических бакуганов серии «Дриоид-М» — модернизированные клоны того самого колосса, которого они уничтожили на Новой Вестрое. В их руках гудели плазменные мечи, на плечах раскручивались стволы скорострельных пушек.
– Ну наконец-то нормальная драка! – взвизгнула Астерион, взмывая с плеча Мириэль и зависая в воздухе. Ее обсидиановые серпы вспыхнули багровым огнем. – А то я уже начала бояться, что мы уйдем отсюда, не разбив ни одной королевской морды!
Мириэль сбросила темно-серую накидку на камень.
Она осталась в алой рубашке с единственным левым рукавом. Ее длинные розовые волосы шлейфом взметнулись в воздух от восходящих потоков горячего воздуха. Красный ободок крепко держал челку, а металлическая роза Данте холодно блеснула в свете аварийных прожекторов.
Девушка подняла левую руку с алым гантлетом.
Татуировка пламени на ее плече больше не пульсировала: она горела ровным, ослепительным рубиновым светом, сливаясь с излучением бурлящего внизу озера лавы.
– Кит, – произнесла она, не оборачиваясь к лидеру Вексов.
– Да?
– Оставь центральный реактор мне.
Кит посмотрел на нее — на ее тонкую, прямую фигуру, стоящую перед наступающей армией стальных чудовищ, на ее алые глаза, в которых веками копилась ярость ее стертого с лица земли народа.
– Сожги их дотла, Мириэль, – произнес он, вскидывая свой гантлет. – Гелиос, прикрой правый фланг! Расчисти дорогу к мосту!
– С превеликим удовольствием, хозяин! – пророкотал исполинский киборг, материализуясь в воздухе за спиной Кита в вихре черного и серебряного пламени.
Мириэль сделала шаг вперед, навстречу наступающему строю «Дриоидов».
– Бакуган, в бой! – ее голос прозвучал как удар боевого набатного колокола. – Пайрос Астерион, на поле!
Огненный смерч вырвался из магматического озера, взмывая к самым сводам пещеры.
Астерион предстала во всем своем пугающем величии древнего стража Эйлоса. Четыре крыла из чистого солнечного протуберанца рассекли воздух, обсидиановые клинки источали нестерпимый жар, а древние руны на ее броне горели тем же багровым светом, что и плиты пробужденного святилища.
*«Уровень силы Пайрос Астерион: 800... 1200... 2000 джи!»* – вокодер гантлета едва успевал фиксировать приток геотермальной энергии.
– Активировать способность: «Гнев первородного горнила»! – выкрикнула Мириэль, вскидывая руку к потолку, прямо в основание центрального реактора «Альтернативы».
Магматическое озеро под ногами бойцов вскипело.
Колоссальные столбы жидкого базальта и белого пламени взметнулись вверх по воле девушки. Огонь Эйлоса соединился с древней кровью планетоида, превращаясь в гигантский, ревущий вихрь возмездия.
Пламя захлестнуло строй механических солдат Зеногелда.
Адамантиновая броня «Дриоидов» потекла, превращаясь в светящиеся лужи шлака; микросхемы взрывались внутри корпусов, плазменные мечи испарялись, не успев нанести ни единого удара. Астерион спикировала сквозь огонь, ее клинки с ювелирной, сокрушительной точностью рассекли главные силовые кабели центрального конвертера «Альтернативы».
Раздался взрыв, сотрясший весь астероид до самого ядра.
Центральная башня реактора лопнула, выплескивая фонтаны ослепительных электрических дуг. Нижняя энергосеть гигантской станции судного дня начала стремительно схлопываться: титановые опоры деформировались от чудовищного жара, броневые